Часть 2

Казалось, от непогоды не могло защитить ничего. Ночью над Малахитом разыгралась такая гроза, что, не будь его хозяйка так измучена, в жизни не позволила бы испортить себе ночь громовыми раскатами и бесконечным стуком ливня по окнам. Но к утру дождь поутих, сквозь разрывы в облаках начали падать лучи солнца, освещая неровными линиями тонкие шпили высоких башен. Если бы не защитные эфиры, надёжно скрывающие Малахит от глаз людей, любому стороннему наблюдателю показалось бы, что замок сошёл со старинных картин: по виду он чем-то напоминал знаменитый Нойшванштайн. Хотя был построен гораздо раньше. Но это сходство заканчивалось на высокой главной башне и стенах. Сам замок представлял собой два круга башен, соединённых между собой высокими стенами и разделённых достаточно большим расстоянием. Внешний круг защиты был расположен гораздо дальше начала территории Малахита. Представлял из себя он естественную защиту, усиленную эфирами. Поскольку замок находился в горном ущелье, то с двух сторон его окружали почти отвесные скалы. В остальном замок окружал лес, а под стенами трёх из оставшихся башен протекала быстрая река. Чуть дальше она падала водопадом в огромное озеро, отблески которого можно было увидеть с верхов Малахита. Если, конечно, не помешают скалы, соединяющиеся в неровную высокую арку над водопадом. Несмотря на сплошные стены, переход в замок снаружи был весьма простым. Для этого нужно было только знать пароль, чтобы, пролетая под аркой, возвышающейся над водопадом, и чётко его продумать в момент, когда окажешься под ней. Хотя, конечно, были и запасные выходы, большая часть из них находилась под землёй, и поэтому не была так интересна нынешней хозяйке замка. В сияющих высоченных башнях, отливающих тёмно-зелёным оттенком, в высоких полупрозрачных арочных переходах между ними, в огромных окнах с посеребрёнными рамами... Во всём этом чувствовалось что-то неземное. Слишком уж нереальной выглядела эта красота. Ведь переходы не поддерживало ничего, а в некоторых местах солнечный свет проходил сквозь стены замка. Хотя если присмотреться, то можно было заметить тонкие, почти невидимые золотые нити эфиров, соединяющие концы шпилей в гексаграмму. Впрочем, это никак не отражалось на внутреннем состоянии замка. Несмотря на богато украшенные комнаты, здесь, по ощущениям, всегда было достаточно пусто. В верхних покоях, расположенных в верхнем из нескольких ярусов анфилад комнат, на постели лежала белокурая красавица, лицо которой, однако, было искажено гримасой боли, смешанной со страхом. Словно женщина опять лежала на полу одной из пыточных, не раз увиденных ею. Даже сейчас, в полной безопасности, спала она крайне неспокойно. С учётом того, насколько гармоничной и роскошной внутри выглядела спальня, было бы странно подумать, что её хозяйка когда-то не имела ничего даже близко похожего. Ведь теперь, окружённая нескончаемым совершенством, её душа всегда требовала лишь большего. «Недостаточно хорошо, Елена?» — опять ей приходилось слышать это. Несмотря на идеальную внешнюю составляющую, во снах контролировать собственных демонов не получилось, а ведь казалось бы, какие у неё могут быть проблемы? Сказанные тихо, но невыносимо раздражавшие слова пробивались в те части её памяти, про которые ей хотелось не знать никогда. И хотелось проснуться прямо... сейчас. Открыть глаза пришлось из-за тянущей боли в шее и голове. Понять сразу, где она находится, не получилось. Лишь через несколько секунд она вспомнила, что решила переночевать в Малахите. Избавиться от мысли о том, что вчера не было сил настолько, что настроить переход в Рубиновый Шпиль показалось непосильной задачей, не получается. Елена попыталась встать с постели, но, через секунду поняв, что сразу сделать это не получится, раздражённо закатила глаза. Стало понятно, что она опять перевернула всю постель во время очередных кошмаров. Хотя с огромным удовольствием сейчас она не стала бы вставать с постели. Но за неё никто ничего делать не собирался, поэтому стоило хотя бы привести себя в порядок и закончить со