Это не важно

У Сэма болела рука. Не сильно. Просто когда поднимал — тянуло, как будто внутри что-то не так. Он не говорил Дину. Не потому что боялся, а потому что… потому что Дин и так выглядел уставшим. Уже неделю отец приходил поздно. Пахло порохом и перегаром. Иногда одежда была в пятнах, которых Дин старательно не замечал. Он просто молча стирал их ночью, в ванной, пока Сэм делал вид, что спит. В тот вечер Дин принес ужин из ближайшей забегаловки. Бургеры — один без сыра, для Сэма. Он всегда помнил. Сэм пытался взять бумажный пакет двумя руками — и невольно дёрнулся, когда боль снова кольнула. Дин сразу заметил. — Что это? — его голос стал другим: не сердитым, а тревожным. Тонкий лёд. Сэм пожал плечами. — Просто… наверное, ушиб. Дин сел на корточки перед ним, осторожно взял его ладонь. Сэм замер. Он чувствовал, как брат смотрит на внутреннюю сторону руки, где кожа была чуть темнее обычного. Не синяк, но уже и не норма. — Когда? Сэм отвёл взгляд. — Вчера. Когда… ну… папа толкнул дверь. А я стоял рядом. Тишина. Дин выпрямился, не отпуская руку. Он кивнул, будто принял какую-то присягу. — Я скажу, что ты сам упал. Если вдруг спросят. Но если будет хуже — идём к врачу. Хорошо? — Хорошо, — выдохнул Сэм, с облегчением. — Только не говори папе. — Конечно, не скажу, — ответил Дин. — Это… не важно. Он отпустил его руку. Встал, снова стал "старшим братом", спокойным и собранным. Поставил еду на стол. Протянул Сэму молоко. А потом — сел на соседнюю кровать, уткнувшись взглядом в стену. Сэм ел молча, думая, что Дин не просто соврал ради него. Он соврал, чтобы уберечь что-то гораздо большее, чем ушиб. Чтобы всё держалось. Хоть как-то.