Медиокрите

Сколько себя помнила, Медиокрите всегда любила петь, кушать, спать и бегать. Но больше всего петь. Бывало, закроется где-то в ванной, чтобы никто не слышал, и поёт что-то вполголоса. Идёт, слушает песни и подпевает тихонько, чтобы не нарваться на косые взгляды прохожих. Не любила она своё имя. Какие нормальные родители назовут ребёнка бездарностью? Впрочем, нормальные они или нет, девушка и не знала. Её отдали в детдом, а в возрасте пяти лет удочерила одна семья, которая переделала её имя на «Медина». Ей так нравилось куда больше. Когда ей было двенадцать и голосок уже стал более-менее взрослым, она как-то забылась и запела в присутствии мамы, когда они вместе готовили ужин. И уж чего-чего, а следующего не ожидала услышать: — У тебя же ни слуха, ни голоса. Слушать противно. Тогда Мине показалось, будто её ударили поддых, вылили ушат ледяной воды, с толчком сбросили в пропасть. Она пробормотала: «Ладно, больше не буду», — а затем сидела в своей комнате, давя всхлипы, и решила, что больше не будет петь. Но детское сердце отходчиво и быстро забывает все обиды. Уже через неделю Мина снова пела, но так, чтобы родители точно не слышали. До семнадцати Мина скрывала от всех свою любовь к пению и сама всерьёз к этому не относилась, но один случай всё изменил. Ясным весенним днём, прогуливаясь по главной улице, она вдруг наткнулась на уличную музыкантку. Девушка играла на гитаре и пела. Её голос не был усилен микрофоном, но он звучал настолько мощно и чисто, что сдержаться не получалось. И вроде любовь возникла, но потекли слёзы снова, Наверное, ты не привыкла ещё целовать другого. Медина знала эту песню и начала подпевать, стоя рядом с другими слушателями и совершенно забыв, что её могут услышать. А зря. — У тебя хороший слух, — сказал кто-то рядом. Вздрогнув, девушка со страхом обернулась. Перед ней стоял парень чуть старше её, лет двадцати двух, с обветренным лицом и в испачканной известью одежде. От такого слышать что-то насчёт своих вокальных способностей было странно. «Да что он понимает», — подумала она. — Да, конечно, — жёстко усмехнулась. — Не веришь? — Нет. — Почему? — Мне говорили, что у меня нет слуха. Парень покачал головой и вздохнул, кивнул головой, мол, иди за мной. Медина и пошла, сама не зная, почему. Полчаса он показывал ей что-то, разные вокальные приёмы, и просил повторить. Она это делала, не зная, зачем. Из-за этого начало болеть горло, чуть охрип голос и сбилось дыхание. Накатила неимоверная усталость, хотелось прийти домой и лечь спать. — Хватит, — с мольбой простонала она, морщась и потирая шею. — У тебя хороший слух, — снова сказал парень. — Ты повторяешь всё, что я показываю. Ты молодец. И её осенило. Она действительно молодец. У неё действительно есть слух. Благодаря едва знакомому парню она поверила в себя. Скажи человеку, что он свинья, — и он захрюкает. До чего же люди внушаемы. — Спасибо, — шёпотом, с благовейностью ответила девушка и помчалась прочь. Пару месяцев спустя, в восемнадцать, Медина приобрела укулеле. Ей всегда хотелось научиться играть на каком-то инструменте, а этот был наиболее простым и к тому же бюджетным, судя по видеообзорам на Ютубе. Она даже не засомневалась ни на минуту в своём решении и уже через два месяца уверенно брала большую часть аккордов, знала несколько разновидностей боя и переборов. Мина записывала каверы, но не решалась нигде публиковать их, считая себя недостаточно способной, талантливой для этого, везде были косяки, от которых никак не получалось избавиться, даже если переписывала песни по десять раз. А потом она всё же набралась смелости: прятаться в тени надоело, выложила в Инстаграм самый последний. По правде говоря, он ей не очень нравился, были явные промахи, и с голосом в тот день творилось что-то странное. Но попытка не пытка, не забросают же камнями, а начинать путь звезды с чего-то надо ведь. Она волновалась, но была рада и горда собой, что наконец-то решилась. Полдня не заходила в Инстаграм, чего-то боясь, а затем собралась с духом, зашла — и обомлела. Всего лишь два лайка и комментарий от незнакомого пользователя: «Ты правда думаешь, что умеешь петь?», который понравился двум людям. Сердце ухнуло в пятки, ковыркнулось и замерло. Дышать было трудно, вспотевшие ладони тряслись. Отчаяние взялось за неё и сжало в крепких, стальных