Часть 7 Пока ты жив я не сломлена

Pow Уэнздей : Я помню холод.Он впился в мою кожу, как тысячи крошечных ножей. Я помню, как меня тянули по стерильно-белому полу, словно мёртвое тело. Иронично. Я ещё жива, но мир, кажется, не был в этом уверен. Смирительная рубашка сковала мои руки, превращая меня в беспомощную куклу. Белые стены — пустые, мертвенные — замкнулись вокруг меня, как камера пыток. Меня и Луиса разделили сразу. Я кричала... не словами. Я никогда не трачу голос впустую. Я кричала внутри. Срывалась во тьму. Глубже, чем когда-либо. Он звал меня. Я чувствовала это. Через стены, через страх, через парализующий укол в шею. Перед тем как отключиться, я успела увидеть, как Луис бьётся, вырываясь, как дикая тень. Сломанные носы, руки, кровь на белом кафеле. Я гордилась им. И одновременно умирала. Врачи валили его на пол, вонзали шприц. Он захрипел.А потом — тишина. Для него. Для меня. Для нас обоих. Я проснулась в пустоте. Тело слабое, руки скованы, голова тяжёлая от препаратов. Меня вели в душ, словно к виселице. Я молчала. Не сопротивлялась. Они подумали, что я сломалась. Глупцы. Я — Адамс. Я не ломаюсь. Я рву. Но каждую ночь я умирала.Тихо. Без слёз. Лежа на жёсткой койке в одиночной палате, задыхаясь от белизны, от тишины, от одиночества. Я чувствовала, как Луис плачет по ночам. Его горло срывается в беззвучный крик. А я... я сжимала кулаки, до боли в костях, до синяков под тканью рубашки. Я не плакала. Но внутри — всё разрывалось. С каждым днём тьма во мне росла. И не та тьма, которая дарует силу. Это была другая — вязкая, безликая, мёртвая.Меня пичкали таблетками. Я больше не видела снов. Я больше не видела будущего. Мой дар исчез. И я это знала. Эти препараты — они убивали то, что делало меня мной. Но Луис был жив.Пока он жив — я не сломлена. Однажды утром я поняла: дальше — смерть. Или бегство. Когда санитар вошёл в мою палату, я сидела смиренно. Подчинившаяся. Марионетка.— У меня затекла шея, — сказала я тихо. — Можешь помочь? Он подошёл.Он наклонился. Он умер. Мои ноги — единственное, что было свободно. Я ударила его в горло, обвила шеей, и когда он начал вырываться, я сомкнула колени. Через тридцать секунд — тишина.Он упал. Я выдернула ключи. Сняла рубашку. Размяла руки. Они были как чужие — онемевшие, тонкие, с ссадинами от ткани. На мне почти ничего не было — только нижнее бельё, чёрное, как моя душа.Но мне было плевать. Я — не тело. Я — цель. Я добралась до комнаты хранения.Мои вещи. Мои ножи. Мачете. Моя вторая кожа. Я натянула одежду — чёрную, плотную. Запах крови, металла и свободы. Забрала одежду Луиса. А потом я пошла за ним. Ни один человек не встал между мной и братом и не остался в живых. Я не убивала... Я карала.Молча. Быстро. Мужчины, женщины — мне было всё равно. Это были не люди. Это были палачи. В коридорах осталась кровь девятнадцати.Пусть каждый шаг по этому полу будет им напоминанием: Не трогайте тех, кого я люблю. Он лежал на полу, скрученный, как сломанная кукла.Без сознания. Его кожа — бледная. Его губы — синие. Я упала на колени.— Луис, — прошептала я. — Нет, нет, нет... только не ты... Я увидела иглу на полу. Те же препараты. Те же побочные эффекты. Только на этот раз — передозировка. Я разорвала его смирительную рубашку, обнажив его худое, измученное тело. Он был почти невесом. Только одни чёрные трусы остались на нём.Мои руки дрожали. Я начала делать ему искусственное дыхание.Массаж сердца. Снова. И снова. И снова. — Я здесь, Луис. Я пришла за тобой. Прошу... не оставляй меня. Ты обещал. Ты обещал быть рядом. Он вдохнул.Дрогнул. Открыл глаза. — Сестра... — прошептал он. — Холодно... Я зарылась лицом в его плечо. Слёзы... впервые за всё это время. Горячие.— Братик... Ты жив. Слава тьме. Я думала, что потеряю тебя... — Я тоже рад тебя видеть... но... осторожно... ты меня сейчас пополам сломаешь... Я выдохнула со смехом и тут же отпустила его.— Прости. — Я подала ему одежду и помогла одеться. Он едва стоял. — Эти таблетки... — сказала я, пристально глядя на пустую коробку. — Они подавляют нас. Уничтожают. Мой дар... Я его больше не чувствую. Он исчез. После первой недели — ни одного видения. Ничего. — Ты думаешь... это была цель Сабрины? — прошептал он, прижимаясь ко мне. — Сломать нас? — Да. Лишить меня дара. Сделать меня обычной.Я опустила взгляд. — Знаешь... мне плевать. Если ты рядом — мне плевать, есть ли у меня дар. Он кивнул.— И мне плевать. Ты всегда будешь моей самой особенной сестрой. Он шатался. Я подхватила его, закинула себе на спину. — Я держу тебя, братик. Всегда. — Спасибо... Уэнсдэй... Мы вышли наружу. Сквозь трупы. Сквозь пепел. У ворот клиники встретили нас первые лучи солнца. Небо было багровым, словно тоже пролило кровь. Луис заснул у меня на спине, обняв меня за шею. Тихо сопел, уткнувшись в мои волосы.Я оглянулась. Он улыбался во сне. Я наклонилась и поцеловала его в макушку.— Пусть весь мир горит чёрным пламенем... — ...но я останусь с тобой, — договорила я шёпотом. И мы пошли вперёд. Навстречу утру. Навстречу миру, который отверг нас.Но мне было всё равно. Мы снова были вместе. И значит — мы победили.