Mon Cherie

      Нагайна ползла в лес, извиваясь тонким ручейком среди шершавых листьев и торчавших кореньев. Путь ее был не близок, и она это знала, но сердце и душа точно подсказывали в унисон направление. Она была уверена, как никогда, что он ее ждет, словно что-то шептало ей с ветром «Chéri. mon cherie», солнце клонилось к закату, когда она ее путь преградила река. Должно быть, она проползла уже несколько километров вглубь Запретного леса. До этой границы вряд ли доходил хоть один из учеников. Да и она прежде тут никогда не была. Но отчего-то знала: ей надо вперед.       Нагайна поднялась сколько было сил в высоту на метр и представив свое превращение, начала оборот, выгнувшись резко в теле еще чуть выше, словно выпрыгивая из шкуры, перетекая волной вновь к земле уже на руки. Женщина оказалась на четвереньках в той же одежде, что и была, спина и ноги ныли от долгой непривычной дороги в форме змеи. Давно она не превращалась, и то, что удался оборот и туда, и обратно, уже было достижением. Однако, появилась надежда, что если она будет так теперь делать чаще, все же, какое-то время ей еще не грозит остаться змеей навсегда. Хотя, конечно, возраст и окостенение давали знать о себе. Идти было больно, но перебраться через реку представлялось возможным только в человеческом обличье. Плавать, будучи змеей, Нагайна не умела, во всяком случае, не стремилась это выяснять в стремительном бурном потоке, что точно бы снес ее далеко от незримого пути, что ей предстоял.       Река впереди была небольшой, неглубокой, но поток был довольно стремительным, потому что спускался откуда-то с гористой местности. Ей невольно вспомнилась сказка о трех дарах смерти, которую она с упоением читала в гостиной когда-то Тому, перебирая его шелковистые волосы. Улыбнувшись мыслям, Нагайна качнула головой, чтобы сбросить наваждение прошлого: сейчас ей необходимо было сосредоточиться на преодолении препятствия, и понять, как далеко ей еще предстояло пройти, ведь солнце клонилось к закату, стоило подумать заранее о ночлеге.       Достав из кармана-складки на платье волшебную палочку, Нагайна вскинула ту вперед: на другой стороне реки она заметила внушительных размеров старый ствол дерева, который собиралась использовать. — Вингардиум Левиоса!       Ствол дерева взлетел в воздух и по велению ее палочки на правился в ее сторону слегка вращаясь вокруг невидимого центра в середине ствола, словно балансируя на невидимой оси. Нагайна остановила один конец дерева, когда то уже оказалось на ее стороне реки, плавно опустив бревно с ветками, она удовлетворенно отметила, что оно хоть и касается воды, но достаточно часть ствола выпирает и над рекой. Осторожно она ступила на ствол, он слегка качался из-за ее веса и потока, однако, в силу массивности древа, не переворачивался, а лишь немного шатался. Аккуратно, шаг за шагом, Нагайна прошла по нему, достигнув другого берега.       Горный массив впереди предполагал долгий подъем вверх, в горы, которые она остро чувствовала, что нужно преодолеть. В обличье змеи тут точно было не пройти, хотя человеком был риск нарваться на горных троллей. Но делать нечего, сердце все так же быстро билось, а перед глазами стоял облик Реддла, как того юноши, которого на знала, так и тот, каким она видела его в последней газетной вырезке, которые хранила в ящике своего письменного стола. Да, она оставила их там. Ведь зачем они ей теперь? Она будет с ним снова, увидит его вживую, скорбеть по воспоминаниям и жить в ожидании она больше не собиралась. Нагайна начала медленно карабкаться вверх по скалам, то и дело прислушиваясь и замирая.       На очередном собрании Пожирателей смерти, Темный Лорд, половина лица которого была скрыта под капюшоном, слушал доклады своих сторонников. Собрание проходило в доме только что убитого магла — цели недавно присоединившийся Нарциссы Малфой, тело которой сотрясала мелкая дрожь. Что ж. Это ее первое убийство, в качестве его сторонника. Такое своеобразное посвящение проходили все, кто вступал в ряды пожирателей, теперь у нее нет пути назад к той, какой она была прежде. И он это хорошо знал по своей душе. Ей повезло, что это всего лишь жалкий магл. Впрочем, он теперь мог рассчитывать, что она сможет сражаться и с магами в полной мере, применяя и другие непростительные заклятия. После Авады, снимались все морально-нравственные барьеры. Через какое-то время она даже начнет получать наслаждение, как ее сестра Белла, истязая осквернителей крови. О, эта женщина удивляла даже его своей жестокостью и некоторой долей безумия. Впрочем, его она боготворила и обожала. Как жаль, что для нее это никогда не будет взаимно. Его сердце уже почти забыло как биться из-за симпатии к женскому полу. Да и билось ли прежде? Он смутно помнил те чувства, что испытывал будучи юношей к одной целительнице. Но помнил, что это было забавно. Почти так же забавно, как его первое убийство, совершенное в том же возрасте. Реддл криво улыбнулся воспоминаниям. «Chéri» — так он ее называл. Интересно, она все еще ждет его? В те годы у них была практически духовная связь на уровне чтения мыслей. Настолько легко они угадывали фразы друг друга. Несколько раз он позвал ее мысленно, как делал когда-то. Перед его мысленным взором предстала женская фигура, облаченная в черное платье, ее черные длинные волосы водопадом спускались по спине, она совершенно точно стояла в гостиной Слизерина. «Chéri» позвал он ее еще раз, и девушка вдруг обернулась, в ее глазах за долю секунды вспыхнул огонек и тут же погас, она явно увидела кого-то… Мой Лорд, — мы ждем Ваших указаний, — вырвал его из размышлений, преклонивший колени Люциус. Как досадно, впрочем, он еще успеет подумать о ней. Сейчас важнее избавиться от трупа этого магла. И всему-то их надо учить, неужели так трудно горстке волшебников подстроить несчастный случай? — Сожгите все, но трансгрессируйте, как огонь подымется, прямо отсюда, вас не должны увидеть. — Сказал и аппарировал прочь. Они должны научиться выполнять указания без пояснений.       Очутившись в однокомнатной магловской квартире Лондона, снимаемой у влюбленной в него старухи, Реддл опустился на кресло. — Инсендио! — разжег огонь в старом камине. Уставившись в огонь, он постарался вновь сосредоточиться на Нагайне. Он звал ее, шептал, что ждет… Он видел, как в рыданиях содрогалась ее фигура… И как ненавистный волшебник, отнес ее в каморку целителей. Неужели, она все эти годы так и работала там? Дамблдор, что-то твердил ей про больницу Св. Мунго, но женщина явно его не слушала. Ее взгляд был прикован к шкатулке, которая стояла на прикроватной тумбочке. Только сейчас он заметил на ее шее колье. Его колье. Подаренное им много лет назад. Его сердце учащенно забилось. Вспомнил он и про дневник, который оставил там же. А ведь Дамблдор мог его обнаружить и тогда многое бы понял. Холодный пот прошиб его вместе с несвойственными его телу мурашкам. Необходимо было срочно найти Дневник. Он еще раз позвал ее несколько раз по имени, но женщина явно уснула. Что ж, он знает, как попасть в ее сны…       Реддл наложил защитные заклинания на комнату, прикрыл веки и постарался сосредоточиться, мысленно направляя «Легилеменс» в сторону спящей Нагайны. О да, он чувствовал ее, как и прежде. Оставалось представить, какой путь она должна пройти, чтобы добраться до него из Хогвартса, показать его ей, проделать мысленно самому, показать, где он вплоть до подъезда дома…       Закат сменило звездное небо. Нагайна забилась в крохотную пещеру, в которой вряд ли б поместились тролли, но вероятно, могли когда-то прятаться звери. Здесь она переждет до утра. В обличье человеческом было довольно холодно спать на камнях скал, но обращаться в змею, она пока что не хотела, тело обещало адски болеть на следующее утро после сна, а, значит, оборот может и вовсе уже не удастся. Набрав каких-то сухих веток, она разожгла огонь. На какое-то время хватит тепла. Ложась рядом с костром, ощущая под собой холод камней, она сожалела о том, что не подготовилась к путешествию лучше. Все же, путь предстоял не такой уж простой и короткий, а она совершенно не подумала о своем здоровье, так сильно спешила к Нему. Смотря в огонь, она вспоминала прошлое…       Какой он теперь? Как выглядит? Она помнила юношу, которого била мелкая дрожь, когда они обнаружили мертвое тело Миртл… Это было всего лишь свидание, где они оба катались по трубам Хогвартса на василиске, которым так чутко управлял Реддл, но они решили выползти из комнаты на поверхность, предположительно, все уже, как два часа, разошлись после ужина, время близилось к отбою, и уж точно никто не станет сидеть в туалете. Как же они ошибались. Бедняжка открыла дверь так невовремя! Они ничего не могли сделать после того, как она встретилась взглядом с василиском. Это стал их первый общий секрет. В тот вечер они вместе сидели в гостиной Слизерина, как на иголках. Том еле выдержал пронизывающий взгляд Дамблдора, который спросил, не хочет ли он, Реддл, чего-нибудь рассказать. Больше они решили не раскрывать комнату. Неизвестно, что стало с василиском. За все эти годы, Нагайна так его ни разу и не навестила, должно быть, он впал в спячку, потому что, если бы он ползал по трубам и о чем-то просил, она бы поняла это, услышала бы. Том теребил уголок подаренного ей Дневника на прошлое Рождество. Ее, как целителя, первой бросились искать, чтобы засвидетельствовать смерть. Как будто по окоченевшему телу Уоррен и так нельзя было понять, что труп. Нагайна больше никогда не заходила в тот туалет с того дня, ее чуть не стошнило, когда она оказалась там снова: появившийся запах гниения, крики и стоны окружающих, больнее всего было видеть лица ее родителей. Но страшнее всего были дни ожидания, пока бедняжку не хватились искать, и одна из младшекурсниц ее не нашла. Девочку так же потом с шоком направили к ней в Больничное крыло. На то, что творилось в душе самой юной Нагайны, преподавателям было начхать. Только Альбус Дамблдор явно что-то подозревал, но смотреть ему в глаза она не могла. По крайней мере, он не спрашивал ее ни о чем, как Тома.       В тот вечер они оставили ее тело там же в туалете, запечатали вход в Тайную комнату и вернулись в гостиную Слизерина. Учеников уже не было. Реддл впервые при ней что-то строчил в Дневник. А потом отложил его, сел рядом с ней на диван, лег на ее колени и в какой-то задумчивости немигающим взглядом стал смотреть на огонь в камине. Обсуждать им обоим ничего не хотелось. Она перебирала на автопилоте его волосы, тоже гипнотизируя огонь. Внезапно его голос раздался в ее голове. Он предлагал, использовать тело погибшей. Он знал какой-то темный ритуал, который мог привести к форме бессмертия, но нужна была жертва. Юноша приподнялся на локтях и заглянул ей в лицо.              «Ну, не могла же она погибнуть напрасно?» — то ли услышала она вопрос в голове, то ли прочитала в его взгляде к ней. Не зная, как трактовать этот взгляд и верить ли, что ее мысли не ее собственные, она еле заметно улыбнулась и одобрительно кивнула ему, словно поддерживая. Реддл улыбнулся в ответ, в его глазах вновь вспыхнул азартный огонек. Он поднялся на ноги, потянулся и предложил выпить. Это было так внезапно, что Нагайна согласилась сразу. «Нам обоим надо расслабиться» — вслух сказал он, наводя себе и ей по бокалу Мохито. Лед он наколдовывал прямо из воздуха, в этом было мастерство Реддла: она-то знала, что на самом деле, он совершал сразу несколько заклинаний — обычную воду замораживал в лед, а потом трансфигурировал его в аккуратные маленькие кубики — но его однокурсником обычно казалось, что он творил магию прямо из воздуха, нарушая элементарные законы Гэмпа.       