Часть 2. День знаний.

Первый учебный день наступил именно в понедельник. С 7 часов утра во дворе школы играла музыка, ученики и их родители толпились на территории, яркие цветастые букеты пестрили над головами детей. Атмосфера была торжественной, немного волнительной, но в целом праздничной. Школа была щедро украшена цветами и шарами, восклицательные плакаты висели над дверьми. Его пальцы чуть отодвинули прозрачный тюль. Он посмотрел вниз, губы его сжались в тонкую линию, уставший тяжёлый взгляд был устремлен в одну точку. Людей становилось всё больше, а это значило, что церемония начнётся совсем скоро. Он отошёл от окна, в его голове прокручивались воспоминания прошлых лет, откуда в нём столько волнения, он ведь делал это уже тысячу раз. "Я не могу его разочаровать. Я должен, должен быть твёрже! Но если так посудить, то ничего в этом страшного-то и нет. Ведь так? Да, определённо да", - размышлял он, нервно переминаясь с ноги на ногу. Его рука хаотично пробежалась по голове, пальцы слегка запутывались в волосах. В последний раз он взглянул на время. Пора. Основная часть открытия происходила в актовом зале. Актовый зал был выполнен по мотивам амфитеатров: сиденья шли как бы лесенкой, что давало возможность без труда видеть полукруглую сцену даже с последних рядов. Массивный шёлковый занавес спускался прямо в пол и имел богатый бордовый оттенок. Прожектора, висевшие под потолком, освещали сцену тёплым светом. Впечатление от всего этого величества было достаточно, чтобы понять масштабы всей школы и размеры финансирования, вкладываемые в неё. Скорее всего, в душе каждого ученика была мечта, побывать на этой сцене, даже можно без зрителей, наедине с собой, ведь сразу тебя окутывает чувство чего-то возвышенного, чувство, что ты актёр большого театра. Как всегда церемонию вёл директор школы - Исаев Михаил Никитич. Толстенький маленький мужичок, лет 55 с практически лысой головой, только по бокам которой были жалкие остатки от прежней тёмной шевелюры. Он весь был какой-то круглый, круглое лицо, круглое пузо, круглый нос и маленькие круглые глазки, которые всегда метались при разговоре по собеседнику, пристально отмечая его настроение. С его губ никогда не сползала улыбка, отчего у него были сильно выражены носогубные складки на лице. Характер у него тоже был "круглый". В его словах никогда не было никаких острых углов, приторно сладкая речь лилась с его губ как мёд, льстя "нужным" людям со всей душой. Немного ленив и неряшлив, но когда дело касалось нечто сокровенного для его души, то он мгновенно выходил из себя, весь краснел и надувался как воздушный шар. После приветственной речи и пары слов о важности такого праздника как "День знаний", Михаил Никитич объявил: - А теперь позвольте пригласить к микрофону нашего многоуважаемого спонсора - Савицкого Виктора Дмитриевича, - каждое слово он произносил с трепетом, с таким торжественным выражением лица, будто объявлял второе пришествие Христа. - Прошу вас, Виктор Дмитриевич, - он слегка согнулся в поклоне, насколько это позволяло ему его телосложение, и освободил место в центре сцены. Из глубины сцены медленными ровными шагами вышел мужчина, одетый в деловой темно-серый костюм, аккуратно выглаженная рубашка, идеально завязанный серый галстук, до блеска начищенные чёрные туфли придавали его образу статный, внушающий одновременно страх и уважение вид; волосы уложены назад, седые прядки в них выдавали его немолодой возраст, на глаз ему можно было дать лет 45-50; безупречная, но холодная улыбка, острый пронзительный взгляд, от которого по спине пробегал холодок. На пальце у него было обручальное кольцо. Он улыбнулся, медленно осматривая тёмными глазами тысячу голов, находящихся перед ним. - Приветствую вас, дорогие учащиеся, - начала он, взяв микрофон в руку. - Поздравляю вас с началом учебного года. По традиции, я хочу обратить особое внимание на наших первоклассников и на наших выпускников. Кто-то только начинает свой путь, кто-то его заканчивает. Он говорил уверенно, внятно, отмечая интонацией каждую паузу. Было непонятно, это гладко заученный заранее текст, или же превосходная импровизация, на которую он точно способен. Как бы то не было, результат был заметен сразу, ученики слушали его с большим вниманием, нежели директора, внимая каждое слово, сорвавшееся с его губ. - Хочу выразить особую благодарность нашему уважаемому директору, Михаилу Никитичу, за его бескорыстный труд во благо школы. Улыбка директора растянулась ещё шире, любая похвала ему льстила, а особенно от такого "особенного" человека. Благодарность от Виктора Дмитриевича получили заместитель директора и соц. педагог, следящий за порядком в школе. Он наблюдал за отцом с дальнего угла сцены, сверлил его спину тяжёлым, ненавистным взглядом сквозь стёкла очков. От каждого слово, сказанного им, ему становилось всё дурнее, его зубы сжимались крепче, но он не мог отвести глаз, страх перед этим человеком не позволял ни на секунду переключить своё внимание на что-то другое. "Скоро всё закончится", : думал он про себя, глотая нервный комок, застрявший в горле. - В завершении хочу пожелать всем удачного учебного года, старайтесь, всё в ваших руках. Будьте умницами. Спасибо! Зал наполнился аплодисментами, громче всех хлопал директор, говоря себе под нос: "Браво! Великолепно!". Ученики перешëптывались между собой, образ спонсора был запоминающимся, можно даже сказать, въедливым. Директор быстрыми шагами подлетел к краю сцены и объявил: -Прошу внимания! Слово передаётся сыну Виктора Дмитриевича - Виктор Викторович или же президент студенческого совета. В