Часть 1

— Дочь, собирай вещи. — Голос мамы, такой спокойный и будничный, прозвучал для Ханны как раскат грома среди ясного неба. Она, которая до этого мирно поглощала остатки рамена, чуть не поперхнулась, вилка застыла на полпути ко рту. Ее брови взлетели вверх, а в глазах читался немой вопрос. — Мам, зачем? — выдавила она, уже предчувствуя неладное. — Как «зачем»? Ты завтра к брату переезжаешь. Ханна зависла. Ее мозг лихорадочно обрабатывал информацию. Завтра? К Крису? Это же... — А, ну ладно. — Она поспешно кивнула, но тут же осеклась, словно её внутренний будильник заорал во всю мощь. — Стоп! Переезжаю? Завтра? К Крису?! Мам, ты сейчас серьёзно? — Голос Ханны из обычной девичьей интонации скатился в полный сарказма бас, а в глазах плясали искры удивления и негодования. — Ты шутишь? У тебя на лице написано, что ты уже неделю это планировала! Ты меня сдаёшь Крису, как старый свитер? А он хоть в курсе, что ему "сюрприз" прилетает? Мама лишь усмехнулась, даже не отрываясь от экрана телефона. — Ты просто выросла из размера, доченька, пора на «Крисово содержание». И не волнуйся, твой брат знает. Он сам эту идею предложил, между прочим. Скучает по тебе. — Скучает? — фыркнула Ханна. — Он забывает, как меня зовут, если я не звоню ему неделю! Это какой-то заговор? Вы что-то задумали? — Никаких заговоров, милая. Просто пришло время. Считай это подарком на твои шестнадцать. И да, я уже поговорила с родителями Суён. Они дали своё согласие, так что твоя верная подруга едет с тобой. У меня же не получится от тебя отдохнуть, если ты тут будешь скучать без своей второй половины. — Мама подмигнула, явно довольная собой. — Суён едет со мной?! — Глаза Ханны загорелись. Это было уже что-то! — Вот это уже другой разговор! Спасибо, мам! Переезд промелькнул как вспышка. Сборы, прощания, сумбурная, но теперь уже гораздо более весёлая дорога в компании Суён... И вот, спустя несколько часов, Ханна и Суён уже стояли на пороге своего нового пристанища в Сеуле. Огромные резные двери из темного дерева распахнулись, открывая взору Ханны настоящее произведение искусства. Это был не просто дом, это был дворец! Каждый уголок кричал о роскоши: витиеватые узоры на стенах, позолоченные рамы, массивные люстры, свисающие с высоких потолков, словно гроздья хрустальных виноградин. Мягкий свет лился из окон, подчеркивая бархатную обивку кресел и глубокие, насыщенные цвета ковров. Ханна, словно завороженная, ступила на мраморный пол, и тут же ощутила, как по телу разливается волна невероятного уюта. — Это оно, — говорит Ханна, — моё идеальное гнёздышко. Суён рядом с ней лишь восторженно присвистнула. — Ёлки-палки, Ханна! Твой брат, похоже, ограбил банк! Или женился на миллионерше? — Ну, мама сказала, подарок, — пожала плечами Ханна, все еще осматриваясь. — Но, кажется, она приуменьшила масштаб "подарка". Первый этаж поражал своим простором. Огромная, просторная гостиная, с большим, как киноэкран, телевизором, напротив которого расположился массивный, мягкий раскладной диван, утопающий в подушках, и несколько уютных кресел с пуфиками. У стены потрескивал огонь в элегантном камине, так и маня присесть рядом с чашкой горячего какао. Рядом — большой стол, словно ждущий праздничных обедов. Дальше — просторная кухня, где, казалось, можно было устраивать пиры для целой армии, и конечно, ванная с туалетом, а также технические комнаты. — Только представь, Суён, тут можно проводить вечеринки века! — воскликнула Ханна, уже предвкушая. — Да тут можно целый квартал кормить! — отозвалась Суён, заглядывая на кухню. — А этот диван... Я на нем точно жить буду. Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, они обнаружили комнату Ханны — настоящую королевскую опочивальню. Выполненная в бордово-бежевых и серых тонах в стиле барокко, она создавала ощущение невероятного уюта и тепла. Ханна представила, как будет расслабляться здесь после долгих дней. Рядом располагалась комната в таком же стиле, только в серо-золотистых тонах, выделенная для Суён, и несколько гостевых комнат. В каждой из них была своя, отдельная ванная комната с туалетом — верх роскоши! — Моя комната! Это же мечта! — Ханна плюхнулась на кровать, которая казалась облаком. — И ты, Суён, у тебя своя ванная! Никаких больше очередей по утрам! — Ты о чём? Это же ты всегда первой идёшь, а я жду, пока ты закончить свои полуторачасовые танцы перед зеркалом, — подколола её Суён, осматривая свою новую обитель. Третий этаж был разделён на две большие комнаты. Одна из них оказалась спортзалом, или, как подумала Ханна, её личной тренировочной комнатой. Тут было всё необходимое: груши, маты, силовые тренажеры. И что самое приятное — из зала был выход на застеклённый балкон с мягкими пуфиками и столиком, где можно было перевести дух. Вторая комната — домашний кинотеатр! С огромным экраном, мягкими креслами и, конечно же, ещё одним выходом на красивый застеклённый балкон с пуфиками и столиком. Ханна уже представляла, как они будут смотреть фильмы целыми ночами. — Суён, ты видишь это?! Мой личный спортзал! — Ханна чуть ли не прыгала от восторга. — Я уже представляю, как буду тут оттачивать удары. — Я думала, ты будешь тихонько махать кулаками в своей комнате, а ты тут целый колизей устроила! — Суён покачала головой, но в её глазах тоже плясали искорки. — И кинотеатр! Всё, я тут остаюсь навсегда. Нас отсюда теперь только с полицией выселить можно будет. Внизу их ждал Крис, попивая что-то из кружки и пытаясь сдержать улыбку, глядя на восторженные лица девушек. — Ну как вам ваш новый дом? — спросил он, отставляя кружку. — Этот дом просто шикарный, Крис! Это что, какой-то розыгрыш? — выдохнула Ханна, все еще под впечатлением. — Серьёзно, ты, похоже, выиграл в лотерею, или я что-то упустила? Это не дом, это замок из сказки про диснеевских принцесс, только без принцесс, зато с нами! — Ага, — усмехнулся Крис. — Ну, идите обустраивайтесь, разбирайте вещи, а я на выходных к вам в гости зайду. Надо же проверить, как вы тут устроились. — Окей, — ответили девушки хором. Крис уже направлялся к выходу, когда вдруг остановился, словно что-то вспомнив. Он обернулся, и его лицо стало серьезнее. — А ещё одно. Если к вам в гости зайдёт ваш новый сосед Лухан, в дом его лучше не пускай. Глаза Ханны сузились. В ней всегда жила эта странная чуйка на неладное. — Окей, поняла. А кстати, почему? Что-то не так? Он что, маньяк? Или... — она усмехнулась. — Он поет плохо? Крис тяжело вздохнул, и его лицо помрачнело. — Нет, он не поет. Он хуже. Потому что он бабник и трахает всех и всё, что движется. Он... он не просто гуляка. Он настоящий ублюдок. Держитесь от него подальше. Серьёзно, Ханна. Ханна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она ответила Крису с саркастичной ноткой, пытаясь скрыть нарастающее раздражение. — Ну, сосед мне настоящий кобель достался. Прекрасное начало новой жизни, ничего не скажешь. Спасибо за предупреждение, братик. — Ну всё, я ушёл, пока. Не делайте тут ничего противозаконного. — Крис поспешно вышел. — Пока, — бросили ему вслед девушки. Как только дверь за ним закрылась, Суён, которая до этого молча стояла, сжала кулаки. Ее лицо исказилось от боли и ярости, и Ханна почувствовала, как