Поежившись, взрослая Нагайна, перевернулась на другой бок: ее спина сильно замерзла. Она закрыла глаза.       Отдав ей бокал, Реддл, сказал подождать его и метнулся в свою комнату. Оттуда он вышел со шкатулкой. Малахитовой. Он сел с ней в кресло, приоткрыл крышку, закрывая от нее содержимое, и поднял на нее взгляд. Девушка склонила голову набок с любопытством оглядывая шкатулку. Он поманил ее одним пальцем к себе. Девушка поставила на столик рядом с диваном бокал, встала и подойдя к нему, опустилась на колени. Она знала, что он любил, когда она так сидит с ним рядом, его рука тут же коснулась ее волос, неторопливо гладя ее по волосам, он скользнул другой рукой по ее лицу, приподнимая ее подбородок. Он улыбнулся, прекратил ее гладить, и достал из шкатулки невероятной красоты изумрудное колье. Аккуратно надев его и застегнув на ее шее, он тихо произнес: — Тебе очень идет, Mon Cherie. Оно твое. — Не веря тому, что Том подарил ей подарок, девушка поцеловала его руки, она была готова на все ради него в этот момент! Ведь Реддл не дарил подарков никогда и никому. Конечно, он и сам не получал раньше подарков ни от кого, кроме нее на прошлое Рождество, но все же… — Я очень давно хотел его подарить тебе. Еще тогда, когда ты подарила мне Дневник, но нужно было время, чтобы заработать на столь тонкую ювелирную работу. — Поэтому, ты в этом году устроился на подработку в «Горбин и Бэркс»? — Не смогла скрыть удивления Нагайна. — Да, — улыбнулся юноша, щеки которого впервые за весь вечер приобрели слегка розоватый оттенок. Том Реддл был смущен. Но он был горд собой, что смог наконец-то сделать подарок любимой. Любимой… Да, он и сам был удивлен тому, что творилось в его душе, но судя по тому, как учащалось биение его сердца вовремя их кратких встреч после уроков, когда он не срывался по работе, она и правда что-то значила для него. Во всяком случае, сегодня он понял, после случившегося с Миртл, что не хотел бы, чтобы на ее месте была она. Нагайна была змеей и ладила с василиском, только вот его взгляд мог быть опасен и для нее. И хоть она и была осторожна, впредь, он не хотел подвергать ее опасности. Колье девушке очень шло. А еще оно словно кричало, что она Его. Он погладил ее по волосам. Таким приятным, словно шелк, к ним тянуло прикасаться снова и снова. Как и к ней самой. Фарфоровая бледная кожа, горящие янтарным блеском глаза, с отбликами огня камина, нежные светлые губы, которые так и хотелось попробовать на вкус… — Будешь ли ты всегда со мной, Нагайна? — С надеждой слегка сломавшимся голосом спросил он. — Да… — Прошептала она. — Сохранишь ли то, что было сегодня в секрете? — Да… — Обещаешь любить, защищать и понимать меня, даже когда станешь змеей навсегда? — Кажется он и сам готов на все ради нее… — Да… — Умрешь за меня? — С улыбкой спросил Реддл, не сомневаясь в ответе, смотрящей на него завороженно девушки. — Да, — улыбаясь ответила она, ни на секунду не засомневавшись. Реддл не устоял и поддался порыву к губам девушки, поцелуй получился долгим и чувственным. Словно все, что они пережили сегодня, они хотели оба забыть, предавшись агонии страсти. Реддл слегка отстранился. — Нагайна, я хочу кое-что попробовать сделать, но я не знаю, смогу ли я выжить… — Он смотрел на нее, ожидая ответа. Время словно остановилось, она в шоке застыла. — Этот ритуал довольно темный, — продолжил он, — но… Я смогу выжить потом, даже если меня убьют. — Зачем тебе это, Том? — Это же путь к бессмертию! И потом, девушка уже погибла, а для него нужна жертва… Мы можем это использовать.       Он выжидающе смотрел на нее. Пару долгих мгновений она молчала, пристально смотря на него. Но он ждал. Он знал, что она согласится. Должна согласиться. Она всегда была на его стороне. Она медленно кивнула. А он облегченно выдохнул, все же, она согласна, все же, он беспокоился, что не одобрит. Как же много она значила для него… Это может стать проблемой в будущем. Реддл мотнул головой, отгоняя мысль, как надоедливую муху. Он не хотел сейчас об этом думать. Нужно было сосредоточиться на ритуале. А еще он хотел так же ей пообещать кое-что, на случай, если вдруг это последний их разговор…       Солнце уже поднималось. Нагайна проснулась под звуки поющих птиц. От вчерашнего костра осталось лишь пепелище еле тлеющих веточек. Задув его и забросав камнями, Нагайна, сладко потянулась и встала. К ее удивлению, тело не так уж и сильно болело. По крайней мере, меньше, чем она ожидала. Впереди ее ждал еще один долгий день лазанья по камням и скалам.        Волан-де-Морт. Так его теперь называли. Все те, кто не являлся его приспешниками, для которых он был Темным Лордом. Он стоял перед зеркалом, впервые за несколько месяцев обратив внимание на свое отражение. Внешность никогда его не волновала. Последний раз, он понравился старушке квартиры, и этого ему было достаточно для цели, что состояла в нахождении места для проживания. Однако, сейчас он собирался встретиться с Ней. И мысли о том, что девушка была влюблена в красивого юношу, которым он уже давно не являлся, его немного тревожили. В отражении на него смотрел мужчина внешность которого уже нельзя было назвать привлекательной. Его каштановые волосы явно редели, особенно, в области затылка, появились и залысины на боках, точеные когда-то черты лица таковыми уже не являлись, легкая небритость не красила, как лет пятнадцать назад, а наоборот прибавляла лишних лет десять, что сорокалетний Реддл отметил не без досады. Глаза выглядели так, как будто он не спал сутками, что было недалеко от правды, ведь он всегда был наготове бежать и сражаться, если настигнут его мракоборцы. Оттого глаза его были налиты кровью — капилляры полопались. Зрачок даже выглядел не так, как у людей. Он как будто был слегка вытянут вертикально. Впрочем, возможно, это проявление того, что он потомок Слизерина, эта змеиная черта вряд ли оттолкнет Нагайну, ведь и она сама являлась змеей. Оценив свой вид, как не подходящий для свидания, но в целом, вполне себе человеческий, Реддл стал думать, как бы ему попасть в Хогвартс и не наделать шума. Пока что о том, что они ведут переговоры с великанами и оборотнями, магическое сообщество ничего не знало, как и о готовящейся войне, однако, действия его приспешников не замеченными не остались за последние годы. Знает ли о них Нагайна? И если да, то как много? Как она относится к нему? Впрочем, судя по тому, что она носит Его колье, она все еще Его. Реддл отвык уже улыбаться, потому появившийся в отражении оскал на привыкшем к одному выражению лице-маске, вызвал отвращение даже у него. «Лучше не улыбаться» — подумал Реддл. Он вспомнил про то, что в Хогвартсе каждый год меняются преподаватели на проклятой им когда-то должности, на которую его не взял Дамблдор — Его, лучшего выпускника Хогвартса! Том недовольно сплюнул в раковину. Ничего, теперь он точно не так молод, чтобы старикашка ему отказал. А уж он-то воспитает новое поколение приспешников и изменит этот мир навсегда! Заодно заберет Дневник и заберет Нагайну. Хватит ей прозябать целителем в этой школе, работая на этого поборника морали. Нагайна выше этого! Она достойна большего! Они станут королем и королевой нового мира, как когда-то мечтали в юности, только теперь, это не просто мечты, это станет реальностью, скоро станет, осталось совсем чуть-чуть…       Однако, Лорд Волан-де-Морт был очень занят еще полгода: переговоры с оборотнями дались не так легко, как с великанами. А последние еще и сменить не раз успели своего главаря, с каждым из которых приходилось договариваться по новой. Вдобавок и сторонники добавляли проблем: череда пожаров по целому магловскому району, не осталась незамеченной местными властями, что вызвало неудобства и в Министерстве Магии, которое обратило внимание на тот разгул Беллатрисы. Разумеется, девчонка старалась ради него, стараясь обратить на себя внимание, однако, стоило провести с ними беседу, и научить думать немного в ином ключе.       Нагайна же где-то в горах потеряла свою тягу через и ориентир спустя неделю. Нет, она пересекла скалы, она привыкла спать по ночам в облике змеи, чтобы было не так холодно, привыкла, будучи змеей, охотиться на птиц и зайцев, на крыс и кротов, и прочую мелкую живность, но… Оона стала терять надежду, в вместе с ней, стала оборачиваться человеком все реже. Ее начали посещать мысли, а не было ли это все просто сном, а не зря ли она покинула Хогвартс, не сошла ли она просто с ума, может, больница Святого Мунго была не таким уж и плохим исходом на закате лет, а может, ей и суждено было вот так и остаться змеей, прожить остаток дней в лесу, ведь проклятие Маледиктус все равно было не обратимо, а Реддл… просто забыл о ней.       Какое-то время Нагайна все равно упрямо ползла через горы. Она видела великанов. И даже пару раз волшебников рядом с ними. Она хотела подойти к ним, но обратиться так и не смогла. Точнее, не успела. Когда обратилась человеком — они уже аппарировали. Тогда Нагайна решила остаться на месте. В тот вечер мысленно она пыталась позвать Тома Реддла, но… Конечно же, у нее ничего не получилось. Это он каким-то образом проникал всегда в ее мысли, но не наоборот. Нагайна свернулась калачиком и заплакала. Ту ночь у костра она много думала о нем. Дальше она оставалась в обличии человека, оборачиваясь только для охоты. Она ждала, когда появятся вновь волшебники. Она наблюдала за боями великанов, прячась от камнепадов. Но время шло, а они не появлялись. А когда появились, Нагайна только вернулась с охоты, успела крикнуть «Стойте!», но те послали в нее два зеленых луча. Нагайна успела уклониться и обернуться змеей, но больше уже не решалась с ними связаться. Она впала в отчаяние. Куда она ползла? Даже если она найдет его, примет ли он ее? Вспомнит ли вообще? Зачем она все бросила? Ради чего? Значили ли эти чувства для него хоть что-нибудь, как значили для нее? И что это было за наваждение и сон, в котором он звал ее? Насмешка повредившегося от потери рассудка сознания или он и правда пытался ее позвать? Нагайна ломала сучья веток и кидала в костер. Она много лет не была в Лондоне. Никогда толком не трансгрессировала. Аппарировать она потому боялась. Но ползти дальше через скалы. Как долго она уже идет? Месяц? Два? Она покинула замок, когда ученики готовились к экзаменам в конце учебного года, то был конец мая. Но сейчас уже явно лето клонилось к концу. Однако, ей ничего не оставалось, как, стиснув зубы, снова двинуться вперед через лес. Осенью она пересекла горы, добралась до английской деревушки, передохнула в ней у доброй старушки, сжалившейся над ней, которая уговаривала ее остаться помогать ей по хозяйству. Провела у нее она месяц, было неплохо, но новостей сюда не поступало. Ни магловских, ни тем более о волшебниках. Под конец осени, она, все же, решила двинуться в путь. На этот раз она набрала еды, взяла карту, теплых вещей, даже часть пути до ближайшего города проделала на повозке с сеном, которое везли для цирковых лошадей города. Но любое напоминание о цирке вызывало у нее самые мрачные воспоминания юности, где ее использовали, как животное. Потому, прибыв в город, она сразу же направилась на вокзал, чтобы купить билет до Лондона. Прибыла туда она с первым снегом. Однако, вопреки ее скрытым где-то в душе надеждам, никто ее там не встречал. Она отыскала бар «Дырявый котел», смогла договориться с барменом на проход на Тисовую улицу, но блуждание по ней — полной волшебников, радостно предвкушающих Рождество, так ничего и не дало. Однако, тут была хотя бы газета. Из «Ежедневного пророка», она узнала о том, что совершаются нападения на волшебников и маглов. Однако, министерство, призывало не паниковать, что у них все под контролем и скоро все наладится. Поняв, что выйти на связь с Реддлом так просто не выйдет даже в магическом мире, Нагайна попыталась вспомнить, как выглядел дом и подъезд в ее сне, где он находился. Поиски следовало начать с магловских кварталов, едва ли бы Реддл стал селиться под носом у волшебников, которые могут на него выйти. Хотя нигде и не говорилось, что это дело рук Волан-де-Морта, она догадывалась, кто стоит за группой в масках Пожирателей смерти. Декабрь Нагайна провела в поисках того самого дома и подъезда, средств ни магловских, ни волшебных на жилье у нее не было, те, что дала добрая женщина, приютившая ее ранее, хватило только на билет досюда, о большем ей было неудобно ее просить. Потому ночевала она в парке, в облике змеи — так меньше чувствовался холод, вещи же трансфигурировала в один огромный валун. В одну из таких ночей, зимой она впала в спячку. Как самая обычная змея. Это было началом конца. Но об этом она пока не догадывалась.       