Опьяненные победой

Пристань Лотоса теперь представляла из себя лишь тень былой красоты, опаленная пламенем войны, умытая свежей кровью и усеянная осколками надежд. Но для воинов Вэнь, это – трофей, символ их несокрушимой силы. После битвы, когда багряное солнце медленно погружалось в туманные воды, воины разбрелись по руинам, словно стервятники после пира. Искали не только золото и драгоценности, но и артефакты, что могли бы поведать о силе и слабостях поверженных. Победа пьянила! Громкий хохот, словно раскаты грома, разносился над обугленными балками. Запах гари смешивался со сладковатым ароматом вина – щедрая добыча из погребов Цзян. – За клан Вэнь! – кричали солдаты, поднимая кубки, полные искрящейся жидкости. В этой какофонии торжества, среди обломков былого величия, и произошло странное открытие. В пыльном чулане, за завалом обвалившейся стены, один из солдат, спотыкаясь, вытащил глиняный кувшин. – Что это за дрянь? – проворчал он, с отвращением отряхивая пыль. Внутри плескалась мутная жидкость с кислым запахом, а на поверхности плавало… нечто. Нечто коричневато-жёлтое, склизкое, похожее на странный блинчик, вызывающее одновременно любопытство и отвращение. — Фу, какая гадость! – раздался брезгливый голосок Ван Линцзяо. Девушка, как и остальные, пьяная в стельку, одной из первых прибежала посмотреть на то, что внесли в главный зал. Но Вэнь Нин, внимательно вглядываясь в находку, задумчиво почесал подбородок. — Я слышал… о п-полезности подобных вещей. Говорят, это… н-называется чайный г-гриб. Придает сил и б-бодрости. И для к-к-кишечника хорош-шо. Ван Линцзяо скривилась. – И что с Этим делают? – Честно г-говоря я н-не сталкивался и н-н-не знаю, – Вэнь Нин развёл руками. Со стороны офицерского состава раздался ропот. – Ну и проваливай отсюда, раз не знаешь. Кто-то даже отвесил племяннику Вэнь Жоханя подзатыльник, на что Ван Линцзяо довольно усмехнулась. Вокруг кувшина образовался круг любопытных, рассматривающих находку, словно диковинного зверя. Что это? Яд? Лекарство? Или просто странный каприз погибшей династии Цзян? Только время покажет. Но даже в этой мелочи чувствовалась тень загадки, кусочек ушедшей эпохи, захваченный вместе с пристанью Лотоса. Отрава? Или ключ к былой мощи Цзян? Выглядело ужасно. Будто испражнения чудовища или проделки местных гулей. – Это что, очередное издевательство над нашим символом? Оно тоже золотистое и круглое. Чёртовы Цзяны, они что, даже после смерти не могут без оскорблений? – высоко взлетевшая по социальной лестнице служанка всё никак не унималась. Только вот ни одного Цзяна вокруг не было. Лишь Это… Но они как будто продолжали таким образом портить настроение победителям. – Угомонись уже, – Вэнь Жохань тоже поднялся со своего места и приблизился к странной находке. Его сощуренный цепкий взгляд прошёлся по склизкому "блинчику". – Не торопитесь с выводами. Иногда, самое отвратительное скрывает в себе великую силу. Помните, даже яд скорпиона в умелых руках становится лекарством. С этими словами он поднёс к кувшину чашу и налил мутную жидкость. Конечно, он, как самый старый и мудрый из Вэней, знал, ЧТО это было такое. Под пристальными взглядами, не дрогнув ни единым мускулом, сделал небольшой глоток. Лицо его исказилось в гримасе, словно он отведал горькую пилюлю. " – Хм… на вкус ничего, – пробормотал он, сдерживая ухмылка под изумленными взглядами. – Чувствую прилив сил. Это… не яд. Скорее, одна из странных оказий Юньмэнской кухни. Выпив это, он выглядел бесстрашным. Всемогущим! Как и всегда. В глазах воинов вспыхнул огонь надежды. Неужели в этом склизком кувшине кроется секрет былой силы Цзян? Неужели они, воины Вэнь, нашли ключ к превосходству? – Дайте и мне попробовать! – раздался чей-то смелый возглас. И вскоре, словно ручей, мутная жидкость потекла по жаждущим губам. Напиток хорошо умолял жажду и восстанавливал силы после боя. Даже в руинах пристани Лотоса, Вэнь нашли искру новой мощи. Безумный пьяный хохот Вэнь Чао разнесся по залу, когда он, тоже подошёл поближе и ткнул пальцем в беззащитный блинчик. Палец, хоть и с усилием, вошёл в холодную плоть чайного гриба. – Хаха. Мягкий, – он поймал неприязненный взгляд брата. – А ты что, боишься? Как людей