* * *

Она не помнила, кем была до того, как оказалась в Хуаньхуа. Возможно, одной из тех бродяжек, что воруют на рынке. Или её семья была настолько бедна, что не могла позволить себе даже миску каши. В любом случае, Сиянь слишком долго была одна, чтобы считать, будто потерялась. И слишком мала — чтобы помнить хоть что-то о своей семье. Её нашёл Мастер и забрал с собой. Он же дал Су Сиянь новое имя - прошлое та выкинула за ненадобностью. У неё появилась новая, чистая одежда, кровать, еда три раза в день. Вокруг были незнакомые люди. Кто-то просто заинтересовался ученицей, которую Мастер лично привёл в школу. Кто-то шептался с презрением за спиной, не понимая, что здесь делает эта грязная девчонка. Стоит признать, когда Сиянь впервые прошла через залы Золотого Дворца, она вся была в пыли и земле. Но прошёл день, второй... Сколько бы времени она ни проводила в купальнях, разговоры не утихали. Наконец, до неё дошло, что грязным кого-то называют не только из-за внешнего вида. Шли годы, но она так и не сблизилась ни с кем. Люди забыли о взглядах, которые бросали на маленькую девочку, забыли, о чём перешёптывались, хихикая и морща нос. Су Сиянь расцвела. И оказалось, что быть красивой - достаточно, чтобы вызвать симпатию. Молодые мужчины стали искать с ней встречи, а не обходить, едва завидев на горизонте. Девушки ходили хвостиком, расхваливая её внешность, и выпрашивая советы для себя. Все делали вид, будто они добрые друзья. Будто так было всегда. Будто так и должно быть. Ей это не нравилось. Но кто спрашивал? Сиянь называли благородной госпожой, хотя она не знала даже, из какой семьи родом. Говорили, что её владение мечом превосходно, познания в искусстве исключительны, а характер - добр и милосерден... В ответ их встречало только холодное молчание. Но один комплимент ей всё же запомнился: "Госпожа Су, вы так прекрасны! Словно сливовое дерево — изысканное, утончённое. Насколько же сладкими могут быть плоды вашей любви?" Нет корней — нет дерева. Су Сиянь ни к кому не была привязана. Даже Мастер, считавший себя её благодетелем, прошёл мимо её сердца. Конечно, она была ему признательна, уважала как лидера. Но стоило ему отойти — и Сиянь будто ничего к нему не чувствовала. Он привёл её в школу. А дальше? Иногда, только иногда, маленькая девочка внутри неё мечтала о том, что возможно, этот человек искал Су Сиянь специально. Что она — его давно потерянная дочь, которую он любил с самого рождения. Что Мастера, великого Мастера, настиг простой человеческий страх всё испортить, и только поэтому он промолчал. Во сне она смеялась с ним и называла папой. В реальности же, стоило им встретиться, казалось, что он её не нашёл, а бросил. Оставил на растерзание голодным псам в золотых ошейниках. И сердце оставалось холодным. Но разве так бывает у нормальных людей? Может, она просто неспособна чувствовать любовь? Что, если сплетни были правдой, и с ней действительно что-то не так? Она наблюдала за другими учениками - за их шумными компаниями, ссорами и примирениями, за тем, как они защищают друг друга, могут молчать рядом, не испытывая неловкости. Су Сиянь всегда стояла чуть поодаль. Даже в центре внимания - она оставалась одна. Она пыталась понять, как у них это выходит. Их связи были прочны, как невидимые нити от сердца к сердцу. А у неё - только пустота. - Ты слишком сдержанная, - как-то заметила наставница по каллиграфии. - Словно боишься, что любое движение ошибка. Ошибкой была она сама. Как можно довериться, если в тебе нет ничего устойчивого? Как протянуть к кому-то руку, если не знаешь, куда её потом деть? Если к тебе никто не привязан, значит, и ты никому ничего не должна. Если при этом не привязываться самой — выходит, свобода. Её жизнь была надёжной. Пустой, но безопасной. И даже если временами ей хотелось просто быть человеком… обычной девушкой, которую держат за руку не в ожидании победы или провала… Сиянь научилась об этом молчать. По крайней мере, думала, что научилась. "Госпожа, вы так прекрасны! Словно сливовое дерево. Какая в вас, невидимая на первый взгляд, сила духа, внутренняя стойкость, неугасимая надежда… Всё в вас - как цветение сливы зимой. Сколько же метелей вам довелось пережить?" Демон был смешон. Нелеп до невозможности. Горд, и при этом неуклюж, заботлив, но забывчив. Ходячее противоречие, как она сама. Из всех существ, из всех людей, ступающих с ней по одной земле – именно Тяньлан лучше всех понял её душу. - Ты когда-нибудь пробовала горячие лепёшки с мёдом на рассвете? Они такие липкие, что потом весь день невозможно держать меч. Наверное, поэтому их никто и не ест в боевых сектах. И Су Сиянь, даже не желая смеяться - смеялась. Возможно, он специально придумывал все эти глупые вещи. Только бы вытянуть из неё хоть какую-то реакцию. И даже когда она не сдерживалась и громко злилась, демон всё равно выглядел довольным. Она не знала, зачем ему это и никогда не задавала вопросов. А он продолжал говорить любую чушь, что только пришла ему в голову. Что к озёрам и рекам надо обращаться по имени - тебе ведь не понравится, если звать тебя просто девушкой? Что цветы умеют петь, но никому, кроме других