Том Реддл же был один в канун Рождества — даже последователи уже имели семьи, некоторые из них, во всяком случае, оставались праздновать дома. Он не понимал этого, но и не мешал им, сидеть рядом с ним предпочитала лишь Белла все последние годы. Но в этом году, он хотел побыть один, потому намекнул, что у нее есть еще родственники и неплохо бы провести с ними время, когда скоро вся эта мирная жизнь останется в прошлом. Белла без энтузиазма восприняла его совет, но подчинилась. Том же попытался связаться с Нагайной, как проделывал это летом, но попал лишь в ее сны. Он больше не видел ее. Не видел, где она находится. Он показал ей свое новое жилье и еще раз позвал к себе. Но уже сомневался, что она найдет его. Кажется, их давняя связь не работала. Разочарованный мужчина почувствовал злость и горечь от утраты. Что ж, теперь он уверен в том, что ему нужно посетить Хогвартс. Как она посмела Его забыть?! Как она посмела не явиться на Его зов? Как она могла… «Жива ли она еще?» — Внезапно пришедшая мысль, вызвала у него гул в ушах, в глазах потемнело, а дышать стало нечем. Еле придя в себя, прогнав мысль, он решил, что больше не станет ждать. Он больше не может откладывать возвращение в Хогвартс. Он должен немедленно убедиться, что с ней все в порядке. В конце концов, на ней лежало проклятие, хоть в Хогвартсе было зелье, которое поддерживало ее состояние, но что если она перестала его пить? Что если она двинулась на его зов и потеряла способность к обороту в пути?! Нет! Такого не может быть. Срочно! В Хогвартс!       В комнате раздался хлопок. Темный Лорд аппарировал к воротам в Хогвартс. _____________________Зимой 1968-69 года, он пришел к Дамблдору, к тому времени ставшему директором, в Хогвартс, проситься на место преподавателя________________       Но как мы знаем, ему было отказано. Дневник он нашел, отдав на хранение Люциусу, а вот любимой там уже не было… От Дамблдора он узнал, что она покинула Хогвартс чуть больше полугода назад. После этого он не смог сказать больше ни слова волшебнику, глаза из-за очков-половинок которого смотрели на него с легкой горечью, грустью и даже презрением, не в силах терпеть этот взгляд, Том Марволло Реддл покинул кабинет Альбуса Дамблдора. Уж лучше бы тот на него смотрел с отвращением, с которым встретил его в первые секунды его визита. Лучше бы ненавидел или презирал, чем смотрел с жалостью и сочувствием, лучше бы упрекал, чем молчал…       Нагайна открыла глаза и не сразу поняла, где она. Пели птицы, но бегали люди, очень высокие люди, кое-где рядом лежал снег, но чуть вдали, где бегали тепло еще одетые люди, уже его не было.       «Неужели, я проспала так долго, что уже весна?!» — ужаснулась Нагайна. Двигаться она не решалась, чтобы не быть замеченной, хотя малейшее движение кончиком хвоста, отдалось хрустом в суставах. «Ой-ёй», — подумала она с легкой паникой. Она решила дождаться вечера, и уже потом осторожно поползать, валун вещей был рядом. Но вот сможет ли она обратиться?       Как выяснилось тем же вечером, ползать она все-таки могла, пусть это удалось через силу по началу. И через боль. Но постепенно, замерзшие косточки, расходились. На оборот Нагайна не решалась. Ей снился один сон, который она смутно помнила, там она находилась в другом уже здании и комнате. Но Нагайна сомневалась, что Он все еще пребывал там же. Ползать по Лондону, будучи змеей, представлялось сомнительной идеей. Потому, через несколько вечеров, Нагайна, все же попробовала обернуться человеком. Не с первого раза, но у нее получилось. Это было адски больно. Оба раза, она чуть не потеряла сознание. И все же, ей удалось. Но ударившие в уши со всех сторон звуки города, запахи, вызвали вновь головокружение и тошноту. Это заметили прохожие, ей предложили сесть на скамеечку. Просидев так какое-то время, привыкнув к происходящему, Нагайна осторожно на слегка дрожащих ногах направилась в сторону «Дырявого котла». Еле добравшись дотуда, девушка плюхнулась на свободное место за стойкой и попросила «Мохито». На что владелец только усмехнулся, магловских коктейлей здесь не подавали. Нагайна заплакала, опустив голову на руки, и бармен, принеся ей кружку огненного виски, виновато удалился обслуживать других клиентов.              Волан-де-Морт планировал похищение очередного сотрудника министерства. Некоторые из них непозволительно долго занимали такие нужные им должности, хотя им давно пора было на пенсию. Несколько таких они с соратниками «отправили в отставку» и на тот свет. Люциус Малфой, например, очень гордился новым местом работы, повышение ему светило не скоро, если бы не Его Драгоценный Лорд. Его сторонники наконец-то получали заслуженное в обмен на свою Ему верность. Однако, все это не приносило ему такого уж удовольствия. С потерей Нагайны, он будто утратил смысл, как будто, потерял самого верного зрителя, а восхищение Беллы, теперь даже претило. Собрание закончилось, Пожиратели приступили к осуществлению плана, а он попросил Северуса принести ему малахитовую шкатулку, что хранил в сейфе. Да-да, магловском, но на нем были и защитные чары. Реддл не сомневался в том, что маглы не доберутся до содержимого — их уничтожат чары, но и мракоборцы сломают голову, прежде, чем доберутся до сейфа, даже если сломают защиту: им потребуется разрушить здание до основания, а ведь тут еще жили и другие маглы по соседству. Коих регулярно порывалась убить мадам Лестрейндж, но сдерживало ее лишь то, что они и так уже не мало сменили штаб-квартир. Северус принес шкатулку, о содержимом которой едва ли догадывался, да ему и не нужно было. Это слишком личное. Слишком Его. Он отослал Снегга и достал колье. Блеск изумрудов нисколько не померк за годы. «Mon cherie» — прошептал он, перебирая камни в изящной оправе. Его взгляд затуманился, и он увидел ее. В парке. Совсем одну. Она превратила вещи в камень и прямо на глазах обернулась змеей. Выглядела она неважно. Похоже, она была пьяна. Но его это не волновало. Она жива! Она здесь! Она рядом! Его сердце словно снова ожило, давно он не слышал его биения. Раздался щелчок апартации.       Нагайна привычно устроилась на ночлег в одном из скверов рядом с вещами. Она прошла пешком уже не одну станцию метро. Проспала уже не в одном парке за эту весну. И честно говоря, уже не надеялась его встретить. Ее способность к обороту хоть и вернулась, но быть человеком ей нравилось меньше, чем змеей. Змеей лежать где-то в парке, ощущая прогревающее косточки солнце, было намного приятнее, чем таскаться по переулкам магловских кварталов, ловя на себе косые взгляды. Выглядела она, как оборванка. Да и пахло от нее сооответствующе. Все больше времени она проводила в облике змеи, в облике человека — лишь несколько часов. Пару раз она заходила в «Дырявый котел», чтобы пройти на Тисовую улицу, выпрашивала у газетчиков под конец дня, ставшие не актуальными, новостные газеты. Том Реддл определенно был жив и двигался вперед к своим целям, о которых говорил ей в юности. Кажется, он завербовал уже если не треть, то четверть министерства. Часть из которых, явно могла быть под «Империо». Однако, ее он больше не звал и снов также хотя бы с намеками на местоположение не было. «Наверное, если это и были не просто сны, то он устал ждать. Он всегда не терпел задержек, стремился получить желаемое в максимально сжатые сроки любой ценой. «А я… Наверное, я прилагаю недостаточно сил. Либо я просто сошла с ума, и мне все это кажется» — размышляла Нагайна. Это был еще один день без него. Еще один впустую потраченный день на поиски места из того сна зимней спячки.       И тут она услышала резкий звук апартации. Она вскинула голову и увидела того, кого уже не надеялась вновь увидеть. Реддл! Том Реддл! Нет. Волан-де-Морт. Так его теперь называли! Появился собственной персоной прямо здесь в парке, в нескольких метрах от нее! Наверное, она окончательно сошла с ума, но упустить такую встречу, Нагайна не могла себе позволить! — Стой! Том, — прошипела она, ползя к нему так быстро, как могла. — Стой! , — она готова была расплакаться, не веря происходящему. Но он и правда стоял и смотрел на нее, даже рухнул на колени, как когда-то будучи юношей, перед ней. Он протянул к ней руки и прошептал: «Нагайна». И это было лучшее, что она могла услышать! Она быстро забралась к нему на руки, обвившись вокруг левой и щекоча раздвоенным язычком запястье. Как же она скучала по нему! Его рука была такой теплой, такой родной, не удержавшись, она заплакала. Он поднес ее на уровень глаз, провел рукой по голове и с таким же хлопком трансгрессировал.       Как же он сожалел о том, что не нашел ее раньше. Глядя на исхудавшее тело змейки, он не сомневался, обороты даются ей через силу, разрушающую ее состояние силу. Необходимо было срочно о ней позаботиться, накормить, отогреть, напоить тем чертовым зельем, что она регулярно принимала в Хогвартсе. Какой же он идиот, что за все те годы, так и не узнал его названия или рецепт. Змейка же кажется, сладко заснула прямо у него на руках. «Не хватало еще, чтобы она погибла у него на руках, когда они наконец-то встретились!» — Подумал он. Реддл спешно набрал воды в ванной, по пути ему попался Северус с донесением, что министерского удалось взять под контроль, теперь он выполнит любое их желание. Молча кивнув, Темный Лорд отвернулся, Снегг — хороший подданный, ему не нужны указания и намеки, он и так понимает, когда стоит уйти. Опустив хрупкое тело Нагайны в теплую воду, он опустился рядом, ожидая, когда она очнется. Через какое-то время змейка подняла голову. — Как ты? — прошептал он на парселтанге. — Жива… Я скучала по тебе.       В ее взгляде читалось многое. Тому стало не по себе. — Я могу выйти, чтобы ты приняла ванну. Ты способна еще к обороту?       Он знал, что да, но хотел услышать от нее это, потому что сомневался, что у нее сейчас на это есть силы. — Да… Но не уходи. Можно я приму ванну позже? Я хочу полежать у тебя на коленях. Вот так, будучи змеей.       