Один День

Позднее, пытаясь восстановить в голове цепь событий, которые привели к столь трагичным последствиям, Честер Нойз понимал, что началось всё с разбитых яиц. Может, не хлопни он дверцей холодильника слишком сильно, ничего бы и не случилось, и судье не пришлось бы обрекать его на заключение сроком в десять лет. Но случилось то, что случилось, и сейчас, вглядываясь в бесстрастные стены камеры, Честер осознавал, насколько несправедливо с ним обошлась судьба.   Подвергнув анализу свое поведение, - теперь у него имелось достаточно времени,  - Честер решил, что в тот день, двадцать четвертого июля, он уже проснулся со скверным настроением, а все последующие события лишь подпитывали его, доводя до туманного исступления. Он не считал себя виновным. Он был самой обыкновенный жертвой, которую безжалостная судьба окунула в обличье злодея.                                                                            ***   Во-первых, стояла жара, а с кондиционером возникли неисправности. В силу серьезных накладок с финансами Честер откладывал его починку, а купить дешевый вентилятор постоянно забывал. Вскорости летний зной так сильно пропитал его трехкомнатную квартирку, что даже дыхание стало отдавать горячим привкусом, но он терпел. Открывал окно, пускал внутрь свежий воздух, и подручными средствами, кое-как, справлялся с духотой.    Встав в без пятнадцати восемь, слабый и потный, Честер первым делом принял душ, и холодная вода сумела подбодрить его – правда, раздражал слабый напор. И тем удивительнее было, что капли воды умудрились попасть на кафель. Высунув ногу из ванны, Честер подскользнулся на мокром полу – чудом не упал, потому что сумел удержать равновесие. Однако нехилое ругательство все равно сорвалось с его уст.   Отправившись на кухню, он приготовил себе завтрак, съел его и решил запить апельсиновым соком. Закрывая дверцу холодильника, Честер приложил чуть больше усилий, чем требовалось, и боковая приставка с овальными проемами упала вниз, сорвавшись с петель. Все яйца разбились вдребезги. Склизкая жидкость покрыла пол и нижнюю часть холодильника.   Проклиная все сущее, Честер схватил тряпку и принялся соскрабывать содержимое яиц. Белок с желтком тут же впитались в тряпку и мерзко присосались к его руке. В отвращении от этого скользкого ощущения, Честер побежал к крану и вымыл руки. Вернулся к холодильнику, протер пол, снова пустился к крану – и так около двадцати раз. Квартира оглашалась потоком ругательств. Наконец, когда и пол, и холодильник были вычищены, Честер достал из шкафа пакет, знатно повозился, прежде чем сумел раскрыть его, и переложил туда разбитые яйца, стараясь не разбрызгивать оставшийся белок. Когда с этим было покончено, Честер понял, что потратил пятнадцать минут, - и настроение, итак отсутствовавшее, испортилось безнадежно.   Следующей неприятностью была возня с прической. Волосы его, несмотря на волнистось и замысловатый прибор, обычно были послушны, но сегодня, как назло, не расчесывались. Сколько ни пытался Честер придать им обычной, естественной формы, все его усилия обращались в прах, и выглядел он как человек неряшливый и неухоженный. Производить подобное впечатление ему не хотелось, поэтому волосы пришлось смочить. Честер подставил голову под кран и пустил струю теплой воды. Кран оказался задвинутым слишком далеко, и вместо теплой воды потекла горячая. Вскрикнув от боли, Честер отдернул голову от крана и, изрыгая ругательства направо и налево, урегулировал поток воды до нужной температуры.  В конце концов, приведя себя в относительный порядок, он выяснил, что теперь опоздает на работу.  При мысли о реакции начальника захотелось выть.    Надев белую рубашку и свой лучший галстук, Честер принялся искать пачку сигарет. Он перевернул всю спальню вверх дном, и только потом понял, что она лежит в кармане домашних штанов.  