Часть 15

Утро было тихим и нежным. Солнце только начинало пробуждаться, прокладывая золотистые дорожки по мокрой траве сада. Воздух напоминал первую страницу новой главы, наполненной свежестью, покоем и ожиданием чего-то важного. Перед домом уже стояла машина, уютный минивэн с откидным пандусом. Водитель помог Орхану сесть, заботливо закрепив его коляску. Ифакат, собрав волосы в пышный пучок, накинула лёгкий льняной кардиган поверх светлого платья. Она старалась не перегружать тело лишними движениями, но всё делала плавно, как будто управляя своим состоянием мыслями - не показывая слабость, не подавая виду. По дороге в порт они почти не говорили, и Орхан, как всегда, чувствовал гораздо больше, чем она позволяла ему увидеть. Он поглядывал на неё украдкой, пытаясь прочитать в профиле её лица, что именно скрывается за этой мягкой улыбкой. Ифакат казалась отстранённой, задумчивой, но без тревоги. Это была иная тень на её лице. Глубокая, будто внутри неё происходил диалог, о котором он не должен был знать. Когда они прибыли к пристани, яхта уже ждала их - белоснежная, изящная, словно вырванная из страниц календаря красивой жизни. Это было нечто большее, чем просто судно - это была свобода. То, чего Орхан лишился, и к чему им обоим так хотелось прикоснуться вновь, пусть даже ненадолго. Капитан - пожилой моряк с добрыми глазами помог им подняться на борт. Под палубой их ожидала уютная каюта с белыми подушками, деревянный интерьер, пахнущий солью и ветром. Всё внутри кричало: «Успокойся. Позволь себе побыть просто счастливым.» - Здесь… просто прекрасно, - тихо сказала Ифакат, опираясь на перила у носа яхты, когда та уже начала медленно отходить от берега. Простор, гладкая гладь моря, шум волн - всё это поглотило её и мысли. Орхан подъехал ближе, его коляска стояла на специальной платформе, и он, сжав губы, подался вперёд, чтобы получше разглядеть горизонт. - Я представлял этот момент тысячу раз, - произнёс он. - Самый простой - на яхте, с тобой. Без долгих разговоров. Без боли. Просто... быть. Ифакат молчала. Она смотрела на него, и сердце сжималось от любви. Хотелось закричать, признаться, сказать, что внутри неё уже зарождалась частичка его, но страх сковывал женщину. А вдруг это принесёт не радость, а тревогу? А вдруг он почувствует вину, подавляющее чувство, что не сможет защитить их обоих? - Ифакат… - он повернулся к ней, глаза его искали её настоящую - ту, за молчанием. - Ты счастлива? Она наклонилась и взяла его руку ладонями. Её прикосновение было мягким и уверенным. - Да, жизнь моя. Я с тобой. Здесь. Это всё, что мне нужно. Мужчина глубоко вдохнул, кожей ощущая морской ветер, будто тот очищал каждую клеточку. А позже они пили чай на палубе, завернувшись в пледы, и слушали, как скрипело дерево от качки. Он рассказывал ей о том, как мечтал купить когда-то такую же яхту. Они смеялись, вспоминая неловкие моменты из прошлого, и тепло между ними росло. Ночью, когда небо затянулось миллионами звёзд, а море стало таким тёмным, что казалось бездной, Ифакат стояла одна у поручней. Она провела ладонью по животу, чувствуя, как мысли путались и возвращались к Орхану. Он спал в каюте, уставший, но умиротворённый. Ифакат прижалась к дереву борта и закрыла глаза. - Прости, что пока молчу, - прошептала она в ночь. - Я просто хочу, чтобы ты немного ещё пожил для себя, без страха быть не таким. Я дам тебе это время. Волна ударилась о борт, как будто отвечая ей. А внутри неё - крошечное сердце билось ровно и спокойно. Оно ждало своего часа. Как, впрочем, и она. Яхта медленно раскачивалась на волнах, словно дышала в унисон с морем. Ночь давно опустилась на воду, затушив солнце и рассыпав над ними густое, звёздное небо. Покой, такой редкий в их жизни, окутал всё вокруг - лёгкое покачивание, скрип дерева, плеск воды. Орхан дремал в