её собственное настроение резко переходит от эйфории к тревоге. — Подруга, мы попали. — Голос Суён дрожал. — Сейчас расскажу почему. Но говорю сразу, иди одевай нормальную одежду и готовься идти ему зад надрать. Без лишних слов Ханна тут же отрыла у себя в чемодане одежду и быстро переоделась в удобные спортивные штаны и свободную футболку — свой боевой комплект. — Рассказывай. — Голос Ханны был уже не саркастичным, а предельно собранным, низким и опасным. Суён сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Ее глаза наполнились слезами, но голос оставался твердым. — Ну, короче, буквально месяца два назад я пошла со своей сестрой к Ханю на вечеринку. Все там были, много народу. Ну и как все, мы с ней хорошенько выпили и случайно разделились в толпе. Она искала меня, я искала её... А этот подонок, Лухан, воспользовался случаем и изнасиловал её. Мою сестру, Ханна. Она до сих пор прийти в себя не может. Ханна почувствовала, как её кровь закипает. Сочувствие к подруге смешалось с праведным гневом, который мгновенно сжег всё предвкушение от нового дома. Ее глаза потемнели, а челюсть напряглась. — Ооо, ебушки-воробушки, я сейчас приду. — Сказала Ханна, и каждое слово было наполнено чистой, неприкрытой яростью. Она направилась к выходу из дома, покрывая этого кретина трёхэтажным матом, как сапожник. Суён, вытерев слезы, последовала за ней, уже зная, что сейчас произойдет. — Ханна, что ты собираешься сделать? Не переусердствуй! — Ну… Лишь чуть-чуть подпорчу его милую мордашку, ну и пару рёбер сломаю, всего лишь то. – голос Ханны звучал жутко спокойно, что было гораздо страшнее крика. – Хотя я надеюсь, что она миленькая, эта мордашка. Надо же убедиться, что он это запомнит. На ее лице появилась зловещая улыбка, которая не сулила Лухану ничего хорошего. — Ну это ещё не очень жёстко, — вздохнула Суён, — а то я не хочу остаться без своей лучшей подруги из-за какой-то передозировки гнева. Просто поаккуратнее, ладно? И пока мы говорили, то успели дойти к дому своего нового соседа, чья судьба, казалось, была уже решена. Пока мы шли по аккуратно вымощенной дорожке к его дому, я чувствовала, как нарастает волна адреналина, смешанная с праведным гневом. Воздух Сеула, ещё недавно казавшийся таким свежим и полным предвкушения, теперь ощущался тяжелым и предвещающим нечто неизбежное. Суён шла рядом, её шаги были тяжелыми, а плечи напряжены. Я видела, как она теребит край своей толстовки, её лицо, ещё недавно сияющее от радости переезда, теперь было бледным и сосредоточенным. Я знала, что ей нелегко, но сейчас мы были одним целым – две разъяренные фурии, идущие вершить справедливость. Мы остановились перед его дверью. Она выглядела слишком прилично для дома такого ублюдка – темное, лакированное дерево, украшенное тонкой резьбой и массивной медной ручкой. Слишком невинно, слишком обманчиво. Я подняла руку и стукнула в дверь, сильно, чтобы грохот разнесся по всей улице, отражаясь от соседних домов. Раз, второй, третий. Каждый удар отдавался глухим эхом в моей груди. Ждала. Ничего. Ни звука, ни шороха, ни шагов внутри. Тишина была неестественной, какой-то липкой. — Думаешь, его нет дома? — прошептала Суён, её голос был полон призрачной надежды, словно она хотела верить в это. Я дёрнула ручку. Дверь поддалась. Открыто. Легко, слишком легко, словно приглашая. Подозрительно. — Конечно, нет, — пробормотала я, толкая дверь шире, чтобы рассмотреть получше. — Такие "герои" обычно прячутся в норах. — Я осторожно заглянула внутрь, затем сделала шаг, жестом приглашая Суён следовать за мной. Внутри дом был таким же