19

Дима заметил это не сразу. Саша сидел за столом, склонившись над телефоном, и лениво помешивал ложкой остывший кофе. Утренний свет, пробиваясь сквозь шторы, цеплялся за его волосы, и в них вдруг что-то сверкнуло — не синий, не чёрный, а мягкий, светлый оттенок, почти золотистый. Дима прищурился, будто хотел убедиться, что ему не показалось. Подошёл ближе, присел напротив, и теперь отчётливо видел — у Саши на корнях вылез блонд. — У тебя… — начал он, но замялся, не зная, как сформулировать. — У тебя там… блестит. Саша вскинул голову. — Где? — Да вот. — Дима кивнул на его волосы. — У корней. Ты оказывается… блондин? Саша машинально провёл рукой по голове, нахмурился, потом усмехнулся. — Ну, типа того. Натуральный блонд, да. Просто я крашусь уже столько лет, что сам забыл, какого там цвета всё было раньше. Он потёр затылок, чуть смущённо, будто разговор о его настоящем цвете волос был чем-то слишком личным. Дима хмыкнул, опершись щекой на ладонь. — Даже не знаю, тебе идёт блондин. Может, зря красился вообще. — Серьёзно? — Саша усмехнулся. — А ты, между прочим, тоже не серый уже. — В смысле? — нахмурился Дима, машинально тронув свои волосы. — Ну, глянь. — Саша указал пальцем. — У тебя же корни отросли. Русые, вроде. Такой… тёмно-русый, что ли. Дима поднялся, подошёл к зеркалу в прихожей и нагнулся поближе. Действительно — под светом лампы было видно, как у самых корней седоватый оттенок переходил в тёплый, почти коричневый. — Мда… — протянул он, чуть скривив губы. — Пора краситься, видимо. — Вот и я думаю. — Саша отставил чашку и потянулся. — Пошли купим краску. Всё равно делать нечего. Дима приподнял бровь. — Прямо сейчас? — Ага. Почему бы и нет? Заодно проветришься. Он уже натягивал куртку, подмигнув Диме, и выглядел почти слишком довольным этим спонтанным решением. Дима, немного ворча под нос, всё же пошёл следом. Внутри было ощущение лёгкости — чего-то нового, простого и чересчур домашнего. Магазин встретил их сухим теплом и запахом пластика. Дверь тихо звякнула за спиной, и Саша, не говоря ни слова, сразу свернул к полке с краской. Дима задержался на мгновение у входа — стряхнул снег с рукавов, поправил шарф, потом направился в другую сторону, туда, где ряды баночек тянулись в бесконечную линию. Они не переговаривались. Саша стоял, склонив голову, и рассматривал оттенки синего, будто выбирал не краску, а путь жизни. Дима остановился чуть поодаль, проводя пальцами по коробкам — белая, чёрная… снова белая. Он машинально взял обе. Где-то сбоку послышался шелест упаковки, лёгкий скрип подошв. Саша уже держал в руках свою — знакомый синий. Их взгляды пересеклись на мгновение. Ни слов, ни вопросов — только короткое кивком подтверждение, что каждый нашёл, что искал. У кассы Дима первым достал деньги, и Саша, не споря, просто сунул свою покупку рядом. Снаружи их сразу окутал холод — воздух обжёг щёки, дыхание стало белым. Они пошли молча, шаг в шаг, пакеты шуршали в такт снегу под ногами. Они шли медленно, без спешки, в ту же сторону, где в окнах уже горел обеденный свет. Дорога была пустая — только хруст снега под кроссовками и редкий шум машин вдали. Дима шёл чуть сбоку, опустив взгляд, глядя, как ветер гоняет по асфальту лёгкие снежинки. Пакет в его руке тихо шелестел, и от этого звука почему-то становилось спокойнее. Он думал о чём-то несущественном — о том, как давно не стригся, как волосы начали мешаться, спадать на глаза, и как Саша, наверно, скоро снова выкрасится в свой привычный синий. В груди было странное, неуловимое чувство — будто всё, что происходит сейчас, не имеет большого значения, но всё равно что-то оставляет внутри. Саша шёл рядом, закинув руки в карманы куртки, и тоже молчал. Он выглядел уставшим, но в его походке была какая-то уверенность, простая, человеческая. Иногда ветер задувал ему в лицо, и тогда с капюшона слетали мелкие снежинки, застревая в светлых корнях волос. Дима заметил это — тот блонд теперь бросался в глаза сильнее, чем