Пролог: Дьявол родился без крика

Некоторые дети появляются в мире с криком. Некоторые — с тишиной. А некоторые — с улыбкой, которую уже никогда не смогут стереть.

***

Юна родилась в тишине. В комнате, где не было радости, не было праздника, не было «добро пожаловать». Её не обняли. Не прижали к груди. Не назвали чудом. Мать отвернулась. Отец стоял с сигаретой в углу, не глядя. -- Она не должна была выжить. ---Эта девочка — проклятье. ---Ошибка природы. _____ Она начала улыбаться очень рано. Не потому что было весело. А потому что… так было спокойнее. Когда улыбаешься — они замирают. Смотрят, как будто не понимают. Словно не знаешь, что внутри тебя живёт буря. С раннего возраста Юна жила как в театре — и одновременно в аду. Детский сад для неё был зоной боевых действий. Когда воспитательница пыталась приласкать — она напрягалась всем телом. Когда другие дети обнимались — Юна наблюдала со стороны, не двигаясь. — Почему ты всё время улыбаешься? — спросила однажды нянечка. — Потому что тогда больнь не кажется настоящим, — ответила Юна. Тогда когда она улыбаясь ответила, ей было четыре года. Она уже тогда знала, что тело — не дом. Это клетка. И если они хотят забрать что-то у тебя — они найдут путь. Слова матери и отца были похожи: _"Ты наш крест." _"Ты должна расплачиваться." "Ты родилась, чтобы страдать — и облегчить нам вину." ____ Они не били её каждый день — но касались. Слишком часто. Слишком интимно. Слишком мерзко. Юна запомнила запах отцовской кожи: смесь перегара, железа и пепла. Запомнила, как мать закрывала дверь и шептала: "Тихо. Мы не хотим, чтобы соседи что-то поняли." И Юна училась молчать. Долго. До боли в зубах. До тошноты. _____ Она пришла в первый класс — вся в белом. Мать хотела показать, что «дочка хорошая». Идеальная оболочка. Но учителя боялись её глаз. Они были... пустыми. И улыбка — та же самая. Широкая. Стеклянная. Липкая, как масло на ножке у мёртвой мухи. _Ты странная. _Ты пугаешь. Ты как будто знаешь, что с нами будет. — так говорили дети. И держались подальше Учителя спрашивали: — Тебя дома не обижают? Юна смеялась: — Нет, что вы! Мама — святая. А папа... ну, он просто строгий. Но в туалете, в одиночестве, Юна царапала себе ноги до крови. Не чтобы умереть. А чтобы напомнить себе, что живёт. Что боль — это то, что она может контролировать. ______ Оно пришло от других детей. В третьем классе. После случая. Одна девочка ударила Юну книгой по голове, сказав, что «с неё хватит этой дурацкой улыбки». Юна подняла взгляд — и не сказала ни слова. Только подошла, медленно, и разбила ей лицо пеналом. Без крика. Без паники. С той же улыбкой. Ученики разбежались. Учителя были в ужасе. Но медсестра в кабинете сказала потом: "Эта девочка — не ребёнок. Она дьявол в теле куклы." С тех пор — "Дьявол". И Юна не возражала. Дьявол хотя бы честен. _____ Она ждала. Годы. Считала шаги отца, следила за матерью. Изучала, как правильно сжимать руки, чтобы не дрожали. Знала, что кухонный нож — тупой. Но если резать в нужное место — достаточно. Отец был первым. Он не успел даже сказать "что ты делаешь". Мать кричала. Просила. Обещала. Но Юна не слушала. Она мыла руки долго. Не потому что хотела быть чистой. А потому что не могла остановиться. — Я закончила. Теперь вы можете делать, что хотите. И снова — улыбка. ____ Там Юну звали пациентом 0397-Б. Врачи ставили диагнозы: Пограничное расстройство личности (BPD) Комплекс посттравматического стрессового расстройства (C-PTSD) Диссоциативное расстройство личности, фаза фрагментации Синдром Мюнхгаузена, развившийся как реакция И ещё — "персистирующая патологическая улыбка" как механизм избегания. Она сидела в мягкой палате. Пела себе под нос. Иногда рисовала — крылья. Острые. Рваные. Сломанные. _"Ты думаешь, это ангельские?" — спрашивал психиатр. "Нет. Это не ангелы. Это я. До того, как стану собой." ____ На одной из стен — тетрадка. Внутри: "Если я — ошибка природы, тогда я перепишу себя. Я стану тем, кто не причинит боль другим, даже если меня будут звать дьяволом." А ниже — её подпись: Юна. 10 лет. Пациент. Выжившая. А ниже — её подпись: Юна. 10 лет. Пациент. Выжившая.