Наградив злополучную пачку самым лестным словом из своего словарного запаса, Честер схватил портфель, напоследок глянул в зеркало, дабы убедиться, что выглядит подобающе, и выбежал из квартиры, закрыв за собой дверь. Для возни с лифтом времени не оставалось, поэтому он выбрал лестницу. На площадке второго этажа вспомнил, что забыл очки. Ругательства потеряли свою действенность, и вместо них Честер издал странный воющий звук, похожий на тот, что издает свинья, когда фермер режет ей брюхо. Честер вытащил связку ключей, быстро побежал обратно, споткнулся на ступеньках и обронил ключи в самый проем. Звякнув пару раз о перила, ключи пролетели всю лестницу и упали на первый этаж.    Честер зарычал. В тот самый момент, когда он, подобно дикой собаке, стал издавать громогласные звуки, одна из дверей открылась, и на площадку вышла его соседка, миссис Торренс. Это была хромая, сумасшедшая старушенция, обладающая заносчивой особенностью превращать любой незначительный пустяк в событие грандиозных масштабов.   Будучи человеком вежливым, или, выражаясь точнее, человеком, не способным нагрубить, Честер поприветствовал соседку:    - Доброе утро, миссис Торренс!   - Ах, Честер. А вы разве не должны быть на работе?    Наличие вежливости вовсе не означало, что Честер не мог проклинать старуху в своих мыслях.   - Я забыл очки.   - Тогда почему же вы спускаетесь вниз?    Предельное любопытство было еще одной отличительной чертой миссис Торренс, демонстрировавшей её не с самой благоприятной стороны.    - Обронил ключи, - сказал он, кисло улыбнувшись. - Пустяки.   - Ну-ну.    Честер побежал по лестнице вниз, перескакивая две ступеньки за раз. В самом подъезде пахло мочой. Вонь была такой стойкой, что Честеру пришлось прикрыть нос руками, и когда он наклонился, чтобы подобрать ключи, вонь буквально въелась в его рецепторы. Скорее всего, проделки бездомных. Как будто для них имеет значение, куда мочиться. Коль живешь на улице, так изволь и ссать на улице, но нет, обязательно надо найти чужой подъезд с открытой дверью и поссать там…Стоило бы собрать всех бомжей и поселить их на какой-нибудь необитаемый остров, отделив от цивилизованного общества.   Взяв ключи, Честер побежал обратно. Миссис Торренс никуда не делась: стояла на площадке, дожидаясь, пока он вернется. Приставучая старуха, сейчас она особенно активно действовала на нервы. Честер почувствовал, как кожа под рубашкой становится мокрой, и ткань одежды прилипает к телу. Черт, он еще и вспотел!   - Честер, вы слышали этот странный звук?   - Нет, миссис Торренс, - поспешно ответил он и вставил ключ в скважину. Пару дней назад рукоятка ключа отломилась, и теперь приходилось прилагать нечеловеческие усилия, чтобы удачно повернуть ключ.   - Но как же нет, вы были тут, когда раздался этот звук…   - Наверное, соседский пёс.   - Но если мне не изменяет память, ни у кого из соседей собаки нет…Тут явно что-то странное.    Как-то раз миссис Торренс вызвала полицейских и с настырной убедительностью внушала им, что видела, как вокруг дома расхаживают зловещие люди в черных одеяниях и проводят сатанинские жертвоприношения.   - Миссис Торренс, извините, я спешу…   - Вы не можете открыть дверь?   Да, он не мог. Осколки рукоятки больно вцеплялись в пальцы, и Честер достал платок. Обернув рукоятку платком, он кое-как сумел повернуть ключ и войти внутрь. Очки отыскались на прикроватной тумбе. Большие, с круглыми стеклышками, они придавали Честеру еще более невзрачный вид, поэтому одевал он их лишь по необходимости, когда было нужно прочитать что-то, написанное мелким шрифтом. А в его жизни офисного работника такое требовалось часто.   Честер запихнул очки в чехол, сунул его в портфель. Благо, для того, чтобы закрыть дверь, было достаточным хлопнуть ею со слегка приоткрытыми защелками.   Миссис Торренс никуда не делась.   - Вы какой-то запыхавшийся. С вами все хорошо, Честер?    “Засунь свои вопросы себе в задницу”, - подумал он, и мысль эта раздалась в голове громким, протяжным воплем. - Да, миссис Торренс, все в порядке. - Выглядите вы неважно. Вам стоит больше отдыхать.   “И советы свои туда же”.   - Все в порядке, правда. Мне надо идти. Берегите себя, - бросил он и помчался вниз.   - Я-то уже старая, - кинула вслед миссис Торренс, - а вы молодой, и это вам надо беречь себя.    