убивать, так тебе ничего, да? А это… – Не боюсь. Вэнь Сюй надменно скривился и подошёл ближе. На самом деле, он был гораздо пьянее младшего, и вся его лаконичная краткость была от нежелания показывать, насколько он уже не владел собой. Старший приблизился к чайному грибу. Он, преодолевая отвращение, просунул руку в кувшин, ища дно гриба, а затем его пальцы врезались в слизь, поддевая странное существо снизу. Когда Вэнь Сюй вытащил комбучу из кувшина, с неё капала желтоватая жидкость, разнося по залу кислый запах. Как ни странно, аромат у странной вещи и вправду был аппетитный. Старший наследник пытался сфокуссировать взгляд на чайном грибе, но картинка распадалась. Пахло так странно… Палец Вэнь Сюя потянулся между складок блинчиков сбоку, но это толкнуло странную находку, и она бы свалилась на пол, если бы младший брат не подхватил гриб в падении, и теперь удерживал его двумя руками. В поверхности всё ещё была лунка, которую он там оставил. – Ну что, Вэнь Сюй, посмотрим, даст ли нам эта погань силу самого Яньвана! – прохрипел он, и его глаза засверкали маниакальным блеском. Вэнь Сюй, подхватив безумную эстафету, развязал своё ханьфу и потянулся к поясу штанов. – Смотри и учись, – и с отвратительной ухмылкой достал свой нефритовый жезл. Вокруг раздался ропот. Удивительно, но его орган был почти твёрдым. Брат вглядывался в его лицо, ожидая, когда отвращение пересилит его сумасшествие, но этого не произошло. Он придержал одной рукой склизкий гриб, а другой протолкнул в него свою черепаховую головку. Чайный гриб печально хлюпал, принимая в себя достоинство Вэнь Сюя, пока остальные в шоке взирали на происходящее. Да, они делали вещи и похуже буквально только что, с живыми людьми, но холодная, ни на что не похожая, и лишенная разума плоть даже не кричала, когда наследник вонзал в неё своё боевое орудие, а лишь беспомощно чвакала и иногда выпускала пузыри попавшего внутрь воздуха. Когда гриб, похожий на покрывшуюся тиной книгу, выловленную из озера, прогрелся от тепла рук, заклинатель уже вошёл во вкус и блаженно прикрыл глаза. Он сам удивился, когда обронил нечаянный стон удовольствия. Под веками у него сейчас было светло, будто само солнце его благословляет. – Демоны… А это… приятно, – он поднял взгляд на Вэнь Чао. Тот всё ещё колебался, хотя его естество тоже начало заинтересованно подёргиваться. Большинство уже потеряло интерес к происходящему, вернувшись к пиру и выпивке. Несколько оставшихся рядом солдат, скорее всего, ждали своей очереди попробовать. Вэнь Жохань, попивавший тайный эликсир ордена Цзян, сидя на лотосовом троне, тоже теперь не обращал внимание на своих беспутных отпрысков – сейчас он наблюдал за выступлением музыкантов – местные ивовые девы отлично владели как пипой, так и другими искусствами. – Хаааа, боишься? – глаза Вэнь Сюя злорадно заблестели. Брат не мог отойти, так как тоже держал гриб. Иногда, от особо резких толчков, плоть странного существа касалась его одеяний, создавая на уровне паха мокрое пятно с кислым запахом ферментации. – Ну представь, что это яшмовые врата их наследницы? – пьяно облизнулся Вэнь Сюй. – Ты… – Или… задний дворик их наследника??? – старший отпустил руку, придерживающую комбучу, и схватил Чао за шею. Тот густо покраснел. – Аааа. Вот значит как. Ну, я могу понять… – заплетаясь в словах, продолжал он. Да, действительно, лучше бы продолжал оставаться молчаливым. Теперь не только его янский корень вторгался в какой-то мерзкий артефакт, но и его грязные слова отравляли душу его диди, которого надо было наоборот, воспитывать и наставлять на путь истинный. – Давай. Чувствуешь, как он уже разогрелся? В нём так хорошо! Я прямо чувствую, как он питает моё естество и увлажняет кожу. Потрогай, какая гладкая! Как в тумане, Вэнь Чао потянулся рукой, стараясь при этом не уронить гриб, к нефритовому жезлу старшего брата. – Да. Вот так, сссссс… – он зашипел сквозь зубы, когда пальцы коснулись его. – Только аккуратнее, не урони. Вэнь Чао сжан член брата у основания, отмечая про себя, что кожа действительно была безумно гладкой и нежной, его ладонь будто по собственной воле заскользила по горячей плоти вперёд и назад… Впрочем, он знал, что эта плоть не столь горяча, сколь