Он понимал, почему она так говорит и кивнул. Подхватив ее на руки, он вернулся к креслу у камина и позволил ей расположиться на коленях. — Спасибо, — прошелестела она еле слышно. — Не за что, Mon Cherie…              Змейка свернулась калачиком у него на коленях, это напомнило ему вечера в Хогвартской гостиной Слизерина, где они так же мирно сидели когда-то… Когда-то очень давно. Но теперь они снова вместе. И теперь он не отпустит ее уже никогда. Он тихо поглаживал чешуйчатое тело, ощущая, как в груди потеплело впервые за долгое время. Он понимал, что такие моменты роскошь, и сейчас, он, как никогда уязвим: явись сюда сейчас мракоборцы, едва ли бы он смог ее сбросить с колен, чтобы нормально защитить и себя, и ее — но… он не хотел нарушать ее покой. Не хотел нарушать свой покой. Он так давно нормально не спал. А сейчас он не чувствовал никакой тревоги, не хотел и не мог ни о чем волноваться. Словно по венам разливалось счастье и умиротворение с каждым прикосновением к ней. Он сам не заметил, как уснул.       Нагайна проснулась от громкого женского визга. К счастью, Том проснулся, видимо, раньше, и успел выставить щит, рикошетом отбивший заклинание женщины, что ворвалась в комнату. Беллатриса Лейстрейндж. Реддл тихо выругался на змеином. А потом по-человечески попросил ту оставить его со змеей. Он соберет собрание позже. Девушка, осознав, что угрозы ее возлюбленному нет, кивнула и вышла из комнаты, бросив недовольный взгляд на змею напоследок.       Волан-де-Морт обернулся к Нагайне. Та выглядела слегка напуганной, но кажется довольной. Ее глазки щурились, как если бы она улыбалась. — Кто она? — Я ваc познакомлю. Как только вернешь свой привычный облик.        Змея погрустнела. — Кажется, вид у меня не очень…       Мужчина понял направление ее мыслей и спешно пообещал: — Мы это исправим. Ванная в твоем распоряжении. Пойдешь? — Дождавшись неуверенного кивка, он добавил, — одежду я занесу суть позже. Мне отнести тебя?       После уже более радостного кивка, он встал и направился в ванную. По пути ему снова попался Северус. Что ж, с ним он познакомит ее, пожалуй, заранее. — Северус, эта змея — Нагайна. Она — женщина, которая умеет оборачиваться змеей. Моя давняя сторонница. Она знает меня, как никто из вас. И ее потеря будет стоить, как потеря десятерых из вас, — намек оберегать Нагайну был настолько прямым, что истолковать иначе его было невозможно. «Только десять лучших пожирателей имели честь присутствовать на собрании со мной лично, остальные же видели меня только при первом вступлении после выполнения первого поручения, который служил обрядом посвящения, в дальнейшем же получали указания от одного из десятерых.       Я доверял Снеггу. Но не хотел, чтобы кто-то считал Нагайну моей уязвимостью. Потому стоило представить ее кем-то ценным для нас всех. То, что она станет негласно королевой в дальнейшем, я решил пока опустить. Неизвестно, сможет ли она поправиться и вернуться к постоянным оборотам, как-то было в юности…»       Оборот назад в женский облик ей дался с трудом. Сил на мытье почти не было. Потому она решила набрать ванну и полежать в ней. Она с удовольствием скинула лохмотья, в которые превратилась одежда. Необходимо было избавиться от этого животного запаха, что появился за год жизни на улице. Женщина сомневалась, что удастся так просто отмыться, но с чего-то начать было надо. Теперь у нее появился хотя бы смысл продолжать жить. Цепляться за жизнь в облике человека, а не рептилии. В животе пронзительно заурчало. Она совершенно забыла, что пойманный вчера голубь — был последним, что она съела. И хоть змее этого вполне хватало на 3 дня, человек же питался каждый день и не по одному разу. Она поднялась в ванне и взглянула на себя в зеркало, висевшее рядом. Как же она исхудала! Кожа да кости! Скелет, обтянутый кожей, даже глаза смотрятся больше, как будто впали. Прекрасные черные длинные волосы спутались! А эти тени фиолетовые под глазами… ей напомнили бедную Миртл. Разве что губы у покойницы тоже синие были, а у нее, все же, бледные, но розовые. Хоть что-то осталось от того прекрасного облика… Реддл, конечно, тоже изменился, она не могла не заметить, как поредели его прекрасные волосы и словно окаменело лицо, впрочем, ее собственное, тоже напоминало нынче маску. Закусив губу, она схватила мочалку и мыло.       Через час в дверь постучали. Она замерла. — Кто там? — прошипела. — Тот, кого нельзя называть… По имени. Никому, кроме тебя. — Прошипел Том в ответ.       Спрятавшись за шторкой, она толкнула дверь, Том заглянул в ванну, протянув одежду. Нагайна перевела взгляд на батарею, даже без слов, он понял и повесил ее туда. После чего спросил: — Тебе еще что-нибудь нужно? — Обувь, — она выразительно изогнула бровь, как бы намекая, как он не додумался до этого, — и расческу. — Как пожелаете, — игриво отозвался Реддл и скрылся за дверью. Она с улыбкой обернулась к отражению: на ее щеках появился румянец. Намылив волосы, Нагайна подумала, что в дальнейшем обязательно заведет шампунь, но пока что ей не хотелось просить его о многом. Они так давно не виделись, и хоть ей казалось, что как будто время не повлияло на их чувства друг к другу, некоторая тревога все же была… Ведь он почему-то так и не вернулся к ней через год, как обещал. Реддл вернулся с расческой и тапочками, почти бесшумно оставив то и другое, он замер в ожидании. — Я боюсь тебе не стоит меня видеть пока такой. — Mon Cherie, я знаю, как тебе было тяжело и досталось, но я тоже изменился за эти годы. Ты не должна переживать о том, как ты выглядишь, для меня ты прекрасна по-прежнему. Тогда почему ты не явился раньше, как обещал? — с болью выкрикнула она, приоткрыв занавеску, чтобы увидеть его лицо. — Я… Я был занят… воплощением плана. Ты удивишься, когда узнаешь… — Я все знаю, Реддл, я читала в газетах. Но меня не было с тобой рядом. Твои планы не касались меня, ты вообще вспоминал обо мне? — Да… — И это не было ложью. Он, действительно, вспоминал ее, но понимал, что еще не время, что еще не готов тот мир, который он хотел ей подарить, он хотел сначала завоевать его, а потом чтоб она стала править с ним вместе. Но каким же глупцом он все эти годы был, он понимал это теперь, видя боль и слезы в ее глазах. — Прости.       Она не выдержала и заплакала, спряталась за занавеской. Он вышел из ванны. Нагайна опустилась на корточки и плакала под шум воды какое-то время. Потом выдохнула, встала и продолжила мыться. Принесенная Томом одежда оказалась ей по размеру. Удивительно, он же не видел, как я сейчас худая, как угадал… Туфельки тоже подошли, впрочем, их размер Том мог и помнить. А вот с расческой дело обстояло хуже. Точнее, не с самой расческой, а с волосами. После мытья они все равно так и остались спутанными. И даже спустя полчаса, когда они подсохли, Нагайна безуспешно продолжала пытаться их распутывать. Обрезать ей совсем не хотелось, ведь Том так любил ее длинные волосы, а ей нравилось, что гладя их, он гладил ее по спине. Но в конце концов, мужчина, наблюдавший все это время молча за ней, произнес: — Знаешь, мне кажется, тебе пойдет и каре. — Он подошел к ней со спины, нежно обхватил ее волосы, провел по ним по всей длине до самого низа позвоночника, приподнял концы и тихо, но уверенно произнес: «Диффиндо!» — Она почувствовала, как волосы опадают на спину, причем, только их часть, непривычный полет их вызвал поворот головы назад: мужчина держал часть ее волос в руке. Ту часть, что была наиболее спутана. Она разделила оставшиеся волосы на две части и продолжила спешно распутывать. Он улыбнулся ей. Улыбка вышла слегка натянутой, но она понимала, что это из-за того, что он за годы отвык улыбаться, как отвыкла и она. А потом она зметила то, чего не замечала до сих пор: над камином, к которому он направился, наверху стояла малахитовая шкатулка, оставленная ею в Хогвартсе. — Она… Копия? Или ты… был в Хогвартсе… — Голос ее сел. — Да, я приходил в Хогвартс. — Давно? — В канун Рождества. Но тебя там не было. — На скулах его заиграли желваки. Том Реддл был недоволен.А взгляд его глаз горел, красными отблесками отражался огонь. — Но почему… — Нагайна, казалось, сейчас снова заплачет. Как же он отвык от женских слез. Они никогда его особо не трогали. Но сейчас они злили его не по той же причине. Он правда хотел бы ее утешить и обнять, но чувствовал, что сейчас она его оттолкнет. Он решил следовать привычной тактике нападения: — Почему ты не пришла на мой зов, разве ты не видела снов, не видела, где я? — Видела, и я пыталась, — тихо произнесла она, — пыталась найти тебя, но… это было так тяжело. Я думала, что я сошла с ума. Ты же мне даже на письма не отвечал.       Еще одно обвинение. И она была права. Он, действительно, после ухода с Хогвартса, ей так и не написал. Оставил девушку с обещанием вернуться через год, но просто исчез. У него были свои причины. И она ему бы, возможно, только помешала, будь до сих пор рядом, но… Сейчас он понимал, что прощения ему просто нет. Но гордость Темного Лорда не позволяла ему встать на колени и умолять о прощении. Вместо этого он подошел к шкатулке, достал колье, обернулся к ней и спросил: — Примешь ли ты его еще раз? Станешь ли моей? — Нагайна вздернула носик и отвернулась к окну, скрестив руки на груди. Волосы ее и правда теперь эффектно летали. Кстати о них. Часть их все еще была у него в руке, зная, что она все еще может увидеть его вполоборота, он поцеловал их и аккуратно положил в шкатулку. Нагайна злилась. Ей очень хотелось его треснуть, влепить посщечину. Но она понимала, что не сможет, потому что он слишком ей дорог. И она хотела тепла и объятий, хотела быть его. А не продолжать злиться. Он медленно подошел к ней со спины. Она сильно похудела, но от этого ее фигура не потеряла своей красоты, выразительный вырез на спине лишь подчеркивал это.Платье было темно-зеленого цвета, облегающее, струящееся, словно шелк. Волосы, сначала полностью прикрывавшие вырез, теперь открывали доступ к ее коже, но Том наклонился к ее уху, которое скрывалось за наровящими теперь вперед перейти волосам. — Cherrrie. Ты мне нужна. Я скучал. — Уговаривал он ее, шепча, аккуратно он положил ей руки на талию и притянул к себе. Сопротивления не последовало. И он продолжил, обхватив ее руками под, скрещенными на груди, ее собственными. За окном забарабанил дождь. Молча они так стояли с минуту. — Нагайна, — произнес он чуть слышно, но уже не на парселтанге, — давай встречаться?       К его удивлению, девушка усмехнулась. И обернулась на него — ему по лицу прилетело волосами, но что поделать, лучше уж ими, чем пощечина, сам же обрезал. В этот момент дверь открылась. И на пороге кто-то замер. Реддл недовольно обернулся, чтобы узнать, кто это посмел их побеспокоить. В проеме застыла Белла.       Нагайна в его руках тут же напрягалась, но он сжал ее лишь сильнее. — Что-то случилось, Белла?       Пауза в полминуты была максимально неуютной, но он ждал. — Нет, мой Лорд. Все готовы к собранию. — И выбежала стремительно прочь. Он не сомневался, что за этим последует, Белла в гневе — страшное явление. Но лучше достанется какому-то маглу, чем его… Нагайне. Внезапно на ум пришло другое слово — любимой. «Любимой»? — Удивился собственной мысли он. А ведь и правда, кем была для него Нагайна? Она все еще была в его объятиях. Он осторожно повернул ее к себе и внимательно заглянул а глаза, встретив такой же пристальный взгляд.       