каюте, его голова удобно покоилась на подушке, а дыхание стало глубоким и устойчивым. Его тело, уставшее от физического напряжения и морского воздуха, наконец отпустило. Сон был сном облегчения. Ифакат прижимала ладонь к животу, будто соединялась с маленькой жизнью внутри. Она не ощущала шевелений - срок был слишком ранний. Но она уже чувствовала присутствие. Неразговорчивое, тихое, упрямое... И очень живое. Лёгкий ветер внезапно сменился порывами. Где-то вдали залаяли молнии, и горизонт вспыхнул на мгновение холодным светом. Океан стал тяжелеющим. Яхта начала сильнее раскачиваться. Капитан, который до этого мирно спал в своей каюте, выбежал на палубу. - Неожиданная гроза. Сейчас будет сильный ветер, - крикнул он, бросаясь к управлению. - Нам нужно вернуться в бухту! Ифакат распахнула дверь каюты, быстро вошла внутрь, прикоснувшись к плечу Орхана. - Жизнь моя... Поднимайся. Может начаться буря. - Что?.. - он резко проснулся, чувствуя, как пол под ним сдвигался в стороны. - Нас накрыло? - Капитан сказал, нужно возвращаться. Мужчина напрягся. Его тело нехотя откликалось, мышцы отзывались болью. Но он стиснул зубы и кивнул. - Хорошо. Поехали. Но уже на выходе, когда Ифакат сделала шаг на мокрую палубу, одна из верёвок, сорвавшихся с креплений, скользнула под её ногами. Всё произошло за долю секунды. Она поскользнулась и, потеряв равновесие, упала - резко, спиной, ударившись боком о деревянное ограждение. Плед слетел с её плеч, и крик пронзил ночь: - Ифакат! Орхан, прямо перед ней в дверном проёме, не успел ничего сделать. Сердце его застучало диким, первобытным ритмом. В глазах вспыхнуло пламя - нет, не снова. Не с ней. Он не позволил в своё время себе умереть, потому что она была рядом. Сейчас - она нуждалась в нём. И его тело, как будто рассыпавшись на тысячи внутрикоманд, проснулось. Он сжал подлокотники кресла, всем весом и подался вперёд. Колени дрожали, но стояли. Пятки почувствовали доски пола - прохладные, мокрые, устойчивые. - Ифакат! - крикнул он, и будто тело его сорвалось с цепей. Он встал. Неуверенно, будто находился в чужом теле. Но он сделал шаг. Один. Второй. Пошатываясь, держась за поручень, но он шёл. Он дошёл до неё. Опустился на колени, сам, без посторонней помощи, и обнял её. - Единственная моя..- прошептал трясущимся голосом. - Скажи мне, ты в порядке? Я здесь... Ифакат захлопнула глаза, дыхание было рваным, но она промолвила: - Орхан… ты… смог встать? Он сам ещё не понимал, что произошло. - Я… - он посмотрел на свои колени, ноги. - Я шёл… я просто… И всё внутри него прорвалось. Слёзы хлынули, горячие, живые. Капитан уже подбежал, помог им встать, поддержав Ифакат и уведя в каюту, подальше от ветра. Орхан, пока шёл за ними, почти не опираясь, не чувствовал ни дождя, ни боли - только эхом звучал её голос: - Ты встал… А в душе Ифакат впервые за долгие месяцы появилась надежда, крепче страхов. Будто малыш внутри уже дал первый подарок отцу - его собственные ноги. Позже, в каюте, укутанная в одеяла, Ифакат лежала, прислушиваясь к стуку дождя по окнам. Орхан сидел рядом, сжимая её руку. Его взгляд был пронзён молчаливым потрясением. - Я понятия не имею, как… - тихо сказал он. - Это как будто было не моё тело. Я просто знал, что должен дойти до тебя. И... оно сделало. Ифакат погладила его пальцами по лицу. - Ты всегда был сильнее, чем сам думал… Просто любовь иногда делает невозможное, жизнь моя. Он наклонился к ней, прижался лбом к её плечу и только прошептал: - Я не отпущу тебя, слышишь? Никогда. Ты очень дорога мне. Ифакат не сказала ни слова о том, что ограждает теперь не только себя, но и ещё одно сердцебиение внутри. Ей нужно было увидеть в нём этого Орхана. Стоящего. Живущего. Влюблённого. Перед тем, как жизнь снова перевернётся... Утро после шторма было на удивление умиротворённым. Море будто устало от