Пролог и часть 1, начнем?

Пролог: Убежище в Тени Холодный ноябрьский ветер рвал последние желтые листья с деревьев мюнхенского парка. Десятилетний Михаэль прижался спиной к шершавой коре старого дуба, словно пытаясь раствориться в его тени. Из кармана слишком большой, потрепанной куртки торчал мяч — дешевый, резиновый, его единственный друг. В памяти еще горели вспышки: хриплый крик отца, запах перегара, резкий удар по щеке, от которого звенело в ушах. "Ничтожество! Ты ни на что не годишься! Только деньги на твою дурацкую игру трачу!" Михаэль сжал мяч так, что пальцы побелели. Боль в щеке была ничто по сравнению с жгучим стыдом и страхом, сжимавшим горло. Он вскочил, швырнул мяч на промерзшую землю и изо всех сил ударил по нему носком старого кроссовка. Бам! Мяч рванулся вперед, ударился о скамейку и отскочил. Михаэль побежал за ним, снова и снова бил, представляя вместо мяча отцовское лицо, а потом — свое собственное, жалкое и слабое. Бам! Бам! Бам! "Я ничтожество... как этот мяч... меня бьют, и я возвращаюсь..." — проносилось в голове. Слезы горечи и бессилия жгли глаза, но он яростно их смахивал. Плакать — значит показать слабость. Слабость наказывают. Вдруг он замер. На тропинке, под фонарем, стояла девочка. Лет его. Аккуратное пальто, шапочка. Она смотрела на него большими, спокойными глазами, не испуганными, а скорее... любопытными. В ее руке был блокнот и карандаш. Михаэль нахмурился, инстинктивно втянул голову в плечи, готовясь к насмешке или вопросу. Но девочка просто тихо спросила: — Ты играешь в футбол? Мой папа говорит, это сложно. Красиво. Он растерялся. Красиво? Это было больно, грязно, стыдно. Он сжал мяч, не зная, что ответить. Его взгляд упал на витрину маленького магазинчика на краю парка, где неделю назад он замер, разглядывая настоящий кожаный футбольный мяч. Эту же девочку он видел тогда рядом с женщиной, похожей на нее. Она заметила его взгляд и улыбнулась. — Да... — пробормотал он наконец, голос хриплый от сдерживаемых слез. — Играю. Девочка кивнула, ее взгляд скользнул по его потрепанной куртке, задержался на красном пятне на щеке (отпечаток ладони?), но ничего не сказала. Она просто улыбнулась еще раз, теплой, нежной улыбкой, словно луч солнца в промозглой ночи. — Удачи, — сказала она мягко и пошла своей дорогой, оставив его одного с мячом и жгучим ощущением чего-то необычного. Что-то щелкнуло внутри. Красиво. Он посмотрел на мяч. Не на орудие мести, а на... возможность? На мгновение боль и гнев отступили, уступив место странному, смутному теплу. Как тот лепесток розы, который он нашел утром в луже – хрупкий, но яркий посреди грязи. Он подобрал мяч, прижал его к груди и посмотрел вслед исчезающей фигурке. Впервые за долгое время в его душе, рядом со страхом и гневом, поселилась крошечная искра чего-то другого. Надежды? Красоты? Он не знал. Но он запомнил этот взгляд. Спокойный. Принимающий. Без страха. Часть 1: Император на Троне Спустя годы. Шум стадиона "Альянц Арена" обрушился на Михаэля Кайзера, как физическая волна. Десятки тысяч голосов скандировали его имя: "КАЙ-ЗЕР! КАЙ-ЗЕР! КАЙ-ЗЕР!" Он стоял в центре поля "Бастард Мюнхен", бело-голубая форма идеально сидела на его подтянутом теле. Пот стекал по вискам, смешиваясь с каплями дождя, но он не вытирал его. Он впитывал этот рев. Это был гимн его власти. