Разлюбить в четверг

Октябрь в Морске был тем редким временем, когда город будто вспоминал, что умеет быть красивым. Солнечным, хрустящим, пахнущим мокрой листвой и прошлогодними сожалениями. Кара отвернулась от окна, исправила букву в последнем слове предложения — и вдруг подумала, что устала. Всё, что она проверяла до этого, словно слилось в красно-синий ком: синие строчки и красные правки прыгали перед глазами. — К чёрту, — пробормотала она. Встала. Натянула пальто. Подруга Туся уже ждала её в новом кафе. Предполагалось, что новое место развеселит её, выведет на люди и вообще: «Уютные кресла, вкусный кофе, да и к тому же, не нужно отвлекаться от тетрадей!» Будто работы ей и так не хватало. Она не думала идти. Но пошла. Не потому, что хотелось, — а потому, что не было желания снова сидеть одной, слушать, как часы бьют семь, восемь, девять. В зеркале она смотрелась чучелом: бледное худое лицо, строго поджатые губы, чёрный драп и серая блузка. Даже разноцветный шарф, подарок той же Туси, никак не улучшил ситуацию. Он выглядел как попугай на траурной процессии. Подхватив портфель, она вошла в кафе. Здесь пахло корицей и цитрусом, а солнце светило в огромные круглые окна. Прищурившись, Кара оглядела сидящих за ноутбуками людей: кто-то рисовал в блокноте, кто-то обсуждал спектакль, в который Кара не поверила бы, если бы не услышала названия, а кто-то просто задумчиво смотрел вдаль, витая в своих, определённо творческих мыслях. — Эй, там, за бортом! — Туся уже сидела за одним из дальних столиков и воодушевлённо ей махала. — Давай сюда! Вот уж кто вписывался в здешнюю атмосферу: одетая, словно для фотосессии, подруга сочетала несочетаемое. Салатовый свитер, фиолетовые брюки и яркая копна рыжих волос. С самого детства она обожала моду, и неудивительно, что пошла учиться на швею. — Будешь кофе?  — Двойной, — улыбнулась Кара, садясь напротив и практически ощущая, как серая туча её настроения уплывает куда-то в сторону. — Здесь есть эспрессо?  — В коворкинге? Это словно спросить, есть ли вода в океане. Оно работает и ночью, так что в меню, — та пихнула вперёд белый ламинированный лист, — есть и тройной. Сгрузив ношу на соседнее место и пообещав себе напомнить о ней позже, она уставилась на многочисленные виды напитков, включающие энергетические, алкоголь, коктейли и обычный чай. Видов кофе же было так много, что пришлось перевернуть листок. — Видишь? И не нужно сидеть дома. Если твой Макс позвонит, ты успеешь дойти до дома, — на словах «твой Макс» Туся отчётливо скривилась. — Кстати, он снова исчезнет в выходные?  — Только в субботу, — в голосе Кары против воли появились защищающие нотки. — В воскресенье мы будем вместе.  — Как в прошлый раз? Ты готовишь, а он играет?  — Перестань, — туча сомнений снова накрыла её. — Давай не будем об этом хотя бы сейчас? Туся вздохнула. Красивые зелёные глаза погрустнели, уголки губ опустились.  — Если я буду молчать, это ничего не изменит. Твой муж так и будет оставаться чужим, а ты — продолжать хоронить себя. Да, это сложно — признавать реальность, но попробуй хотя бы чуть-чуть? Хотя бы с этого кафе? Кара, тебе всего двадцать восемь, ещё не всё потеряно. Ей хотелось возразить, возмутиться чужими словами, но что-то внутри дрогнуло, будто спросило: «А вдруг правда?» Она так и зависла в замешательстве — и даже когда подруга ушла домой, всё ещё сидела, думая об этом. На улице постепенно темнело, кафе пустело, а к семи часам за столиками осталось меньше десятка человек. Кара проверила последнюю тетрадь и допила вторую чашку кофе. Потом устало откинулась на спинку, наблюдая за посетителями. Через два столика от неё сидел пожилой мужчина и постоянно что-то писал. Вокруг были разбросаны мятые листы бумаги, и Каре представилось, что это известный писатель, работающий над остросюжетным романом. Подальше — девушка, с такой же, как у неё, усталой грустью на лице. Справа — пара с ноутбуками, а ближе к выходу — мужчина в очках, погружённый в книгу в тёмно-синей обложке. Она прищурилась, пытаясь рассмотреть название. Мужчина поднял глаза, и Кара смутилась, поспешно отвернувшись. Но уже в дверях, когда уходила, взгляд снова скользнул по обложке. Проект «Аве Мария». Улыбнулась — чуть-чуть. Почти невольно. Энди Вейр. ***Утро следующего дня было привычным. То же одиночество, та же невыносимо ровная тишина кухни, в которой звук ложки