своего буйства и теперь качалось медленно, лениво, как ребёнок в колыбели. Небо раскинулось чистым чистейшим покрывалом, и солнце тонко касалось ладоней, плеч, волос. Орхан и Ифакат сидели на корме яхты. Капитан вывел судно к тихой спокойной бухте, окружённой зелёными склонами и скалами. На берегу не было ни одного человека. Только ракушки, белый песок, и покой. Орхан лежал, откинувшись на подушки, ноги его были слегка на весу. Он всё ещё чувствовал невероятную усталость, но она была другой - не унылой, а гордой. - Ты осознаёшь, что совершил чудо? - спросила Ифакат, склонившись к нему и поправляя воротник его рубашки. В её голосе мягко играла улыбка. - Нет, - сказал он, глядя ей в глаза. - Чудо - это ты. Чудо случилось тогда, когда ты вошла в мою жизнь, неся свет туда, где остались только тени. Женщина не ответила. Лишь неслышно улыбнулась, пряча глаза, и почувствовала, как сердце сжималось от любви. И от одного очень тонкого, ещё не высказанного «я люблю тебя». Музыка морского бриза и плеск волн становились идеальным сопровождением. Орха вздохнул, посмотрел на неё с нежностью и сказал: - Скажи… ты счастлива прямо сейчас? Не потому что я хожу... не потому что шторм прошёл… А просто в этот самый миг? Она молчала немного, будто впитывая момент, а потом серьёзно, почти таинственно, произнесла: - Знаешь, почему я поднялась тогда на палубу ночью, в самый сильный дождь? - Почему? - Я шептала нашему будущему что оно будет. Я не боялась ни дождя, ни ветра… пока ты где-то рядом и пока всё живое в тебе направлено ко мне. Он посмотрел на неё словно впервые. - Ты говоришь так, словно знаешь больше, чем нужно. Она лишь коснулась губами его лба и промолвила: - Я просто чувствую. Иногда этого достаточно. Молчание между ними стало святым. Ветер перебирал её волосы, и он поймал одну из прядей пальцами, прижав к губам. Потом вытянул руку и достал из внутреннего кармана небольшой бархатный мешочек. Она удивлённо посмотрела на него. - Что это? - Я хотел подождать… - сказал он, - но кажется, наш шторм уже пережит. Начался новый берег. Он раскрыл мешочек, и оттуда на её ладони упало кольцо. Неброское, из белого золота, с тонкой линией вмонтированных камней. На внутренней стороне - гравировка: «Ради тебя». Ифакат зажала рот ладонью, прижав кольцо к груди. Слёзы наполнили глаза, но были не от печали, а от переполненной нежности. - Орхан… ты… - Я иду. К тебе. Не к своей старой жизни - к новой. Где есть ты. И где я смогу быть для тебя достаточно целым человеком. Она посмотрела на него сдержанно, но в глазах сверкали звёзды. - Я очень тебя люблю.. - промолвила она, шепча, глядя ему в глаза. - Сейчас я не могу рассказать всего… но обещаю: совсем скоро ты узнаешь. Орхан не спрашивал. Он просто прижал её к себе, как будто внутренним шестым чувством уже знал - растёт не просто любовь. Растёт будущее. Они сидели вдвоём. Только они. Без прошлого. Без гроз. Только рассвет их новой жизни. Через несколько дней они вернулись в особняк. Там уже носились лёгкие тени беспокойства. Сейран встречала их с натянутой улыбкой, взгляд её был пристально прикован к Ифакат. Как будто она знала: мир снова готов пошатнуться. Где-то в пригороде, на окраинах города, мужчина с холодными глазами смотрел на фотографию Орхана у яхты. Его пальцы сжимали край снимка, а губы скривились в ухмылке. - Улыбаешься.. Пора напомнить тебе, кого ты когда-то унизил. - сжёг фотографию и растворился в пламени заката. Прошло несколько недель после путешествия на яхте. Жизнь в особняке вновь обрела ритм: не спешный, но уверенно идущий вперёд. Орхан продолжал заниматься с врачами. Он уже делал несколько десятков шагов самостоятельно. Иногда с тростью, иногда держась за плечо Ферита или Ифакат, но стойко, с упрямством, которого раньше в нём не было. Он хотел жить. Снова. Для неё. И ради