вчерашним заданием. Ещё несколько дней назад господин, вызвавший её к себе в срочном порядке, поручил ей провести встречу с одним из предсказателей гильдии от его лица. Вспоминая об этом, женщина, наконец вставшая и успевшая привести в относительный порядок голову и тело, подошла к большему из зеркал. Висящее на стене, окаймлённое изящным посеребрённым узором, оно отражало её во всех подробностях. Взглянув в собственное отражение, она недовольно нахмурила светлые брови. Длинные, растрёпанные волосы из-за сна завивающиеся на концах. Прекрасные голубые с ледяным взглядом глаза — её тайная гордость. И конечно, всё это великолепие подчёркивали тонкие, словно выточенные из мрамора, черты лица. Не зря же госпожа Мортинова считается одной из самых красивых женщин на Эфларе. Решив оставить самодовольство на потом, взмахом стрелы она собрала волосы в изящную причёску. Вместе с приталенным платьем светло-синего цвета выглядела она как всегда превосходно. Неожиданно уже шагнувшую, чтобы закрыть часолист, который до этого на всякий случай положила на стоящий рядом столик, Елену прервал звук, оповещающий о новом письме. Решив, что если это кто-то из стервятников, как про себя она всегда называла членов совета, то отвечать она не станет. Женщина посмотрела на имя отправителя: «Маркус Ляхтич». Неудивительно, в принципе, ведь вчера она унеслась непонятно куда прямо во время их встречи. Пробежав глазами по строкам, в которых через слово были завуалированные извинения, видимо, на случай, если он её отвлечёт, Елена решает ответить сразу. С учётом того, что основной вопрос, который мальчик расписал как минимум на половину листа, был исключительно о том, в порядке ли она и как скоро вернётся в столицу, проблем с ответом не возникло. Быстро написав несколько строк, смысл которых можно было сократить до фразы о том, что сегодня после полудня она вернётся, женщина одним движением закрыла книгу. Теперь следовало поторопиться. Встреча завершилась вчера в пять часов. По-хорошему, отчитаться о её результате нужно было ещё вчера, но с учётом обстоятельств достаточно велик шанс того, что господин не заострит на небольшой задержке своего внимания. В последний раз окинув себя взглядом, Елена шагнула к зеркалу, настраивая переход в Змиулан. «Великий и ужасный», — с нервной усмешкой вспоминает она слухи, ходящие среди людей. Ничего просто так не появляется, а слухи не исключение. У тысячелетнего замка история написана кровью и болью всех тех, кто посмел когда-то пойти против Великого. В каждый из её предыдущих походов сюда страх, смешанный с благоговением перед величием как древнейшего замка, так и его не менее древним хозяином, затмевал остальные эмоции. Однако сегодня она не чувствовала ничего. Когда на подходе к главной башне, в которой обычно и находился Астрагор, ей преградил дорогу Рок, Елена не удивилась. Всем членам ордена был хорошо знаком этот юноша. Его пронзительный взгляд чёрных глаз и тёмные волосы дополняли и без того немалую схожесть с хмурым вороном. — Госпожа, должен вас предупредить о том, что учителя сейчас беспокоить запрещено. — Во-первых, здравствуйте, господин Рок, — слегка язвительным тоном, не слишком стараясь скрывать накатившее облегчение, начала Елена. — Во-вторых, в таком случае о результатах переговоров узнаете вы, — более уверенно продолжила она. Всё же такое положение дел не было в новинку ни для кого из непростых. Рок, как старший из учеников господина, часто заменял его на не слишком важных встречах, а также проводил уроки для младших. — Но не думаю, что вас сильно обрадует результат, — подвела итог она. Хотя о том, что результаты будут никакими, было понятно ещё на стадии организации переговоров. Размышления были прерваны спокойным: — Я вас слушаю, будьте любезны поторопиться, меня ждут дела, — от Рока. — Всё как и говорили зодчие господина: прорицатели отказываются от любого сотрудничества; через несколько минут после начала встречи начали нести какую-то чушь про нестабильность полотна времени, — со вздохом, полным разочарования, завершила фразу