1 часть

Летний вечер — это всегда особенная атмосфера. Дневная жара уже отступила, уступив место приятной вечерней свежести, на небе одна за другой появляются первые звёзды, а лёгкий ветерок гуляет по улицам. Венти и Далия, по давно сложившейся традиции, вновь выпивали — впрочем, как и вчера, и, скорее всего, позавчера. Удивительным было разве что место: вместо привычной шумной таверны они неожиданно выбрали уединение на балкончике в доме Далии. Это решение ничем не обосновывалось — просто Венти внезапно предложил, а Далия не стал перечить: ему была важна не обстановка, а компания. Так что, в общем-то, вечер был таким же, как и обычно. Всё то же вино, всё те же разговоры обо всём и ни о чём. Иногда сам Далия удивлялся, как они умудрялись перескакивать с глупейших споров о привкусе напитка на философские темы. Так случилось и на этот раз. — Хей, Далия, — вдруг сказал Венти удивительно трезвым и тихим голосом, не отрывая взгляда от неба. — А ты считаешь меня красивым? Неожиданность вопроса ввела Далию в лёгкий ступор. С чего бы вдруг? Венти решил повысить себе самооценку? Или, как всегда, просто дурачился?.. И всё же он ответил с максимальной серьёзностью: — Я считаю твою красоту божественной и величественной. — Слово у Барбатоса, — добавил он после паузы с лёгкой усмешкой. Венти посмотрел на него, слегка улыбнулся. Но в его взгляде уже проскользнула едва заметная тень. Тоска. — А знаешь, почему Барбатос выбрал именно такой облик? Далия нахмурился и почесал затылок. Он был верующим, знал всё, что только можно было прочесть о своём боге, но об этом — не знал. Ни в одной книге не писали о таком. Он покачал головой: — Увы, о таком не пишут. Но я бы с радостью услышал ответ на этот вопрос от самого бога. Венти слегка приподнял уголки губ в улыбке, но она казалась неискренней, фальшивой. В отличие от его взгляда, в котором застыла печаль. Далия не мог не заметить: он видел эти глаза почти каждый божий день. Видел, как они сияют. Но сейчас… В них не было привычного блеска. Уже только по этому взгляду Далия понял — история предвещает быть нетипично серьёзной для барда. Спустя несколько минут молчания Венти наконец заговорил: — Давным-давно у меня был друг. Он играл так, словно музыка лилась прямиком из его души. Его голос, его мелодии… стали для меня воплощением свободы. — Но он умер. Много веков назад. — И я… — Венти замолчал, на миг опуская взгляд. — Я принял его облик, потому что не смог отпустить. Потому что хотел, чтобы он и память о нём жили веками. — Он стал для меня ветром. И когда я стал ветром сам — мне не хотелось быть никем другим. Он замолчал. Затем, глядя на Далию, вдруг улыбнулся — на этот раз как-то нелепо, будто только что рассказал не одну из своих сокровенных тайн, а самый идиотский анекдот на планете. — Хах, не знаю, зачем я это рассказал. Наверное, перегрелся сегодня на солнце. Прости. Далия даже закашлялся от таких резких перепадов. Мгновение назад анемо-архонт открыл перед ним одну из своих самых сокровенных тайн, а теперь всё списывал на солнечный удар. Когда приступ кашля прошёл, он сделал глоток вина и взглянул на всё так же опечаленного Венти. — Перегрелся? — переспросил он с иронией. — У тебя уж слишком грустный взгляд для того, кто просто бредит от жары. Далия замолчал на мгновение, а потом добавил — тихо, но с уверенностью, без тени сомнения в голосе: — Мне кажется, этот облик идеально подходит для бога свободы. Я уже и представить Барбатоса другим не могу. Он взял со столика бутылку вина и наполнил бокалы их содержимым. — Выпьем же за то, чтобы память о нём жила вечно. Венти перевёл взгляд на Далию и улыбнулся — на этот раз уже по-настоящему, привычно, мягко и ласково. Прошлого не изменить, мёртвых не воскресить, но пока кто-то помнит — он жив. Пусть не в физическом плане, но хотя бы в сердце. А ещё Венти вдруг понял нечто важное. Много веков после той утраты он был по-настоящему одинок, и только сейчас… Сейчас у него были не просто собутыльники, а настоящий, верный друг — такой, как Далия. Он рядом. Он — тот, кто слушает и слышит. Он — тот, кто принимает. От этого осознания на душе стало тепло. Шире улыбнувшись, Венти кивнул и поднял бокал. — Выпьем. А потом — за будущее. И за настоящее. Так они и сидели весь вечер, выпивая за всё, что только приходило на ум. В конечном итоге напились до такой степени, что уже оба еле шевелили языками.