будущего, которое чувствовал, но ещё не знал. Только один человек в этом доме не мог полностью разделить это счастье: Сейран знала то, чего не знал Орхан. Беременность Ифакат становилась всё заметнее, пусть и слегка, но лёгкая округлость живота уже не могла быть списана на ткань платья или усталость. Сейран поглядывала на неё с особым, тёплым вниманием - сочувствием и радостью в одном лице. Но она хранила обещание. Далеко за пределами города, в пыльном, заброшенном доме, оживала затаившаяся ярость. Карам. Сухощавый, с потемневшими глазами и ранами, что в нём не заживали не потому, что кровь не останавливалась, а потому что в этих ранах жила болезнь души - жажда мести. Всё это время он отсиживался, копил ненависть. К Орхану. К Корханам. К миру, который когда-то отказался от него. Но больше всего - к самому себе за слабость, которую он когда-то проявил. Теперь всё было иначе. Сейчас он вернулся другим. - Он хорошо устроился.. - говорил он сам себе, глядя на чёткую фотографию, сделанную кем-то на улице: Орхан и Ифакат на входе в старинное кафе в центре города. Он опирался на трость, она - на его руку. Смеялись. Контраст с его собственным прошлым резал по глазам. Карам сминал фотографию, сжимая её в кулаке. - Я разрушу это. Медленно и точно. Начну с самой дорогой. Первая угроза пришла в будний день. Сейран заметила странное: на пост охраны начали поступать звонки с незнакомых номеров. Один из охранников Кемаль показал ей экран телефона: СМС от анонима: «Его счастье не будет длиться вечно» Сейран напряглась. Она сразу поняла. Прошлое снова вынырнуло - как чернильное пятно из воды. Она не решилась рассказать Орхану. Пока нет. Он был слишком верующим в свет. Ему только-только удалось нащупать опору под ногами. Но Ифакат… она знала, что та уже что-то чувствует. Настоящая тревога пришла через несколько дней. Ифакат собиралась в клинику на очередное УЗИ. Она не говорила об этом Орхану - не сейчас, не сегодня. Он думал, что она поехала «по делам». Женщина поцеловала его в висок, шепнула тёплую ложь и ушла. Водитель выехал из особняка. Машина двигалась по тихим горным дорогам… и вдруг водитель нахмурился: - Госпожа Ифакат... Что-то странное. Эти машины за нами свернули. Уже третий поворот и они сзади. Ифакат насторожилась и оглянулась. Две тёмные машины двигались на приличной дистанции, но слишком синхронно. Это было не случайно. - Быстрее, пожалуйста, - сжала она голос, - вернитесь в особняк. Сейчас же. Но было слишком поздно. На перекрёстке из одной машины выскочили мужчины в чёрных капюшонах. Один - с холодным лицом, которое когда-то мелькало в архивных новостях - Карам. Водитель хотел вызвать охрану и нажал сигнал. Но один из людей Карама резко ударил по капоту. Головной свет погас. Электронику заблокировали. - Никто не причинит тебе вреда… пока ты ведёшь себя хорошо. Орхан в этот момент занимался во внутреннем дворе. Рядом был его тренер по реабилитации. Он делал небольшие шаги по каменной дорожке и вдруг остановился. Лицо Сейран, выбежавшей в сад, было бледным. - Госпожа Ифакат не в клинике, - сдавленно прошептала она. - Машина не прибыла. И никто не отвечает… Папа Орхан… кажется… он вернулся. - Какая клиника? Кто верн.. - не договорил обрывая фразу.. - имя «Карама» вспыхнуло в его голове словно огнём. Он не чувствовал, как у него в руках дрожала трость. Как тело снова наполнялось тем диким зверем, что однажды поднял его на ноги в ту ночь шторма. Орхан отбросил трость. И шагнул. Рядом остались только потрясённые голоса, вдалеке - шорох радиопереговоров охраны. Всё в голове Орхана затихло. Остался один путь: найти её. Спасти и вернуть. Холод резал кожу, как нож. Но не тот холод, что приносила зима, а тот, что проникал внутрь - в кости, в сердце. Этот холод Ифакат ощутила гораздо раньше, чем снаружи. Высокая фигура в пальто шагнула