Елена. — Я надеюсь, вы дослушали? Вдруг вы чего-то не поняли или не расслышали... — Достаточно, — она резко оборвала начавшиеся было рассуждения Драгоция. — Я прекрасно справлялась на предыдущих встречах, не думаю, что могла упустить что-то хоть сколько-нибудь важное! В любом случае, у нас будет об этом разговор с господином, так что не беспокойтесь. Дождавшись задумчивого кивка от Рока, Елена, понявшая, что больше ничего нового сказать не сможет, лишь попрощалась вежливым: — До встречи, Рок. С этими словами она, посчитав разговор оконченным, коротко кивнула головой на прощание и, развернувшись, поспешила вернуться обратно в главную залу, к зеркалу. Домой. Несмотря на ровную походку и как всегда идеальную осанку, в каждом шаге женщины чувствовалось напряжение. Дойдя до зала, Елена неожиданно для самой себя резко обернулась. Кругом было пусто. Однако ей казалось, что из каждого, укрытого тьмой угла, на неё смотрели пустые глаза. Возможно, её начало догонять подавленное раньше напряжение, но стены стали ближе, словно собираясь раздавить. Высокий потолок будто качнулся, приближаясь. С быстрым вздохом, несколько раз моргнув, прогоняя видение, она вызвала стрелу. Несмотря на сегодняшнюю встречу, господин совершенно точно потребует подробностей, поэтому нужно быть готовой. Хотя она всегда была готова. После настройки зеркала стало легче дышать, а когда зеркальная гладь за её спиной перестала рябить, у неё словно опять выросли крылья. Всё же Змиулан умудрялся давить на сознание, даже если ничего не делать. Решив, что не станет задерживаться в своём кабинете, женщина лишь окинула взглядом серебряную подставку, стоящую на столе, на предмет наличия срочных писем. К сожалению, не все её знакомые предпочитали использовать почту часолиста. В таких случаях медлить было неразумно: последствия оказались бы поистине кошмарными. Удостоверившись, что ничего срочного нет, она решила, что перед дневным собранием совета вполне успеет поговорить с Марком. Лёгким круговым взмахом стрелы женщина вызвала часолист. После того как приглашение на встречу было составлено и отправлено, часовщица наконец покинула светлый кабинет и поспешила в свои комнаты. Проходить сквозь зеркало не хотелось, ей нужно было привести мысли в порядок. Вход в её покои в Шпиле находился почти перпендикулярно кабинету, а именно через три лестничных пролёта и несколько коридоров. Поэтому времени, чтобы полностью успокоиться и прийти в себя, ей хватит. Всё же Рубиновый Шпиль был безумно красив как снаружи, так и внутри. Но сейчас, смотря на бесконечные часы, лёгкие, похожие на вуали, шторы, ей хотелось вернуться обратно в Малахит. Там всё было настоящим, хоть и не менее прекрасным. Несмотря на то что природу этого желания она объяснить не могла, оно казалось ей настолько настоящим, что становилось страшно. От того, как долго она продолжает быть не собой. Продолжает изображать безупречную куклу, одну из столь любимых ею. Марионеткой. У неё таких целый зал, а у других на месте фарфора в кружевах — живые души. Но думать о таком сейчас нельзя, не получится уж точно. Нужно заняться делами, подумает после. Теперь времени точно достаточно. За это и мыслями она дошла до дверей своих комнат. Как всегда много света, такие же изящные предметы интерьера, как и во всём замке. Вот только часов здесь не было. В просторной гостиной, открытой для свободного посещения, её уже ждал Марк. Мальчик лет четырнадцати на вид, в однотонных свободных одеждах, с привычно спокойным выражением лица, выглядел совершенно невинно. Сидя на ближайшем к двери кресле, он вежливо склонил голову перед вошедшей часовщицей, ничего, однако, не говоря. — Здравствуй, Маркус, — с этими словами она прикрыла двери за собой, плавной походкой пройдя до кресла, стоящего напротив. Усевшись напротив мальчика, женщина слегка склонила голову в сторону. — Рада тебя увидеть. Поскольку нам вчера пришлось... кхм... прерваться, сегодня я постараюсь провести с тобой больше времени, — с лёгкой заминкой закончила Елена, не меняя положительного настроя. — А, кстати, в моё