вычурным, как и наш, но с более мужским, небрежным оттенком. На полу валялись какие-то глянцевые журналы, пара пустых бутылок из-под газировки сиротливо стояли на низком столике, а на столешнице у входа лежали ключи от дорогой машины, словно небрежно брошенные. На диване валялась мятая толстовка. Воздух был немного затхлым, с легким запахом табака и мужского одеколона. Мы двигались тихо, словно тени, каждый шорох наших кроссовок по паркету казался оглушительным. Мои глаза сканировали пространство, отыскивая признаки присутствия хозяина. Дыхание Суён за спиной было неровным, я чувствовала её напряжение, почти осязаемо. — Кажется, дома, — прошептала я, уловив слабый, но отчетливый звук откуда-то сверху – словно тихий смех или обрывок фразы из видео. Мы поднялись по широкой, тоже резной лестнице на второй этаж, наши шаги мягко ступали по толстому ковру, заглушая звуки. Я заглядывала в каждую приоткрытую дверь – спальня, еще одна спальня с разбросанной одеждой, кабинет с кучей бумаг... Каждая комната была словно портал в его жизнь, открывая неприятные детали. И вот четвёртая по счету комната оказалась той самой. Дверь была слегка приоткрыта, и сквозь щель пробивался тусклый свет экрана, освещая часть комнаты. Я медленно, бесшумно распахнула её до конца. Он сидел в массивном кожаном кресле, повернувшись спиной к нам, полностью увлеченный своим телефоном. Казалось, мир вокруг для него просто перестал существовать. Он даже не шелохнулся, когда я бесшумно вошла. За мной, почти не дыша, проскользнула Суён. Мы обе замерли, глядя на его широкую спину, на светящийся экран в его руках, на эту самоуверенную, расслабленную позу. Мой кулак невольно сжался, пальцы зачесались. Я вытащила телефон, стараясь не издать ни звука, и быстро набрала сообщение Суён: Ханна «Это точно он? Уверена на сто процентов?» Через секунду мой телефон тихо завибрировал, почти неощутимо: Суён «Да, точно он. Я его не забуду. Гад. Ненавижу.» Наблюдать за ним в этой тишине было невыносимо, словно сидеть на пороховой бочке. Я отошла чуть назад к двери, вдохнула поглубже, собираясь с духом, и со смачным, нарочито громким щелчком закрыла её. Звук был достаточно громким, чтобы пронзить тишину комнаты и, казалось, всего дома. Он мгновенно дёрнулся, словно его ударили током, и резко, нервно повернулся. Его глаза, сначала расширенные от неожиданности, пробежались по нам, задерживаясь на лице Суён, словно он не мог поверить своим глазам, а затем вернулись ко мне. — Ну наконец-то, а я то думала, что до конца своих дней простою здесь, разглядывая твой затылок, — съязвила я, скрестив руки на груди и сверля его взглядом. Мой голос был спокойным, но в нём звенела сталь. Его взгляд стал изучающим, а на лице появилось выражение высокомерия. — Вы кто такие? И как вы посмели вломиться в мой дом? Это частная собственность. Вас не учили стучаться? — Соседки твои, — холодно бросила Суён, выходя на шаг вперед. Ее голос был низким и пропитанным неприкрытым презрением. — Пришли на чашечку чая. Или, может быть, на сеанс экзорцизма? Как только этот напыщенный индюк услышал голос Суён, его рожа изменилась. Та надменная маска сползла, и на её месте появилась довольная, хищная улыбка, как у сытого, наглого кота, который только что обожрался сметаны и предвкушает новый улов. Его взгляд стал оценивающим, отвратительным. Мне же это стало очень подозрительным, слишком уж он изменился. Но я решила пока что не вмешиваться в их разговор, наблюдая, что он будет делать дальше. Мне нужно было понять его мотивы, его реакцию. — Суён, это ты? — чуть с удивлением, но с ярко