на встречную полосу, глаза метались, как у голодного зверя. Карам. Он стоял прямо перед её машиной, не мигая. Мгновение, и он подошел к дверце, открыл её плавным, пугающе расчетливым движением. - Выйди, - произнес он с той самой тихой яростью, что пугала сильнее крика. Ифакат медленно расстегнула ремень безопасности, дыхание предательски участилось. Она не подала виду, но внутри неё всё сжималось. Её инстинкт кричал бежать. - Убери руки! - выпалила она и попыталась оттолкнуть мужчину, но Карам мгновенно перехватил ее запястья. Его пальцы, как стальные тиски, сжали её хрупкие руки. - Ещё успеешь выпустить пар, - прошипел он, смотря прямо в её глаза. Она не понимала, что это значило. Но с каждой секундой пульс учащался. Когда его следующая фраза прозвучала - время будто остановилось. - Если попытаешься сбежать, ты и ребёнок в твоем чреве - вы оба сильно пострадаете. Тело Ифакат сжалось. Свободной рукой она инстинктивно обхватила живот - едва заметный намёк на новую жизнь. Он знал. Он знал всё. Она могла быть готова пожертвовать собой… но не малышом. В это время в особняке Халиса Аги, с грохотом распахнулась дверь кабинета. - Он исчез! - сообщил один из охранников, бледный как полотно. Орхан, стоявший у окна, резко обернулся. - Что значит исчез?! Карам был под наблюдением! Халис, его отец, тихо закрыл книгу и встал, глядя в лицо сыну. - Мы найдём её. Я лично достану его из-под земли, если понадобится. Охрана была поднята по тревоге. Каждую камеру наружного наблюдения просмотрели. Каждую возможную трассу перекрыли. Машина мчалась по шоссе за окраину города. Серый, уродливый промышленный район, заброшенные склады и наглухо закрытые цеха. Здесь не ступала нога обычного человека. Только отчаяние и тени жили в этом месте. Карам остановился. Он вытащил Ифакат из машины и повёл её внутрь старого холодильного комплекса. Через слабо освещённые коридоры, сквозь гудение битых ламп и ржавые двери, наконец - к стальной морозильной камере. - Протяни руки. - Нет! Отпусти меня! Ты пожалеешь! Карам схватил её, вцепившись в волосы. Его голос стал ледяным. - Ты будешь умирать медленно. А твой муженёк будет всё видеть. Веревка сжалась на её запястьях. Он заблокировал дверь и включил температуру. - Ну вот и всё, подруга.. Встретимся на том свете. Ты главное дождись меня, в аду мы с тобой вместе повеселимся.. Остыла каждая капля воздуха. Металл шипел от мороза. Свет внутри тускнел. Ифакат осталась одна в этом замороженном аду. Она опустилась на пол, дрожащими руками обняв живот, едва различимо шепча: - Тише… тише, малыш… Мама ни за что не позволит навредить тебе. Смех Карама эхом раздался в трубке. - Скучаешь по красавице жене? - поинтересовался он, смеясь. - Она сейчас замерзает. Такой холод... невыносимый. Думаешь, ты успеешь спасти свою жёнушку? Орхан сжал телефон. Он чувствовал, как сердце срывалось в ярость: - Где она?! Скажи немедленно, если не хочешь, чтобы этот разговор оказался последним в твоей жизни. - Адрес я тебе вышлю. Удачи. А, да... Вдруг не успеешь, запиши всё на память. - Чертов псих, я убью тебя! Слышишь?! Ты труп, Карам!! Автомобиль Орхана влетел на территорию склада, скрежет шин разнесся по округе. Из нескольких дверей вышли охранники. Халис и Ферит были уже рядом. Мороз пронизывал стены до самой кости - ледяная тишина внизу здания казалась мертвым эхо ночной бури. Орхан бежал по длинным, темным коридорам подвала, сердце стучало как бешеное, будто пыталось выбить грудную клетку изнутри. Он не знал, за какой именно дверью была его возлюбленная - он просто звал её: - Ифакат! Ифааакааат! Жизнь моя! Пожалуйста!.. ЛЮБИМАЯ! Каждый звук отдавался глухо от бетонных стен. Ответа не было. Только гулкий шум его шагов, крик души и морозный пар, вырывающийся изо рта при каждом вдохе. Он выбивал замёрзший воздух из себя вместе с