сейчас пылает его собственная – в плену белья, штанов и нескольких слоёв ханьфу. А член Сюя свободно и энергично скользил внутрь комбучи и снова выныривал так, что показывалась головка, охлаждаемый Этим… Как в тумане, не в силах больше выносить это испытание, Чао тоже потянулся к поясу, но брат остановил его. – Я помогу. Ты держи Это. Вэнь Чао надёжно перехватил гриб двумя руками, и пока брат развязывал одежды и освобождал его янский корень от ткани, сам он ещё сильнее насаживал комбучу на естество Сюя. Задыхающаяся от жара головка наконец высвободилась. От ощущения прохлады закружилась голова. Не медля и даже не дав младшему насладиться предвкушением, Вэнь Сюй твёрдой рукой направил пульсирующий от возбуждения член Вэнь Чао в чайный гриб с другой стороны. – Аааааах! – его глаза закатились. Какое- то время оба брата двигались внутри комбучи, не сталкиваясь друг с другом, но напряжение нарастало, и… Одно неловкое движение Вэнь Сюя, который уже пропахал в грибе целую пещеру – и он чуть сместился, пробив склизкую стенку. Так двое наследников клана Вэнь теперь прикасались друг к другу черепаховыми головками, более твердыми, чем плоть странного гриба, и это придавало дополнительной остроты ощущениям. Их выходка, как черное солнце, затмевала все вокруг. Они словно купались в волнах блаженства и тщеславия, ощущая себя богами, творящими хаос. Каждый их жест, каждое слово были пропитаны ядом презрения. – Глупцы! – кричал Вэнь Чао, – вы думаете, мы такие же, как вы? Мы – избранные, нам дозволено все! – Да! – подтвердил Вэнь Сюй и схватил брата за голову, втягивая в грязный поцелуй. В этот момент кто-то осторожно одернул Вэнь Жоханя, чтобы тот посмотрел на происходящее. Что бы увидел, что его сыновья жадно целуются, пронзая беззащитную комбучу, а музыка уже почти не заглушает их стоны. Лидер Вэнь порывисто слетел с трона и бросился к наследникам. Кто-то уже с испугом ждал, что сейчас их постигнет кара и они отведают отцовского гнева. Но вместо этого Бессмертный налил себе ещё кислого напитка из кувшина и высоко поднял кубок. – ПОБЕДИТЕЛЯМ МОЖНО ВСЁ! – властно сказал он и пригубил желтоватую жидкость. Ещё немного он наблюдал за тем, как Вэнь Сюй и Вэнь Чао яростно вдалбливаются в чайный гриб, который уже пришёл в полный беспорядок между их телами. Кое-где от него отваливались куски, проступали пустоты между слоями, и Вэнь Жохань понял, что ещё немного и будет поздно приобщаться к этому празднику торжества над поверженным врагом. Поэтому он величественным движением отставил кубок на стол и распахнул свой расшитый праздничный халат. Его мужское естество было достойным бессмертного тела, на зависть всем присутствующим, длинный, толщиной с девичье запястье, покрытый узорами набухших вен и жемчужной капелькой смазки на вершинке. Жохань подошёл к сыновьям, пыхтящим от натуги. приближающимся к оргазму, но пока так и не достигшим его. Но крикнул всем присутствующим: – За нашу победу! – и с силой вонзил свой длинный пенис в нагретую нежную плоть гриба. Этот внезапный толчок отвлёк наследников и привёл их в шок. Нефритовый стержень отца задевал их органы то сверху, то снизу, окончательно разламывал комбучу на куски. Вскоре гриб распался. Он лежал уже совсем по частям, на полу зала, всё ещё омытого кровью их врагов, с него натекло много кислого напитка. Вэнь Чао и Вэнь Сюй в погоне за разрядкой теперь помогали друг другу руками, а потом как зачарованные направили стволы вниз и наблюдали за белыми каплями семени, что падали на куски комбучи. – Вот вам, смертные, – прошипел Жохань, поднимая один из кусков чайного гриба и давя его в руках, – символ нашей власти! Ешьте и помните, кто здесь хозяин! Его смех, словно скрежет ржавого железа, резал слух, заставляя кровь стынуть в жилах. Беспомощная и отвратительная аура, исходящая от их "кулинарных шедевров", отравляла воздух. Они, словно стервятники, пировали на останках чужого достоинства, наслаждаясь своей безнаказанностью. В их глазах не было ни капли сострадания, лишь безликая жестокость. – Мы – Вэнь! – провозгласил Вэнь Чао, едва успев отдышаться после оглушительного оргазма. На его лице, словно отросток того блинчика, появилась гнусная улыбка, – И мир у наших ног!