раньше. Они свернули к дому, поднялись по знакомым ступеням. Только у дверей Саша вдруг, словно выдернув себя из раздумий, обернулся: — Слушай, — произнёс он негромко, с лёгкой улыбкой. — А может… стрим проведём? Типа ты давно его не проводил. Дима поднял на него глаза. Сначала не сразу понял, о чём тот. Потом лишь тихо кивнул, чуть растянув губы в ответ. Идея показалась странной, но в то же время — тёплой. В этом было что-то живое, простое, что выбивало из их молчаливого хода и возвращало в привычную, почти домашнюю атмосферу. — Можно, — ответил он спокойно. Саша коротко усмехнулся: — Ну всё, тогда готовься, звезда, — сказал он, толкнув плечом дверь и пропуская Диму вперёд. Когда они вошли, воздух квартиры встретил их знакомым запахом — чуть кофе, чуть шампуня и пыли от техники. Саша поставил пакет на стол, достал коробки и некоторое время просто смотрел на них, как будто решал, с чего начать. Всё казалось обыкновенным, но в этом обыкновенном было что-то уютное. Дима уже возился у компьютера, проверяя свет и камеру. Саша видел, как экран мягко отражается на его лице, как синяя краска на столе будто уже предвосхищает привычный цвет его волос. Он подошёл ближе, положил рядом свои коробки — чёрную и белую, — и в этот момент почувствовал, как по коже прошёл лёгкий, ни с чем не связанный холодок. То ли от осознания, что их снова будут смотреть люди, то ли просто от предвкушения чего-то, что пока не имело названия. Дима первым делом включил кольцевую лампу — мягкий свет залил комнату, делая всё вокруг чуть нереальным, будто они оказались внутри какого-то уютного пузыря, где нет ни времени, ни повседневных забот. Он привычно проверил угол съёмки, щёлкнул мышкой, открыл чат на своем телефоне. — Ну, всё, вроде готово, — пробормотал он, кивая себе. Саша в это время сидел на краю матраса, держал в руках краску и с интересом вертел коробку, читая надписи. Пахло аммиаком и чем-то едва сладким, химическим, но почему-то даже этот запах вызывал ощущение уюта. — Слушай, — Саша подял голову немного выше, посмотрел на него с легкой ухмылкой. — Я думаю, начнём с тебя. — С меня? — Дима удивлённо поднял брови. — Ну ладно. Экран загорелся мягким светом, камера поймала привычный ракурс. В чате начали появляться первые зрители, и на мониторе побежали знакомые ники. Дима привычно поправил микрофон, слегка пригладил волосы и с деланно бодрым голосом сказал: — Всем привет, ребята. Мы живи. Он говорил уверенно, с лёгкой усмешкой в голосе. Камера словно ожила от его присутствия: стримы всегда были его стихией. На экране мелькали комментарии, кто-то писал «наконец-то», кто-то — «опять красишься?». Пока зрители подтягивались, Дима на секунду отвёл взгляд от монитора, взял телефон и быстро написал в телеграм-канал: «Начали стрим! Заходите, будем красить волосы.» Он поставил телефон рядом с клавиатурой, снова вернулся к столу, где стояли тюбики и баночки. Раскрыл одну, вторую, и начал мешать краску в миске, подбирая нужный оттенок. Лёгкий запах химии щекотал нос, но он почти не обращал на это внимания — движение рук было отточенным, уверенным, будто он занимался этим всю жизнь. — Что, уже начал? — послышался голос Саши за кадром. — Ага, — Дима усмехнулся, не поднимая глаз. Саша приблизился к камере. Он выглянул в кадр, с лёгкой неловкостью махнул рукой в сторону зрителей. — Всем приветики, пакетики —сказал с улыбкой он. Чат мгновенно оживился. «Саша снова в деле!» — писали одни. «Дима, ты что, его опять затащил?» — смеялись другие. — Он не “опять”, — с лёгкой улыбкой поправил Дима, нанося пробный мазок на кисточку. — Он сам пришёл. Саша фыркнул, но промолчал, усевшись рядом. Дима взял зеркало, чуть повернулся к камере и начал аккуратно наносить краску на пряди, иногда помешивая субстанцию в тарелке. — Это выглядит как алхимия, — прокомментировал Саша. — Так и есть, — спокойно ответил Дима, мельком взглянув в чат. — Тут нужен баланс. А то опять буду ходить с оттенком темнее на корнях. Зрители