болью и страхом. Наверху Халис и Ферит шарили по этажам, надеясь, что вот-вот найдут её, но сердце Орхана подсказывало - она здесь. Внизу. Во мраке. Мирно замерзает, одна, в этом холодном аду. Он уже думал, что сойдёт с ума от неизвестности, как вдруг… Приглушённый всхлип. Едва слышный, почти неотличимый от звона капающей воды. Но это был не просто звук - это была надежда в умирающем сердце. Орхан резко остановился, затаив дыхание, стараясь услышать вновь. Да! Где-то за углом. Он бросился туда, будто его вел не разум, а сама душа. За стеклянной дверью с обледенелым окошком он увидел её. Ифакат. Она лежала на полу, свернувшись в эмбриональную позу, обе руки защищающе обвивали живот. Мороз окрасил её губы синим, дыхание было редким, грудная клетка едва-едва поднималась. И даже через стекло он почувствовал её боль, усталость, желание выжить. Она подняла взгляд и встретилась с его глазами. Женщина не улыбалась - она не могла, но в её взгляде было всё: просьба, страх, сила. И надежда. - Не сдавайся! - закричал он, прижав ладони к стеклу. - Я здесь! Я тебя вытащу! Слышишь?! Я вытащу тебя!.. Ифакат! Орхан рванул за ручку двери, та не поддалась. Забарабанил по металлу кулаками, как сумасшедший. Он рычал, злился, умолял, снова бил, но дверь ответила только глухой тишиной. Карам всё предусмотрел. Он хотел, чтобы Орхан чувствовал это бессилие. На крик сбежались все. Они увидели Орхана, избивающего железо с безумной решимостью, так же увидели Ифакат, лежащую словно в стеклянном гробу. Один из охранников держал в руках тяжёлый лом. Орхан не спросил, он просто схватил его, будто последний шанс на спасение. Громкий, металлический скрежет наполнил помещение. Он бил по замку, по дверной раме, рвал её так, словно от этого зависел его собственный пульс. Каждый удар отзывался в его сердце тугим толчком. Минуты тянулись как вечность. В глазах потемнело, руки ослабли, но он не останавливался. Он знал - она ждет. Она держится… ради него. Ради ребёнка, о котором он не знал. О котором она не успела рассказать. И вот - последний рывок. Дверь подалась с пронзительным скрежетом, будто сама смерть отступила под натиском неукротимой любви. Ёркая волна холода хлынула наружу, как крик отчаяния, и Орхан, не колеблясь, вбежал внутрь. Он сбросил с себя пальто и сразу окутал им тело Ифакат, нежно поднял её на руки, словно самое драгоценное, что ему когда-либо доверяли. Тело женщины было обмяклым, губы бледными. Она шептала что-то, но ветер и дрожь мешали услышать. Он склонился ближе, лицо его побелело от страха - он не слышал её слов. И всё-таки… в какой-то момент он понял. - Мне так холодно, Ор..хан.. Голос её был почти призрачен. Губы дрожали, почти не открываясь. Но любовь не нуждалась в громких словах - она жила в полушепоте, во взгляде, в последнем усилии открыть глаза. Орхан опустился рядом на колени, держал её щёку в своей ладони, пуская слезы ей в волосы. - Я с тобой, любимая, с тобой… Не закрывай глаза, прошу тебя.. Мужчина склонился и прижался губами к её губам - тёпло, нежно, едва касаясь, будто боялся сломать волшебство этой жизни. Он отдал ей всё своё тепло, всю свою любовь - без остатка. Губы встречались, как два сердца, стучащие в унисон. Она открыла глаза и горькая слеза скользнула по её щеке. Внутри неё билось ещё одно сердце. И оно услышало зов любви. - Ты пришёл и спас меня.. Я знала… - Всё хорошо… Я здесь, слышишь? Я здесь… - он повторял, не помня себя. Голос дрожал от собственных слёз. Улыбка пробежала по её губам. - Ты… нашёл меня… - Разве, я могу не найти? Халис подоспел первым с бригадой охраны. - Скорую! Немедленно! - отчеканил он, и один из охранников уже диктовал координаты медикам. - Как невестка? - хрипло спросил Ферит, глядя на хрупкое тело Ифакат. - Если хоть немного тепла осталось в её сердце - выживет, - сказал Халис, опуская