объятиях. Уверенность в себе как ветром сдуло. Дура. Неужели ты действительно на что-то рассчитывала? Считала, что что-то можешь? Надо было послушать маму, мама всегда права. Недолго думая, Медина удалила и видео, и аккаунт. Она впервые поняла, что своё имя вполне оправдывает. Она не певица, а бездарность, посредственность, даже если её мечта петь с детства. Смысл жизни был потерян, и Медина собиралась хорошенько напиться, чтобы на следующий день, лёжа в постели и умирая от похмелья, найти его. Истина в вине, так? Вот и проверит как раз. Она сгребла все свои карманные, пересчитала и пошла в ресторан, если его можно так назвать: по своей сути это была обычная забегаловка, где тусовался всякий сброд отпетых личностей, но зато там цены были на порядок ниже и можно было купить дёшево алкоголь. Свой феерический провал надо отметить. Там оказалось довольно многолюдно, слышались громкие разговоры, играла на фоне музыка. У неё в висках уже пульсировало, ещё немного — и голова начнёт болеть, но это ничего. Через тернии к звёздам. Через страдания к блаженству. Медина подозвала официанта и заказала бутылку вина. Тот некоторое время смотрел на неё, с покрасневшими глазами, в майке и рубашке сверху и шортах и притащил две бутылки, сказав, что это якобы от молодых людей за дальним столом. Они, правда, были поглощены разговором и в её сторону даже не смотрели, но Медина сделала вид, будто поверила. Пить в одиночестве было не очень приятно, но что ещё ей оставалось? Как назло, играла живая музыка, и вокалист пел замечательно, его голос задевал за живое. На глазах снова выступили слёзы, но девушка их зло смахнула. Голова уже начинала кружиться. Того, что произошло дальше, она никак не ожидала и была ошарашена, но в то же время в предвкушении. — Дамы и господа, у нас конкурс! Вы можете выйти сюда и спеть с нами, и если зрителям понравится, любое блюдо за наш счёт! Медина как раз хотела заказать какой-то коктейль, но понимала, что денег у неё не хватит. А тут такой шанс. Ей терять уже было нечего, умирать так с песней. Оторвётся напоследок, а потом найдёт какой-нибудь одинокий мост, прыг — и всё. Она была ещё в достаточно адекватном состоянии, поэтому встала из-за стола и, почти не шатаясь даже, направилась к сцене. — Я хочу попробовать! На неё сразу же устремились взгляды. Хотелось закричать, оскалиться, разогнать этих чёртовых любопытыцев. — Милости прошу, — ответил, судя по всему, главарь группы, мужчина лет тридцати с хвостиком неопрятной наружности, с липким взглядом и напрягающей улыбочкой. — Что ты хочешь спеть? — «Снова курю» Ваенга. Послышался смешок, но мужчина улыбнулся и махнул в сторону гитариста. — Эй, Рич, забацаешь? Тот кивнул и коснулся струн. Началась мелодия. Медина глубоко вдохнула и резко выдохнула. Слегка опоздав, она начала петь — поначалу неуверенно, но постепенно голос набирал силу, и звук уже не дрожал, а оставался ровным. Ей казалось, что у неё неплохо получается, учитывая то, что песня знакома до оскомины. Когда заиграли последние аккорды и стихли, Медина ещё не решалась открыть глаза, но послышавшиеся редкие аплодисменты заставили её это сделать. Сердце подскочило к горлу, ей даже показалось, что она немного протрезвела. — Неплохо, — оценил «главарь». — До звезды, конечно, тебе далеко, но что-то можешь. Если интересно, ты могла бы стать частью нашей команды, мы как раз ищем бек-вокалистку. — О… — Оцепенев, девушка не знала, что ей ответить. — А… какие условия? — А это мы можем обсудить в укромном местечке. — Рука легла на талию, скользнула чуть ниже и снова вернулась туда. Медина сделала вид, что не заметила это. Они сели за её столик, и Медина снова налегла на вино. Мужчина подозвал официанта. — Итак, как и обещал, любое блюдо за наш счёт. Что будешь? Напиваться уже хотелось не так сильно, так что Медина выбрала стейк или что-то вроде того. Никогда в ресторане она не могла себе это позволить. — Хорошо. Итак, об условиях. — На лице появилась не предвещающая ничего хорошего улыбка. — Голосок у тебя слабенький, непоставленный, хотя петь ты как-то можешь и видно, что тебе это нравится. Ты можешь выступать с нами и получать за это деньги. Мы с тобой запишем несколько песен, обработаем, и дальше тебе нужно будет просто открывать рот. Но-о-о для этого тебе кое-что нужно. — И… что же? — Моё