Люблю, но не скажу

      Подвал Майка Уилера стал особенно родным. Планы по окончании войны с демогоргонами, которые, как считалось, были просто вымышленными персонажами, игры в подземелья, открытие тайн, — все происходило именно там. Старая настольная лампа была единственным источником света: она хорошо заполняла темное пространство помещения, но изредка мигала из-за проблем с электричеством, которые в последнее время, как-ни странно, слишком часто происходят. Но, тому есть и другая причина: изнанка, а раньше казалось, что такого даже не существует. На диване продолжают покоиться игрушки, которые мама заставляла давно перебрать и выбросить, но после этой фразы иглы начали колоть сердце, ведь столько воспоминании хранят.       На деревянном письменном столе лежит стопка школьных учебников собирающие клубы пыли летающей вокруг, а возле них лежит та самая игра, приносившая много смеха и воспоминании: подземелья. Прошло уже долго времени с тех пор, как Майк, Уилл, Дастин и Лукас играли в неё. Уилер смахнул это на то, что они уже выросли, и двигаются дальше, но иногда дикое желание накрывает поиграть в нее заново, заново побыть теми самыми беззаботными подростками, играющее в неё по десять, а даже и больше часов. Время идет дальше, но иногда кажется, что не идёт, а бежит со световой скоростью. Теперь, чаще всего, эта игра покоится на верхней полке шкафа, в далеком забытом углу.       С верхнего этажа не доносятся никакие звуки: родители с Холли уехали в отпуск, в Джорджию . Сказали, что вернутся только через две недели. От предложения поехать с ними Майк отказался, махнув рукой и сказав, что не хочет и останется с Нэнси за главного. Последнее, что сказала Карен, — чтобы дом остался целым и невредимым, на что оба уверенно кивнули. Майк не хотел ехать из-за одной причины: ссора с Одиннадцать, которая привела его в ужаснейшее состояние. Уже несколько дней не хочется выходить из дома, но друзья делают обратное. Хочется сесть с ней, обговорить все и расставить все по их законным местам, но увы, его избегают. С каждым днём надежда на мир угасала, но что-то до сих пор удерживало ее и не давало сгореть и стать пеплом, который никому не будет нужен.       Но, сейчас, наверное, есть шанс это сделать.       Они сами в подвале, ведь остальные ребята пошли в магазин за сладостями, чтобы устроить вечер фильмов и провести время вместе, отмечая окончание учебного года, которого так все ждали. Единственные не пошли Оди и Майк. Изначально, Майк хотел пойти, но когда узнал, что Джейн не пойдёт, решил остаться, ведь подумал, что это может быть шанс на перемирие. Шепнув на ухо Макс «Я останусь, попробую с ней поговорить.», он начал искать надежду.       Майк сидит на ступенях, ведущих на выход из подвала, в руках прокручивая какую-то плюшевую игрушку в виде динозавра, изредка хмурясь и словно боясь поднять взгляд, взглянуть на неё и просто встать, обнять и попросить поговорить. Одиннадцать сидела на стуле, поджав одну ногу. Она просто смотрела по сторонам, пытаясь не смотреть на Майка, а лишь избегать его взглядом и не дать ему надежду, что они могут поговорить. Джейн перебирала пальцы на руках, теребила край футболки и тем самым показывала нескрытое волнение.       Уилер пытался вымолвить хоть слово, но ком, внезапно появившийся в горле не давал даже встать.       Эта неловкость нависала над ними, но открыто никто из них не придавал ей внимания. Оба делали вид, что просто не замечали друг друга, но взгляды так и силились подняться и встретиться друг с другом, хотели объяснить все сами, не употребляя ни единого слова. Но, возможно ли так? Может быть, и вправду возможно, ведь, волшебство же тоже существует? Некая искра между ними парила в воздухе, которая так и хотела связать их заново вместе. Эта искра — совсем невидима. Может, она просто дух или объект, который люди не могут видеть, но сердце может почувствовать?       Майк прикусил нижнюю губу и уже хотел было открыть рот, чтобы сказать что-то, но вдруг эта искра угасла. Совсем внезапно и незаметно.       