——1——

      Радан — разумеется, не впервые в жизни, но тем не менее — чувствует себя полным идиотом.       как он мог вообще все это время надеяться на что-то с Кейт? с замечательной, потрясающей, умной, милой Кейт, которая нравилась всем, проявляла везде инициативу и неудивительно, что полюбилась даже своей начальнице — причем вполне себе в романтическом плане.       Радан вцепляется пальцами в пряди рыжих волос — они в кой-то веки не подняты в ирокез — и отпивает глоток пива из сжатой в протезе бутылки; Кавински рядом с ним, что развалился в своем кресле, смотрит на него встревоженным, но, конечно, ни черта не серьезным взглядом.       — Радан, ну, — он тянется и хлопает парня по плечу, — не убивайся ты так. не виноват же ты в том, что Кейт лесбиянка, ну или кто она там…       — тебе, блин, легко говорить, мистер «у-меня-регулярный-секс-с-Главным-Секретарем-и-я-ни-на-что-не-жалуюсь», — ворчит Радан и легонько скидывает руку Винса; тот возвращает ее на место и на этот раз действительно пытается его успокоить — ну, как умеет:       — слушай. хуйня случается. к тому же, сколько ты был влюблен и сколько молчал?       — да даже скажи я ей об этом — что с того? — Радан сникает окончательно, слишком уж эта ситуация была невовремя; сейчас даже какую-то дистанцию от Кейт держать не получается, слишком много времени им приходится проводить вместе.       хотя бы в большинстве этих встреч не было места неловкости — потому что они проходили с участием Лололошки и Райи, что, как бы порой не бесила Радана (ладно, уже не так сильно), очень хорошо — лучше их всех вместе взятых — справлялась с неловким молчанием.       — ну, не знаю, Радан, не знаю… — в голосе Кавински сквозит сомнение, — вообще Кейт умная, кажется. удивительно, что сама этого не заметила.       — блять, Винс, она же сама… ну, знаешь. тактильная. и я такой же. она… вряд ли бы заметила, что я чаще стал, ну… ближе к ней стараться быть и все дела.       — тебе лучше знать, — заключает Кавински, хлопая Радана по плечу и наконец убирая руку. — в конце концов, это ты уже который год дружишь с Кейт, не я. но… хер знает, Радан. поговори с ней. нормально. объяснись.       — да зачем?! — Радан так же быстро успокаивается, как и повышает голос; Кавински качает головой.       — тем меньше неловкостей будет. знаешь, лучше она будет знать, что ты влюблен в нее вот уже лет пять как, чем подумает, что ты ни с того ни с сего расхотел с ней дружить и потому бегаешь от нее, а?       — и то верно, — Радан сдается; блять, даже если не ради себя (вряд ли ему от этого полегчает), но ради самой Кейт, ей действительно стоит сказать об этом — она тревожная, и правда может загнаться по этому поводу.       он обещает себе, что выберет подходящий момент. честно обещает. вот сейчас его немного отпустит, он подберет правильные слова…       а по итогу, конечно, Радан все откладывает. и неприлично долго. ^ ^ ^       летят дни, недели, и в конце концов за ними является Войд.       и, казалось бы, оказаться вдвоем запертыми в бункере далеко за куполом, где больше никого нет и толком нечем заняться — прекрасный момент для разговора.       вот только Радан думает вообще о другом: по документам он мертв.       от руки своего лучшего друга.       высшая, блять, степень предательства.       пару дней он точно тратит на то, что пялится, как остолоп, в стенку да односложно отвечает Кейт на все вопросы; та в итоге отстает от древнего компьютера, который битый час пытается заставить заработать, подсаживается к Радану и молча стискивает его в объятиях.       и Радан, как настоящий влюбленный до такой степени, что даже больно, придурок, позволяет себе раствориться в моменте, в чужих мягких руках, даже утыкается Кейт в плечо, пока она гладит его по бритому затылку — и не думает.       