Часть 1

Лифт застрял между этажами. Тишина была не просто тишиной — она дышала. Пахло озоном, железом и чем-то... испорченным. — Это же был просто челлендж, да? — выдавил Влад. — "24 часа в подвале торгового центра", типа ржака на Ютуб — Я никому не давала согласия на эту хуйню безмозглую! — буркнула Шанель. — Я думала, будет нормальная тусовка, где меня будут считать королевой. С припизднутым диджеем. С крепким алкоголем. С нормальными людьми, не вами, наркоманами на травках. — Можешь не визжать, — хрипло сказал Кирилл. Он сидел в углу, прижимая к себе колени. — Это не челлендж. Это что-то совсем другое. Пол скрипнул. 6 часов назад. Они встретились в фойе. Шестеро. Дима организатор, вечно молчаливый, но с безумной уверенностью в глазах. Кирилл — его лучший друг, немного шиз, параноик, но с золотыми руками. Влад — фотограф, гладкие волосы, мешки под глазами, все время мямлит. Шанель — пришла с другим настроем. Из Америки. Привыкла к тому, что ей служат. Светлана, Лана — как призрак. На ней серый худи, взгляд отрешённый. Сказала: «Просто хочу посмотреть». Виталия — никто не понял, кто её позвал. Она пришла в белой одежде и ни с кем не разговаривала. Они зашли в зону с табличкой "Только для персонала". Лифт спустился ниже, чем было возможно. На табло моргнуло: -3. Сначала был смех. Потом — ожидание. Потом — тьма. 3 часа назад. Они блуждали в коридорах. Трубы гудели. Воздух был влажным. Ни одной камеры. Ни проводов. Ни ламп — только холодный свет откуда-то сверху. — Здесь был ребёнок, — сказала Виталия. — Мальчик. Он кричал. Но никто не пришёл. Все замолчали. — Ты что, в своём уме, шавка тупая, ты там напилась, что даже хуйню какую-то брешешь? — спросила Шанель. — Разве кто-то из нас — да? Боже, я думала я тут одна божественная, я хотела быть главным героем из всех вас, шалавы. Сосите мне пизду, пока я вашу мать мертвую ебу во все щели. Кирилл ржал. Сначала один, потом заразительно. Его трясло. — Я уже видел это место. В своих снах. Стены шевелятся. Тут пахнет смертью. Я уверен — мы здесь умирали. Влад достал фотоаппарат. Щёлк. На фото — шесть человек. Но в кадре было семь силуэтов. Он стёр фото. — Это просто глюк. — Ты уверен? Сейчас. Они нашли комнату с зеркалами. Пол был мраморным, стены — без единого изъяна. Идеально чисто. В центре лежало тело. — Кто это? — шепчет Лана. — Это я, шлюха, не видно? — говорит Шанель, подойдя ближе. — Но я жива. У тела отрезаны руки. На груди ножом вырезано слово: "Вернись." Шанель задыхается. — Это постанова, сучки малолетние. Это не я. ЭТО НЕ Я, БЛЯДИ ТУПЫЕ, Я ВАМ СВОИМ КАБЛУКОМ ПРОТКНУ ВАШ ВИСОК! мои последние слова, СОСИТЕ МНЕ В ГРОБУ!!! Она бросается к зеркалу. Бьёт кулаком. Стекло трескается. С другой стороны её отражение не двигается. Оно смотрит и улыбается. — Дима, что ты задумал? — спрашивает Кирилл. — Зачем ты притащил нас сюда? Дима сидит у стены. Он дрожит. Плачет. — Я думал, мы увидим правду, — говорит он. — Я не хотел… Я хотел понять, почему Лана умерла тогда. Два года назад. В той коммуналке. Из-за меня. Лана поднимает голову. — Я не умерла, — говорит она. — Я осталась. Кирилл достаёт нож. Он держал его всё это время. — Кто-то из нас — не настоящий. И кто-то убил Шанель, вкратце шлюху продавную. Или будет убит. — Ты уже убил, — говорит Виталия. Она встала посреди зеркальной комнаты. — Всё это уже было. Ты просто не помнишь. Это цикл. Это наказание. Это ловушка. — Замолчи! — Кирилл бросается на неё. Нож вспарывает воздух — но не её. Лана встаёт перед ним. Кровь. Много крови. Она падает, как тряпичная кукла. — Ты… ты… — шепчет Кирилл. Виталия подходит и смотрит на него с сожалением. — Это не иллюзия. Это комната, где ты вспоминаешь, кого ты убил, и как снова всё повторишь. Он орёт. Но никто не слушает. Один за другим все исчезают. Влад — просто сгорает вспышкой. Шанель — растворяется, как дым. Дима — хрипит и умирает, сжимая уши, чтобы не слышать. Остаётся Виталия. Она смотрит в зеркало. На другой стороне стоят шестеро живых. Они улыбаются. Они зовут её. — Пора возвращаться, — говорит отражение. Виталия медленно кивает. И вхо дит в зеркало. Комната остаётся пустой. На полу — только один предмет. Фото. На нём — семеро. И только у одного из них нет лица.