ладонь на плечо Орхана. - Этот подонок … - Орхан стиснул зубы. — Я сделаю так, чтобы он пожалел, что родился. - Он уже ошибся, сын. Ты нашёл её. А теперь мы найдём и его. Скорая летела по ночным улицам, рассекая тьму оглушающим воем сирены. Внутри, на белых носилках, лежала Ифакат - без сознания, бледная, словно сама зима отпечаталась на её коже. Орхан сидел рядом, одной рукой держал её ладонь, другой - закрывал рот, чтобы никто не видел, как он ломается. Его пальцы дрожали. Уверенность, сила, сдержанность - всё развеялось мгновенно. Остался только страх. Страх потерять её. - Следует держать её в тепле, - говорил врач. - Переохлаждение средней степени. Нам нужно стабилизировать температуру тела и провести полное обследование, включая… ультразвуковое исследование. - Делайте всё, что нужно, только… только сохраните ей жизнь, слышите? - голос Орхана дрожал, но был полон решимости. - Я заплачу сколько угодно. Просто… спасите её. В приёмном покое, когда её укутали в тёплые одеяла, подключили к капельнице и увезли за белые двери интенсивного блока, он остался стоять в коридоре. Один. С пустыми ладонями. Халис молча встал рядом. Он понимал, что не время говорить - боль сына говорила лучше любых слов. Он просто положил руку ему на плечо. - Я найду его, сынок. Обещаю тебе. Он пожалеет, что родился. Орхан кивнул. Но сейчас он не мог думать о мести. Сейчас его сердце было только с ней. Часы тянулись, каждую минуту он проверял часы, каждый звук из-за двойных дверей заставлял замирать. Он даже не заметил, как Ферит принес кофе и одеяло, как менялись дежурные врачи. Он сидел на неудобном пластиковом стуле, не отрывая взгляда от двери, как будто она - единственная дверь к свету. Спустя два часа, доктор, высокий седовласый мужчина в очках, вышел к нему. - Господин Орхан.. С вашей супругой все хорошо. Она медленно выходит из переохлаждения. Но… - Что? - Орхан подскочил. - Что с ней? - Сердце пациентки бьётся стабильно. Однако, при обследовании мы обнаружили… что вашу жену следует беречь. - Что-то не так? Пауза. Мужчина кротко улыбнулся, поднимая взгляд. - Всё в порядке. Вашей крошке около семи недель, по нашим оценкам. Он замолчал, давая Орхану время переварить. Мир, который только что рушился, вдруг замер - а затем снова начал вращаться, но совершенно иначе. Его сердце забилось с новой силой. Воздух вдруг стал тяжёлым от эмоций, что поднялись в горло: трепет, нежность, страх, радость, слёзы. - Можно к ней? - прошептал Орхан. - Прошу вас, доктор. - Только ненадолго, следуйте за мной. Палата была залита мягким светом ночной лампы. Аппарат мерно отсчитывал пульс, воздух был наэлектризован тишиной. На узкой больничной койке, укутанная в два одеяла, лежала она. Он прошёл к ней, сел на краешек кресла у изголовья. Взял её руку и прижал к губам. - Милая… - почти беззвучно выдохнул он. - Почему ты мне не сказала? Глаза Ифакат медленно приоткрылись, и когда она увидела, кто рядом - уголки её губ дрогнули. - Я хотела… сделать сюрприз… - хрипло и едва различимо выговорила она. - Это самый важный сюрприз в моей жизни, - сказал он, целуя её ладонь снова и снова. - О, Аллах… Как ты вообще смогла всё это пережить, только вдвоём?.. Ты и наш малыш… Слёзы стекали по его щекам, падая на простыню. Он не скрывал их. Впервые за долгое время - он не хотел ничего скрывать. - Он напугал тебя… а ты… ты защищала не себя.. Ты защищала нашего ребёнка… - мужчина задыхался от боли, гнева и любви одновременно. - Я клянусь тебе, Ифакат… отныне я не допущу ни единого страха в твоей жизни. Никто. Никогда. Не причинит вам вреда. Она приподняла руку и положила ее на его щёку. Тихо, еле слышно: - Нам уже лучше. Потому что ты рядом. Орхан обнял её, мягко прижимая, осторожно, как будто боялся сломать. Их дыхания пересеклись. Он лежал у её руки, всё еще дрожа от