Она пыталась понять по его взгляду все: о его чувствах к ней, о том, кто эта девушка, о том, что их ждет, о том, кто Он теперь… Они знали друг друга давно, но совершенно не знали теперь. Он выпустил ее из объятий, чему она немного расстроилась. Она была уже готова согласиться на его предложение встречаться, но момент был упущен. — Нам пора, — Он указал на выход, где только что скрылась девушка. Нагайна угрюмо кивнула. Реддл понимал, что между ними еще много осталось недосказанным, но он не хотел заставлять ждать верных сторонников. Они с Нагайной обязательно объяснятся позже. Он убрал колье в карман мантии, взял ее за руку, стараясь не оборачиваться и повел из комнаты к уже собравшимся на кухне пожирателям. Кухня была совмещенной с гостиной, а потому самым большим помещением, где удобно было собираться за длинным овальным столом. Все уже ждали, не было только одной. Но он понимал почему. Что ж, ей передадут его слова позже. При его появлении все, как обычно замерли. Лица были скрыты за масками, но он знал каждого из них. — Сегодня я познакомлю вас с тем, кто очень важен для успеха нашей кампании. Важен для меня так же, как успешный захват Министерства. Это Нагайна, — он отпустил ее руку и указал ей на нее. — Ее проклятие маледиктус позволяет ей быть и человеком, и змеей, проникая туда, куда не способна нога человека. Проклятие это не анимагия и не оборотничество, оно не обратимо. Однажды, она станет змеей навсегда, — говоря это он старался не смотреть на нее, надеялся, что она не расплачется, — но не перестанет от этого быть бесценной, — последнее слово он произнес с угрозой. — Потому сейчас, когда она еще человек, она является тем, кого следует оберегать особенно, тщательно. Вам не нужно о ней заботиться. Но я попросил бы не мешать.       Дальше он отодвинул свой стул и слегка подвинул к нему ее, обхватив за талию. Нагайна села. Лицо ее было непроницаемо. Но смотрела она прямо перед собой на стол. Впрочем, как и многие. Гнетущая атмосфера собрания, всегда вызывала у него внутреннее спокойствие. И то, что Нагайна не была против, а приняла правила, ему понравилось. Он пошел вкруг стола, спрашивая доклады, строя планы и раздавая задания. Получавшие указания пожиратели, изредка что-то уточняли, но в основном, выражали согласие коротким: «Да, Повелитель».       Все собрание Нагайна сидела, не в силах пошевелиться. Его слова словно гири опустились на плечи. Он не представил ее, как девушку. Но ведь и она не дала согласие. Однако, теперь, похоже, все было кончено. Она просто стала одной из них, тех, кем он распоряжался. Не особенной для него. Просидев до конца собрания, она поняла, что в его нынешней жизни нет места любви, счастливым вечерам вместе, браку и так далее… Для него она лишь инструмент. В той войне, которая предстояла. Из ее глаз против желания потекли слезы.       Том их заметил. Собрание следовало срочно закончить. Кажется, что-то, все же, не так. Пожиратели разошлись, а она все так же продолжала сидеть. Снегг, не получивший задания, молча ретировался, Волан-де-Морт был уверен: Белла узнает о его словах от него. Северус мог бы стать идеальным шпионом, ему не нужно говорить, что делать, он и так понимает без слов. Но сейчас его волновала только одна женщина, которая так и сидела во главе стола, прямо, но по щекам ее стекали на грудь два ручейка. Он отодвинул рядом стоящий стул и сел, смотря на нее. Она на него не смотрела. — Мохито? — Предложил он ей, почти уверенный, что сейчас ему прилетит пощечина, но все оказалось хуже. — Кто ты? Том? — перевела она полные слез глаза на него. Он нервно сглотнул образовавшийся в горле комок. — Нагайна, я не такой, каким ты меня знала раньше. Но чувства мои к тебе те же. — Чувства? Нет, — она помотала головой, — то, что я услышала было совсем не про них. Да и той девушки… Ее же не было, так? Одно место пустовало. — Она кивнула на стул, на котором обычно сидела Белла. — Но ты же понимаешь, что я не могу сказать им, кто ты. Хотя я даже не знаю. Кто ты. Ты тоже изменилась, Нагайна. Та ли ты, кого я любил? Почему отвергаешь меня, мои чувства? Почему не понимаешь теперь? Раньше ты всегда была на моей стороне. — Нет… Я не это имела ввиду. «Я просто не хочу быть твоим инструментом». — прошептала она на парселтанге. — Но ведь ты не сможешь оставаться такой всегда! — Резкая фраза, как удар, и новый поток слез. Он знал, что делает ей больно, но он говорил истину, о которой они оба знали. — Ты правда любишь меня, Том? Ты правда хочешь… Хотел, чтобы я стала твоей девушкой? — Хотел. Да. Но сейчас… — Смотря на плачущую девушку, он не мог понять своих чувств, не мог понять, чего сам хочет. — Я согласна встречаться. Давай попробуем, Том.              Но он не хотел. Почему-то то, чего он хотел так еще недавно, сейчас казалось чем-то неправильным. Он хотел встречаться с той Нагайной. А та, что была сейчас, он не знал ее, она была другой, она не принимала его нынешнего, так почему же соглашается встречаться. Том не любил драм, и никогда в них участником не был, но сейчас понимал, что разыгрывается одна из них, и ему хотелось поскорее уйти. — Прости. Но я уже не хочу.       Он молча вышел из комнаты. Нагайна расплакалась. Настолько ужасно себя она еще никогда не чувствовала, даже в те годы, когда он ее оставил, даже тогда у нее была какая-то надежда. А теперь… уж лучше бы она помутилась рассудком. Уж лучше бы оставалась змеей, питомцем. Или вовсе бы так и ползала бы по Лондону. Смысла в дальнейшем ее существовании не было. Но отчего-то она не могла долго страдать, ей хотелось просто исчезнуть, чтоб не испытывать этих чувств, не знать этой реальности, не жить в ней.       Что ж… раз уж она ему нужна, как инструмент, только, как змея… Она ей и будет. Нагайна медленно подошла к зеркалу в коридоре. На нее смотрела вполне себе симпатичная женщина сорока лет, каре придавало ей строгий вид, жесткий, уверенной в себе дамы. Она не была похожа на ту сказочно нежную и загадочную девушку, окруженную, как вуалью, волосами. Вот, что изменилось в ней. И изменил ее он. И сам же теперь отказывается. «Ну нет», — усмехнулась своему отражению Нагайна. Она вспомнила свое колье и Беллу, которая явно не ровно дышала к Лорду. «Я ни за что не дам ей получить мое колье». Развернувшись на каблуках, она решила подняться в комнату Тома, где была раньше. «Не хочешь встречаться — хорошо. Но колье будет моим. Как воспоминание о том, кто не достоин моих чувств был, на кого ушла моя жизнь. Это хотя бы что-то взамен на годы.». Она знала, что он сильный темный волшебник, но сейчас она готова была сражаться хоть на смерть, если он попробует ей воспрепятствовать.       Он никак не отреагировал на ее появление. Он сидел в кресле и смотрел на огонь в камине. Быстрым шагом она подошла к нему. Раньше она двигалась полуслышно, осторожно, мягко, но сейчас каждый ее шаг отдавался глухим стуком каблуков по полу. Она просто протянула руку перед ним, не смотря на него, а тоже смотря в огонь. — Верни мое колье. — О, теперь ты хочешь его вернуть? — Да. Оно Мое. По праву. Его подарил мне тот, кто Любил меня. Оно память о Нем.       Он поднял на нее голову, его глаза недобро блеснули. — Но он больше не любит. А ты рискуешь расстаться с жизнью. — А мне плевать. Я не желаю быть инструментом.       Он встал. Она смотрела на него с вызовом. Прямо сейчас она злила его и восхищала одновременно. Даже Белла уже бы заткнулась. Но Нагайна просто не знала Его. Она помнила того юношу, который совершил впервые убийство. Хотя… она же знала, каким он потом стал. Не могла не знать. Однако, бросала сейчас ему вызов. Неужели такая смелая или готова расстаться с жизнью? Он опустил руку в карман, она напрягалась. Точно, при ней не было даже палочки, та осталась в ее лохмотьях в ванной. Он усмехнулся. И вытащил колье. — Это хочешь?       Она вскинула брови и молча сделала шаг вперед. — А на что ты готова ради него? — спросил он, по-юношески, поднимая его выше головы, на его лице появился вместо улыбки оскал, но это не волновало его. Пусть. Она все равно не принимает Его, чего скрывать уж. — Отдай, — прошипела она утробным и низким голосом.       «О, она злится, это что-то новое», — подумал он. — А то что? — прошептал он на змеином в ответ. Она прищурилась и слегка присела, шипя, как змея перед броском.       «А долго она змеей пробыла, однако», — подумал он, и эта мысль вызвала в нем грусть. Он понял, что сейчас она меньше всего похожа на человека, на девушку, в которую был влюблен. И все же, стоило попробовать. — Нагайна. — Спокойно обратился он к ней по имени. Она замерла. — Это колье всегда будет твоим. — Он медленно опустил руку, протягивая ей. Она выпрямилась и отступила на шаг.       «Неужели, он меня испугался?» — она с неверием смотрела то на него, то на колье. Великий Темный Маг испугался девушку безоружную за одно лишь шипение? Она что, настолько похожа на змею? Он считает ее животным? В ее глазах вновь проступили слезы. Нет это просто невозможно. Она молча прошла мимо него, плюхнулась в кресло и уставилась на огонь, вытирая слезы.       Не понимая, что делать, Реддл тоже опустился в другое кресло. Он искоса наблюдал за ней, перебирая в руках камни колье. Еще недавно он перебирал их так, вспоминая о ней и мечтая увидеть. Что же происходило сейчас, когда они вместе? Почему же не счастливы?       Ему вспомнились ее слова, что она не хочет быть его инструментом. Но ему хотелось, чтобы она была готова на всё ради него. Как тогда. Что же изменилось сейчас? Ведь она так стремилась встретиться с ним? — Кем ты меня считаешь. Реддл? — наконец, нарушила тишину она. — Я уже не знаю, Нагайна. — Тихо ответил он. Он правда не знал, она так была похожа на настоящую змею только что, она так была мало похожа на саму себя ту, что он знал, что он совершенно не понимал, как к ней относиться. Но обо всем этом он не мог ей сказать. — Ты хочешь, чтобы я ушла? — Я не знаю. — За что ты меня любил раньше? Чем я тебе нравилась? — Тем, что ты понимала меня, как никто. Всегда была на моей стороне. Любила меня. Была готова на все. Ты даже была готова умереть за меня. — Как-то эгоистично. А на что ты был готов ради меня, ты сам помнишь? Ты обещал мне защищать меня, не бросать одну, не влюбляться в других — а кто эта Белла, почему она так себя ведет с тобой? И про мое проклятие ты тоже обещал не говорить никому, это было одним из наших секретов, ты же знаешь, что я не люблю эту тему и сейчас ты просто ударил меня ножом в спину! — Я не хотел тебя ранить и надеялся, что ты поймешь. Мы оба понимаем, что тебе осталось… — он сбился, но все равно продолжил, — я не хочу этого, как и ты, но я понимаю, что любой твой оборот может стать последним. Единственное, что я могу сделать, это продлить твое состояние в человеческом виде с помощью зелья, но однажды, я смогу заботиться о тебе только, как о змее, я не оставлю тебя, если ты сама не уйдешь, но вот в последнем у меня почему-то уже нет уверенности. И на Беллу мне плевать, она просто сторонник. Ее чувства ко мне не взаимны. У меня не было их вообще ни к кому за все эти годы. — Даже ко мне, видимо. — Нет это не так, но если тебе хочется так думать, можешь продолжать. Я правда не хотел тебя подставлять, пока не достигну целей. Я хотел тебя найти, когда все закончу, и мы сможем управлять всем вместе. — Ах вот оно как… А меня спросить ты даже не подумал! Или предупредить. Ответить на письмо хоть одно. — Ну ты же читала газеты, была в курсе происходящего. — Ну, разумеется.       