растений, не дано услышать их голос. Что камни на самом деле мягкие, однако боятся, что им причинят боль, поэтому мгновенно твердеют, стоит только взять их в руки. Большую часть времени, Тяньлан вёл себя, как мальчишка. Он был очарован этим миром, не смотря на всю жестокость, которую ему уже довелось увидеть. И потому Сиянь, в свою очередь, очаровалась им. Незаметно, словно между делом, этот дурак посадил семена в её сердце. Заботился о них, согревал, позволил окрепнуть и прорасти. "Ты знала? Некоторым саженцам и вовсе не нужна земля, они прекрасно растут в воде, не касаясь корнями почвы. А есть и такие, что пробиваются даже из камня." Он никогда не называл её красивой, не в прямом смысле. Не сравнивал с цветами, не восхищался вслух. Но, когда она сражалась, Тяньлан всегда смотрел с такой сосредоточенной нежностью. Будто в каждом её движении мог увидеть эту хрупкую, почти потерянную волю к жизни. Иногда она думала: что, если он и правда что-то знал? Видел в ней то, чего сама не замечала? Что, если это судьба отправила его к ней, решив хоть раз быть милосердной? Су Сиянь никогда не отвечала на эти ласковые взгляды. Не позволяла ни себе, ни ему больше, чем нужно. Но он не жаловался. Никогда не жаловался. Просто продолжал рядом быть, без всяких глупых обещаний. Так, что она сама не поняла, как начала тянуться в ответ. Подобное положение дел устроило далеко не всех. Мастер заметил перемены сразу. Слишком внимательно следил за ней, чтобы не заметить, как она перестала возвращаться к нему за советом. Как стала отвечать реже, глядеть мимо, а не прямо в глаза. Как больше не склоняет голову, ожидая его одобрения. - Демон. - начал он однажды. Без ярости, но с явным намёком, знанием. С ледяным презрением, таким, что от него хотелось отшатнуться. - Ты не знаешь, что он сделает с тобой. Он разрушит всё, что мы построили. Всё, что я тебе дал. Когда-то он был её единственным берегом. Но теперь в жизни Сиянь появился кто-то, кто не просто давал, а принимал. И Мастеру это не нравилось. Он одарил маленькую девочку по своей воле, однако после затребовал такую цену, которую она сама заплатить была не готова. Мастер стал чаще звать её. Просить остаться, поговорить, задержаться после занятий. Говорил, что беспокоится, что Су Сиянь изменилась. И однажды — обнял. По-отечески. Как, казалось бы, всегда и должен был. Его запястья оказались острыми, как когти птиц, а руки крепкими словно прутья клетки. Запах ладана в золотых одеждах стал не умиротворяющим, а душным. Она не могла вырваться – не хватало сил. А ещё потому, что любое движение показалось бы предательством. "Су Сиянь, я вырастил тебя. Ты — моё. Мой цветок. Не губи себя ради… чудовища." Эти слова были ядом. Они разъедали её изнутри. Снова напоминая: ты — не своя. Никогда не была. И не будешь. Грязной девчонке не место в этих украшенных залах, не место среди учеников. Всегда одна — пускай и под могучим крылом. Но за перьями совсем не видно солнца. Он начал действовать быстрее. Запретил любые встречи под предлогом дисциплины. Отдал приказ, будто случайно, чтобы его ученицу перевели в другой корпус. Отстранил от практики в паре. Каждое действие Мастера было точным, хищным. Как будто он знал: сердце легче всего разбить не силой, а изоляцией. И всё равно демон ждал. Каждый вечер — в лесу, где росли старые сосны. Не упрекал и не звал. Просто сидел там, на опушке, и смотрел в небо. Иногда приносил ей сушёные фрукты. Или куклу из травинок, сделанную в шутку. Она находила их у двери. Видела мелькающий в кустах змеиный хвост и прятала в ящик, как тайные сокровища. Постепенно выбор стал невыносим. С одной стороны - человек, которого Сиянь когда-то хотела бы звать отцом. Который дал ей имя, приют, оружие. Тень принадлежности. С другой - демон, что не дал ей ничего, кроме себя самого. Зато впервые позволил быть живой. Он ничего не требовал. Только смотрел, верил. Даже когда сама не видела в себе ничего, кроме пустоты. Мастер хотел уберечь её. Наверное. Его защита была с каждым днём всё теснее. Он говорил, что любит Су Сиянь. Но действительно ли она была ему как дочь? Забота, это держать на коротком поводке, без шанса выбраться? Если остаться, смогут ли они действительно стать семьёй, пускай и не по крови? Или стоит ей позабыть о своих чувствах, все вернётся на круги своя? А демон... он просто позволял ей быть. Ни обещаний, ни великого будущего, только она, настоящая — принятая, со всеми трещинами. И всё же, что может ждать их завтра? Готов ли мир принять подобный союз, или им все время придётся сталкиваться с непониманием и угрозами? Готова ли Сиянь бороться за совместное счастье? А Тяньлан? Если к тебе никто не привязан, значит, и ты никому ничего не должна. Если при этом не привязываться самой, выходит, свобода? Но она хотела связи. Желала пустить корни в чьё-то сердце. Мечтала о том, чтобы быть любимой, драгоценной. Она стояла на перекрёстке двух троп. Позади — главный зал, высокий и строгий, с лестницей, ведущей в кабинет Главы. Впереди — лес, заросший, неухоженный, но тёплый. Су Сиянь вздохнула и сделала шаг навстречу неизвестности. В любом случае, слива снова зацветёт...