не думает о том, как впервые увидел ее вместе с Хейли — тогда что-то стрельнуло в дурную башку, решил сделать сюрприз, встретить с алгоритма; и, пока он сидит на скамейке в тени какого-то дурацкого и удивительно зеленого куста (редкие декоративные растения в Альт-Сити слишком уж рябили в глазах, но приятно разбавляли металл и бетон серого города с яркими ночными огнями, из-за которых никогда не было видно звезд), они вдвоем как раз выходят из офиса.       Кейт звонко смеется над чем-то, что ей говорит Хейли, и, Радан прекрасно знает, смеется искренне; они смотрят друг на друга, и в глазах Кейт — нежность, что он лишь пару раз видел, и явно по-дружески, по отношению к себе — и то это было давно.       внутри что-то неприятно екает, к горлу вместо слов приветствия, что он намеревался, неожиданно выскочив навстречу, сказать Кейт, застревает ком, и он молча наблюдает, даже не в состоянии пошевелиться; ощущение настолько противное, что пронизывает Радана целиком, и только он хочет сказать себе, что он слишком много надумал себе от столь короткого взаимодействия, как внутри все обрывается с концами.       Хейли чуть приподнимается, совсем несильно, все же они примерно одного роста, и быстро, украдкой целует Кейт; и ладно бы в щеку, тогда Радан, пусть и испытал бы негодование, но быстро бы унял его в себе; но это касание губами губ, и он до боли вцепляется ногтями себе в плечо, резко зажмуриваясь и пытаясь выкинуть только что увиденного из головы.       они, блять, вместе, Радан не слепой — видит, как Кейт перед тем, как они отстраняются друг от друга и расходятся в разные стороны, аккуратно придерживает Хейли за локоть, кажется, даже мягко сжимая пальцы на рукаве чужой формы; он даже не решается подняться и догнать Кейт, так и сидит на этой сраной лавочке и разглядывает тупым, остекленевшим взглядом носы своих ботинок.       до того, как начинается вся эта история с Лололошкой и наконец-то достаточно большими их подвижками в сторону разгадки тайн Империи, Радан успевает и обсудить с Кейт ее новые отношения (и, блять, она и вправду влюблена. она в искреннем восторге от Хейли, от ее романтичной натуры, от разных, казалось бы, мелочей, да вообще от всей нее), и познакомиться с Хейли лично.       черт, насколько же было бы легче, если бы Радан сумел ее возненавидеть, если бы она оказалась не такой, какой ее описывает Кейт; но Хейли и вправду очень приятная девушка, что искренне интересуется тем, как Радан и Кейт познакомились и подружились, и явно против этой самой дружбы не возражает.       серьезно. как бы Радан хотел, чтобы та начала ворчать на тему того, почему Кейт дружит с парнем настолько близко — только Хейли в адеквате, вряд ли бы такое даже пришло ей в голову; так бы у него была бы еще хоть какая-то причина так хреново относиться к ситуации, кроме жгучей ревности.       и ведь не скажи, что его странная реакция на некоторые вещи остается незамеченной. Кейт иногда спрашивает, почему Радан грустный или мрачный, и он лишь отмалчивается, отговариваясь сначала тем, что он устает, что на алгоритме начали сильнее нагружать, что он устает, а потом повод для его угрюмого вида появляется и сам — постоянный стресс, страх попасться за незаконными действиями.       а на самом деле Радан все никак не может прийти в себя, каждое касание Кейт, каждая мелочь напоминает ему о том, что его чувства никогда не станут взаимными.       собственно, в этом дерьмовом состоянии Радан и позволяет себе вариться, пока не случается их недо-ликвидация и бункер; он понимает, что есть какой-то план, что они с Кейт так просто не умрут, но на секунду позволяет себе задуматься о том, что, будь смерть неизбежна, он бы встретил ее рука об руку с Кейт — и почему-то от этого становится капельку, но получше.       