зале сразу воцарилась тишина, а взгляды устремились на сцену. Те кто в школе был давно, прекрасно знали, кто это такой. Упрямый, самолюбивый, но так же ответственный и серьезный молодой человек. С ним тяжело было пощадить, а завести дружбу практически невозможно, зато он отлично исполнял свои обязанности, и этого было достаточно. Или благодаря своим личностным качествами он держался на посту президента который год подряд, или же место проплачивал его отец - версий было много. Он напрягся, услышав своё имя. Теперь его очередь говорить, его очередь собрать на себе тысячу взглядов. Он сделал несколько шагов вперёд, когда почувствовал тяжёлую руку на своём плече. - Не опозорь меня, Виктор, -холодный шепот раздался у него над ухом, пронизывая каждую клетку его тела, каждую фибру его души. - Конечно, отец, - стараясь не выдать своего страха, ответил он, но голос всё равно предательски дрогнул в конце, как всегда именно на слове "отец". Виктор подошёл к краю сцены, где ему передали микрофон. Нет, он не даст этим бесчисленным глазам сожрать его, он расправит плечи, выпрямит спину, наденет на лицо непробиваемую маску безразличия и строгости. И вот на сцене стоит высокий, статный юноша, в школьной форме, с небольшим бейджиком на рубашке: "Виктор Викторович. Президент школьного совета школы №4". От отца его отличало только наличие очков на носу, через которые он смотрел вниз на присутствующих, и ещё, пожалуй, отсутствие седины в волосах и морщин на лице. - Позвольте поздравить Вас с началом учебного года, - начал он, его руки были сложены за спиной, он ими не жестикулировал от слова совсем. - Моя задача напомнить вам правила школы, которые вы обязаны соблюдать. За их несоблюдение вам будут начисляться очки непослушания. Пять очков, и вы покидаете школу вместе с документами. Правила школы висели на общем обозрении на первом этаже школы, они были оформлены белой рамочкой и скрыты под стеклом. Не то, чтобы там было написано что-то слишком необычное, страшнее было наказание за их неисполнение. В пример можно привести десятки случаев, когда учащихся выгоняли посередине года, а то и прямо перед экзаменами. Школа старалась всеми силами сохранить дисциплину, безупречную дисциплину, но, как это обычно бывает, это получалось не всегда. Странное обстоятельство: чем строже наказание за неисполнение чего-либо, тем сильнее люди хотят нарушать это что-либо. Чувство азарта движет телом, тебя не поймали один раз, а не смогут ли поймать на второй? А на третий? Интересно устроен человек: ничто не сможет стеснить его волю и свободу, только сам человек вынужден ограничивать себя, чтобы поддерживать порядок в обществе. - Правило первое, - громко объявил Виктор, привлекая и так заострённое на нём внимание. - Соблюдать школьный дресс-код, это включает в себя внешний вид формы, разрешенный перечень причёсок, требования к макияжу, аксессуарам. Правило второе - должное уважение к директору, зам директора, учителям и другим работникам школы, а также к членам студсовета и школьным дежурным. Правило третье - неприемлемость матных выражений в школе и на территории школы. Правило четвёртое - под жестоким запретом находится курение, употребление алкоголя и наркотиков, игра на деньги или на другие вещи для мена, торговля в любом её виде, если ученик пойман за любым из выше перечисленных процессов - моментальное отчисление без права поступления вновь. И наконец, правило пятое - поддерживать в школе порядок как в плане имущества, так и среди учеников, избегая драк, буллинга, порчи школьного инвентаря. Он закончил свою речь, давая своим словам осесть на дно голов учеников. Воздух в зале будто исчез, все с задержанием дыхания думали о словах президента. Вроде ничего сложного, это требуют все учебные заведения, но что-то было в этом особенного. Нет, не в самих правилах, а в виде, в котором их преподнесли, с интонацией, с которой их сказали. Учеников развели по классам, знакомить их с классными руководителями, с планами на предстоящий учебный год. Он еле как добрался до 28 кабинета, того самого кабинета, который уже распахнул перед ним свои белые двери, как ловушка открывает свои створки, чтобы потом захлопнуть внутри себя несчастную жертву. Он рухнул на диван и закрыл лицо руками. Коленки до сих пор дрожали, а горло было сухим. Плевать он хотел на эту сцену, на эти взгляды, он не боялся их. Он боялся только одного взгляда, только одного голоса, только одного мнения. "Слабак!", : вскрикнул он в душе, - "Несчастный слабак! Чтож я в самом деле... Хватит! Не могу больше." Он почувствовал хлопок по своему плечу, который и вывел его из некого забвения. Он резко обернулся, быстро засунув все свои эмоции подальше в себе и приняв нейтральное выражение лица. Марк, кто ещё мог так бесцеремонно хлопать всех по плечам. - Молодец! - улыбнулся он и, легко перелетев через спинку, плюхнулся рядом с ним на диване. - Как всегда такой весь правильный и серьёзный. Клянусь, меня дрожь пробрала. Который раз, а всё как в первый. Марк неряшливо усмехнулся, а потом, с каким-то даже удивленным выражением добавил: - Но папаша у тебя жуткий, - протянул он последнее слово со смешком. - Как ты с ним в одном доме живешь? От одного упоминания об отце у Виктора сдвинулись брови, и он небрежно ответил: - Не хочу о нём говорить. - Понимаю, - Марк опрокинулся на спинку дивана, закинув руки за голову, его лицо приняло некоторое озабоченное выражение. - Значит с завтрашнего дня всё начнётся. - Да. Начнётся. - Готов? - риторический вопрос, готов не готов - придётся, Марк это знал, но всегда спрашивал. - Да, - ответил Виктор.