заливались смайлами. Дима улыбнулся краешком губ, крася волосы и в то же время следя за потоком комментариев. Он двигался уверенно — руки не дрожали, движения были точными. Видно было, что это даже не третья его покраска собственноручно. — Ну что, — Саша кивнул в сторону камеры. — Может, пока ты мажешься, я почитаю чат? — Давай, — согласился Дима, глядя в зеркало. Саша взял на себя роль ведущего, зачитывая вопросы, шутя, пока Дима продолжал работу. В какой-то момент их взгляды пересеклись — случайно, но в воздухе будто промелькнула тихая искра. — Ты, кстати, неплохо держишься в кадре, — заметил Дима. — Может, тебе тоже стримы вести? — Нет уж, спасибо, — усмехнулся Саша. Дима усмехнулся, опуская кисточку в миску. Он поймал себя на мысли, что с Сашей всегда получается просто. Даже в прямом эфире, где обычно всё кажется выверенным и искусственным, рядом с ним не нужно было играть. Дима закончил наносить краску, выдохнул и посмотрел на себя в зеркало. Кончики волос уже начали темнеть, приобретая нужный оттенок, где-то между сталью и туманом. Он откинул кисточку, поставил миску на стол и тихо хмыкнул: — Ну, вроде не катастрофа. Саша подошёл ближе, заглянул ему через плечо. — Неплохо, — сказал он. — Теперь моя очередь. Он поставил перед собой банку с ярко-синим тюбиком и, не глядя на чат, ухмыльнулся: — Ну что, зрители, вы готовы к “Синему чуду”? Чат мгновенно ожил — смайлы, сердечки, взрывы смеха. Дима сел обратно, скрестив руки, и с притворной серьёзностью — Только вот… кто мне голову покрасит? Он специально сделал паузу, глядя на Диму. — А ты чего смотришь? — хмыкнул Дима. — Сам и крась. — Ну да, конечно. Я же не вижу затылок, — ухмыльнулся Саша, указывая на зеркало. — А ты видишь. Так что, будь добр, мой личный парикмахер. Дима вздохнул, но в уголках губ появилась еле заметная улыбка. — Ладно, садись. Только не ной потом, если будет чесаться. Саша устроился на табурете, склонив голову вперёд. Свет от монитора ложился на его волосы мягкими бликами, и Дима поймал себя на том, что смотрит слишком внимательно. Светлые корни, почти белые, переливались в искусственном свете — мягко и естественно. Он выдавил краску на кисточку и начал аккуратно проводить прядь за прядью. — Холодная, — пробормотал Саша, дёрнувшись. — Терпи, — коротко ответил Дима. Кисть двигалась уверенно. Иногда он касался кожи, иногда случайно задевая пальцами шею, и каждый раз Саша вздрагивал едва заметно, будто не мог привыкнуть к прикосновению. — Знаешь, — сказал Саша спустя минуту, — это даже приятно. — Заткнись, — тихо произнёс Дима, и в голосе звучала странная смесь раздражения и смущения. Он попытался сосредоточиться на краске, но мысли ускользали. Откуда-то всплыло воспоминание — та ночь. Те ощущения, что он пытался вытеснить. И теперь, когда Саша снова сидел перед ним, почти так же близко, они возвращались. Чат жил своей жизнью: кто-то просил показать результат, кто-то смеялся над тем, как Дима делает “серьёзное лицо”. Но для него всё вокруг будто размывалось — остались только запах краски, кожа под пальцами и дыхание Саши, что ощущалось таже сквозь ткань кофты, которую он недавно одолжил у него. Когда последний мазок был нанесён, Дима тихо сказал: — Готово. Саша выпрямился, встряхнул головой и посмотрел в зеркало. Волосы блестели, синяя краска легла ровно. — Ну… вроде норм, — сказал он и, чуть повернувшись, улыбнулся в камеру. — Что скажете, народ? Чат взорвался одобрением. Дима вытер руки о салфетку, сел рядом и глянул в экран — они оба попали в кадр. Один — с серыми волосами и усталым взглядом, другой — с ярко-синими и живой, почти мальчишеской улыбкой. — Контраст, — заметил кто-то в чате. — Да, — повторил Дима тихо, будто про себя. — Контраст. Пока Саша зачитывал смешные комментарии, Дима смотрел на экран — на них двоих. И где-то глубоко внутри снова появилось то лёгкое, пугающее чувство: будто этот момент — слишком правильный, слишком живой, чтобы быть просто частью стрима. Дима