покровительство, милая. Рука мужчины поползла по бедру, и палец проник под шорты. Мина инстинктивно дёрнулась. — Ну-ну, не бойся. Кстати, меня зовут Тони, а тебя? — Медина. Мина. — Своё полное имя она не назовёт никому. — Хорошо, Медина. Так каков будет твой ответ? — А как часто мне нужно будет… ваше покровительство? — Называй меня на «ты», пожалуйста. Как часто? Хм-м, думаю, раза в неделю достаточно. От блуждающего взгляда было не по себе. Мина попыталась представить их в постели, и отвращение зашевелило в ней мерзкими щупальцами. Секс её не интересовал вообще и ни с кем. Но… — Хорошо, я согласна. Она мечтала быть певицей, пусть и под фанеру и через постель, если другого выхода нет. Чтобы что-то получить, нужно чем-то пожертвовать, в даном случае — своей асексуальностью. *** Тони оказался вовсе не ужасным монстром, каким посчитала его Медина в самом начале. Он был неплохим любовником и вполне ничего человеком. И хотя Мина по-прежнему не испытывала особового интереса к сексу, она признала, что от этого может быть приятно. Но только во время самого процесса. Потом же, стоя под душем и смывая с себя чужие прикосновения, она чувствовала себя грязной и испорченной, тихонько плакала, говорила себе, что так не должно быть, что она не должна жертвовать собой, своим комфортом. Но иначе не могла: мечта была слишком сильной. Остальные участники группы её приняли: молчаливый гитарист Рич, неумолкаемый барабанщик Рей. Они были непохожи между собой: первый, вопреки стереотипам, с короткостриженными русыми волосами, зато второй с дредами и смуглой кожей, истинный Боб Марли. В его привычке было расслабленно зажимать между зубов косяк, и один только вид говорил: «Don't worry, be happy». Он ей даже нравился, но Медина не предпринимала ничего, понимая, что это будет выглядеть нелепо. Будь ты проклят, Тони. Что же, зато она смогла выступать на сцене, как ей и обещали. Пела под фанеру примитивную попсу о химии между людьми, общении тел, и если поначалу всем было интересно, кто она и что представляет из себя, то потом интерес к ней начал угасать. Ну и ладно. Главное, что поёт, а слушатели найдутся всегда. Прошло даже первоначальное волнение и мандраж перед сценой, и Медина начала чувствовать себя более уверенно и раскованно, включала в свой номер какие-то движения, виляла бёдрами, покачивала ножкой в туфельках на шпильках (в них было неудобно, но тоже приходилось терпеть). А через две недели Тони начал за ней ухаживать. Он дарил ей цветы, говорил комплименты, и так хотелось верить ему, но фальшью несло за километр. Улыбка на его лице смотрелась странно оттого, что была ненастоящей, в комплиментах слышалась отстранённость. Ну и зачем тогда этот цирк? Почему он вынуждает её участвовать в подобном, неужто не хочется быть клоуном-одиночкой? Медина мысленно вздыхала, натягивала улыбку и благодарила, покорно подставляя губы для поцелуя. Нет, Тони вполне ничего, но ведь в отцы ей годится: в волосах уже проседь, возле губ морщинки и лицо серое. А с другой стороны он в расцвете сил и уже с опытом, знает, как обращаться с девушками, и не курит косяки, как Рей. К тому же у него яркие зелёные глаза и крепкие мускулы на руках, мягкий смех. Чем не хорош? И Медина принимала его ухаживания, в ответ на что получала больший заработок. Только сердце иногда рядом с ним болезненно сжималось, потому что в памяти всплывал образ другого человека, который, как ни странно, не в её вкусе. А сердце решило, что в его вкусе. Нормально ли это? В принципе Тони ей тоже нравился, он был милым, довольно неглупым, всегда мог найти, о чём поговорить, но разговаривать с ним не хотелось, вместо этого приходилось спать, а вот с Реем говорить она могла вечно, пусть даже на пустяковые темы. Когда все вчетвером собирались на репетиции и болтали во время перерыва, Медина всё время смеялась над шутками Рея, пыталась вывести его на разговор, меняла ради него наряды и причёски. Но тот каждый раз смотрел на неё одинаково: с добродушием, но без искры во взгляде, и когда она была в джинсах, и когда в шортиках и колготах в сеточку. Однажды им выпала честь остаться вдвоём: то ли сообразив, что к чему, то ли так сложились обстоятельства, но Рич вызвал Тони на разговор, и они ушли. — Позволь дать совет, — сказал Рей. — Не нужно из кожи вон лезть и подстраиваться под кого-то, чтобы