Часть 1

Константин Александрович Прохоров, молодой врач и хирург. Начало войны застало его в возрасте 22 лет, когда он работал в Ленинградском госпитале. В 20 лет он закончил институт и по распределению уехал в Ленинград, где стал работать в больнице, родителей он потерял, когда ему было 18. Когда началась война, его больница переквалифицировалась в госпиталь, и молодой человек стал военным врачом-хирургом. С 22 июня по 10 июля все было относительно спокойно, а когда 10 июля началась Ленинградская наступательная оборонительная операция, раненых стало еще больше, и Константина перевели в полевой госпиталь, и он был тогда полевым хирургом. В начале августа 1941 года в Тылу в городе Каменск-Уральский открылся госпиталь, и было принято решение эвакуировать туда раненых из Ленинграда. Вот и наступил тот день эвакуации. Вагон поезда-госпиталя. Константин сосредоточенно упаковывает инструменты. За окном — размытый пейзаж войны: серые поля, покореженные деревья, вдалеке виднеются языки пламени. Дверь резко распахивается, входит генерал, лицо его измучено, на руках — маленький мальчик, весь в ссадинах и пыли. — Доктор! Простите, что отвлекаю. Только что из-под завала достали. Шесть лет, не больше. Родителей… нет. Умоляю, возьмите с собой. — Упрашивал Константина генерал. Константин поднимает глаза, осматривает мальчика. — Господи… Федор Дмитриевич, здесь и так переполненный госпиталь. Куда же его? — Понимаю, доктор, понимаю. Но… здесь ему точно смерть. Там ад. А здесь… хоть какой-то шанс. Я лично ручаюсь за него. Он сирота, ему никто не нужен, кроме нас. Константин вздыхает, опускает инструмент. — Ладно. Несите его сюда. Федор Дмитриевич осторожно передает мальчика Константину. Мальчик смотрит испуганными глазами, не плачет, но дрожит всем телом. Константин осторожно усаживает мальчика на табурет. — Ну что ж ты… не бойся. Сейчас посмотрим, что тут у нас. Константин берет вату и спирт, начинает аккуратно обрабатывать ссадины на лице и руках мальчика. Тот вздрагивает, но молчит. — Спасибо вам, доктор. Спасибо от всей души. Я… я перед вами в долгу. — благодарит генерал Константина. — Да что вы, Федор Дмитриевич. Просто… не могу же я ребенка бросить. Идите, вам там нужнее. А я займусь им. Генерал кивает и уходит. Константин продолжает обрабатывать раны. Ребенок внимательно следит за каждым его движением. — Ну вот, почти закончили. Теперь надо перевязать. Болит сильно? — спрашивает Константин, когда заканчивает обработку. Мальчик на его вопрос отрицательно качает головой. — Молодец, какой терпеливый. Как тебя зовут? — спрашивает Костя. Мальчик молчит, смотрит в пол. Константин улыбнулся. — Ладно, молчишь. Это ничего. Я Костя. А ты будешь моим… помощником. Согласен? Мальчик слегка приподнимает голову и неуверенно кивает. Прошло несколько дней пути, они все равно также едут в Тыл. Константин читает книгу про медицину, мальчик сидит рядом, разглядывает картинки. Константин отрывается от книги. — Что там у тебя, а? Сердце? Мальчик тычет пальцем в картинку, на которой изображено сердце. — Да, вот тут. Видишь, как все сложно устроено? — спрашивает Константин. — А это… больно? Операция на сердце? — спрашивает Тихо мальчик. — Ну конечно, больно. Но доктор должен сделать так, чтобы было не больно. Вот как я тебе ранки обрабатывал, помнишь? — ласково и спокойно спрашивает Константин. Мальчик Улыбнулся. — Помню. — А как тебя зовут-то? — спрашивает Константин, в надежде, что ребенок все-таки назовет свое имя спустя пару дней общения. Мальчик мнется, смотрит на Константина. . Андрей… — Андрей! Вот и познакомились! Очень приятно. А меня ты знаешь, Костя. Константин ласково треплет Андрея по волосам. — Ну что, Андрей? До Урала еще далеко. Давай лучше сказку почитаю? Или будем в доктора играть? Андрей прижимается к Константину, и в его глазах появляется слабая, но надежда семьи и уюта. За окном стучат колеса, поезд везет их в неизвестность, в Тыл на Урал. Приехав, Константин оформил опеку над Андрюшей, но оставил ему фамилию Балашов. Прошло несколько месяцев, молодой хирург и ребенок полностью освоились в условиях Госпиталя. В один из дней Костя вводит Андрея в палату. Раненые смотрят на них с любопытством. Костя обращается к медсестре: — Анечка, можно Андрея пока здесь оставить? Мне нужно срочно в операционную. Медсестра кивнула ему: — Конечно, Константин Александрович. Мы присмотрим. Только вот место… Константин оглядывая переполненную палату. — Ничего, придумаем что-нибудь. — Он обращается к раненым: — Мужики, не обидите пацана? Владимир, молодой парень, который ранен, слабо улыбнулся: — Да какой там обидим… Он тут как свет в окошке. Сергей, раненый лет 40, ответил хриплым голосом: — Пусть… пусть посидит… с нами… Костя: Спасибо. Андрюш, это