мельком глянул на часы в углу экрана — без пяти два. Он машинально вычел в голове нужное время и подумал, что ему стоит смыть краску через пятнадцать минут. Саше — чуть позже, где-то через полчаса. Он тихо вздохнул и потянулся, чувствуя, как засыхающая смесь чуть тянет волосы у корней. Кожа под ней немного чесалась, а запах краски наполнил всю комнату, будто вытесняя остатки утреннего кофе. Саша тем временем всё ещё болтал с чатом. Он уверенно сидел в кадре, оживлённо размахивая руками и хохоча, когда кто-то в комментариях написал что-то про дуэт. Дима невольно усмехнулся, но не стал вмешиваться — ему было интересно наблюдать, как Саша держится на стриме. Иногда тот бросал короткие взгляды в его сторону, будто проверяя, всё ли в порядке, и каждый раз Дима кивал в ответ. Между ними повисла тишина, тихая, спокойная — не неловкая, а какая-то... домашняя. Он откинулся на спинку стула, слушая, как Саша читает донаты, и вдруг поймал себя на том, что всё это уже было. Как будто они не стримят для сотен людей, а просто сидят вдвоём — между запахом краски, шорохом плёнки и теплом света от монитора. Время шло медленно. Каждая минута растягивалась, пока в голове Димы не закрепилось: «Ещё десять... потом смыть». Он знал, что должен следить за временем, но почему-то не спешил. Саша что-то рассказывал — кажется, про случай с работы, — а Дима слушал вполуха, ощущая, как по телу прокатывается лёгкая усталость и тепло. В груди копилось странное чувство — смесь спокойствия и того самого неясного волнения, что появилось, когда Саша только сел перед ним, склонив голову, и позволил касаться своих волос. Когда на таймере Димы осталась всего минута, он посмотрел на Сашу и сказал: — Я пойду смою. Следи за временем, через пятнадцать минут твоя очередь, — сказал он негромко, чтобы не перебить поток болтовни в чате. Саша, не отрываясь от монитора, махнул рукой. — Хорошо, — усмехнулся он. Дима скрылся в ванной. За дверью тихо журчала вода, а в комнате остался только Саша и мерцающий свет монитора. Он оживлённо продолжал разговор — смеялся, читал донаты, подшучивал над зрителями, что писали «Ну всё, теперь Дима точно седой станет по-настоящему». Вода шумела фоном, а Саша, уже раскрепощённый, чувствовал себя на удивление уверенно. Он говорил о том, как они вообще начали вместе что-то делать. В его голосе сквозило что-то тёплое, почти гордое. Через пару минут дверь ванной приоткрылась, и оттуда вышел Дима, вытирая волосы полотенцем. — Ну, вроде не провал, — сказал он, глядя на себя в отражении окна. Цвет получился ровным, серебристо-серым, с лёгким блеском. Чат оживился — комментарии полетели один за другим: «Офигеть, реально круто!», «Теперь точно Димон — Серый волк», «Покажи ближе!». Дима чуть улыбнулся, но всё же подошёл к камере, наклонившись ближе, и тихо произнёс: — Ну, вот так вот. Я доволен. Он улыбнулся, кивнул и опустился обратно на стул. — Твоя очередь, — сказал он, глядя на Сашу. Саша, тяжело вздохнув, поднялся. — Ладно, держи фронт, — бросил он через плечо, уходя в ванную. Теперь Дима остался у микрофона. Он ненадолго замолчал, потом взглянул на чат, где уже спрашивали про краску, смешивание, и просто писали добрые слова. Дима сел обратно, стряхивая с полотенца пару капель воды. Он посмотрел в камеру, потом в чат — сообщения летели одно за другим. — Ну, живой вроде, — хмыкнул он. — Краска не съела, уже плюс. Секунду помолчал, глядя, как кто-то пишет «крутой цвет», «реально идёт». — Да, вышло хорошо. Только не вздумайте дома повторять без нормальной вентиляции — у меня чуть нос не отвалился от запаха, — сказал он с усмешкой, понизив голос. Чат взорвался смеющимися смайлами, а Дима чуть расслабился, откинувшись на спинку стула. Саша вернулся из ванной, с мокрыми прядями, налипшими на лоб, и с полотенцем, накинутым на плечи. Он выглядел усталым, но довольным — улыбка не сходила с лица, пока он садился обратно к столу. Дима повернулся к нему, прищурился: на шее у Саши остались