Мысленно послав соседку куда полагается, Честер выскочил из подъезда наружу, и тут же как-то неожиданно в его лицо влетела муха. Жужжа, она врезалась в его нос и улетела дальше. Честером овладело желание поймать это насекомое и с маниакальной медленностью выдавить из него все жизненно важные органы. Пожалуй, именно так бы он и поступил, если бы не поджимающее время.   Уверенный, что его машину, старый потрепанный седан с деревянными панелями, удастся завести лишь с двадцатого раза, Честер уже приготовился к очередной вспышке гнева, но машина завелась сразу и без помех. Конечно, неприятности случаются, когда их не ждешь. А когда готов к ним, они словно минуют тебя стороной, решив выждать подходящее время. Это неожиданное открытие пуще прежнего взбесило Честера, но он попытался вернуть самообладание и выехал на трассу.   По пути на работу никаких “инцидентов” не произошло, но вся музыка, доносившаяся из радио магнитофона, казалась неестественной и раздражала слух. Добравшись до офиса, Честер глянул на часы: он опоздал на семнадцать минут. Каждая накопленная секунда могла спровоцировать эффект разорвавшейся бомбы, поэтому когда Честер обнаружил, что его место парковки занимает какой-то красный кабриолет, он подавил крик и с силой принялся колошматить по рулю.   Пришлось искать другое место – нашлось оно, благо, в небольшом отдалении спустя две минуты. Когда Честер проходил мимо кабриолета, его водитель вернулся назад. Молодой парнишка в стильной одежде, он шел с беспечным выражением лица и гордо задранной головой. Честер просверлил его взглядом, но тот не обратил на него внимания – запрыгнул в машину и уехал. Честеру захотелось собрать весь гнев, накопившийся в нем, и вымесить на этом щеголе, но он лишь крепко сжал руки и пожелал водителю попасть в такую аварию, чтоб от него не осталось ничего, кроме головы и туловища.   Пока лифт, словно тоже участвуя в заговоре против него, неторопливо поднимался в контору, мысли Честера рознились. Одной половиной своего сознания он подвергал водителя кабриолета бесчеловечным пыткам, другой пытался выдумать, как оправдаться перед начальником.   Двери лифта плавно открылись, и он прошел вперед, обмениваясь с сотрудниками короткими приветствиями. Дружеского контакта с ними Честер не поддерживал, а любые возникавшие с коллегами беседы ограничивались лишь деловыми вопросами. Наверное, они сами были не интересны друг другу. Серая и будничная атмосфера, в которую они все были погружены, занимаясь однообразной работой, делала их скучными и непримечательными. Честер ничем от них не отличался, он это понимал, но смирился  давным-давно. В нем теплилась надежда, что однажды он добьется повышения, и с более высокого поста размышлять над своим положением станет легче, и появятся новые возможности. А пока что есть, то есть.   Неприметно прошмыгнув через всю контору, он занял свое место, отделенное перегородкой. Вынул портфель, сложил на столе бумаги, включил компьютер. Раздражение мало-помалу проходило, и он собирался приступить к работе, как вдруг на его плечо опустилась тяжелая рука, и твердый мужской голос с ледяной очевидностью произнес: - Опоздал.   От неожиданности Честер вздрогнул и чуть не рассыпал бумаги, аккуратно разложенные на столе. С языка едва не сорвалось ругательство. Съежившись, он обернулся и приподнял голову. Голос принадлежал Дэвиду Багли,  начальнику. Могучий, как гора,  с вечно закатанной рубашкой, демонстрировавшей крупные руки, он внушал весьма гнетущее впечатление, мало соответствующее менеджеру компании. Багли считал себя успешным бизнесменом, и самодовольство вкупе с осознанием собственной силы, как интеллектуальной, так и физической, исходило от него потоком волн. Особо устрашающе Багли выглядел, когда ему вдруг становилось нечем заняться, и он расхаживал по офису подобно льву, изучающему свои владения.  В такие моменты все сотрудники глубже утыкались в свою работу и старались не показываться. Багли никогда не превышал полномочий, но один его вид, один взгляд доказывал, что лучше его не провоцировать.   А опоздание было явной провокацией.   - И-и-извините. Случилась…неприятность, и я….   - Неприятность? – переспросил босс, улыбнувшись; от улыбки его широкий волевой подбородок стал еще шире, - И какая же неприятность с тобой приключилась, Честер?   