Разговор прервался. Оба молча сверлили взглядом камин. — Вот скажи мне, Том, а сейчас ты готов узнать меня? Или тебе нравилась послушная и на все согласная кукла, которая смотрела на тебя влюбленными глазами, совершенно не видя в тебе недостатков? Такую королеву ты рядом хотел? Послушную, как игрушка, как собачка? — Зачем ты так все выставляешь? Конечно, мне было бы проще с девушкой, что меня понимает и поддерживает. — Такой, как Белла? — Да при чем тут она?! — Он терял терпение. — При том, что я изменилась, да. Но у меня были причины. И ты — как раз та самая Причина. При этом у меня остались чувства к тебе. А вот ты в своих уже сомневаешься. Я готова тебя принять таким, какой ты сейчас, узнать. Но вот что насчет тебя… Чет непонятно. — Как я могу принять решение, если я получается, совершенно не знаю тебя?! — Действительно, совсем не знаешь. Мы же не были раньше знакомы. Реддл ты просто…       Она встала и подошла к камину, обхватив себя руками. Когда-то она стояла точно так же, впервые оказавшись в гостиной Слизерина. Неуверенная в том, что она здесь вообще делает. Боящаяся своих чувств и его непонятных намерений. Сейчас все было точно так же. Только… Том не спешил подойти к ней. Хотя ситуация напомнила и ему прошлое. Он опустил взгляд на колье. Он и правда хотел ее тогда сделать своей, надевая его. Теперь же она была свободна, но сама тянулась к нему. Но не так, как тогда. Тогда ему нравилось, что она готова на все. А сейчас он сам не понимал, чего бы хотел. Он встал, оставив колье на кресле.       Он почувствовал желание приобнять ее, но решил, что не стоит. Это вызовет еще сотню вопросов. И тонну слез. — Ты можешь надеть его, если хочешь. Оно твое.       С этими словами он вышел из комнаты. Спать он сегодня будет в гостиной.       Нагайна так и стояла у камина. Не могла поверить, что он вот так ушел. Она словно оказалась вновь в Хогвартсе в один из долгих вечеров, что простаивала статуей перед камином. Мысли ее текли медленно. Может стоило вернуться в Хогвартс целителем? Может податься в Больницу Св. Мунго санитаркой? Зачем ей оставаться тут? Они явно стали чужими. Ему нет дела до нее. Иначе бы он не ушел. Они близки, но словно не слышат друг друга. Столько лет ожидания, и в конце концов, все закончится так? По ее щекам вновь заструились слезы. В комнату кто-то тихо зашел. Она не пошевелилась. Ей было все равно кто это. Даже если ее сейчас убьют. А ведь он мог. Впрочем, заклятие — это не больно. Лучше так, чем от проклятия и старости.       Вошедшим был Северус Снегг. Он топтался на месте. Нагайна подумала, что стоит обернутся, но шея словно окаменела, и она просто ждала. — Вы не собираетесь спать? — Спросил он. Нагайна ответила не сразу, размышляя, что лучше. — Змеи спят мало. — Но вы не похожи на змею. — Разве? — Она слегка обернулась. — Так считает Темный Лорд. — Темный Лорд ошибается. — Темный Лорд никогда не ошибается. — После такого ответа он вышел из комнаты. — Глупый. — Пробормотала она. — Он и тебя предаст.       Том не мог заснуть. Он слышал диалог Северуса и Нагайны. И хоть он был ему за поддержку признателен, он не мог так уверенно заявить, что Нагайна не похожа на змею. Похоже, она и сама это понимала. И это пугало его… Он знал, что это необратимый процесс. Но ему так хотелось бы это исправить. Он так надеялся, что они окажутся вместе вдвоем на вершине, и она не будет тогда змеей. Он так спешил все эти годы… Но, похоже, напрасно. Она была там, наверху. Все еще в человеческом облике, но душа ее была где-то на грани, он чувствовал это. И думал, что не мог на то никак повлиять. Хотя на самом деле он мог. Единственное, чего хотела Нагайна, это чтобы он правда проявил свои чувства к ней. Подошел и обнял, чтобы вновь называл «mon cherie», чтобы они вновь пили Мохито, чтобы все разногласия прошли, и они вновь сидели рядышком вместе, он лежал на ее коленях, или она на его… Но… все это казалось таким далеким и невозможным, хотя они были так близки друг к другу — их разделял этаж.       Оказавшись в такой ситуации, Нагайна просто не знала, что делать. За окном начало рассветать.       Том Реддл так и не заснул, и первые лучи солнца вызвали в нем раздражение. Он решил подняться наверх.       Каково же было его удивление, когда он застиг Нагайну так и стоящую у камина в том же положении, в каком она была вчера, когда он ушел. Даже колье так и лежало на кресле.       «Нет!» — промелькнула у него паническая мысль. — «Только не сейчас!» — Он знал, что змеей она станет, когда начнет застывать вот так, теряя способность назад к обороту. Ее состояние его пугало. Он быстро подошел к ней. Но она даже не пошевелилась. Нагайна, — позвал он ее. Она не шелохнулась. Он обошел ее вокруг, вставая перед ней. Ее зрачки были вертикально суженными. Только сильнее, чем это проявлялось у него. Это было и красиво, и страшно. — Нагайна! — Он обхватил ее лицо руками, отводя волосы в стороны. — Ты слышишь меня? — Да. — Она подняла взгляд на него. Ну вот и чего он раскричался с утра пораньше? Что ему надо? — Не пугай меня так! — Он прижал ее к себе и начал гладить по голове и спине. Сердце его быстро билось. Не смотря ни на что, он боялся ее потерять. — Тебе… не все равно. — Она начала спрашивать, но закончила утвердительно, слыша его удары сердца. — Конечно, нет! Глупая! Конечно, мне не все равно! Я не хочу, чтобы ты стала змеей! — Почему? — Потому что… Потому что. — он отстранился обнимая ее за плечи, чтобы посмотреть в глаза, зрачки в которых пульсировали до нормальной человеческой формы и обратно. Это было завораживающе. — Я же уже змея. Разве нет? — Она смотрела на него обреченно, но с какой-то надеждой. — Нет. — Ответил он и поцеловал. Он сам не понимал, что им движет. Но он очень хотел ее поцеловать в этот момент. И пусть это был поцелуй не страстный, как в юности, он был скорее просящим, он будто говорил «не уходи». И Нагайна ответила на него. Ее руки неуверенно обняли его и поднялись к лопаткам. Его же скользнули по ее телу вниз, и оторвавшись от ее губ, он подхватил ее на руки, сказав: «пошли спать» — и направился в сторону кровати. Аккуратно уложив ее на спину, он лег рядом, слегка нависая над ней. Мы можем попробовать быть вместе. Но только если ты обещаешь быть моей, mon cherie. Целиком и полностью. В Любом обличье. — А ты будешь моим, Том Реддл? Постараешься принять меня новую? — Что ж интересно узнать, что в тебе нового, надеюсь, что-то хорошее тоже есть. — Вот же ж, — если б она не лежала рядом с ним сейчас, сильнее б, наверное, обиделась, но одна только близость, уже сводила всю сердитость на нет.       Он наклонился к ней и легонько чмокнул в губы. Их история только начиналась.              Они проспали весь день и вечер и проснулись только под ночь. Собрание Пожирателей впервые было перенесено. Сначала на день. А потом и на два. Северус в это время сообщавший о переносе собрания, искренне сожалел, что был правой рукой Повелителя. Ибо если для всех восьмерых это была отличная новость и возможность побыть с семьей, то для Беллы это был повод для разгула, на что она пыталась подбить и остальных, а останавливать ее приходилось ему — Снеггу. — Темный Лорд не давал никаких поручений, Лестрейндж. Иногда нужно уметь тихо сидеть в засаде, не привлекая внимания. — О, так он, выходит, сидит в засаде с этой змеюкой который день и ночь, — с нажимом произнесла она последнее слово, парочка Кэрроу рассмеялась, но брат с серой тут же вспомнили о делах поместья под суровым взглядом Северуса. — Это личное дело Темного Лорда. Если ты хочешь быть полезной, проследи за тем, чтобы проблем от исчезнувших волшебников не прибавилось. Их трупы сложнее объяснить Министерству. — Но на парочку маглов всем плевать, ведь так, Люциус? — Верно, но лучше сменить способы и причины смерти, аврорам скоро станет скучно даже расследовать, — усмехнулся муж ее сестры.              Закатив глаза, Белла фыркнула и направилась к выходу дома.              Тем временем наверху, сладко потянулась Нагайна. Так счастлива она не была никогда. Реддл лежал рядом. Она легонько провела по его волосам, щеке, скулам и подбородку, коснувшись пальцем губ. Он проснулся. И тут же обхватил и притянул ее к себе. Поцеловал в шею. Нагайна нравилась ему все больше и больше, о планах по захвату мира, он не то, чтоб забыл, но они его совсем не тревожили в эти два дня. Пока на пороге не появился Северус.       Он откашлялся и старался не смотреть на пару в кровати. — Я распустил собрание, как и вчера, перенеся его на завтрашний вечер. — Спасибо, Северус.       Тот вышел. В том, что об увиденном Снегг не проболтается, он был уверен. Но на всякий случай все равно толкнул и захлопнул дверь «Депульсо». Он повернулся к Нагайне. Ее черные гладкие волосы красиво обрамляли лицо, в глазах горели призывно огоньки, взгляд блуждал по его оголенному торсу. Он знал, о чем она думает и чего хочет. И не собирался лишать их удовольствия.       На следующий вечер он проснулся пораньше. За пару часов до собрания. Нагайна была немного расстроена, но понимала, то вечно переносить дела он не сможет. Она подошла к камину и села в кресло, подобрав под себя ноги. Завтрак в постель сегодня явно не намечался. Том про себя отметил, что ей нужно еще одно платье или даже несколько, и черная мантия, как у них. Делать Нагайну одной из них, ставить метку, он не собирался. Она и так Его. В лучах солнца блеснуло колье. Подняв его, он сам сел в кресло и, рассматривая его, спросил: — Я даже не знаю, как предложить тебе, но мне кажется, что оно будет смотреться на тебе отлично. Не хочешь надеть?       Нагайна, наблюдавшая с улыбкой за ним, мягко поднялась и бесшумно подойдя к нему, присела на корточки, сложив руки на подлокотник кресла. Заглянув к нему в лицо, она спросила: «А ты сам не хочешь?»       Он сполз с кресла на ковер рядом с ней, держа оба конца колье в руках: — Поднимешь волосы?       Вместо ответа, она присобрала их в хвост, обнажая шею.       Вид девушки ничем не прикрытой и так был прекрасен и притягателен, а этот жест вкупе со взглядом глаза в глаза и вовсе был провокацией. Но Том, наклонившись к ней, лишь застегнул застежку колье, слегка отстранился и добавил: — Осталось найти тебе платье.       Закусив губу, Нагайна, не протестовала, но явно ждала поцелуя. Том же прекрасно понимал, что до собрания надо успеть позавтракать. И раздобыть к его началу если не платье, то мантию. Либо придется отдавать ей свою, но ей она будет великовата, что сразу заметят, и это собъет всю необходимую атмосферу.       Усмехнувшись и коротко поцеловав ее, он оделся, под ее откровенным взглядом и почти вышел из комнаты, но уже на пороге обернулся, бросив ей с хитрой улыбкой: «Оденься, бесстыдница!»       Как только он ушел, Нагайна оделась, причесалась, приняла ванну, умылась и задумалась, что теперь ее ждет. Ее волосы высохли быстрее, чем раньше. «Ну, естественно, они же теперь короче в два раза», — подумала она, но это ее не расстраивало. Тому она нравилась и такой. И это была самая счастливая и греющая ее душу мысль. Она спустилась на кухню. В холодильнике обнаружилось масло и сыр, на столе хлеб и коробка с чаем. Мятным. Сделав парочку бутербродов себе и ему, пока грелся чайник, она приступила к завтраку.       