выраженной, пошлой ухмылкой спросил Лухан, медленно вставая с кресла. В его глазах загорелся отвратительный огонёк похоти и самоуверенности. — Не ожидал тебя здесь видеть, крошка. — Она самая, — теперь более грубо сказала Суён, не отводя от него взгляда, хотя я видела, как её губы слегка дрогнули. — И не называй меня "крошкой". Лухан сделал еще шаг к ней, его улыбка стала шире. Он приблизился, его глаза скользнули по её фигуре, задерживаясь слишком долго. — Пришла повторить то что было с твоей сестричкой? Тогда мы можем начать прямо здесь. Ты же знаешь, я умею быть убедительным. Как только Суён хотела ему что-то сказать, её губы уже приоткрылись для ответа, глаза полыхнули гневом, но я не дала ей этого сделать. Я шагнула вперёд, быстро, решительно, вставая между ними, закрывая её собой. Мои глаза встретились с его, в них не было ни тени страха, только чистая, концентрированная ярость. — Ты сделаешь это только через мой труп, — сказала я, мой голос звучал низко и угрожающе, каждое слово было отточено, как лезвие. — И то, если сможешь. Лухан ухмыльнулся, его взгляд скользнул по мне с ног до головы, оценивающе, с презрением. — О! Что, хочешь первой быть? Такая смелая. Люблю, когда девчонки строят из себя крутых. Только потом плачут громче всех. — Я под такого козла как ты никогда в жизни не лягу, — процедила я сквозь зубы, мои кулаки непроизвольно сжимались. — А сейчас просто тебе твоё смазливое личико чуточку испорчу, ну и кое-что ещё, чтобы ты, возможно, хоть на время забыл, как дышать. Всего лишь. — Уверена, что сможешь? — Он рассмеялся, в его смехе слышались нотки надменной усмешки и снисхождения. — Ты же просто девчонка. Что ты мне сделаешь? Царапнешь ноготком? — Да, — спокойно ответила я, хотя внутри все кипело. Мой взгляд был невозмутим. — Суён, сейчас же домой. — Но… — начала она, пытаясь возразить, её голос был полон беспокойства. — Ханна, я не могу тебя бросить... — Никаких «Но»! Я сказала, живо! — уже сорвавшись, закричала я, не отводя взгляда от Лухана, чтобы он не посмел сделать резкое движение. Мой голос был полон такой ярости и решимости, что Суён, кажется, впервые увидела меня такой. Её глаза расширились. Послушавшись меня, она быстро пошла к выходу, почти бегом. Я услышала, как дверь хлопнула за ней, а затем – щелчок замка. Оказавшись дома, она почти сразу прислала мне сообщение: «Я дома. Всё норм. Приготовлю ужин. Будь осторожна! Пожалуйста.» Последнее слово добавило ей отчаяния, и это подстегнуло меня ещё сильнее. Я снова взглянула на Лухана. Его ухмылка сползла с лица. Он понял, что теперь он один на один со мной, и выражение его глаз стало более осторожным, но всё ещё высокомерным. — Ну что, повеселимся? — весело спросил он. — Ага, с удовольствием, — ответила я с тяжелым сарказмом, делая шаг к нему. Подойдя к нему почти вплотную, я ждала. Ждала, пока он сделает хоть одно движение, чтобы оправдать свои действия и мою реакцию. Он двинулся первым, попытался схватить меня за руку, видимо, недооценивая. Я сработала на инстинктах, годы тренировок дали о себе знать. Одним лёгким, отточенным движением я подбила его опорную ногу, одновременно разворачиваясь и используя его собственную инерцию, повалив его на пол. Звук его падения гулко разнесся по комнате, отдаваясь эхом. Не давая ему опомниться, пока он пытался отдышаться, я нанесла пару быстрых, хлёстких ударов по лицу, целясь точно в нос и скулы. Раздался неприятный хруст. Ещё несколько ударов прилетели в область живота, выбивая из него остатки воздуха и заставляя его скрючиться. И, наконец, самый смачный, последний удар по его драгоценному