Под драконьей чешуёй

      У генерала не должно быть слабостей. Но у молодого нефритового дракона — они есть.       Любопытство — не порок. Проснувшись в незнакомом месте, Ровер приходилось изучать мир с нуля. Его правила, границы. Кто кем является. Кто друг, а против кого сражаться. Странная метка на теле. Местные пояснили, как с её помощью покорять звук, вибрацию. Ловить отголоски, использовать, как вздумается. Шли дни, мастерство росло. Ровер отлично справлялась, и её внимание переключилось на других людей. Начала с того, к кому тянуло с первого взгляда. Самого близкого. С кем стали любовниками ещё до того, как решили встречаться. Ровер и Цзиянь превосходно резонировали. Как велела природа. Может быть, судьба.       Разумеется, бывший военный доктор, он же нынешний генерал, был одним из них, меченных. Как и сама Ровер. Кто-то считал это благословением, кто-то — проклятием. Но все люди сходились во мнении, что тацетный знак наделяет владельца силой. Могуществом, а порой, и правом использовать эту власть по своему усмотрению. К ним все привыкли. Часть жизни. Даже к удивительным резонаторам-мутантам. Таким, как он. Почти-дракон. Это восхищало, и наталкивало на мысли.       — Ровер, это действительно необходимо? — спросил генерал, когда тлеющая надежда ещё звучала в его голосе. Он стоял, оперевшись о стол обеими руками. Его плечи были напряжены, спина немного ссутулилась. Они одни в этой палатке, конечно, но в лагере полно людей. Несмотря на то, что отбой объявили несколько часов назад, это никогда не было препятствием, чтобы… Бесцеремонно врываться вовнутрь. Как, например, это сделала сама Ровер. Только потому, что ей мешала спать новая идея, точнее, вопрос. Требующий немедленного выяснения.       Хорошо, что она не видела его лица. Цзиянь чувствовал прилив жара к щекам и был прекрасно осведомлён, насколько ярким может быть этот румянец. Он не мог отказать Ровер. Несмотря на лёгкую одежду, вспотел, а его возлюбленная стояла позади него, прощупывая и обводя пальцем место, где находилась его метка.       Вдоль позвоночника. До дрожи. Обычные спокойствие и трезвый ум, которые так ценили его товарищи и подчинённые, были нарушены окончательно и бесповоротно её близостью.       — Тише, — ласково прошептала она ему на ухо, опалив влажным дыханием. Разумеется, Ровер прекрасно понимала, какую игру ведёт.       Теперь уже обе её руки осторожно провели по краям тацетного знака Цзияня. Изучая, потянули в разные стороны, словно стремясь приоткрыть. Задели нежные нефритовые чешуйки, что рассыпаны вокруг на бледной коже, как созвездия на небе. Самую крупную, отливающую при свете луны изумрудом, Ровер подковырнула ногтём, словно стремилась отделить. Генерал испугано охнул. Ощущения дискомфорта граничили с непреодолимой тягой продолжить. Чешуя сама оттопырилась, приглашая, когда мурашки побежали по коже.       Ровер издала тихий звук, словно человек, довольный своей работой. В её мягком тембре слышалась ухмылка, и Цзиянь лишь закатил глаза и тихо зарычал. Ему было ужасно стыдно, узнай кто, в каком он находился положении. Каким счастливым делало подчинение её ласке. Послушный генерал.       Сегодня они оба открыли маленький секрет. Символ силы — его тацетный знак — был слишком чувствительным к прикосновениям. Даже больше, чем привычные зоны.       — Тебе нравится?       Генерал поджал губы. Было очень трудно не выказать никакой реакции. Он только смотрел на тканевую стену палатки перед собой, стараясь игнорировать проплывающие мимо тени. Часовые. На этот раз Ровер действительно заставляла его балансировать по лезвию ножа. Наконец, Цзиянь слегка кивнул. Единственное, на что он мог надеяться, так это на то, что Ровер не заметит, как он обеспокоен её «исследованиями». Настолько, что готов рискнуть. Позволить всё.       Главное — дыхание. Глубокий вдох, задержать, медленный выдох. Он справится. Почти медитация. И когда Цзиянь на секунду поверил, что всё под контролем, она самозабвенно припала к тацетному знаку ртом.       — Ах! — одно только касание Ровер заставило его вздрогнуть всем телом. Уши заложило, а мышцы сократились, как перед броском.       Очередная группа теней заскользила по полотнищам палатки, обходя лагерь. Хорошая смена, новобранцы. Добросовестно выполняли порученную работу. Генерал посильнее сжал зубы. Сердце стучало в груди. Другое дело, будь они за надёжными дверьми. Но это…       Мысли путались. Цзиянь был в замешательстве, и решил сдаться.       — Ровер, это… Ощущения слишком приятные.       — Всё хорошо.       Нет. Цзиянь сглотнул. Это было мучительно, слишком хорошо для него. И предки, она наслаждалась этим гораздо больше, чем следовало бы.       Ровер и не собиралась останавливаться. Она гладила и целовала те участки, до которых могла дотянуться. Цзиянь прикусил губу. Его плечи слегка опустились, голова поникла. Он сглотнул, непроизвольно издав тихое поскуливание. Смутился. Глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Ощущение её нежных поцелуев под лопатками сводило его с ума. Места, где у настоящих драконов были бы крылья. Цзиянь чувствовал, как трясутся его колени, как тело накалилось. С каждой секундой ему становилось всё труднее сдерживаться от каких-либо звуков.       — Пожалуйста, — задыхаясь, произнес он сдавленным голосом. — Перестань… дразнить меня так.       Ровер улыбнулась, проведя языком снизу вверх по всей метке, стараясь брать глубже, напористее.       Цзиянь издал низкий стон. По его позвоночнику пробежали мурашки, пальцы скрючились, дышать стало тяжелее. Прикосновение её языка заставляло пульсировать кровь в висках. Цзиянь знал этот ритм — его тело умоляло о большем.       — Ровер, — простонал он, его голос дрожал. Ему так было нужно сохранить остатки рассудка. — Пожалуйста… не надо так далеко заходить…       — Надо. Я быстро.       Он больше не мог этого выносить. Ощущения и всепоглощающие чувства от её прикосновений — всё это было через край. Цзиянь терял самообладание, и ему нравилась каждая безумная секунда.       — Ровер…       Она прижалась к нему плотнее, руки сразу скользнули под тонкие брюки. Без церемоний. Не спросив. При этом, Ровер продолжила целовать метку. Причина её ночного визита заключалась именно в ней. Ровер догадывалась, что символ может оказаться его слабым местом, но не представляла, насколько.       Её дракона было слишком легко сломать.       Для Ровер уже не секрет, что Цзиянь был гораздо чувствительнее, чем большинство людей. Возможно, виной тому мутация. Дракон. И Цзиянь знал, что его партнерша прекрасно понимала это и использовала его слабости в своих целях. Как, например, сейчас.       Пальцы крепко сжимали край стола, стараясь отвлечься. Безрезультатно. Ровер не зря обещала, что сделает всё быстро.       — Ты слишком хороша в этом, — тихо прошептал он, откинув голову назад и закрыв глаза. Цзиянь больше не мог этого выносить, на грани — ему казалось, что он сорвется в любую секунду. — Р-Ровер…       Цзиянь отдал себя во власть чужих рук, каждая частичка его существа таяла от её прикосновений. Ровер делала то, что умела превосходно — сводила его с ума. Цзиянь попытался заговорить, сказать что-то, но всё, что вырвалось у него — это очередное хныканье и приглушенный стон. Нельзя. Тренировочный лагерь полон людей. Могут услышать.       Он разрывался на части.       Её прикосновения, её поцелуи, её дразнилки — невыносимо. Цзиянь чувствовал, как горит каждый нерв в его теле, как тело умоляет о кульминации. Он не мог думать, не мог говорить, не мог делать ничего, кроме как отдаться её прикосновениям.       — Хороший генерал… Не сдерживайся.       Цзиянь кончил, стеная и задыхаясь. Его мысли были в полном беспорядке, а тело сотрясали волны удовольствия.       — Вот так. Ты просто молодец.       Услышав её похвалу, Цзиянь не смог удержаться от тихого хныканья. Его лицо покраснело ещё больше, и он с трудом перевёл дыхание.              Цзиянь чувствовал себя ошеломленным, его разум был затуманен, а по телу ещё пробегали отголоски наслаждения. Он мог только смотреть на неё туманным взглядом из-под полуприкрытых век.       Полностью сломлен, разбит на мелкие кусочки.       — Ровер… — прохрипел он хриплым голосом, — когда-нибудь ты меня убьёшь.       Она поцеловала его в щеку.       — Надеюсь, что нет.       Цзиянь слабо улыбнулся. Его лицо всё ещё пылало, а тело ощущалось безвольным, но ему удалось снова обрести голос.       — Не думаю, что моё сердце выдержит долго в таком темпе, — сказал он, прижавшись к ней спиной. — Ты знаешь об этом?       Ровер слегка хихикнула, проведя рукой по его волосам.       — Мне нравится видеть тебя таким, живым и довольным, — пробормотала она. — Твои реакции просто очаровательны.       Цзиянь игриво нахмурился. Он знал, что она дразнит его, и это срабатывало. Его разум и тело всё ещё восстанавливалось после перегрузки удовольствия, и её слова только усложняли ему задачу.       — Моя коварная, — сказал он хриплым голосом. — Главная слабость.