о чашку отдавался гулом. Муж пришёл очень поздно и ушёл так же рано. Оставил тепло в постели — и снова исчез. Но всё-таки сегодня что-то изменилось. Кара впервые за долгое время чувствовала себя не полностью растворённой в рутине. Как будто на донышке стоял осадок из мыслей, и они медленно начинали подниматься вверх. В пустую вазу хорошо было бы купить цветы. А музыка? Когда она звучала в доме не случайно? День прошёл в гомоне, сбивчивых спорах и грохоте упавших пеналов. Кара стояла у доски и думала о кафе, мятых листках бумаги и запахе корицы. Другой мир, в который ей случайно удалось заглянуть. Поэтому вечером она снова пошла в кафе. На ней опять был шарф-попугай, но сегодня он не чувствовал себя одиноким: Кара также подвела губы. Приветливая официантка кивнула ей как старой знакомой, и от этой мысли — что тебя ждут — что-то внутри отогрелось. За столиками было несколько вчерашних посетителей: парочка с ноутбуками и дедушка с рукописью. Когда же часы пробили восемь, со звоном колокольчика в кафе вошёл мужчина в очках. Сегодня она позволила себе оглядеть его внимательнее. Офисный костюм — значит, пришёл с работы. Трёхдневная щетина и мятая рубашка — тоже одинок? Небольшая барсетка и уже новая книга. Значит, успел прочитать ту? Перед тем, как сесть, мужчина оглядел кафе и отчего-то тоже задержал на ней взгляд. А когда он и вовсе направился к её столику, показалось, что сердце встало. — Не занято? — приятным баритоном поинтересовался тот. Кара сглотнула. Обычно маска учителя надевалась мгновенно — уверенное лицо, ровный голос. Но на этот раз лицо не слушалось: она не смогла «надеть» себя прежнюю.  — Нет. Стул тихо скрипнул, мужчина сел напротив — спокойно, будто так и надо. Аромат древесного парфюма окутал её. Вчера компанию ей составляла Туся, а сегодня — небритый незнакомец. Когда вообще в её жизни случались подобные вещи? — Алекс, — он протянул ей руку. Пальцы у него оказались тёплыми и шершавыми. — Кара. Уже прочитали «Проект»? Алекс широко и солнечно улыбнулся. Его синие глаза словно зажглись. Морщинки исчезли, а сам он будто превратился в беззаботного мальчишку. Он и без того казался не старше тридцати с хвостиком, подумалось Каре. Русые кудри, маленькая родинка на подбородке. Весь его образ чем-то напомнил ей о персонаже из старых фильмов. — Слишком уж интересно, — отозвался тот немного смущённо. — Честно признаться, я ожидал, что Грейс вернётся на Землю. Большинство писателей бы прописали подобный финал. Но Вейр снова сумел меня удивить. Она чуть улыбнулась — непроизвольно, с теплом. — Согласна. Думаю, это лучшее решение. Если бы я писала подобное, то обязательно оставила бы Грейса с Рокки. За всё время их путешествия они стали настоящей семьёй.  — Которой у Грейса на Земле не было, — кивнул Алекс. — Какой ваш любимый момент? Уже давно Кара не чувствовала подобной лёгкости в разговоре. У неё появилось чувство, будто она встретила того, кого когда-то знала. Она вдруг рассмеялась. — Когда Рокки спасал его, я просто не могла оторваться! Я так сильно переживала. А момент, когда Грейс вернулся на корабль Рокки? Идеально!  — И правда. Вы упомянули, что если бы писали подобное, то поступили бы так же. Вы что, писательница? Она чуть опустила глаза. Когда в последний раз кто-то спрашивал её об этом? Интересовался ей самой, хобби и мечтами? Когда в последний раз кто-то видел её настоящую? — Иногда. Но давно не решалась что-то закончить.  — Вот и зря, — улыбнулся он, — уверен, у вас получилось бы замечательно. ***Наступила суббота. День, когда пары гуляют в парках, идут в кино или просто лежат вместе, смотря милые фильмы. Кара же снова была одна. Она прибралась, хотя в доме и так было чисто, приготовила завтрак, обед и ужин — как по расписанию, для двоих. Спина ныла, но останавливаться не хотелось: пока были дела — она не думала.  Потом она села рисовать плакаты для класса. Пусть там и была интерактивная доска, но Кара по-прежнему верила в силу маркеров и бумаги. Цветные листы напоминали детям о простых правилах, а ей — о чём-то правильном и понятном. Вечером, когда всё было переделано, она просто сидела за столом и смотрела, как за окном темнело небо. Время клонилось к восьми, а Макс всё ещё не пришёл. Даже не написал. Как они вообще дошли до этого? Когда стали чужими? Их семьи были друзьями, они знали друг друга с детства. Вместе шли в первый класс, вместе заканчивали университет. Было так естественно пробовать всё вдвоём: первый поцелуй, первое свидание, первый секс. Они знали всё — каждую глупую привычку, каждый смешной случай. Тогда всё казалось вечным. Простым. А потом стало тихо. Слишком тихо.  