Глаза Багли словно сковывали его ядовитыми змеями.   - Наша соседка… она упала с лестницы, и мне пришлось…вызывать скорую…, - Даже если бы это было правдой, под прожигающим взглядом Багли это все равно прозвучало бы как ложь.   - Соседка упала с лестницы?   - Да…я был с ней, пока… не приехали врачи…   - Знаешь, Честер, это звучит притянутым за уши.   - Я не вру.   - Неужели ты думаешь, что за правду я убью тебя? Если бы я убивал людей, я был бы киллером, а не бизнесменом. – Лицо Багли, напротив, говорило о том, что он совмещает эти профессии.   - Я...я…   - Больше ни слова. Меня мутит от этой лжи. Честность, Честер. Даже в таких мелочах, честность – это  залог плодотворного сотрудничества. На сей раз я ограничусь предупреждением, но в следующий раз последствия будут неприятными. Ты меня понял?   - Да,  - сглотнув, ответил он.   - Хорошо, - сказал Багли и ушел.   Честер вытащил платок и протер лоб. Он весь вспотел. С другого конца офиса на него смотрела Абни Сандерс. От того, что она стала свидетелем этой унизительной сцены, ему захотелось провалиться сквозь землю. Абни была торговым представителем компании, и Честер испытывал к ней нечто вроде симпатии. Красавицей она не была, но именно это в ней и привлекало – сам обладатель невзрачной внешности, он стремился к людям со схожими данными. Порою, чаще во время обеденного перерыва, они переговаривались друг с другом, но их беседа текла лениво и натужно, ограничивалась темами бытовыми и н ни к чему большему не приводила. Возможно, Честер ей тоже нравился, но в их взаимоотношениях они застряли на стадии “пустые диалоги”, и Честер не имел ни малейшего понятия, как продвинуться вперед.   Абни помахала ему рукой. Честер коротко ей улыбнулся и приступил к работе.   “Могла бы сделать вид, что не заметила”, - подумал он и разломал карандаш на части.    Сверяя отчеты и перекладывая накопившиеся бумаги, Честер не мог отделаться от мысли, что вся Вселенная настроилась против него. Словно он в чем-то провинился, совершил какой-то огрех, и теперь несет наказание. Но он же хороший человек: никому не мешает и не причиняет зла. Занимает отведенную ему ячейку в системе общества и не жалуется. Тогда почему, почему сегодняшний день такой скверный!? И если это лишь начало, самое утро, то какие неприятности ждут его впереди?  Открыв файл на рабочем столе, Честер обнаружил, что система глючит.  Компьютеры, размещенные в конторе, не тянули на технологии последнего поколения и годились лишь для документной работы, но всегда работали исправно. И вот сейчас курсор исчез, заменившись кружком загрузки. Честер побарабанил по клавишам, но ничего не изменилось.   Хотелось молить о помощи. Если компьютер неисправен, то Багли обязательно возложит вину на него. Скажет, что он шарил по всяким порнографическим сайтам и занес вирусы. Оправдаться не получится, потому что Честер опять начнет заикаться, и его правда будет расценена как ложь. Он еще раз стукнул по клавишам и оскалил зубы.   В итоге он перезагрузил компьютер, и на сей раз обошлось без глюков. В кои-то веки…Можно, наконец, спокойно поработать.   За час до обеденного перерыва его сотовый зазвонил. Звонок поступал от неизвестного номера.  Честер поднял трубку, и женский голос осведомился: - Добрый день, это Честер Нойз? - Да. - Мистер Нойз, - официальным тоном продолжила женщина, - вас беспокоит Элайна Бреннет из медицинского центра Лос-Кантес.  Роджер Нойз – ваш отец?   - Да, - ответил он.   - Извините за плохие вести. Ваш отец попал в аварию.    …только этого не хватало…   - Оу, - сказал Честер и выдержал паузу, - Как он?   - Множественные переломы, сотрясение головного мозга. Но сейчас его состояние стабильное.   - Понятно, я…я приеду. Лос-Кантес, говорите?    - Да, это по адреcу Глендон-стрит 68, неподалеку от “Арбалета”.   - Хорошо, я скоро буду.    Повесив трубку, Честер некоторое время посидел в задумчивости.  Он давно не вспоминал об отце, и сейчас, услышав неприятные вести, не ощущал никакой взволнованности. Так сложилось, что после смерти матери, - она умерла семь лет назад от рака поджелудочной железы, - Роджер Нойз стал вести все более уединенный образ жизни, и за столь продолжительное время контакт между сыном и отцом сошел на нет.  