Но вдруг заново появилась. — Э-э, Оди? — Его взгляд поднялся, и он сжал руку в кулак, будто этим хотел убрать нахлынувшее волнение. Он смотрит на неё, ждёт её взгляд, но в ответ пустое молчание. — Можешь выслушать, пожалуйста?       Молчание.       Тревожность.       Неловкость.       И это все убивало. — Я не хотел врать тебе, поверь. — В голове всплывают запреты Хоппера, воспоминания о разговоре в машине, когда он услышал «Вы слишком много времени проводите вместе и постоянно целуетесь.» — хотелось высказать все, что есть на душе, но покоившийся камень лежащий на ней так и продолжал лежать и не давал сказать ни единого слова. — Мне пришлось это сделать, и я тебе уже много раз об этом сказал, но ты не слушаешь. Я понимаю, почему. Тебе больно, ты не хотела такого отношения к себе, но мне пришлось!       Одиннадцать подняла голову, свела брови к переносице и в тот момент Майк опешил. Он сглотнул, пытаясь утопить вернувшийся ком. — Как мне тебе поверить? — Она спрашивает совершенно спокойно, но с капелькой злости в голосе.       Майк вздыхает, проводит рукой по лбу и запускает её в волосы, пытаясь найти ответ на вопрос, которого так и нет. — Вот именно, что никак. — Джейн заново отвела взгляд в сторону.       И теперь Майк искал решение: ничего не делать больше, или рассказать про угрозы Хоппера, в которые, как ему казалось, она вряд-ли поверит, ведь это полный бред, но этот бред правдивый. Он пытается найти некий баланс, но ничего не получается. Голова ломается на части, болит и кипит. — Хоппер. — Вдруг, вымолвил он. — Он пригрозил, что если мы дальше будем вместе, то он запретит нам вообще видеться. А я не хотел этого, поэтому выдумал историю с бабушкой.       Одиннадцать заново хмурит брови. — Какой бред. Можно было быть и креативнее. — Она издает смешок, не сдержав его.       Майк тяжело вздыхает, пытаясь заново найти выход из ситуации. — Ты думаешь, что мне бы нравилось врать тебе? А зачем? Зачем мне это? Думаешь, мне нравиться избегать тебя? Наоборот! Наоборот я хочу проводить с тобой время, прямо как раньше… — Его тон немного поднялся, но он пытался говорить это убедительно. — Я спрошу у него. — Она уже встала, но Майк успел остановить её. — Нет! Не спрашивай ничего по этому поводу, прошу. Знаешь, что мне будет, если он узнает, что я тебе все рассказал?       Джейн посмотрела на него взглядом, на котором печатными буквами читалось слово «злость» и фраза «Я не послушаю тебя.» В следующий миг она уже бежит по лестнице, а после слышен скрип двери и громкий звук её закрывания. Майк стоит в ступоре, кладя руки на затылок. Бежать за ней? Ноги не водят. Они словно приклеены к полу и не дают сдвинуться с места.       И он понимает, что это кошмар. ***       Деревья, окружавшие дом, словно охраняли его от потусторонних гостей. Солнце приятно грело земную почву, оставляя за собой следы в виде сверкающих бликов. Роса после недавнего дождя скоплялась в много больших капель, стекавших вниз по окрашенной в красивый, насыщенный зеленый цвет листве, по камням и по крыше дома.       Серые, страшные облака стали белого цвета и составляли пространство для Солнца. Птицы пролетали над лесом, протягивая свою мелодию и заполняв ею каждую щель. Они летели с целью покорить мир, найти себе хорошее место для постройки гнезд и дать людям ощущение свободы.       Одиннадцать открывает дверь, быстрым шагом заходя в дом и взглядом, яростным и крайне недовольным, ищет Хоппера. Она заходит в зал и видит его: — Это правда? — Всего два слова, но которые смогут привести Хоппера к мысли о его запрете.       Он сидит, смотрит телевизор, а в правой руке держит стакан пива, но голос дочери сразу отвлекает от просмотра недавно вышедшего сериала. — Что именно? — Ты запретил мне видеться с Майком!       Тишина.       Ни одного ответа.       На лице Джима читается недопонимание, наигранное. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Вкратце отвечает отец, и сразу поворачивает голову обратно, возобновляя просмотр. — Откуда ты вообще это взяла? — Потому что он мне все рассказал. Он мне сказал, что его бабушке плохо, и поэтому хочет побыть один, а потом я увидела его в торговом центре с Макс. — Одиннадцать хмурит брови, тяжело дыша, пытаясь себе найти хоть немного спокойствия и силы дальше сказать то, что думает.       