К этому моменту он и вернулся с новым платьем для нее, комплектом нижнего белья и черной мантией, которая оказалась ей как раз, впрочем, как и все, что он принес. Быстро перекусив приготовленными ею бутербродами, он с удовольствием отметил, что платье и колье отлично сочетаются. Но не сильно бросаются в глаза под черной мантией. Она сидела во главе стола. Ему так хотелось. Она было попросила еще стул ей рядом сбоку поставить, чтоб и он сидел, тем более во главе стола, но он не хотел, чтоб она считала себя одной из них. — Привыкай к положению Королевы. — Ответил он, встав позади нее. Как только часы пробили 8 вечера, начали заходить Пожиратели.       В этот раз были все. Белла то и дело бросала прожигающие взгляды на Нагайну, та отвечала ей ледяной взаимностью. Но обе молчали. Сие безмолвное противостояние, вызвало усмешку у Кэрроу, но под Его взглядом, они тут же уткнулись в стол взглядами. Остаток собрания прошел, как и был задуман. Под его конец, он подозвал Северуса и попросил того, присмотреть за Беллой. Не подпускать ту к Нагайне. Нагайну он и вовсе решил всегда держать при себе. Даже когда та станет змеей. Они не собирался ходить при всех с ней в обнимку или за ручку, но остановить грядующую бурю было надо. Он прекрасно знал, что Белла так просто не сдастся. И хоть его она и боготворит, но Ее явно не воспринимает даже, как равную. И это ему не нравилось. И решить это можно было только одним способом. Он женится на Нагайне. Но не сейчас. Беспредел уже начался. И пока что магическое сообщество хоть и было шокировано, но отреагировать еще не успело. Самое время для решительных действий.       Нагайна регулярно присутствовала на собраниях. Иногда в облике змеи. Пару раз он даже посылал ее так в Министерство по ночам на разведку. Он очень переживал за нее, но их мысленная связь не давала сбоев. Осечка случилась лишь раз, когда ее заметил охранник и чуть было не поднял тревогу, тогда она впервые по Его приказу, произнесла непростительное. Нет, Нагайна не убила его, но охранник теперь был под Империо. Позже, когда он спросил ее, что она почувствовала, она сказала, что не хотела бы повторять этого вновь. Он обнял ее и сказал, что рад, что она смогла спастись. Она как-то расстроенно кивнула, и чтобы ее отвлечь от дурных мыслей, он решил, что это самый подходящий момент, чтобы сделать ей предложение.       Нагайна удивилась, но согласилась. Это было так неожиданно, что мысли о преступлении против совести и правда ушли на какой-то там дальний план.       Вдобавок, она понимала, всегда знала, чем они занимаются, знала, кто они, но она ничего не могла поделать со своими чувствами к нему. А еще понимала, что их не оставят уже в покое, если они вдруг прекратят свою деятельность. Их всех поймают и упекут в Азкабан. У них не будет спокойной жизни. Если они не пройдут до конца. И чтобы все эти жертвы не были напрасны, они должны победить. Ей было странно, как Реддл мог говорить о чистоте крови превыше всего и истреблении грязнокровок, когда сам был полукровкой, когда затевались союзы с оборотнями, которых магическое сообщество не считало даже за людей, с троллями, хотя она помнила, как он ладил с василиском. Том не был лишен симпатии к страдающим существам. У него было свое представление об ущемленных в правах истинных волшебниках, о жизни вечно в укрытии и тайне от остального мира, о маглах, которые на его взгляд могли быть куда полезнее и менее разрушительны для окружающих и планеты в целом, и так далее. Все это он почерпнул от других Темных волшебников вместе с Темными искусствами, в которых был очень силен. И тем не менее, убийства, пытки, власть и подчинение разума — все это оставалось тем, что она принимала в нем и других пожирателях, но не способна была сама.       Не раз она задавалась вопросом: Убила ли бы она ради Тома? Любой бы из пожирателей смерти, не задумываясь, ответил бы «Да». Но она не была Пожирателем. Титул королевы, который хотел подарить ей Реддл, скорее чувствовался, как груз ответственности, вины за сотни загубленных жизней теми, кто даже не считал ее равной. Она, бесспорно, была готова отдать свою жизнь за него, она всегда понимала, что не сможет заменить его, да и жить без него тоже. Но вот убить… Если потребуется спасти Его — да. Это для себя она решила точно. Но так, шутки ради, как-то любила делать Лейстрейндж — ни за что.       Прошел месяц. Положение осложнилось тем, что на посту главы магического правопорядка встал Барти Крауч. Если до этого отпор начало давать наскоро собранное Альбусом Дамблдором ополчение, именовавшее себя «Орден Феникса», то теперь и в Министерстве начались зачистки, несколько сотрудников, находящихся под Империо, были пойманы прямо с поличным за выполнением указаний от его Пожирателей. Вдобавок, с новым начальством, мракоборцы получили полный картбланш, пуская Аваду и непростительные в сражениях не хуже самих пожирателей. Отправить в Азкабан теперь могли абсолютно любого даже по доносу, что также пытались использовать через находящихся под Империо. Тролли и оборотни так же вступили в битву. Особенно отличился Сивый, который кусал всех подряд детишек волшебников.       Нагайна все чаще впадала в ступор после собраний, но ее навыки целителя им пригодились. Он часто говорил ей, что война без жертв не бывает, и что надо только дойти до конца. Тогда все закончится. И станет лучше, чем раньше. Нагайна закусывала губу и кивала. Она тоже хотела жить в мире, где не будет насмешек над тем, что ты не такой, как все. Она помнила, как издевались над ней в цирке из-за ее Проклятия. Она помнила, что происходило с теми, кто так и не получил приглашения в Хогвартс, как собственная сила выходила из-под контроля и губила их, а ведь такого бы не произошло, если бы волшебники жили открыто. Реддл был прав: этот мир нуждался в изменениях. Но иногда она задавалась вопросом, как он собирался угодить всем и сразу? Ведь интересы часто казались ей прямо-таки пересекающимися у разных сословий. Однако, все они были на стороне Реддла и готовы были умереть за него. Он обладал поразительной силой и даром убеждения. Иногда она задумывалась, а не такая ли же она, как они? Что если он тоже ей пообещал, но не знает, когда и как сможет исполнить? Однако, многие из его планов сбывались, и это дарило надежду. Он никогда не сдавался. Не показывал он и что расстроен. Даже перед ней. Она пару раз пыталась поговорить с ним, видя, что он зол. Но он попросил его не трогать. А потом сам пришел к ней, обнял и так и уснул рядом. Война продолжалась, и как-то раз, он спросил ее: — Когда ты хочешь, чтобы была наша свадьба?       Не веря тому, что слышит, Нагайна поспешила с ответом: — Как можно скорее. — И тебе все равно, что это будет не в зале Министерства, с оркестром и приглашенными танцорами с Франции… — Да хоть в Тайной комнате со свидетелем василиском! — Перебила она его. Том удивленно посмотрел на нее и усмехнулся. — Хорошо.       А на следующий вечер Северус поведал ему о случайно подслушанном пророчестве Сивиллы Трелони. Никогда еще Нагайна не видела его таким встревоженным. Впервые он поделился с нею тем, что его терзало. — Но ведь это всего лишь ребенок. Это будет очень не скоро, мы сможем придумать, как этого избежать. — Нагайна, это пророчество! Пророчества на то и пророчества, что в отличие от обычных слов, они сбываются! — Я знаю, но не всегда же. Полно пророчеств, которые так и не сбылись, потому что условия изменились. Вот что было бы, если бы ты не узнал о нем? — Именно так и было бы, как сказано в пророчестве, очевидно же! Но теперь у меня есть шанс это исправить… — его взгляд был полубезумным. — Очнись, Реддл, если ты о нем узнал, и оно не утратило силу, значит, так и задумано, как и ход твоих мыслей после того, как ты его услышал! — Тогда, как я могу это изменить?! ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ, НАГАЙНА? — Не делай ничего. — Это так не работает! — Нет, это именно так и может сработать! — Может сработать? И какова вероятность? Мне помнится ты целитель, а не предсказатель. — Не кричи на меня. — Я не кричу. Прости. Просто я… — Напуган. — НЕТ! Лорд Волан-де-Морт никогда не боится и ничего! Это какой-то ребенок. Как я могу бояться?! Проще убить его прямо сейчас… — НЕТ РЕДДЛ. ТЫ НЕ УБЪЕШЬ РЕБЕНКА ДО НАШЕЙ СВАДЬБЫ. Иначе я не смогу выйти за тебя!       Он удивленно хлопал ресницами, совершенно не видя связи. — Я не смогу стать матерью, зная, что ты ты убил ребенка другой женщины. Понимаешь?       Тут до него дошло. — Ты беременна? — Нет. Но… — Что ж, — не дал он ей закончить. — Я разберусь с этим, но после свадьбы.       Нагайна искренне надеялась, что за медовый месяц, Том Реддл напрочь забудет о предсказании.       Близился сентябрь. Том понимал, что в это время новые первокурсники поедут в Хогвартс. И все, что требовалось от них с Нагайной затесаться средь них.       И вот наступил тот самый день. Приняв оборотного зелья (добыв заранее пару волос младшеклассников на детской площадке), пара аппарировала на перрон Хогвартса, на который вот-вот должен был приехать поезд. Это было чистой воды безумием заявиться вот так в разгар войны под самый нос предводителя «Ордена Феникса», но Кто если не Они — король и королева грядущего Нового Мира — могли себе такое позволить? Поезд прибыл ровно по расписанию. Ученики выползли и направились в сторону карет и лодок. Ехать на каретах было рискованно — ведь всех учениках поименно на входе проверял Аргус Филч. А вот первокурсников никто не знал, потому двое десятилеток на вид, не вызвали ни у кого подозрения. Они плыли в одной лодке с еще одним мальчиком, который с восхищением воззрился на замок. — Как тебя зовут? — Спросила Нагайна. — Барти. Барти Крауч. — Гордо произнес он. — Ого, прямо, как нашего министра, — ответил Реддл. — А я и есть его сын, — улыбнулся мальчонка. — А знаешь ли ты, что твой отец убийца? — Вдруг вкрадчиво не по-детски спросил Том Реддл.       Мальчишка поёжился и обернулся на другие лодки с учениками. — Но ведь мы живем в такое время… — Чуть понизив голос ответил он. — Вот видишь Нагайна, даже дети понимают, что жертвы необходимы. — Сам ты ребенок! — Обиделся мальчик. Реддл уже собирался возразить, но его под локоть схватила Нагайна и замотала головой. Он молча кивнул и вновь перевел заинтересованный взгляд на мальчика. Нет, плыть в Хогвартс на лодке с сыном министра он просто так определенно не собирался. — А что если я скажу, что твой отец оказался заложником системы и обстоятельств? Ты же сам понимаешь, что он не хотел бы убивать, так? — Он дождался пока Барти кивнет. — Так вот, мне кажется, те, кто сражаются против, хотят изменить этот мир! Они хотят сделать существование волшебников не чем-то тайным, а чтобы мы все жили свободно! — Разве такое возможно? — Округлил глаза мальчик. — Еще как! — Подмигнул ему Реддл. — Но, к сожалению, любые изменения не происходят так просто, не все могут поверить, что такое возможно, взрослые привыкают жить по старинке и ничего не хотят менять! Но думаю, что скоро наш мир изменится! — Но ведь они тоже убивают, я даже слышал, что на детей нападают оборотни! — А какая война проходит без жертв? — Парировал Реддл. — Ну, все-таки… — Да и те, кто защищает то, как было заведено, сами же садят сейчас в Азкабан всех подряд! Разве там оказаться по ложному доносу не страшно? — Вы знаете об Азкабане? — удивился мальчик. — Я читала о нем. — вмешалась Нагайна тоном заучки, — в истории Хогвартса сказано, что это место с дементорами, используется, как тюрьма для очень плохих волшебников. Многие из Слизерина попадают туда.       