Отец жил в одной части города, Честер – в другой, встречались они редко, и по содержанию их беседы были пустыми и наигранными. Прямо как беседы с Абни Сандерс. Все приятные воспоминания, связанные с отцом, стерлись с памяти Честера, который был погружен в новую реальность. Реальность, где ему нужно было работать и выживать.   Иначе говоря, Честер сам не мог разобраться в своих чувствах, и были ли они вообще, однако он был уверен, что должен поехать и навестить отца. Это будет…правильно. Разумеется, это будет правильно, и надо поторопиться, и…Понимание, что о своей отлучке нужно уведомить босса, быстро смахнуло с него всю решительность и приковало к месту. “Нет, нет, - одернул себя Честер, - я обязан”. Потерпит он недовольство Багли. В конце концов, тот должен отнестись уважительно к его причине, ибо причина действительно уважительная.   Честер закрыл документ, над которым работал,  и отправился в кабинет Багли. Обменялся взглядом с Абни Сандерс. Та с безмолвной полуулыбкой кивнула ему и сразу опустила глаза.  Как обычно – никакого прогресса.   Честер взглянул сквозь окошко внутрь кабинета. Судя по тому, на каких повышенных тонах разговаривал Багли по телефону, он был явно не в настроении. Лишь бы не нарваться на тяжелую руку. Честер решил подождать, пока  разговор окончится.   - Шлюха, - озлобленно рыкнул Багли и кинул трубку.   Превозмогая страх, Честер постучался и вошел внутрь.   - Можно?   - Чего тебе?   - Мистер Багли, вы… разр-р-решите мне…уехать на пару часиков? Мой отец... попал в аварию, он в больнице, и мне нужно… навестить его…    Лицо Багли превратилось в сплошной комок ярости. Казалось, его глаза сейчас вылупятся наружу и взорвутся. И именно в эту секунду до Честера дошло, насколько неправдиво звучит его объяснение. Учитывая утреннюю ложь. О, черт…   - Ты принимаешь меня за идиота?   - Мистер Багли, нет, нет, на этот раз…   - Я, по-твоему, похож на ИДИОТА? – рявкнул Багли. Все в офисе тут же затихли, и даже шум, доносящийся с улицы, будто приглушился. – ОТВЕТЬ!   - Нет.   - Тогда почему ты считаешь, что я должен поверить в эту чепуху?   Честеру захотелось две вещи: закричать и убиться.                                - Но мистер Багли, на сей раз я не вру…   - Ты жалок, Нойз. Настолько жалок, что даже не можешь придумать оригинальную ложь. Я тебя предупреждал. Предупреждал, что последствия будут неприятными. Ты уволен.    Смысл этого слова дошел до Честера не сразу .   - Мне ни к чему лживые и глупые люди, - добавил начальник, просверлив его взглядом. – Проваливай.   - Но, мистер Багли, я…   - ПРОВАЛИВАЙ!   Честер даже не подумал о том, что подобное “увольнение” является совершенно незаконным, и у него есть все основания выразить недовольство.  Он не подумал, что может позвонить в больницу и предоставить доказательства того, что он не врет. Не подумал и о том, чтобы потребовать уважительное к себе отношение, которого заслуживает любая личность. Нет, он лишь заступорился, и будто в замедленной съемке вышел из кабинета, ловля на себе робкие взгляды сотрудников. Пот тек со лба крупными каплями, рубашка промокла. Он был настолько подавлен, что все мысли выветрились из головы, словно сдутые грубостью Багли. Когда он взял портфель и так же медленно вошел в лифт, перед сознанием вдруг предстал яркий образ забавного коротышки, потешавшегося над ним. Коротышка олицетворял собой некое божество, которое подкидывало Честеру пакости, и смеялось над тем, как он на них реагирует. Смех “божества” чем-то напоминал закадровый смех умерших людей из тех комедийных сериалов, которые крутят по телевизору ближе к вечеру. Образ был таким ярким и проникновенным, что Честер схватил руками воздух и, представляя на месте пустого пространства забавного коротышку, душил его до тех пор, пока смеющееся лицо не лопалось.    Он так и сжимал воздух руками, когда двери лифта открылись, и внутрь вошли несколько человек. Честер не успел успокоить руки, и незваные гости наградили его взглядом а-ля “что за хрень?”.  