Встреча что решила все

Дождь хлестал по стенам замка, превращая каменные плиты в черные зеркала. Северус Снейп стоял у окна в Запретной секции библиотеки, пальцы сжимали потрепанный фолиант с заклинаниями, которые даже здесь считались слишком темными. Его черные глаза скользили по строчкам, но мысли были далеко — там, где смех Лили Эванс сливался с голосом его, Джеймса Поттера. Внезапно дверь скрипнула. — Неужели кто-то добровольно ищет общество Слизеринского гада? — его голос был лезвием, обернутым в шелк. Из темноты выступила фигура. Не Лили — никогда Лили. Но она… — Может, просто гад ищет гада, — ответила Беллатриса Блэк, ее губы растянулись в улыбке, похожей на свежий шрам. Он не двинулся с места, но воздух между ними сгустился, как зелье перед кипением. — Твой кузен слишком занят целованием ног у Дамблдора, чтобы заметить, где ты пропадаешь, — проворчал Северус. Беллатриса шагнула ближе, ее пальцы скользнули по корешкам книг, будто выбирали, какую разорвать первой. — А ты слишком занят тем, чтобы смотреть на ту рыжую. Но я вижу, куда падает твой взгляд… когда думаешь, что никто не заметит. Он почувствовал, как гнев и что-то еще сжимают горло. — Заткнись, Блэк. — Сделай сам, — она вдохнула его ненависть, как аромат. И тогда он действительно шагнул к ней… Его мантия коснулась ее, почти как удар. Он мог почувствовать запах старых книг, пергамента и еще чего-то – чего-то темного, почти гнилого, что исходило от нее. Он ненавидел этот запах, но в то же время он вызывал странное, извращенное любопытство. — Ты думаешь, ты понимаешь меня, Беллатриса? — прошипел он, его голос был тихим, но опасным. — Ты думаешь, ты видишь меня насквозь? Она рассмеялась, коротко и резко. Этот звук был похож на треск льда под ногами. — Я вижу, Северус, что ты тонешь. Тонешь в сожалениях, в несбывшихся мечтах. Ты думаешь, она спасла бы тебя? Она предпочла Поттера. А ты все еще цепляешься за ее тень, как утопающий за соломинку. Его лицо исказилось. Рука невольно сжалась в кулак. Но она была права. И это было самым ужасным. — И что же ты предлагаешь? Утонуть вместе? — спросил он, глядя ей прямо в глаза. В них плясали безумие и какая-то болезненная жажда. Беллатриса Блэк была отражением его собственных темных желаний, его страхов и его ненависти. И в этот момент он почти захотел, чтобы она обняла его в этом мраке. — Предлагаю признать, Северус, что свет для тебя давно погас. Признать, что ты — один из нас. Сила, которую мы ищем, лежит во тьме, а не в слабых отблесках былой добродетели. Отпусти прошлое, Северус. Прими настоящее. Стань тем, кем ты всегда должен был быть. Беллатриса шагнула ближе, ее лицо было почти вплотную к его. Он чувствовал ее дыхание, горячее и терпкое. В ее глазах не было сочувствия, только торжество и какое-то хищное предвкушение. Он видел в ней собственное отражение, искаженное и усиленное. — Ты боишься, Северус, — прошептала она. — Ты боишься сделать выбор. Боишься отпустить то, что держит тебя на плаву, даже если это медленно тянет тебя на дно. Но я знаю, что внутри тебя есть сила. Сила, способная сокрушить любую преграду. Нужно лишь позволить ей вырваться наружу. Он молчал, борясь с противоречивыми чувствами. Она говорила правду. Он боялся. Боялся будущего, боялся себя, боялся той тьмы, которая манила его изнутри. Но он также знал, что не может продолжать жить прошлым. — Чего ты хочешь от меня, Беллатриса? — спросил он, наконец. Голос его звучал хрипло и устало. — Какую цену я должен заплатить? — Я хочу видеть тебя свободным, Северус, — прошептала она в ответ, не отрывая взгляда от его глаз. — Свободным от угрызений совести, от ненужных воспоминаний, от бремени прошлого. Я хочу видеть тебя сильным, способным вершить свою судьбу, а не быть пешкой в чужой игре. Цена? Твоя преданность. Твоя готовность отбросить все сомнения и следовать за нами в будущее. Он отвернулся, чувствуя, как ее слова проникают в самую душу. Преданность. Это было то, что всегда определяло его жизнь. Преданность Дамблдору, преданность Лили, преданность своим идеалам. Но что, если его преданность была ошибкой? Что, если он ошибался все это время? — Я не могу просто так отказаться от всего, во что верил, — проговорил он, глядя в пустоту. — Это не так просто, как тебе кажется. Беллатриса рассмеялась, звук ее смеха был резким и неприятным. — Наивный Северус. Ты все еще веришь в сказки о добре и зле? В мире есть только сила и слабость. И ты должен выбрать, на чьей стороне ты хочешь быть. Она снова приблизилась, ее пальцы коснулись его щеки. — Подумай об этом, Северус. Подумай о том, что ты можешь получить, если перейдешь на нашу сторону. Власть, признание, возможность отомстить своим врагам. И самое главное — свободу. Свободу от страха. Северус почувствовал легкое покалывание там, где ее пальцы коснулись его кожи. Свобода… Это слово звучало как обещание, как избавление от тяжкого груза, который он нес на своих плечах. Он устал от двойной жизни, от постоянной игры, от необходимости скрывать свои истинные чувства. Устал от Дамблдора и его вечных загадок, устал от воспоминаний о Лили, которые жгли его изнутри. Он посмотрел на Беллатрису, ее глаза горели фанатичным огнем. В ней не было сомнений, не было колебаний. Она знала, чего хочет, и была готова на все, чтобы этого добиться. Возможно, именно в этом и заключалась сила – в абсолютной уверенности, в отсутствии моральных принципов, которые сковывали его самого. — Что я должен сделать? — спросил он, голос звучал хрипло и неуверенно. Беллатриса улыбнулась, ее улыбка была хищной и зловещей. — Докажи свою преданность, Северус. Докажи, что ты готов отбросить все свои сомнения и стать одним из нас. У нас есть задание для тебя, задание, которое покажет твою истинную сущность. Он ждал, сердце бешено колотилось в груди. Он знал, что это – переломный момент. Точка невозврата. Сделав этот шаг, он уже никогда не сможет вернуться назад. Но он устал от борьбы, устал от постоянного напряжения. Он хотел покоя, хотел власти, хотел свободы. И он был готов заплатить любую цену, чтобы это получить.