Владимир, это Сергей. Они немного болеют, но скоро поправятся. Ты пока с ними побудешь, ладно? Я скоро вернусь. Андрюша робко кивает, не отпуская руку Кости. Константин присаживается на край койки рядом с Сергеем: — Как ты, Сергей? Сергей с трудом отвечает: — Болит… сильно… Константин смотрит на него: — Сейчас обезболим. Ты держись. Ты сильный. — Константин встает: — Мне пора. Андрюш, будь умницей. Константин уходит, Андрей стоит, прижавшись к стене, рассматривая раненых. — Эй, малец, как звать-то тебя? — спросил Владимир. — Андрей, — ответил младший. — А меня Владимир. А это дядя Сережа. Ты откуда такой маленький? Андрей смотрит на них и тихо отвечает: — Мы… мы ехали… долго… — Костя… Костя… его… спас…- сказал Сергей кашляя. — Да, Костя у нас герой. Многих спас. И тебя вон через полстраны вез. — сказал Сергей. Андрей подходит к Сергею ближе: — А что у вас болит? Сергей слабо улыбнулся: — Да так… поцарапали немного… Ничего, заживет. Андрей внимательно смотрит на перебинтованную руку Владимира, потом на бледное лицо Сергея. Андрей достает из кармана маленький игрушечный самолетик, который ему подарил Костя: — Хотите, поиграем? Он летает… далеко… — Вот это дело! Давай, покажи, как он летает! — сказал Владимир, улыбаясь. Андрей запускает самолетик. Он летит по палате, неуклюже врезаясь в одеяла. Владимир и Сергей смотрят на него с улыбками. В глазах у них на мгновение появляется искра жизни. Спустя несколько часов. Костя возвращается. Андрей спит, свернувшись калачиком на стульях рядом с койкой Сергея. Андрей тоже дремлет. Константин медленно подходит к Саше, осторожно поднимает его на руки: — Спасибо, мужики. Вы его здорово присмотрели. — Хороший… мальчик. — Тихо ответил Сергей. Костя смотрит на спящего Андрюшу, потом на раненых: — Вы все хорошие. Держитесь. Костя выходит из палаты с Андрюшей на руках. В палате остается тишина, нарушаемая лишь тихим стоном раненого. Самолетик валяется на полу, напоминая о коротком моменте мира и надежды в этом месте боли и страданий. В таком ритме жизни прошло еще время. Прохоров жил в одном и том же ритме жизни: операции, осмотры раненых и, конечно же, время на воспитание ребёнка. На дворе был уже май 1945 года, Андрюше уже почти 10 лет, и он умный и воспитанный мальчик, а Константину уже 26 лет, и он хирург, имеющий огромный опыт успешных операций и множество спасенных жизней. Одним майским днем Константин время от времени поднимает взгляд от заполняемых бумаг и смотрит на Андрея, который что-то рисовал с теплой улыбкой. В один момент начинает звучать нестройный гул голосов из коридора, переходящий в ликующие крики. Андрей взволнованно поднимает голову: — Что там случилось, Константин Александрович? Константин прислушивается: — Не знаю, Андрей. Наверное, кто-то услышал важную новость. Дверь в кабинет резко распахивается. В комнату вбегает молодая медсестра Ольга с сияющим лицом. — Константин Александрович! Победа! Победа! Война окончена! — ликует медсестра. Константин Встает из-за стола, словно не веря своим ушам: — Победа? Это правда? — Абсолютная правда! По радио объявили! Все ликуют! — говорит молодая медсестра Ольга. Крики на улице становятся еще громче. Константин смотрит на Ольгу, затем поворачивается к Андрею. В его глазах стоят слезы. Константин присаживается на корточки перед Андреем, берет его за плечи: — Андрюш… слышишь? Победа! Война закончилась! Андрей смотрит на Константина недоверчиво, затем его лицо расплывается в улыбке: — Победа? Значит, больше не будет бомбежек? Константин крепко обнимает Андрея: — Больше никогда! Мы победили! Константин встает, вытирает слезы и берет Андрея за руку. Он подходит к окну и смотрит на улицу, где люди обнимаются, танцуют и стреляют в воздух. Андрей смотрит на него, прижавшись к ноге. Константин смотрит вдаль, его голос тихий: — Сколько мы всего пережили, Андрей… Сколько горя увидели… Андрей сжимает руку Константина: — Зато теперь все будет хорошо, правда? Константин Улыбается Андрею: — Да, Андрюш. Теперь все будет хорошо. Мы построим новую жизнь. Вместе. Константин крепче сжимает руку Андрея и смотрит в светлое будущее, в котором наконец-то воцарился мир. Он чувствует, как маленький мальчик, которого он спас от войны, крепко держится за него. Этот мальчик — его надежда, его будущее, его семья. Спустя много-много лет после войны Андрей стал классным врачом, он нашёл себя в эпидемиологии и стал заниматься разными болезнями, а сам Константин продолжил заниматься хирургией, а также ездить в горячие точки и работать там врачом, все по той же специальности полевая хирургия. Вот так решение взять с собой в эвакуацию ребенка подарило Константину сына, а мальчику нового отца. Хоть и Константин не нашел тогда себе девушку, у него был прекрасный сын.