Испытыв дичайшую неловкость и покраснев как помидор, он опустил руки. Лифт опускался мучительно медленно, и Честер чувствовал себя как посмешище на каком-то приватном маскараде.    Выйдя на улицу, он вытащил сигарету и закурил. Единственная приятность на сегодняшний день.    Его только что уволили. Хотя назвать это увольнением не поднимался язык. Его просто-напросто выгнали. Как курицу, случайно забредшую. Нет, конечно, нет…все не так просто…увольнение – процесс гораздо более сложный, требующий обоснованных причин и заполнения многочисленных бумаг, в общем – документации. Его не могли взять – и вышвырнуть. Но ведь именно это и произошло, подумал Честер. Он решил, что разберется с этим потом, после того как навестит отца и проверит его состояние. Даже старый Нойз, попав в аварию, хорошенечко ему подсрал.   Бросив окурок в урну, Честер сел в автомобиль и поехал по указанному адресу. Стыд за случившееся не унимался в нем во все время поездки.    Улица Трейси-стрит, которая выводила на нужную ему Глендон-стрит, оказалась перекрытой митингующими – какой-то пикет против действующего мэра. Толпа людей с исписанными плакатами, поднятыми высоко над головами, шла вдоль улицы и сопровождала свой ход активными лозунгами.   Пришлось свернуть. Но Честеру очень хотелось втиснуться в толпу на своем автомобиле и перемолоть митингующих. В политике он не особо разбирался, да и собственного мнения в данном вопросе не имел, но эти люди заблокировали ему дорогу, задержали его, и желание расправиться с ними возникло само собой.   Добравшись до медицинского центра, Честер узнал в приемной, где лежит его отец, и двинулся в нужную палату.   Отец лежал на койке с перевязанной головой и загипсованными руками. Лицо у него было мирное, спокойное – впрочем, как всегда.   - Привет.   …из-за тебя меня уволили...   - Честер, - с видимым усилием произнес отец.    Честер присел у койки на небольшом стульчике.   - Как ты?   - Хорошо. Все в порядке.   - Как это случилось?   - Какой-то козел вылетел на перекресток…слава богу, камеры зафиксировали аварию. Страховка все оплатит.    Роджер Нойз работал таксистом в довольно хорошей компании и мог себя обеспечить. В свои пятьдесят семь лет он сохранил отличное здоровье, ни разу не попадал в передряги, был обычным, добропорядочным гражданином, но сегодня ему не повезло. Впрочем, не только ему. Сегодня на всех Нойзов снизошло проклятие.    После сказанных слов установилось неловкое молчание. Честер не знал, о чем еще говорить, его голова была занята мыслями об увольнении и о том, как ему быть дальше. Отец тоже молчал, пока не нарушил молчание:   - Честер, тебе не стоило приезжать. Со мной всё в порядке. Возвращайся обратно. Приедешь потом, когда будешь свободным.    - Нет, я останусь.   Ответ вышел спонтанным. Если б после звонка Честер не стал убеждать себя, что отца надо посетить, Багли бы на него не накричал, и он не был бы уволен. Получается, все случилось из-за пустяка. Коротышка в его голове засмеялся диким и отвратительным хохотом.    - Правда, Честер, езжай…со мной все нормально, а у тебя работа.   Не-а, нет у него работы.    Ему захотелось вылить все на отца, сказать ему, что он виноват в его сегодняшних неприятностях, но с трудом сдержал этот порыв. Однако он понимал, что отец прав. На самом деле ему не хочется оставаться с ним. Ведь им даже не о чем побеседовать. Будто они оба пустые изнутри.   - Ты уверен, что в порядке? – спросил Честер, чтобы его уход не казался слишком желанным.   - Да, иди.   Честер и пошел. Ему нужно было остаться наедине, чтобы привести мысли в порядок и серьезно обдумать сложившееся положение. Да, как ни крути, а он – в полной жопе. И ни Честер движется к ней, а жопа движется к нему.   Он попытался вызвать в памяти теплые воспоминания, в которых участвовал отец, но воспоминания покрывала серая пленка. Всё поглощающая пустота захватила каждый уголок его памяти, вытурив оттуда эмоции и лишив цвета ярких красок. В молодости отец был таким же, как и Честер сейчас, - простым, заурядным. С той лишь разницей, что у отца была семья, и это обогащало его образ.  