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по растерянным лицам защитников соперника. Детишки. Они пытались его сдержать? Смешно. Он поймал взгляд Алексиса Несса, бегущего по правому флангу. Всего лишь легкий кивок, почти незаметный. Несс понял мгновенно. Мяч прилетел к нему как по волшебству. Кайзер почувствовал его кожу под бутсой, ощутил поле в своем "Метавидении" – сетка линий, векторов, возможностей расцвела перед его внутренним взором. Защитник бросился на него, грубый, отчаянный. Кайзер усмехнулся. Попался. Легким, почти небрежным движением он отбросил мяч назад пяткой, заставив нападающего промахнуться и грузно рухнуть в лужу. На трибунах взрыв хохота и восхищения. — Слишком медленно, малыш, — бросил Кайзер через плечо, голос звучал как скрежет льда по стеклу, полный превосходства. — Ты здесь вообще зачем? Цветы полить? Он даже не стал смотреть, как тот встает. Его взгляд был уже прикован к воротам. Еще один защитник, еще один неуклюжий выпад. Кайзер танцевал. Вратарь метнулся. Не тот угол. Ошибка. — KAISER IMPACT! Бросок. Не просто удар. Это был выстрел. Мяч, крутясь с бешеной скоростью, описал дугу, словно игнорируя законы физики, и вонзился в самый верхний угол сетки, оставив вратаря в немой позе отчаяния. Гол! Свисток! Рев трибун достиг апогея. Кайзер замер, широко раскинув руки. Дождь омывал его лицо, стекал по знаменитой татуировке на шее – императорская корона над розой. Он смотрел вверх, на ликующие трибуны, но его глаза были пусты. Ни радости, ни триумфа. Только холодное, безразличное удовлетворение хищника, добившегося добычи. Ожидаемо. Он опустил руки и медленно пошел к центру, игнорируя восторженных партнеров, пытавшихся его обнять. Легким жестом он отстранил их. — Не тратьте силы на ерунду, — бросил он, голос резкий. — Игра не закончена. Игра никогда не заканчивается. — Он поймал восхищенный взгляд молодого нападающего из Японии, Ишигуми. — Что уставился, Барсук? Учись, пока можешь. Или тебе место на скамейке запасных рядом с тем ничтожеством? — Он кивнул в сторону Йошихиро, который сжался под его взглядом. Это был Кайзер. Непогрешимый. Надменный. Император поля. Его аура ледяного превосходства заставляла одних трепетать, других – ненавидеть. Но никто не мог отрицать его гения. Гения, отточенного в горниле детских страхов до алмазной твердости. В раздевалке царило приглушенное возбуждение после победы. Кайзер сидел на скамейке, откинув голову на прохладную кафельную стену. Шум душа, смех, разговоры товарищей по команде – все это было где-то далеко, за толстым стеклом его отрешенности. Он смотрел на свои руки. Сильные, с цепкими пальцами. На правом предплечье, чуть выше перчатки, виднелись темные линии тату – начало цепи, оплетающей розы. Намек на оковы, которые он разорвал? Или которые все еще носил внутри? Высокомерие, которое он демонстрировал минуту назад перед Ишигуми, испарилось, сменившись усталой пустотой. Это была работа. Роль. Идеально отрепетированная и исполняемая с ледяным блеском. "Император" не мог показывать усталость, сомнения, слабость. Он должен был быть безупречным. Неприступным. Это был его щит. Единственный способ выжить в этом мире, где любая трещина в фасаде могла стать мишенью. Он боялся этой трещины. Боялся, что за ней увидят того мальчишку из парка, дрожащего от страха и боли. Тихие шаги. Кайзер не открыл глаз, но узнал их. Алексис Несс. Его тень. Его оруженосец. Его... друг? Слово казалось слишком теплым, слишком уязвимым. Несс молча сел рядом, не ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Он не лез с вопросами, с дурацкими поздравлениями. Он просто был. В его руках были два холодных энергетических напитка. Он протянул один Кайзеру. — Журналисты ждут у выхода, — тихо сказал Несс, его голос был ровным, без привычной игривой нотки, которую он использовал с другими. — Стая грифов. Хочешь, я отведу их налево? Скажу, что ты уже ушел через запасной выход. Или что твоя величественная персона требует уединения для медитации над следующим триумфом. — В уголке его рта дрогнул едва заметный намек на улыбку. Кайзер открыл глаза, взял банку. Холодный металл приятно обжег ладонь. — Пусть ждут. Или кормят комаров, — отозвался он глухо. — Медитация... Неплохо. Пусть думают, что я планирую покорение Европы. А пока... — Он сделал долгий глоток. — ...