Из самых близких людей они вдруг превратились в соседей. На следующее утро, проснувшись рядом с Максом, Кара поняла: всё изменилось. После кафе, шарфа и тёплых улыбок она стала другой — и теперь отчаянно хотела жить. Муж привычно обнимал её, зарывшись носом в волосы. Он был рядом, но будто в тысяче километров. — Макс, ты счастлив? — тихо спросила она. Молчание повисло гильотиной. — Наверное. Ответ должен был кольнуть, разрезать внутри, но вместо боли Кара почувствовала облегчение. Она повернулась к Максу и заглянула в глаза. Как же часто она вглядывалась в них раньше — и видела всё: радость, усталость, обиду, любовь. Знала каждую улыбку, каждую гримасу, могла предсказать фразу ещё до того, как муж её скажет. Но сейчас — не смогла. Макс был знакомым и незнакомым одновременно, словно книга, сюжет которой помнишь, но детали ускользают. Он выглядел раненым, но и спокойным одновременно. Будто давно знал, к чему всё идёт, но осознанно плыл по течению. — Знаешь, раньше мне казалось, что это судьба. Что мы были созданы друг для друга. Всё шло так легко… Мы поженились, переехали, не искали никого — решили, что это и есть счастье. Лицо Макса смягчилось — в нём проступила старая, светлая грусть. — Я до сих пор так думаю. — Но разве это — счастье? — она покачала головой. — Мы почти не разговариваем. Ты знаешь, что было в моей жизни месяц назад? Неделю? Хотя бы вчера? Мы не делимся. Не прикасаемся. Когда у нас в последний раз был секс? Его пальцы коснулись её лопаток — знакомо, спокойно. Но ей вспомнилось другое: не прикосновение, а ощущение, что её видят. — Послушай, мы всё ещё можем это исправить. Я возьму выходной, мы сходим в кино… Уйду в отпуск, наконец. Поедем к родителям. Кара, я никогда не смотрел на других женщин — для меня существовала только ты. Из неё вырвался горький смешок. — Скорее, существовала только работа. Когда ты начал заниматься карьерой, остальное потеряло смысл. Я ждала. Сначала повышения до начальника отдела, потом до главы департамента. Но даже став главой компании, ты не выбрал меня. Она смотрела в знакомые, почти родные серые глаза — и чувствовала, что всё прошло. Тепло ушло. Слова тоже. И появилось другое — спокойное осознание. — Знаешь, наверное, это действительно была судьба. Но теперь всё закончилось. ***Раньше, читая в книгах, как с героини "спадает пелена", Кара и представить не могла, что это происходит так — тихо, буднично, почти незаметно. Но в понедельник она проснулась другой. Всё было тем же — та же постель, та же кухня, даже Макс, как всегда, ушёл рано. Но и одиночества не было. Вместо него — ощущение лёгкости. Они всё ещё жили вместе, но теперь существовали порознь. И в этом появилось странное, освобождающее спокойствие. Кара поджарила себе яйца, сварила кофе и долго стояла у шкафа, выбирая, что надеть. Раньше схватила бы первое попавшееся, а теперь ей было не всё равно. Даже вспомнила о рассказе, начатом и когда-то заброшенным. Порывшись в ящиках, нашла старые черновики — и сразу же дописала первую сцену. Словно возвращалась домой. В школе, как всегда, гомон, споры из-за карандашей и шуршание страниц. Но Кара будто парила над шумом — собранная, тихо улыбающаяся, будто кто-то открыл внутри окно, и в душу хлынул свежий воздух. Вечером она снова зашла в кафе. Кивнула официантке как старой знакомой, улыбнулась старику-писателю и паре с ноутбуками. Заняла своё новое, уже любимое место.  И когда звякнул колокольчик, и в дверях появился Алекс, всё внутри встрепенулось. Он сразу увидел её — и в его взгляде было что-то новое. Словно облегчение. Словно ожидание закончилось. Широкая, живая улыбка осветила его лицо. Взгляд Алекса был внимательным, почти изучающим, но в нём было нечто большее — что-то, что заставило её почувствовать себя открытой. Свободной. Кара ощутила, как легко расслабляются плечи. — Я думал, вы не придёте, — сказал он, подходя. — Нужно было уладить пару проблем, — мягко ответила Кара. — Новая книга? — Да, — он протянул ей фолиант. Она улыбнулась в ответ на его открытое, искреннее лицо, и прошлое будто отступило, растворившись в запахе корицы.