понравиться. Достаточно быть собой. — Даже если отталкивают раз за разом? — Даже если так. Тот, кто оценит по достоинству, рано или поздно найдётся. Медина иронично улыбнулась. Она считала это сказкой, но прекрасно поняла, о чём говорит парень. В тот вечер Медина впервые поцеловала Тони сама и не в качестве прелюдии. Ожидала, что тот будет недоумевать, что ему не понравится это. Но нет. Мужчина схватил её за плечи и поцеловал в ответ. Он проводил её домой, и они шли держась за руки, но молча. Разговаривать с ним по-прежнему не хотелось. Следующим утром Тони позвонил ей просто чтобы пожелать хорошего утра. Это было странно, но мило. Он зашёл за ней, когда кончились занятия, в университет, предложил прогуляться, и пришлось согласиться уже в который раз, забивая на свои мысли и желания. Не хотелось быть одной и думать о Рее, о том, что её раз за разом отвергают. — Чего ты такая грустная? — пытался растормошить её Тони. — Да так… — Ну же, я должен знать, из-за чего моя девушка грустит. Медина замерла как вкопанная. Девушка? Нет, ей это точно не послышалось. — Как ты меня назвал? Девушка? — Ну да, а что? — Да нет… Ничего. Девушка так девушка. Он ничего такой, даже немного симпатичен ей. Только вот осознавать это было странно и непривычно, и Медина не свыклась с этим даже за месяц, только лишь на второй начала привыкать и проявлять инициативу во встречах, общении. Когда они впервые явились на репетицию вместе, держась за руку, девушка почувствовала на себе, буквально кожей ощутила упрекающий взгляд Рея, и опустила глаза, закусив губу. Когда решилась поднять их, Рей уже не смотрел, но она была уверена, что он осуждает. Он что-то вроде её совести, а совесть иногда нужно просто игнорировать. В большинстве случаев она мешает жить, как хочешь. Тони рассказывал ей о музыке, о том, как формировались разные коллективы, о направлениях, запихивал в неё эти знания, как запихивают зерно в утку для фуа-гра. И хоть у неё голова уже трещала, Медина не сопротивлялась. В конце концов это для её же блага, она становится более осознанной в плане музыки, культурно развитой, и ничего, что когда в университете её спросили, кто такой Марли, имея в виду Лоуренса Марли, волонтёра Ирландской республиканской армии, она едва не ответила, что музыкант. Мина только-только начала слышать плагиат в музыке, фальш в пении, разницу в высоте звучания инструмента, когда Тони заявил, что пора переходить к следующему: нотам. И для этого ей нужно переехать к нему, потому как придётся заниматься у него дома под пианино и часто бывать там, а путь туда неблизкий, только час в общественном транспорте. Медина согласилась и в этот раз, терпеливо выслушав нервотрёпку («Рано тебе ещё с парнями жить» — «Ты в семнадцать вышла замуж, так что мне уже даже поздно, аривидерчи»). И переехала. Мать не требовала её вернуться и даже не звонила. Мина тоже. Все её мысли теперь вертелись вокруг Тони. Она с удивлением обнаружила, что как-то даже по-своему любит его. Нет, это не та полная страсти любовь между парнем и девушкой, как у Ромео и Джульетты, тут скорее привычка и душевная близость, подсиленные благодарностью за всё, что он делает для неё. И ноты учить оказалось нетрудно. Правда, она не могла понять, для чего они ей, но раз Тони говорил, что надо, то значит надо. Отношения протекали плавно и спокойно, без ссор, единственное, Медина боялась, что он теперь начнёт чаще требовать секс, но вышло даже наоборот: это у них начало происходить реже, раз в полторы — две недели. Оба были так измотаны ежедневными репетициями и обучением после них, что не находили в себе сил на это. Её такое очень даже устраивало. Но однажды случился первый тревожный звонок, на который Медина обратила внимание. С самого утра не заладилась погода, лил дождь как из ведра, периодически стихая, но репетицию пришлось отменить, чтобы не намокнуть, пока доберёшься: ресторан располагался в двадцати минутах ходьбы от остановки, а зонт был всего один и маленький, двое под ним не поместились бы. К тому же такая погода плохо действует на голос, а он и так у неё не очень. Медина выбралась в магазин за продуктами и обнаружила возле входа пищащий маленький комочек. Она разглядела в нём мокрого котёнка, на вид ещё совсем кроха, недели три от силы. Испачканный, мокрый, он смотрел жалобно и мяукал, наверняка требуя, чтобы