несколько синих пятен. — Стой, — сказал он, поднимаясь. Он смочил ватку в мицеллярке и начал аккуратно стирать следы краски с кожи. Саша тихо засмеялся — не громко, как-то сквозь дыхание. — Ай, — пробормотал он. — Потерпи, — сухо ответил Дима, сдвинув ему подбородок пальцами чуть выше. — Ты сам виноват, что дёрнулся тогда. Потом Саша, в ответ, взял новую ватку и принялся стирать серые полосы у Димы за ухом и на шее. Они оба молчали, только где-то на фоне стрима шёл чат — кто-то писал, что «милота», кто-то ставил смайлы. Когда закончили, Дима окинул взглядом стол — вокруг лежали перчатки, тюбики, пустые коробки, капли краски на столешнице. Он глубоко выдохнул, потёр переносицу, потом посмотрел на Сашу с самым серьёзным видом, какой только мог сделать. — Ванну будешь мыть ты, — спокойно сказал он. Саша моргнул, приподнял брови, будто ждал, что это шутка. Но Дима не улыбался. Тогда Саша опустил взгляд и чуть грустно пробормотал: — Ладно… не в первой. — Вот и договорились, — на словах Саши, улыбка Димы сошла с лица, а перед глазами встала больница. Он повернулся обратно к экрану. — Ладно, народ, — проговорил он, возвращая микрофон ближе, — а теперь, наверное, хватит про волосы. Во что поиграем? Чат моментально ожил: в ленте посыпались названия игр, кто-то писал капсом, кто-то предлагал безумные идеи вроде хорроров или симуляторов свиданий. Саша смеялся, читая комментарии вслух. — «Поиграйте в Cooking Simulator» — не, спасибо, кухня у нас живая, пускай такой и останется. — «Phasmophobia» — ага, чтобы потом свет выключать боялись, — добавил Дима, чуть фыркнув. В итоге остановились на странной игре, где игрок играл за ремонтника, делающего всё «на отстань»: красил стены поверх грязи, клал плитку не ровно, и ставил унитазы посреди комнаты. — Идеально, — усмехнулся Дима. Дима и уже кликнул «Запустить». На экране загорелось главное меню, а в чате снова полетели смайлы. Саша хохотнул, подвинулся ближе, чтобы войти в кадр, а Дима, склонившись к микрофону, добавил тихо, с лёгкой насмешкой: — Ладно, народ, готовьтесь. Сейчас будет мастер-класс по ремонту от людей, у которых вечно всё «на отъебись». Пока Дима запускал игру. Камера чуть дрожала — от смеха и суеты, пока они устраивались на стульях. Дима сел вполоборота к экрану, а Саша — ближе, поджав под себя ногу. На экране появился персонаж в грязном комбинезоне, с лицом, которое будто случайно собрало все возможные черты — и ни одной правильной. — Вот это я понимаю, реализм, — хмыкнул Дима, глядя на экран. — Реализм — это когда он ещё за перекуром уйдёт посреди ремонта, — подхватил Саша. Саша, смеясь, выбрал уровень — небольшая, чистая квартира. Но несмотря на это, дел было много. Первым делом Саша заметил, дыру в стене, а рядом железную банку с краской. Взяв кисть и начав закрашивать, нечего не проиошло. Но с помощью зрителей и людей, что уже играли в это, дыра в стене была заделана и закрашена. — Это искусство, — серьёзно сказал Саша. — Функционал выше логики. Дима фыркнул, откинулся на спинку дивана. Его глаза блестели в свете монитора. Ему давно не было так просто и спокойно. Всё казалось естественным — без нужды думать, подбирать слова или взвешивать, как он выглядит со стороны. Просто сидеть рядом, смотреть, как Саша творит абсурд в прямом эфире, и изредка вставлять ехидное замечание. Наблюдая за экраном, Дима посмотрел на список задач. —Смотри там повесить часы надо. «Справа от двери,» — зачитал он в слух и после ткнул пальцем в монитор, показывая на часы, что валялись на диване. — Ну, сейчас всё будет, — уверенно заявил Саша, выбрав инструмент. В руках у его персонажа появился шуруповёрт, и спустя секунду из динамиков донёсся резкий визг сверла. Дима хмыкнул, но не успел ничего сказать — экран вдруг мигнул, на стенах побежали зелёные и красные полосы. Вся комната на экране словно погасла. — Э-э… — протянул Саша, нахмурившись. — Это я так должен был сделать, да? Дима заглянул в чат, где уже мелькали комментарии: «Ты провод пробил!», «Пробки выбило!» — Пишут, что ты, походу, провод зацепил, — пересказал он, сдерживая смех. — Попробуй пощёлкать выключателями, света нет? Саша поклацал пару тумблеров, но в комнате на экране так и осталась темнота. — Ничего, — буркнул он. — Ну вот, — Дима криво улыбнулся. — Значит, ищи счётчик. Пишут, выбило пробки. — Пробки, счётчик… — пробормотал Саша, ходя по комнате в поисках счётчика. — О! Работает! — радостно сказал он, быстро возвращаясь к часам. Он установил их на стену, но повесил чуть криво — угол откровенно косился. Саша оценил результат, наклонил голову набок и довольно кивнул. — Ну, нормально, — сказал он, удовлетворённо откинувшись. — Как уплочено — так и заколочено. Дима не выдержал и расхохотался, закрыв лицо рукой. — Да ты, походу, новый девиз ремонтников придумал, — сказал он, чуть отдышавшись. — Надо на майке напечатать. Саша расплылся в улыбке, поглядывая на чат, где уже полетели цитаты и смайлы. — Ну а что, зато честно. Всё, как в жизни, — сказал он, но к клавиатуре не прикоснулся — Скучно как-то. Эти ремонтники меня уже бесят. Всё одно и то же: повесь это, прибей то, и в итоге дом как после землетрясения. — Ну, зато реалистично, — усмехнулся Дима. Саша повернулся к нему и, прищурившись, буркнул: — Ага, только в жизни ты бы не ржал, а матерился. — Это да, — согласился Дима и махнул рукой в сторону камеры. — Ладно, ребят, стрим, наверное, на сегодня всё. Мы и так уже три часа сидим. Спасибо, кто досидел, всем спокойной ночи, и не пытайтесь чинить проводку без знаний, как один человек… — он глянул на Сашу. — Эй! — возмутился тот, но засмеялся. Когда стрим закончился, комната наполнилась мягкой тишиной — только вентилятор системника тихо гудел. Саша потянулся, разминая спину, и сбросил наушники. — Я есть хочу, — сказал он просто. — У нас вообще что-то осталось из еды? — Ну… два яйца, кетчуп и банка кукурузы. — Отлично, значит, будет яичница по-домашнему, — с энтузиазмом заявил Саша, уже поднимаясь с дивана. Они вместе дошли до кухни. Саша что-то напевал себе под нос, пока разбивал яйца, а Дима включил чайник и лениво наблюдал, как тот суетится у плиты. Запах жареного разошёлся по квартире, вплетаясь в запах краски и шампуня, оставшихся после окрашивания. Дима открыл окно — не полностью, только чтобы пропустить немного свежего воздуха. На подоконнике уже лежал сложенный плед. Он сел, подтянул ноги, закутался потеплее и прикурил сигарету. Холодный воздух смешался с запахом табака. Под окном гудели редкие машины, где-то далеко хлопнула дверь подъезда. Всё вокруг будто замедлилось. Он откинул голову к стене и вытянул ноги, прижимая икры к батарее — та приятно грела, возвращая тело к жизни после долгого сидения у монитора. Дым медленно тянулся к потолку, и Дима следил за ним, пока мысли одна за другой проходили через голову — рваные, несобранные. Про стрим, про Сашу, про то, как всё это сейчас выглядело со стороны. Ничего особенного. Просто обычный вечер, таких сотни. Но почему-то именно этот казался немного другим. Пока омлет шипел на сковороде, воздух на кухне наполнился запахом масла и поджаривающихся яиц. Дима молча думал о своем, и лениво выпускал дым в приоткрытую форточку. Саша подошёл и сел напротив — смотря в его лицо, чуть сутулившись, чтобы не задевать холодную стену открытой кожей. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Ни один не спешил что-то сказать. В их взглядах мелькали остатки усталости, недосказанности, но и что-то очень простое — привычное спокойствие, которое бывает только, когда рядом свой человек. Всё казалось обычным, но от этого почему-то теплее. Дима выдохнул, убрал сигарету в сторону и, не проронив ни слова, спрыгнул с подоконника. Саша проводил его взглядом, не понимая, что тот задумал. Через минуту Дима вернулся — с ватным диском и пузырьком в руках. Подошёл вплотную, чуть нагнулся и стал осторожно тереть ему шею. Запах табака смешался с ароматом спирта и шампунем Димы. Ватка