достоинству. Он закричал, скрючился на полу, задыхаясь от боли и шока, хватаясь за ушибленное место. Я отступила на шаг, вытирая ладонь о штаны, словно стряхивая грязь или что-то омерзительное. От него исходили всякого рода проклятия, перемешанные со стонами боли и бессильной ярости. Он пытался что-то выкрикнуть, но слова тонули в хрипах. — Ты поплатишься сполна за то, что сделала! — прохрипел он, с трудом поднимая голову, его глаза горели ненавистью, а из носа капала кровь. — Я тебя найду! После того, что я сделаю с тобой, тебе никто не поможет! — Его голос был полон отчаяния, но и угрозы. Я усмехнулась, не удосужившись ответить. Моя работа была сделана. Это было последнее, что я услышала, прежде чем выйти из его комнаты и захлопнуть за собой дверь, оставляя его корчиться на полу. Придя домой, Ханна застала Суён в гостиной. Подруга сидела, замотанная в одеяло, словно в кокон, на огромном диване, с чашкой мятного чая в руках и заплаканным лицом. Она выглядела такой хрупкой и потерянной, что у Ханны сжалось сердце. Воздух в комнате был тяжелым от её беспокойства. Подойдя к ней и мягко опустившись рядом на диван, Ханна крепко обняла её за плечи, прижимая к себе. — Ну чего раскисла? Я же вернулась, целая и невредимая. И, кажется, немного довольная, — прошептала Ханна, поглаживая Суён по волосам, стараясь придать голосу легкости, чтобы успокоить её. — Про-просто… т-ты там так долго была, я б-боялась, что он уже сделал с тобой что-то, — всхлипнула Суён, прижимаясь к ней. — Я так испугалась, когда ты на него пошла... Ты же знаешь, он такой... — Ну и что эта сопля могла мне сделать? — Ханна усмехнулась, пытаясь развеять напряжение, но в её глазах мелькнула тень хищности. Суён отстранилась, её заплаканные глаза расширились. — Ну, может быть, тоже что и с моей сестрой... Подожди, что ты сказала? Кто он? — Сопля, — повторила Ханна, пожимая плечами, словно это было само собой разумеющимся. — А что? Он не заслуживает лучшего. — Один вопрос. Почему? — Суён смотрела на неё в полном недоумении, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Он же такой... крупный... Ханна вздохнула и начала рассказывать, что произошло, когда Суён ушла. Она описала, как Лухан пытался её схватить, его надменное выражение лица, и как она использовала каждый прием, который оттачивала годами в закрытой секции уличной борьбы. Рассказала о каждом ударе, о его беспомощности на полу, о его криках. — … и последнее, что он сказал, это цитирую: «Ты поплатишься сполна за то, что сделала. После того, что я сделаю с тобой, тебе даже самый лучший психолог не поможет, не то что подруга». Он выглядел... сломленным, но таким злым. Суён вздрогнула, её глаза расширились от ужаса. — Твою ж маать, подруга! — протянула она, её голос был полон тревоги, почти паники. — Ты походу попала. Серьёзно, Ханна, он не из тех, кто забывает. — Ну, мы ещё посмотрим, кто кого, — сказала Ханна, глядя на огонь в камине, который теперь казался таким уютным и безмятежным, контрастируя с её внутренним миром. «Хочешь сыграть по своим правилам, так сыграем. Хочешь устроить войну, так будет тебе война. И ты, Лухан, даже не представляешь, с кем связался», — подумала Ханна, и в её глазах загорелся холодный, расчетливый огонь. Она крепче обняла Суён, чувствуя её дрожь. — Всё будет хорошо, слышишь? Мы вместе, — прошептала она подруге, а затем, пожелав ей спокойной ночи, встала. Приняла все водные процедуры, тщательно смывая с себя остатки чужой энергии, и легла спать. Предварительно поставив себе будильник на 8:30. Завтра будет новый день, и эта война только начиналась.