А Честер – без никого, один снаружи и один внутри. Лишенный амбиций и мечтаний, которые уже давно растворились в его сознании. Потеря работы пробудила уверенность, что он – абсолютное ничтожество, настолько низменное, что бог, который над ним издевается, принимает форму смехотворного коротышки.    Когда Честер вышел из больницы, он не смог поверить собственным глазам. Рядом с его седаном был припаркован красный кабриолет. Тот самый, что занял его парковочное место. Номера он не запомнил, но был уверен, что это та самая машина   Издевательство, вот что это. Прямое издевательство над его психикой. Честер сжал зубы так сильно, что сожми он их еще сильнее, они бы раскрошились в пыль.   Похрен. Ощущая, как над ним витает аура его собственного гнева, Честер подошел к кабриолету. Почему у него нет с собой ножа!? Он бы проколол эти гребаные шины, несмотря на то, что кругом люди. Будь это какое-нибудь уединенное место, он снял бы свой паршивый галстук, вставил бы его в бензобак и поджег. Потом отошел бы на метров десять и наслаждался бы взрывным зрелищем. Но вместо этого Честер дважды ударил ногой по шинам. И еще раз. Автомобилю это никакой урон не наносило, но было приятно вот так ударять и ударять…   - Эй! Эй! Ты какого хера делаешь с моей тачкой?   Честер остановился и застыл. Обернулся. Перед ним, очевидно, стоял владелец. Только другой. Огромный мускулистый мужчина с лысой головой и круглым, как бочка, животом. Значит, Честер перепутал автомобили.   - Извините, я…я просто смотрел…   - Если ты просто смотрел, - возмутился здоровяк, - тогда чего бил по ней, а?   - Извините, я…просто…проверял…у вас отличная машина, знаете…да…   - А ну проваливай отсюда!   - Да, я уже ухожу…   Здоровяк притопнул ногой, и от страха Честер отшатнулся. Споткнулся об выступ обочины и плюхнулся прямо задницей. Здоровяк заржал.    Содрогаясь всем телом, Честер вытащил ключи. Он не знал, почему он дрожит. Может, от очередного унижения, перенесенного за день. Сев в автомобиль, он завел двигатель и выехал на трассу. Здоровяк наблюдал за ним с самодовольно ухмыляющейся миной.   - Завидно, кретин?  Мне б тоже было бы завидно, будь у меня такая колымага. Давай, проваливай.   “Проваливай” Багли и “Проваливай” здоровяка смешивалось в его голове в одно громкое и разрывающее “ПРОВАЛИВАЙ!” Такое громкое, что Честер закричал, дабы заглушить этот призыв.    На глазах едва не выступили слезы. Но он не позволил им течь. Вырулил на Трейси-стрит и опять наткнулся на этих гребаных митингующих.      Приятно представить такую картину – он нажимает на педаль глаза, вдавливает её до самого конца, и его автомобиль несется вперед; митингующие не успевают отпрянуть, и он давит их, переламывая кости со смачным хрустом, стирает в кровь их лица, попавшие под колеса; оторванные конечности летят направо и налево, и вся окрестность оглашается дикими криками. О да…Но нет. Он просто свернул через пару улиц и поехал обычным путем.   Несмотря на подавленность, Честер подозревал, что какое-то новое чувство стремится заполнить его. Он никак не мог понять, что это за чувство, но оно словно поддразнивало его, намекая, что не так уж всё и плохо. И потом он вдруг понял. Свобода! Вот это чувство! Полная свобода. Он может поехать куда пожелает, и на завтра у него нет никаких планов. Да, с деньгами проблемы, и его накоплений хватит максимум на месяц, но это исправимо…Главное, что он свободен! Подыщет он себе какую-нибудь другую работенку, где к нему будут относиться лучше, и… и вообще – все хорошо! Хо-ро-шо!   Сейчас он поедет к себе домой, примет холодный душ, потом отправится в давно примеченный магазин и купит вентилятор. Починит рукоятку ключа.  Займется чем-нибудь. Честер не знал чем именно, но должно же найтись что-нибудь интересное.    На него нахлынул поток надежды.    И когда он уже подъехал к дому, его сотовый зазвонил. Это был Багли. Тело Честера напряглось. “Не отвечай”, - говорил ему внутренний голос. - “Не отвечай, пусть звонит сколько угодно”.    Но Честер ответил.   - Хэээй! – раздался в трубке веселый голос Багли; поприветствовав его, начальник сменил тон на более серьезный, - Слушай, прости меня, пожалуйста. Я даже не знаю, что на меня нашло. Моя жена…семейные проблемы…короче, я был зол и оторвался на тебе, даже не выслушав. С моей стороны это неприемлемое поведение, и я целиком и полностью несу за него ответственность. Черт, так неловко. Честер, ты там?   - Да.   - Ты не уволен. Считай это шуткой, ладно? Или моей глупостью. Я ж даже не оформил бумаги, так что это увольнение – полное дерьмо, Честер. Просто расслабься. Все отлично. Знаешь, возьми сегодня отгул, посмотри за отцом. А завтра приходи как обычно. И, Честер, еще раз извини. Пожалуйста. Это было неприемлемо.    - Хорошо, да…   “Нет, нет, нет, - вопил голос внутри Честера, - просто отшей его, ты же знаешь, он так говорит, потому что боится, что ты подашь в суд, а ты возьми и подай, посмотришь как он потом попляшет, и свидетелей у тебя целая куча…не подведи нас, Честер…”    - Ну, так ты придешь?     Пауза.    - Да, - ответил Честер и почему-то, к собственному ужасу, добавил: - Cпасибо.    - Отлично, - сказал Багли, - я не сомневался в тебе, Честер. До завтра.   Вот и конец свободе. Завтра ему придется вернуться обратно и делать вид, что ничего не произошло. А Багли снова станет страшным громилой, которого нужно обходить стороной. Все станет на круги своя, вернется в прежний темп, и Честер, привыкший к этому темпу, понимал, что не может от него отказаться. Что он променяет свободу (да и вообще, свобода ли это, нет уж, не свобода, а черт знает что…) на родную стабильность.     Паршивое настроение вернулось как миленькое. Окружающий мир снова стал унылым, будто на него наложили черно-белый эффект. Честер вылез из машины, зашел в подъезд. Запах мочи ударил в нос, вызывая желание разрыдаться. Нюхать его было в разы противнее, чем утром.   На площадке напротив его двери стояла миссис Торренс – очередной сюрприз.   - Ах, Честер…Почему вы вернулись так рано? - Отпустили пораньше.   Быстрее войти в квартиру и запереться, отсеяв от себя внешний мир. Смириться с пагубностью сегодняшнего дня и настроить на завтрашний. Не так уж все и плохо. Верно? К вечеру он уже забудет об этих мелочах.   Он просто нуждается в тишине.   - Хорошо, что вы пришли, Честер, - не унималась соседка, - с минуты на минуту должны приехать полицейские… это я вызвала их, не переживайте. Представляете, что я видела через окно?   - Что? – мертвым голосом проговорил Честер и достал связку ключей.   - Странного мужчину, - с энтузиазмом ответила миссис Торренс, - я видела, как он открыл багажник автомобиля и запихнул туда человека! Живого! Он был в мешке, но я видела, как мешок трепыхается…Да, Честер, тут похитили невинного человека. Что же творится, а!    Скорее всего, она перепутала человека с чем-то другим. Уж при старческом-то зрении.     Честер вставил ключ в скважину, предвкушая тишину, но миссис Торренс продолжала действовать на нервы, дополняя сказанное деталями:   - Мужчина был в возрасте, в длинном черном плаще. Вид, как будто из старых вестернов…Страшный такой…угрюмый…   Пусть она заткнется, пожалуйста, иначе он не сможет сдержаться. Вдобавок и ключ с оторванной рукояткой не поворачивался в скважине.    - Шел как ни в чем не бывало, - продолжала миссис Торренс, - как будто не делает ничего преступного. Ишь какой.   Честер прилагал все возможные и невозможные усилия, но безрезультатно – ключ застрял. Гнев вскипал наружу, выплескиваясь как лава из жерла вулкана, грозя перерасти в извержение.   - …а мешок на его плечах трепыхался. Я решила сразу позвонить в полицию, и…   Рукоятка под напором Честера отломалась. Открыть дверь было невозможно.   - …в чем дело, Честер, опять не можете открыть…?   Не видя вокруг себя ничего, Честер повернулся, схватил миссис Торренс двумя руками за плечи и швырнул вниз. Соседка удивленно вскрикнула и, покатившись по ступенькам, упала на пролет с громким, недвусмысленным хрустом.    Во всем подъезде воцарилась гробовая тишина.    Скованный ужасом, Честер заметил, что рядом с телом миссис Торренс стоят двое полицейских и смотрят на него с вытаращенными глазами.  Они все видели. Вот-вот – и вытащат из кобур пистолеты.   Нельзя молчать, нужно что-то сказать, сейчас же.    - Она…она вдруг… споткнулась и…упала…господи…   Ему не поверили.    Коротышка в голове Честера умирал от смеха.