быстро посинела — следы краски уходили, но кожа под пальцами оставалась тёплой. Саша лишь улыбнулся краем губ, глядя на его сосредоточенное лицо. Когда закончил, Дима выкинул ватный диск в мусорку и снова закурил, вернувшись к окну. Дым тянулся тонкой нитью в полумраке кухни. Саша смотрел, как она растворяется в воздухе, и почему-то стало немного смешно — от этой будничности, от его молчаливого упрямства. Он хмыкнул и, не раздумывая, потянулся к нему. Поцелуй вышел короткий, почти детским. Просто губы в губы — лёгкое прикосновение, как будто проверка, не испугается ли тот. Дима чуть дёрнулся, но не отстранился. Только взгляд на секунду метнулся в сторону, в темноту окна, и он глубоко затянулся, будто пряча дыхание в дыме. Саша, будто ничего не произошло, поднялся, перевернул омлет и достал из холодильника помидоры. Лезвие ножа мерно постукивало о разделочную доску, разбавляя тишину. Дима сидел на своём месте, щурясь от дыма и света лампы, а где-то под подоконником всё так же равномерно гудела батарея. Саша поставил на стол две тарелки. Пар поднимался ленивыми клубами, наполняя кухню запахом жареных яиц и расплавленного сыра. В миске поблёскивали влажные кусочки помидоров и огурцов, только что нарезанные. На фоне мерного тиканья часов и приглушённого шороха дождя за окном всё казалось удивительно мирным. Дима, докурив, откинулся от подоконника, выдохнул в сторону — тонкая струйка дыма на секунду повисла в воздухе и рассыпалась. Он затушил окурок в блюдце, прошёл на кухню и сел напротив, чуть сутулившись, как будто в теле ещё оставалась усталость от стрима. Они ели молча. Вилки цокали о тарелки, и тишина была не неловкой, а скорее тёплой. Дима ел медленно, делая короткие паузы между кусками, иногда машинально касаясь пальцем к виску, будто пытался что-то вспомнить. Саша краем глаза наблюдал за ним — как тот, чуть щурясь, смотрит в тарелку, как подбородок иногда невольно дрожит, будто он вот-вот что-то скажет, но передумывает. — Нормально вышло? — сказал Саша, откидываясь на спинку стула. — Могло быть хуже, — Дима едва заметно улыбнулся. — Ну хоть не подгорело, — добавил Саша, и оба хмыкнули. В комнате ставало всё темнее, и Дима машинально потянулся включить лампочку над вытяжкой. Тёплый свет пролился на стол, делая всё вокруг мягче — Сашу и блеск капель на стекле. — Слушай, — тихо начал Саша, ковыряя вилкой помидор, — а давай посмотрим чё-то вместе? Аниме какое-нибудь. Он говорил неуверенно, будто это была мелочь, но на самом деле ему было важно. Дима поднял на него взгляд, чуть изогнул бровь. — Серьёзно? — спросил, хотя голос звучал не насмешливо, а скорее с лёгким удивлением. — Ага, — Саша пожал плечами, глядя в стол. — Ну типа… просто, чтобы расслабиться. Без этой фигни с камерой и чатом. Дима на секунду замолчал, будто взвешивая. Потом протянул: — Можно. Только без этих сопливых школьных драм, ладно? — Ха, — усмехнулся Саша, — ладно, без драмы. Может, чего-то с фэнтези или старое, типа «Лунное путишествие к новому миру»? — Угу… — Дима кивнул, отставляя вилку, и снова посмотрел в окно, где отражались они вдвоём — Саша с лёгкой улыбкой и он сам, чуть уставший, но спокойный. Что-то внутри отозвалось лёгким теплом — не радостью, не влюблённостью, а именно спокойствием. Они доели молча, до последней ложки. На тарелках остались лишь следы масла и несколько крошек хлеба. В воздухе всё ещё висел запах жареного, перемешанный с чем-то домашним. Дима первым поднялся из-за стола, вздохнул, собирая посуду. Вода в раковине зашипела от горячей струи — он не любил оставлять посуду на потом. Саша же, лениво потянувшись, прошёл в комнату. На полу, возле кровати, лежал смятый плед, ноутбук и наушники. Он сел к столу, прокручивая список сайтов на экране, щурясь от света монитора. Пальцы остановились на нужном тайтле. Пальцы привычно постучали по клавишам — открыл, проверил озвучку, выбрал серию. Он встал, откинул часть одеяла, чтобы было удобнее, и лёг, положив ноутбук