пока я просто хочу, чтобы они все исчезли. — Приказ принят, Ваше Высочество, — Несс кивнул с преувеличенной почтительностью, но в его глазах светилось не подхалимство, а понимание. Глубокое, почти интуитивное. Он видел не только Императора на троне. Он видел тень под короной. Он видел Михаэля. Именно Несс был единственным человеком за пределами кошмаров Кайзера, кто знал правду. Не всю, но достаточно. Тот вечер после особенно тяжелого матча год назад, когда Кайзер, измученный физически и морально, загнанный в угол навязчивыми воспоминаниями о пьяных криках и тумаках, сорвался. Сорвался и выплеснул на молчаливого Несса клокочущую ярость и отчаяние, обрывки воспоминаний о парке, о боли, о страхе стать таким же, как отец. Он ждал жалости, отторжения, может быть, даже страха. Но Несс просто выслушал. А потом сказал: "Это объясняет твои удары. Они не просто сильные. Они... яростные. Как будто ты бьешь не по мячу, а по всему этому дерьму". С тех пор преданность Несса из слепого обожания гения трансформировалась. Она стала глубже. Личнее. Стала верностью не звезде, а человеку. Несс стал его тихим щитом. Он чувствовал, когда Кайзеру нужна была тишина, а когда – отвлекающий сарказм. Он ловко отваживал назойливых, брал на себя мелкие, но раздражающие обязанности, был его радаром в социальном море. И всегда, всегда был рядом после побед, которые не приносили радости, или редких поражений, которые били по больному самолюбию. Их общение часто обходилось без слов. Взгляд. Легкий жест. Несс был его якорем в бурном океане славы и ожиданий. Его "тихой гаванью", где можно было просто быть, не играя роль. — Этот Ишигуми... — начал Кайзер, глядя в стену напротив. — Он слишком жадно смотрит. Как голодный щенок на кусок мяса. Надоедает. — Он хочет твоей силы, — спокойно констатировал Несс. — Твоей короны. Это естественно. Но он еще щенок. Без зубов. — Он сделал глоток из своей банки. — Играть с ним весело? Как кот с мышкой? Кайзер хмыкнул, коротко, без юмора. — Пока забавляет. Пока он не начинает думать, что может стать моим равным. Этого не будет. Никогда. — В его голосе вновь зазвучали стальные нотки Императора, но теперь, рядом с Нессом, в них не было нужды. Это была просто констатация факта, как для самого себя. — Он должен знать свое место. — Он узнает, — уверенно сказал Несс. — Все узнают. Ты им покажешь. Как всегда. — Он встал. — Пойду разберусь с грифьями. Отведу их налево. Через десять минут у заднего выхода чисто. — Он уже повернулся, но остановился. — И, Михаэль? — Редкое использование имени, а не титула или фамилии. Знак предельной близости в их немом кодексе. — Этот удар... Он был действительно красивый. Кайзер замер. Слово эхом отозвалось из далекого прошлого, из парка, из уст девочки с блокнотом. Красивый. Он не ответил, лишь слегка кивнул, глядя куда-то в пространство перед собой. Несс ушел, растворившись в шуме душевых. Кайзер остался один. Шум стадиона снаружи доносился приглушенным гулом. Он поднял руку, разглядывая татуировку – корону, вплетенную в колючие стебли роз. Символ его власти, его боли, его защиты. Щит из высокомерия и ледяного презрения. Он был Императором. Непоколебимым. Но в тишине раздевалки, после слов Несса, в его душе снова шевельнулось то старое, почти забытое чувство. Тот крошечный лучик света, пробившийся сквозь мрак парка. Красивый. Он сжал кулак, чувствуя силу в мышцах. Сила была реальна. Корона была реальна. Но иногда... иногда за броней так холодно.