отсутствие ничего стоящего не происходило? — Под «стоящим» она, как всегда, подразумевала всё как-либо выходящее за рамки приемлемого. Хотя вопрос был больше для того, чтобы переключить Марка от его мыслей. Как же легко предугадать, о чём он думает и что чувствует. Подумав об этом, Елена откинулась на спинку кресла, переплетая пальцы рук. На лице Марка без труда читалось плохо скрываемое беспокойство, смешанное с интересом. Его пронзительные тёмно-серые глаза не прекращали её рассматривать, то ли что-то пытаясь найти, то ли уже найдя. А рассыпавшиеся локоны пепельных волос, самую малость недостающие до плеч, выделяли его глаза ещё больше. — Пока вас не было, ничего не изменилось, — ответ вышел слишком неинформативным, но, пожалуй, самым подходящим. — А я могу узнать, куда вы вчера ушли? — Вопрос явно импульсивный и невежливый, но лучше ответить самой и сейчас, чем начать лекцию о манерах. Успеет ещё. Подавая информацию правильно, было гораздо больше шансов добиться успеха. Хотя он и так ей верит. Слишком сильно верит, именно поэтому в той вероятности он погиб так глупо. А сейчас сидит и опять нервно перебирает пальцами, словно желая сказать ещё что-то. Елена замечает эту незавершённость раньше самого Марка, окончательно уверясь в том, что он действительно волновался, раз не в состоянии говорить спокойно. Следующей в голове появляется мысль о том, что с таким видом, одетый в тёмно-синих оттенков рубашку с брюками, мальчик напоминает ей слегка растрёпанного сычика. Это слишком даже для неё, но на лицо всё равно успевает проскользнуть улыбка. — Хорошо, думаю, тебе стоит узнать о том, что случилось вчера, — оставляя прошлые мысли, отвечает Елена. Она думает, с чего начать. И молчит. Потому что поняла. Великое время... Как она могла не догадаться сразу? Вот эта нестабильность... Узнав о том, кто и как получит корону, она может изменить само время. Звучит слишком честолюбиво, нужно держать себя в рамках разумного. Если её сын не погибнет, значит, у господина не будет запасного тела, значит, изменится всё. Хотя можно отдать ему ребёнка из чужой параллели... Для начала нужно будет узнать, зачем господину вообще так нужна эта корона. Но пока ничего не произошло, у неё есть время, как бы иронично это ни звучало. — Глава Драгоциев вызвал меня по личному делу. — Серьёзно? А вам можно говорить об этом? Разве вас не должны за такое наказать? — Последний вопрос был задан практически шёпотом, но с не меньшим интересом, чем предыдущие. Глядя на то, как мальчик подался вперёд, готовый слушать, она не знала, как правильно ответить. — Ты прав, обычно о таком не говорят, но я тебе доверяю. Пожалуйста, дослушай, хорошо? Дождавшись короткого кивка, совмещённого с напряжённым взглядом, она продолжает: — Мм... если в общем, я кое-что узнала о вероятном будущем. Рано или поздно... Марк узнает правду, так что лучше ничего важного не скрывать. — Я не могу... кхм... не считаю, что сейчас знать всё безопасно для тебя. Поэтому запомни главное: с этого дня — никакой беспочвенной агрессии в сторону кого бы то ни было. Переходим в полный нейтралитет. Сдержать раздражение в голосе от собственных слов не получилось, но главное прозвучало доступно. — Как бы дико ни звучало, но фей это тоже касается. И всяких неоднозначных личностей тоже, особенно в ближайшие пару лет. — Вы же сейчас про Огневу? — внаглую перебивает её Марк, уже почти искрящий от напряжения, перемешанного с любопытством. — Вы же говорили, что она безродная фейра, которую убьют сразу, как только найдут. — Хм... я не могу сейчас объяснить причину, но чтобы об этом ни знал никто, понятно? И в силу обстоятельств вынуждена признать, что у неё, скорее всего, будет дар. Как бы это отвратительно ни звучало, но я несколько перегибала в отношении к девчонке. Родителей не выбирают, так что если её не прикончат сразу, то она будет нейтральна. Постарается, по крайней мере; всё же взрослая здесь она, значит, и ответственность за поступки Марка на ней, и нужно быть вдвойне осторожнее. Научиться за себя отвечать, для начала. Мда, видимо, прозвучало