и, конечно, что бы ни советовал Винс (потому что, пусть он и мудак, и Радан злится на него, но он был прав), а Радан так и не поговорил с Кейт; всегда не место, не время, не та ситуация.       он мог бы завести разговор, когда Кейт красила ему волосы, так бы и в глаза смотреть не пришлось; но, когда он пытается открыть рот, слова превращаются в спутанную кашу.       так что после «Радан, я слушаю» он рассказывает похабный анекдот, получает легкий подзатыльник, после которого рука Кейт, кажется, прилипает к его вымазанным в краске волосам, и она наконец смеется, и Радан улыбается — может, не так, как раньше, но это уже прогресс.       в голову даже приходит идея, что, возможно, Радан сумеет отпустить легче, чем ему раньше казалось — но щемящее чувство в груди при взгляде на то, как Кейт собирает волосы в хвост, заправляет прядку за ухо, смеется над его шутками или просто улыбается, да вообще что угодно делает, отпускать до боли не хочется.       как-то по-мазохистски; он дурак, безответно влюблен вот уже как пять лет и не прочь бы в таком состоянии остаться.       и Радан все же думает — о том, что он ведь так и остается лучшим другом Кейт, что наверняка когда-нибудь побывает на их с Хейли свадьбе (от этой мысли его чуть ли не выворачивает наизнанку), будет часто бывать у них в гостях — и пока что эти мысли приносят с собой лишь желание исчезнуть куда подальше.       но за этими волнами собственной боли Радан упрямо напоминает себе об одном: Кейт с Хейли счастлива. и он сделает все, чтобы она так и оставалась счастливой — а его кислая рожа этому явно не поспособствует.       так что он всячески старается похоронить в себе сие светлое чувство, вытравить мысли о Кейт в этой плоскости из своей головы — и, кажется, готов ради этого пойти на что угодно. ^ ^ ^       когда появляется Шерон, Радан — и, который раз, какой же он идиот — цепляется за нее, как за спасательный круг, словно он тонет в чувстве к Кейт, а это кто-то, на кого он может отвлечься; а, кроме того, и сама Шерон не против их спонтанного романа, и Радан решает, что не его дело, почему она повисла на шее у первого встречного.       так просто пустоту внутри оказывается, однако, не заполнить.       Шерон… это Шерон. она не Кейт, даже близко не стоит, сравнивать бесполезно; а, когда Радан целует ее, чувствует лишь то, что предает Кейт, изменяет ей в несуществующих отношениях — а по факту предает он только огромное и все еще живое чувство внутри себя.       Радан затыкает все это в себе и при всех притворяется счастливым; и, черт, то ли из него и вправду получился хороший актер (насмотрелся, блять, на Кавински, который уже кучу лет в глазах людей туповатый неисправимый оптимист, а не действительно умный мужчина с крайне дерьмовой жизнью), то ли что, но большая часть людей верят в то, что ему и вправду хорошо с Шерон.       пусть Радан и замечает на лице Кавински некоторое удивление наравне с сомнением, а Калеб скептически поджимает губы (спелись, блин, два любовничка), зато вон Хейли умиляется, а Лололошка удивляется, но все же чешет в затылке и выдает «ну, поздравляю, что ли»; и, когда Радану кажется, что он убедил всех, даже себя, он обращает свой взгляд на Кейт.       на ее лице — следы удивления и еще какой-то непонятной Радану эмоции; но радостной она не выглядит от слова совсем.       он делает себе мысленную пометку, когда все разойдутся, спросить у Кейт, что не так; скорее всего, конечно, она все еще не особенно доверяет Шерон, волнуется, что он ввяжется с ней в какую-нибудь не самую приятную историю, что поставит всю деятельность Сияния под угрозу. но чтобы так, чтобы не сказать вообще ни слова…       Радан хочет было коснуться плеча Кейт, может, успокоить ее, узнать, все ли в порядке, в конце концов, давно не было возможности нормально поговорить; но на его руке все еще висит Шерон, и Радан вовремя одергивает себя.       