Хоппер заново недоверчиво поворачивает голову. — Ты шла в торговый центр? — И тут Джейн понимает, что это было одно из правил: не выходить из дома, чтобы не подвергать саму себя опасности. Теперь, это правило нарушено. — Ты могла попасть в беду, ты понимаешь это?! — Хоппер в ярости. — Сейчас мы говорим о другом! — Не-е-т, сейчас мы поговорим именно об этом. Зачем ты шла в торговый центр, зная, что это нельзя делать? — Он встал с кресла и облокотился о деревянный комод, который отдался с неприятным скрипом, режущий уши. Шеф скрестил руки на груди, ожидая ответа. — Я тоже хочу веселья. Почему я должна быть заперта, постоянно заперта? — Гнев обретал большие размеры с каждой минутой все больше и больше, не силясь найти себе конца. — Веселья хочешь? Это опасно! Я тебе это объяснял не один раз! — Он сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь хоть немного выпустить пар. — Послушай, внимательно, пожалуйста, внимательно послушай и дай обещание, что ты больше так делать не будешь. — Хоппер отпрянул от комода, проводя ладонью по лицу. — То, что ты сделала — опасно. Тебя могли заметить и заново забрать туда — в лабораторию. А я думаю, что ты не хочешь вновь потерпеть то, что ты терпела раньше, те издевки. — Шеф смотрит ей в глаза и пытается найти в них хоть немного понимания, которое, он сумел найти. — Вижу, что ты понимаешь, поэтому, пожалуйста, не делай так больше. Это слишком людное место, и я переживаю, что что-то может случиться. Ради твоей же безопасности я сейчас веду эту лекцию, Оди.       Выслушав это, она переводит тему на другую: — Обещаю. — Она протянула руку для рукопожатия, таким жестом означая, что она точно дает обещание и нарушать одно и то же правило больше не будет. — А про Майка? Это правда, или это неправда?       Наступает тишина, нависшая невероятно большим куполом над обоими.       Сердце бегает по грудной клетке во все щели.       Стучит, сильно.       И тут ответ: — Это правда. — Короткий, но режущий и душу, и сердце, да вообще все изнутри. Одиннадцать смотрит, расширив глаза до невозможности и пытается дождаться объяснении всего этого. — Зачем? — Злость.       Хоппер сел заново в кресло, пытаясь не усугубить обстановку. — Вы слишком много времени проводите вместе. Мне это помешало. Вы целое время закрывались в комнате, целовались и привязались друг к другу. — Он устало вздохнул. — Я подумал, что, если вас хоть немного рассоединить, мы будем больше времени проводить вместе, прямо как раньше, но осознал, что это было ошибкой. Ведь, если любите друг друга, будьте вместе и дерзайте, я не буду мешаться в ваши отношения. Прости, что поссорил вас, прости, я допустил ошибку и признаю это. — И ты меня прости. — Слёзы начали подступать к глазам, и все резко начало плыть. Они потекли вниз по щекам, и она мигом их убрала рукой, а после прильнула в объятия Джима.       Разорвав объятия, шеф улыбается и говорит: — Иди к нему. — Одиннадцать смотрит и улыбается, а после выбегает из дома и бежит к дому Уилеров.       Она стучит в двери, перебираясь с ноги на ногу в ожидании, чтобы кто-то ей открыл её. Джейн волнуется, поправляет волосы и одежду, изредка покусывая нижнюю губу и вдруг слышит родной скрип.       Майк стоит на пороге, смотрит на неё, а на его лице читаются непонятные эмоции. Джейн улыбается, а после запускает руку в его волосы, приустав на носочки и поддается вперёд, целуя.       Она задерживается на его губах, а затем отпрянула, в ожидании реакции.       Уилер, не думая, целует её, оставляя на её губах поцелуй, казавшийся невозможно теплым и приятным. Потом целует ещё раз, и еще, таким образом оставляя миллион поцелуев, то задерживается на губах Одиннадцать, ощущая вкус клубничной жвачки. Ее рука гуляет в волосах Уилера, взъерошивая их, но обоим это не мешает, а затем кладет её ему на шею, подключая и другую. Они сминают губы друг друга, пытаются передать свою любовь друг другу, передать все чувства и эмоции, которые они ощущают в моменте.       Пространство заполняется звуками поцелуев, заполняется позитивом и обретает заново ту искру, которая убегала от них, но со временем возвращалась.