неубедительно. Марк сидел молча, но по сдвинутым к переносице бровям и взгляду было всё понятно. Взгляду, в котором отчётливо читалась мысль, в порядке ли у неё с головой, и это в лучшем случае. В худшем он мог решить, что на встречу его позвала не Елена, а что-то в неё вселившееся. Небезосновательно, разумеется: она как минимум последние годы без конца говорила ему о том, что всем феям стоит умереть, а проклятая дочь Лиссы должна быть в числе первых убитых. А сейчас изменила свою позицию почти диаметрально; конечно, это выглядит странно. Особенно без объяснения причин как такового. — Я прекрасно понимаю твоё... твоё непонимание, но сейчас на кону почти всё. Не говорить же ребёнку, что если продолжать в том же направлении, то их обоих прикончат. — И я обещаю объяснить тебе всё после. С этими словами она кивает головой, показывая, что точно закончила. — Вас убьют? — Что? Нет, конечно! С чего ты... нет, теперь точно нет. Никогда нельзя недооценивать собственных детей, но она никак не может это запомнить. — Это разве всё, что ты хочешь спросить? — Нуу, почти. Просто вы говорили, что про бездарность этой... как её... Василисы сказал господин Огнев. Вы не согласны с ним или просто узнали от него что-то новое? Понятно, что Марк имел в виду не просто эту ситуацию, а в принципе её отношение к мнению Нортона. А с учётом того, что до этого любое несогласие воспринималось крайне агрессивно, то вопрос правильный. — Ты прав. С учётом обстоятельств я не согласна с... Огневым в целом; если честно, то и с его некоторыми действиями тоже. — Он вам что-то сделал? Или вы больше не... партнёры? — Как красиво, однако, он обозвал её поклонение Огневу и бездумное согласие с его любыми действиями. Но сейчас, глядя на подорвавшегося со своего места сына, выражение лица которого во всей красе показывало желание убивать, Елена думала, что все её мысли о хорошем отношении Нортона к ней были полным бредом. Ему, как и всем, было плевать на её мысли и чувства, главное — чтобы не спорила и не мешала его планам. Единственный, кого беспокоит её состояние, — Марк, её бесценный ребёнок. И, конечно, его драгоценной фее — куда без неё? — но сейчас даже её он не переносил и ненавидел. Хотя ей кажется, что это просто из-за уязвлённой гордости, а любить он Лиссу не перестал. Стараясь звучать спокойно, не показывая, как больно думать о том, кому недавно слепо верила, она говорит: — Марк, веди себя спокойно, пожалуйста, со мной всё в полном порядке. Поверь, если бы он хотел навредить мне, то сейчас я с тобой здесь не сидела, — хотя они примерно и равны по силам, но недооценивать его не стоит. — Я не прекращала с ним работать, просто пересмотрела своё отношение к некоторым личностям, — пожалуй, самая мягкая формулировка, которую можно использовать без потери смысла. — Я вас понял, — несмотря на ровный тон, заметно, что об этом её ещё спросят и не раз. — Тогда больше вопросов у меня нет. Она кивает в ответ и плавно поднимается, подходя к нему. — Марк, я понимаю, что должна сказать сейчас... — О чём именно? — Стоя лицом к лицу с ним, она понимает, что должна сказать сейчас, иначе не простит себе такого безразличия. — Что ты для меня очень много значишь и я никогда не причиню тебе вреда. Я... я обещаю тебе, слышишь. На мгновение голос срывается; хочется, чтобы он никогда не был далеко от неё, там, где она не сможет его защищать. Но выдержки хватает на судорожный выдох и неловкие объятия. Она пытается убедить себя, что её ребёнок здесь и рядом, но только чувствуя его тепло, она начинает дышать ровно. — Я... тоже... знаете же, как я вас люблю, но разве сейчас всё настолько плохо? — Не думая отстраняться, он явно наслаждается каждой секундой такой редкой близости, но, чувствуя, что для неё это тяжело, старается разрядить обстановку. — Не настолько, — ей хватает минуты на то, чтобы привести нервы в порядок, но сына она не отпускает, легко поглаживая того по волосам. — В любом случае, сейчас я в порядке. Спасибо тебе. Елена позволяет себе бледную улыбку, слегка отстраняясь от Марка. — Не за что, мама.