Реддл посмотрел на нее с удивлением, впрочем это пошло на пользу в сближении с Барти. — Пф! Не все слизеринцы становятся темными волшебниками! — Высказал недовольно Крауч. — Вот-вот, — подхватил Реддл, — тем более разве сейчас есть разница между темными и другими? Те же мракоборцы — далеко не выходцы Слизерина, а убивают не хуже так называемых Темных! Чем они лучше?       По лицу Барти прямо-таки наблюдался сложный мыслительный процесс. — Мой папа был в Слизерине. — наконец, издал он. — Все наше поколение — чистокровные. И я надеюсь попасть тоже в Слизерин. — Из тебя выйдет отличный слизеринец, — поддержал его Том. — Меня, кстати, Том зовут. Если однажды решишь вступить в ряды Темных, постарайся найти Тома Реддла. — Ты в рядах темных? — Нет, конечно, я еще маленький. Но я точно уже определился, что я за них. И когда вырасту примкну. — Том Реддл — его отец, — пояснила Нагайна.       Карета причалила к берегу. Мальчик подождал их, пока они намеренно долго выбирались из лодки. И Темный Лорд в облике юнца-сорванца не придумал ничего лучше, чем сказать, что ему вдруг приспичило. Мальчишка присвистнул и услышав от Нагайны, что она собралась того подождать и проведет, решил, что ему пора. Он махнул на прощание рукой, мол, увидимся позже и скрылся с остальными первокурсниками.       Реддл и Нагайна не спеша прогулялись вдоль озера. Ностальгия нахлынула на обоих. Интересно, как сейчас поживает Помфри, — произнесла задумчиво глядя на замок Нагайна.       Реддл обнимал ее со спины. — Наверное, сейчас она на пиру. Не хочется прерывать момент, но нам стоит поспешить на встречу с василиском. А то можем не успеть вернуться назад до окончания пира. — Да ты прав, — вздохнула она. Было так странно оказаться здесь вновь в качестве тех, кто должен скрываться. А ведь еще полтора года назад она бродила здесь вполне свободно, но была ли она счастлива, как сейчас? Нет, определенно, нет.       Они двинулись с Томом в сторону замка. Впервые они гуляли здесь, открыто держась за руки. Действие оборотного зелья уже спало. Но они знали, что их никто не застанет — все были на пиру, включая завхоза и приведений. Усыпанное звездами небо было таким красивым, что находили мысли о том, как они сами малы в этом огромном пространстве Вселенной. И не смотря на это, они пытаются сделать так много — изменить целый мир! Он пытается. Нагайна с восхищением посмотрела на Реддла. Ее Реддла. Ее будущего мужа. На ней не было белого платья, но было то самое колье и легкий прозрачно-белый шлейф от венка маленьких белых розочек с гибкими стебельками, на голове, развивающийся словно мантия на ветру. На нем был обычный черный парадный костюм, с чуть расстегнутой черной рубашкой, а в бутоньерке белая роза — знак искренности в отношении нее. У обоих при себе были волшебные палочки, но использовать их они не собирались, заранее договорившись, что в Хогвартсе с детьми воевать точно не станут.       Так, не спешно они дошли до центрального входа, перед которым располагался большой зал, а оттуда поспешили к центральным лестницам. Портреты, с удивлением смотрели им вслед, но в большинстве своем потом смотрели в собственные кубки: поверить в то, что им не мерещется в ходе банкета, могли не многие. Да и проходила пара довольно стремительно мимо. По третьему этажу они и вовсе бежали держась за руки и смеясь. На бегу Нагайна нескольким людям, что бежали за ними из портрета в портрет, обернулась и показала язык. После этого погоня отстала.       Им словно снова было семнадцать. Такое уж свойство коридоров прошлого. И вот они в туалете, том самом. На секунду Нагайна замешкалась, вспомнив закоченевшее тело девочки. Реддл сразу понял: — Да брось, ее тело давно убрали, пошли, — он потянул ее за руку за собой, потом они вместе прошептали «Откройся», и, не дожидаясь даже пока там полностью отъедут все части механизма, одновременно прыгнули в трубу.       С непривычки оба закричали, но страх быстро сменился восторгом и эйфорией, они смотрели друг на друга, пока катились по трубе держась за руки и смеялись. Это было так странно. Но здорово! Словно не было всех этих лет ожидания, страданий, они катились прочь от всех этих ужасов и убийств.       Спустившись вниз они аккуратно пошли в сторону статуи Слизерина. Они были уверены, что разбудили василиска, но тот пока так и не появлялся.       В конце залы они остановились. Реддл повернулся к ней. — Ну что ж… — он опустился на одно колено, не сводя с нее взгляда. И протянул ей руку, которую она приняла. — Дорогая Нагайна, Mon Cherie, согласна ли ты выйти за меня, стать моей женой и единственной хозяйкой сердца? — Да, — сияя сказала Нагайна. — Что ж, тогда для обмена клятвами нам нужен свидетель. — Он поднялся с колена, повернулся в сторону статуи Слизерина и призвал василиска, попросив того, не смотреть прямо на них. Медленно открылся каменный рот изваяния, из которого появился Змей. Он нисколько не изменился. Похоже, он был только не рад, что его разбудили.       Реддл обратился к тому на парселтанге с просьбой быть свидетелем их союза с Нагайной. Нагайна так же выразила свою просьбу на понятном им всем языке. К ее удивлению, змей не пугал ее так, как когда-то. Возможно, сказались ужасы войны или просто возраст? Нагайна не знала, но сейчас она, действительно, не боялась его, а видела в нем старого друга. И хотя змей держал глаза закрытыми, раньше она остерегалась прямо смотреть на него, но не теперь. Возможно, потому что она готовилась связать свою жизнь с Томом Реддлом. Страшным Темным Великим волшебником, с которым жизнь всегда находилась где-то на грани, где каждый день для любого из них мог оказаться последним, ради которого она готова и умереть, и убить, потому что ради него она была готова на все, как и когда-то давно, когда точно так же сильно его любила. Даже время оказалось не способно их разлучить. Они стояли держась за руки, пока над ними, как хранитель, возвышался змей. — Клянешься ли ты, Нагайна, всегда быть со мной, даже будучи змеей, понимать меня, защищать и любить? — Клянусь, Том. Клянусь и в том, что однажды, когда я буду змеей, ты сможешь использовать мое тело, как сосуд для создания крестража, соединив таким образом наши души навек. — Нагайна, ты уверена? — Том нахмурился, став очень серьезным. — Уверена, я хочу попробовать, я не хочу умереть, как питомец. Пусть это будет связь до последнего. — Я… — Том явно нервничал. — Ты не обязана этого делать. — Я знаю. Но отныне моя жизнь в твоих руках. И если тебе понадобится вдруг спасение, я готова стать последним оплотом твоей души.       Она смотрела на него абсолютно серьезно, в этих словах не было сомнений, он понял, что она уже точно решила это, потому кивнул, надеясь, однако, что этого никогда не случится. О его крестражах вряд ли кто-то когда-либо узнает. — Что ж, — улыбнулась она, — клянешься ли ты, Том Реддл, всегда быть со мной рядом, даже если я стану змеей навсегда, будешь ли ты всегда меня защищать, любить? — Клянусь. И обещаю, что буду верен тебе всегда, никогда не появится другой в моем сердце. И если я кому и доверю последнюю часть моей души, то тебе. Но надеюсь, что мы будем вместе, как можно дольше, и этого не потребуется, только если ты сама меня об этом попросишь.       Нагайна улыбнулась. — Засвидетельствуешь ли ты этот брак? — обратился к василиску Реддл. Тот кивнул и нырнул сверху над их руками, образуя дугу, сделав еще несколько оборотов на манер колеса вокруг их рук, он отполз в сторону, образуя круг уже вокруг них, пока конец его хвоста все еще оборачивался вокруг их рук. Образовав кольцо, и обернувшись несколько раз вокруг собственного хвоста, василиск замер. — Он подсказывает, что нам делать? — с улыбкой заметила Нагайна. — Возможно, — усмехнулся Том, — ты же сама захотела в свидетели Змея. — Оу, тогда мне следует, поцеловать тебя, — сделала она шаг к нему. — Обязательно, — ответил он на поцелуй. Нежный, чувственный, долгий, переходящий с страстный, с разгорающейся силой чувств. — Обернешься вокруг меня, змейка? — Спросил Реддл. — А то! — Ответила наклоняясь назад Нагайна. И хоть спина ее при этом немного хрустнула, обернулась она эффектно, обвилась вокруг его ног по телу, поднявшись до груди и лица, и щекотнула раздвоенным язычком в щёчку, целуя так по-змеиному. Василиск в этот момент задвигался, и выпутавшись из собственного хвоста, поднялся чуть кивнул, прошептав: «Любви, успешшшшшного продолжения рода и долголетия вашшшшей паре» и скрылся вновь во рту Статуи, вход медленно за ним закрылся. Нагайна слегка покраснела и поспешила оказаться на уровне рук Тома. Он подхватил ее, понимая, что она собирается обернуться. И вот изогнувшись, девушка упала ему спиной на руки, остаток хвоста сам трансформировался в ноги. — Поздравляю, Нагайна, теперь ты моя жена.       Женщина зарделась еще больше. Но обвив его шею руками, ответила: — А ты, Том Реддл, мой муж. — Я — Волан-де-Морт! — гордо выкрикнул он. — Мой король, — в тон ему прокричала, улыбаясь, она. — Моя королева, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — Это слишком, — смутилась Нагайна. — Согласен, Mon Cherie…              Он закружил ее и опустил на ноги, обнимая за талию. — Тшш, — она приложила палец к его губам, затем отпустила руку на его сердце, и привстав на цыпочки, прикрыла глаза, потянувшись к нему. Реддл, отвел прядь шелковистых блестящих волос ее за ухо и ответил на нежное прикосновение губ. В этот момент они были счастливы.       _____________________________________________________________________________________       По традиции, краткая душераздирающая концовка, на случай, если третьей части так и не будет написано.       _____________________________________________________________________________________       Как мы знаем, в дальнейшем Темный Лорд все равно отправится убить младенца Гарри, что разлучит их с Нагайной на долгих 13 лет. Учитывая их возраст и ее проклятие, к моменту их следующей встречи, она точно уже не будет способна к обороту назад в человека. Но они встретятся вновь. И когда крестражи уже будут уничтожены — часть из них, Волан-де-Морт, по ее просьбе, действительно, использует ее тело для создания последнего седьмого крестража.       Но если Вы любители душераздирающих историй, дайте знать, и я напишу третью часть. К слову, спойлер: когда они встретятся, окажется, что Том просил Северуса найти противоядие или способ избавления от проклятия, ради чего он должен был вновь вернуться в Хогвартс, еще и шпионить заодно. У Северуса не было ни малейшего желания становиться двойным агентом, но после гибели Темного Лорда, еще и потери собственной любимой, он как никто понимал чувства Нагайны, которая молча сидела с ним рядом в тот вечер, когда они оба потеряли разом тех, кого любили всю жизнь. И хотя он для себя потом выбрал иную сторону и осознанно пришел к Альбусу Дамблдору, он понимал, почему Нагайна так поступить не могла. Он сочувствовал ей и искал способ помочь. Но когда их пути вновь пересеклись после возрождения Волан-де-Морта, помочь исцелиться полностью ей было уже невозможно. «Я могу дать ей зелье, но нет никакой гарантии, что она сможет навсегда остаться человеком», однако, она примет его и станет. Но их дни вместе с Реддлом не продлятся долго. Вскоре кому-то потребуется проследить в Министерстве. И она вызовется добровольцем. Оба будут понимать, что этот оборот может стать последним и вернуться к облику женщины, уже не поможет никакое зелье. Кроме того, Нагайна впервые привлечет к себе много внимания, что в дальнейшем и подставит ее под удар.