они же, блять, теперь в отношениях. а это не помогает ни капли.       как же ему паршиво, аж тошнит от себя — и теперь намного сильнее желание рассказать Кейт, плевать, в каких формулировках, обо всем и перестать врать самому себе, что, избегая проблемы, он сможет от нее избавиться.       но не сейчас; сейчас у всех явно есть что рассказать, и личным проблемам Радана места во всем этом нет.       а будет ли вообще? ^ ^ ^       и все же Радан умудряется после собрания поймать Кейт за руку — и лишь по его взгляду она, кажется, понимает, что дело серьезное.       так что вместо вопросов он получает от нее слегка нервное:       — пойдем поговорим? не здесь.       и Радан, что какие-то крохи уверенности в том, что он сейчас быстро все расскажет и снимет с души хотя бы часть непосильной ноши, мигом теряется — но кивает и покорно следует за Кейт — потому что а как иначе?       они молча следуют по одному из коридоров лаборатории, и Кейт по пути пробует чуть ли не все двери по очереди — пока одна, наконец, не поддается; часть технических помещений на этом этаже заперта так, что открыть их не под силу даже Райе, и потому тут не так много приватных мест для разговоров.       они оказываются в чем-то вроде серверной; почти вся техника, правда, здесь отключена и, судя по всему, давно.       Кейт закрывает дверь и находит на стене выключатель, и помещение заливает неравномерный белый свет; судя по количеству неработающих ламп, и при активной работе этой комнатой никто не пользовался, удивительно, что она оказалась незапертой.       — Кейт, я слуш… — начинает было Радан, но девушка активно мотает головой, а затем тыкает пальцем в него самого; он нервно сглатывает и поднимает ладони в жесте вроде «сдаюсь».       — это я тебя слушаю, Радан! что с тобой? — Кейт не то что бы злится, понимает он, но нервничает точно. — ты последние несколько месяцев все время мрачный, шугаешься от половины прикосновений, а сейчас внезапно начинаешь встречаться с девушкой, которую едва знаешь, и лицо у тебя при этом такое, как будто тебя под дулом пистолета заставляют это делать! я тебя не узнаю, черт возьми…       голос Кейт к концу ее тирады стихает, успокаивается; Радан осторожно кладет руку ей на плечо, гладит по нему и хочет было, как обычно, придумать какую-нибудь отговорку, не подкидывать Кейт лишний повод для нервов, но вырывается уже как-то само:       — блять, Кейт, я в тебя влюблен! как еще мне себя вести?! пять лет, и в итоге я понимаю, что у меня нет шансов, да, может, и не было никогда, потому что тебе нравятся девушки! черт…       Кейт молчит и лишь смотрит на него округлившимися глазами — и она явно не ожидала такого ответа. Радан, черт возьми, был прав — она понятия не имела, — и теперь ситуация стала куда более неловкой.       — ты… в меня?.. — наконец подает голос Кейт, кажется, все еще не веря своим ушам.       — …влюблен, — второй раз это сказать, правда, легче; но теперь Радану еще и не замолчать, очень хочется заполнить каждую секунду неловкой тишины. — Кейт, не думай даже об этом, это неважно, я и не собирался вам мешать, и я очень за тебя рад, и…       — почему ты молчал?.. — вдруг перебивает его Кейт. — Радан, какого хуя?..       и, ладно, матерящаяся Кейт — это явно не то, чего он ожидал сегодня; но через секунду, не успевает Радан ничего ответить, он понимает и причину этого.       — я тоже, — начинает Кейт, и у Радана в горле встает липкий ком, подступает едва ли не тошнота; «тоже»… что?.. — тоже была в тебя влюблена, придурок… только сколько раз ты мне говорил, что какие мы хорошие друзья, и я молчала, и… а потом подотпустило, я встретила Хейли, и она чудесная, черт, а ты тут… — она слабо ударяет Радана ладонью по плечу, а ее голос звучит…       как-то подавленно? но почему?       — эй, — Радан улыбается, но даже сам не уверен, что это не выглядит натянуто, — но сейчас же все хорошо. у тебя есть Хейли, а я…       — …а тебе бы, Радан, без обид, побыть одному, — Кейт кратко улыбается при упоминании Хейли, и Радану, блять, становится еще больнее. — тебе не поможет отвлечься от чувств. их надо принять и прожить — рано или поздно.       — по себе знаешь? — горько усмехается Радан, а Кейт почему-то молчит слишком долго — а, когда заговаривает, ответа так и не дает:       — слушай… ты прав. все хорошо. ты… это. знай, что я рядом, хорошо? и не только я, может, я не тот человек, с которым бы ты сейчас хотел этим делиться, и…       — я тебе все могу рассказать, Кейт, черт, мы лучшие друзья, — Радан чуть нерешительно, но протягивает к Кейт руки (ну, руку и протез, но за последнее время он относительно начал воспринимать его как часть своего тела), и она так же нерешительно, но обнимает его. — ну… это если ты сама не против слушать про такое.       Кейт лишь негромко хихикает в ответ на это; она недолго обнимает Радана, вскоре отстраняется, но лишь затем, чтобы взять его лицо в свои ладони, погладить по щекам; и, блять…       Кейт смотрит Радану прямо в глаза, и так ласково, и так аккуратно касается, что он, блять, ведет себя как полный идиот; знает, что не должен, что нельзя, но желание, копившееся пять лет, резко перевешивает здравый смысл.       он чуть подается вперед, даже передумать себе не дает, и целует Кейт; это настолько мимолетное касание, и Радан настолько стремится запомнить его как единственное подобное, что не сразу понимает, что происходит — а затем ему на затылок мягко давит чужая ладонь, не давая отстраниться сразу, и губы Кейт двигаются в ответ, и…       блять. они с Кейт, сука, целуются в этой старой, пыльной серверной с отвратительным освещением, и Радан даже не хочет думать, почему его не оттолкнули, почему ответили; он лишь боится сделать лишнее движение, эгоистично хочет, чтобы это не прекращалось как можно дольше, но, понятное дело, все хорошее имеет свойство кончаться.       Кейт теплая, от нее пахнет чем-то, что Радан не может описать, но это что-то настолько родное, что хочется расплакаться от накрывших с головой чувств; и он не удерживается, наконец-то, как давно и мечтал, заправляет наощупь за ухо Кейт выбившуюся прядку волос, гладит по щеке, вкладывая в касание максимальную нежность — и все еще не отрывается от нее.       а Кейт внезапно замирает, как будто не может понять, продолжать ей или нет, и, наконец, болезненно-медленно отстраняется.       — Кейт, я… — Радан хочет то ли извиниться, то ли черт его знает что, но даже не знает, как начать — а Кейт тем временем смотрит на него испуганно округлившимся глазами, прижимая ладонь ко рту; и как будто она не злится на него, скорее…       на себя?       — что я наделала… — а вот теперь в полушепоте Кейт кроме страха, что отражается и на лице, звучит еще и некий надлом; она пару раз тяжело вздыхает, качает головой и наконец молча выбегает из помещения, едва затворяя за собой дверь.       Радан упирается лбом в холодный металл одного из серверных блоков — и громко, протяжно, надрывно выдыхает.       как будто ему не хватило информации о том, что у Кейт тоже были к нему чувства — так еще и это…       блять, он хочет напиться. без шуток.       может, пьяным ему хватит смелости на очередной разговор раньше, чем еще через пять лет — если, конечно, Кейт не объяснится сама раньше.       (а за стеной этой комнаты Кейт быстрым шагом идет в конец коридора, заворачивает за угол и тоже упирается лбом в стену, шумно дыша в беззвучной истерике.       она бы с удовольствием вернулась и объяснила Радану свои действия — вот только не может объяснить их даже самой себе).