его покормили и забрали отсюда. — Бедный, — с грустью произнесла девушка и подняла его на руки. Она не могла взять его в магазин, поэтому попросила: — Подожди здесь, я быстро, ладно? Медина забежала внутрь и, забыв о списке покупок, купила молока. Пушистый ждал её, дрожа от холода октябрьского вечера. Девушка взяла его снова и спрятала под куртку, понимая, что испачкает одежду, ну и пусть, лишь бы ему было тепло. Котёнок не сопротивлялся и со временем перестал трястись. — Эй, То-они, — окликнула мужчину Медина, войдя в квартиру, — иди сюда. — Что там? — Иди и увидишь. Из комнаты послышалась возня, затем через минуту мужчина оказался в коридоре. — Ну? — Смотри, кого я нашла. — Медина расстегнула куртку, и из неё высунулась любопытная мордашка. — Кот? — в голосе Тони послышалось пренебрежение. — Зачем ты его притащила? — Посмотри на него, он весь намокший, ему было холодно. Я просто хочу его отогреть и покормить. — Ладно. Но чтобы к завтра его уже не было здесь. Ещё нагадит… Мина растерянно взглянула на мужчину, который уже поспешил скрыться, и вздохнула. Ну всё же было хорошо, почему он так себя ведёт? С котом её поджидал ещё один сюрприз: он оказался породистым, сперва и не заметила. Сиамский. — Дорого-ой, я думаю, нам следует оставить его на какое-то время и подать объявление о пропаже. Его не могли просто выкинуть! Понимаешь? Тони бурчал и всячески выражал недовольство, но согласился. Хозяин, правда, так и не объявился, и пришлось так и оставить его у себя, не выпускать же бедолагу туда, где он пропадёт, к тому же зима на носу. И всё было нормально, но однажды Медина пришла домой с учёбы, а котёнок сидел у подъезда и мяукал, глядя на дверь. — Золотко! Ты как здесь очутился? Она тут же его впустила. Войдя в квартиру, бросилась к Тони и грозно сложила руки на груди. — Это ты его выпустил? Он возле подъезда был. — О, наверное, выскочил, когда я выходил курить, и я не заметил, — пожал плечами мужчина. Медина только хмыкнула, делая вид, будто верит. И всё бы ничего, но с тех пор Золотко перестал даваться Тони и подпускать его к себе ближе, чем на пару шагов, начал шипеть на него, а однажды даже написал ему в тапок, отчего мужчина взбесился. Мина лишь посмеялась и объяснила это тем, что Золотко ещё маленький, хотя ему было уже больше месяца. Следующий тревожный звоночек случился спустя какое-то время. Медина стала замечать, что зачастую, когда Тони кто-то звонит, он уходит в другую комнату. И если сначала она не придавала этому значения, то потом начала настораживаться. Здесь что-то было не так. К тому же он начал куда-то пропадать, больше отсутствовать дома. Медина не сразу обратила на это внимание, поглощённая учёбой, и только спустя какое-то время поняла, что что-то тут не то. Но что? А затем ночью, когда Тони уже спал, а Медина делала домашнее задание, телефон раз за разом начал сигналить, оповещая об СМС-ках. Тони только перевернулся на другой бок и накрыл голову подушкой. Медина на цыпочках подкралась к дивану, возле которого на полу лежал гаджет, и хотела поставить его на беззвучный режим, чтобы не мешал, но взгляд невольно зацепился за текст сообщений на экране блокировки. «Жду тебя завтра» «Уже скучаю» «Прости, не удержалась, ты же знаешь, как ты мне нужен» Медина застыла с широко распахнутыми глазами. Весь мир обрушился на голову и ещё придавил сверху. Ей, оказывается, изменяют. Подумать только: променять одну любовницу на другую. Хотя… у них ведь сейчас отношения уже, значит, пришла пора. Девушки, видимо, недостаточно. Что ж, этим объясняется отсутствие секса. Медина глубоко вздохнула, унимая дрожь в руках. Завтра она точно уйдёт от него. *** Ей не было куда деться. К маме? Не вариант, начнёт снова нотации читать, а друзей как таковых и нет. Пришлось снимать квартиру посуточно, пока не найдёт следующее полноценное жильё. Тони звонил ей, а она переводила звонки на автоответчик. Что сказать? Что всё знает про его любовницу, что разочарована? Глупости. Но, подумав, всё же объяснилась в СМС. Ответа не последовало, как, впрочем, и следующих звонков. Жаль. Даже не стал доигрывать до конца. Но так даже лучше. — Всё у нас с тобой будет хорошо, Золотко. Она искренне верила, говорила это коту, гладя его, и тот мурчал, тёрся мордой об её руки, успокаивая, и Медина знала наперёд одно: больше в музыку она ни ногой.