на колени. Комната чуть потемнела — за окном уже начинало смеркаться, а дождь не прекращался, отбивая ритм по стеклу. В свете монитора лицо Саши казалось мягче, спокойнее, глаза чуть блестели. Через пару минут послышались тихие шаги. Дима вошёл, неся две кружки. От них поднимался лёгкий пар. Он выглядел уставшим, но довольным. Подошёл, поставил кружки на пол у матраса. — Осторожно, горячий. — Понял, — отозвался Саша, приглушённо, почти шёпотом. Дима опустился рядом. Матрас чуть прогнулся, и тепло от Сашиного тела ощутимо отразилось сквозь одеяло. Ткань мягко шуршала, когда Саша потянул край, укрывая его. На экране загорелись первые кадры — тихая заставка, медленная музыка. В комнате стало как-то уютно-тесно: пар от чая, свет монитора, дождь за окном и их дыхание — ровное, синхронное. Дима устроился поудобнее, вытянув ноги и обнял Сашу за талию одной рукой, а сам лежал у него на плече. Саша чуть повернул голову — боковым взглядом наблюдая за ним. В эти моменты между ними не было нужды в словах: всё и так было сказано. И пока за окном дождь становился тише, они молча смотрели, иногда перекидываясь короткими взглядами, в которых сквозила едва ощутимая, но всё более явная близость. Серия закончилась мягким затуханием музыки, и экран медленно погас, оставив в комнате только отражение дождя на стенах. Саша хотел что-то сказать — может, просто пошутить или спросить, как ему начало, — но, повернув голову, заметил, что Дима не двигается. Тот уже спал. Голова чуть свесилась на бок, губы приоткрыты, дыхание ровное и тихое, будто сама комната подстроилась под этот ритм. Прядь волос упала ему на лоб, и в свете монитора она казалась почти, что белой. Саша молчал. Несколько секунд просто смотрел — будто хотел запомнить каждую мелочь: как у Димы едва заметно подрагивают ресницы, как в уголке губ затаилась крошечная тень улыбки. И в этом что-то было — слишком тёплое, слишком настоящее, чтобы не тревожить. Он чуть отстранился, опираясь на локоть, и уставился в окно. Дождь по-прежнему шёл, мерно и устало, будто знал, что всё равно не остановится. В голове у Саши всплывали мысли — те, от которых он обычно уходил шутками или суетой.                                           «А любит ли он меня?» Мысль пришла внезапно, как лёгкий удар изнутри. Он почти сразу хотел отмахнуться, но не смог. Она прилипла, как тёплый ком в груди, и не отпускала. Дима ведь не говорил ничего. Никогда прямо. Да, был этот… момент. Да, была близость, улыбки, взгляды, тишина между словами. Но вдруг всё это — просто иллюзии? Просто привязанность, просто привычка быть рядом? Саша чуть нахмурился, глядя на его лицо. Он ведь и тогда, утром, не ответил сразу. Всё время будто боится сказать что-то лишнее… или чувствовать что-то лишнее. Он провёл пальцем по краю одеяла — неосознанно, будто этот маленький жест помогал удержать его от мыслей глубже. Сомнение жгло. Не потому, что он боялся, что Дима не любит. Нет. Он боялся другого — что любит, но не позволит себе. Что снова закроется, как раньше, спрячется за отстранённостью, за своими «всё нормально». И тогда всё снова станет хрупким, как сейчас: вроде рядом, но всё время как через стекло. Саша смотрел на него и не мог решить, что чувствует — нежность, тревогу, усталость или страх. Всё сразу. Словно бы на одной ладони лежало всё, что у них есть, и стоило только дунуть — и это рассыплется. Он лёг обратно, осторожно, чтобы не разбудить. Прислушался к дыханию Димы. Оно было спокойным, немного сонным, будто он где-то далеко, где нет всех этих сомнений и слов. Что тебе снится? — подумал Саша, вглядываясь в его лицо. Может, ты там снова не со мной? А может, наоборот — впервые не убегаешь? В груди кольнуло. Саша прикрыл глаза, стараясь отпустить мысли, но не получилось. Он только сильнее прижался к одеялу, чувствуя тепло рядом и боясь, что однажды проснётся — и этого тепла уже не будет. И от этой мысли стало как-то невыносимо тихо. Слишком тихо.

«Прости меня, Димочка»