пережитого, но в сердце разгорался огонь. Ради этой женщины. Ради новой жизни внутри неё. Он сделает всё. Ночь окончательно обняла город своими крыльями, а в коридорах больницы слышались лишь отдалённые шаги дежурных и тонкое пищание медицинских приборов. Лампа возле кровати Ифакат туго рассыпала мягкий янтарный свет, делая её лицо почти неземным: усталое, но спокойное, словно она наконец-то временно вернулась туда, где безопасно. Орхан сидел рядом. В его глазах - горькая буря, скрытая за внешним спокойствием. Он смотрел на её бледные пальцы, на дыхание, которое едва-едва поднимало грудную клетку под одеялом. Он всё ещё не мог простить себе. Она умирала одна. А он… он сидел в четырёх стенах, жалел себя, не справился… Его голос был горьким. Воздух вокруг стал плотнее, дыхание труднее. - Все думали, что я никогда не поднимусь. И я… уже почти сдался. Но в тот момент… - он сжал кулаки. - Когда услышал, что ты пропала. Что Карам тебя забрал… - он опустил взгляд. - Мои ноги вдруг… просто встали. Без подготовки, без чудес - потому что ты… там… одна. Он провёл рукой по лицу, вспоминая тот момент: Сейран нервно что-то рассказывала, воздух будто сорвался с места, и он без мыслей - одним рывком оказался на ногах. Словно что-то древнее внутри него закричало: Беги. Спасай. - Я не герой, Ифакат. Я просто… опоздал. Он наклонился ближе, к её лицу и прошептал в волосы: - Мне нужно, чтобы ты знала: я не смогу простить себе этого. Я должен был быть рядом, должен был видеть, что ты боишься. Но я был в западне… у себя в голове, в теле, в этой… жалости к себе. Он поборол дрожь… и продолжил: - Если бы с тобой что-то случилось… Я не смог бы выжить и дня. Ни одного. Он почувствовал, как её пальцы едва заметно шевельнулись. - Ты ни в чем не виноват… Жизнь моя, ты боролся ради нас.. - голос женщины задрожал. Её взгляд был тихим и светлым. Она не плакала - она улыбалась. Светло, чисто, с благодарностью. Такой взгляд бывает только у тех, кто видел край… и вернулся оттуда ради самой жизни. Она коснулась его руки и прошептала: - Ты ведь пришёл. - Слава Аллаху, я успел, - ответил он, прижимаясь лбом к её. Наступила короткая, но священная тишина - в ней было больше слов, чем любая речь могла бы вместить. Ифакат вложила ладонь в его руку и приложила её к себе - туда, где теперь билось второе сердечко. - Ты… не виноват, - прошептала она. - Твоё тело встало тогда… потому что ты всё это время не был сломан. Просто нуждался в том, кто напомнит... как много в тебе силы. - Ты, - произнёс Орхан едва слышно. - Ты напомнила мне, кто я. Она слегка кивнула. - И ты сам встал. Ради меня. Ради нас. Я очень горжусь тобой… Орхан опустился на край кровати, осторожно обнял её, как будто она была драгоценным стеклом. И долго не отпускал. Он чувствовал её сердцебиение. И крошечное, едва уловимое - другое. Тот самый ритм, в который теперь будет биться весь его мир. Он больше не чувствовал сломанных ног. Потому что теперь он снова стоял. Душой, сердцем и телом. Он выпрямился и произнёс твердо: - Пока я дышу - никто не посмеет вас обидеть. Ни тебя. Ни нашего малыша. И она знала - это не просто слова. Это была клятва. Из тех, что навсегда. Тусклое освещение больничной палаты делало белые стены едва заметно голубоватыми, как холодный иней, всё ещё стучавшийся в память Ифакат. Орхан сидел рядом с её больничной кроватью, тихонько напевая себе под нос старую колыбельную. Он держал ложку с теплым бульоном и медленно, аккуратно кормил её, словно боялся причинить вред малейшим движением. - Ещё одну ложечку, любимая.. - произнёс он с нежной полуулыбкой, - для нашего сына. Или дочери... кто знает? Его голос был тихим, заботливым. Он поправил подушки за её спиной, убедился, что одеяло плотно укутывало её. Его пальцы скользнули по её щеке - кожа Ифакат была всё ещё чуть прохладной, но в её глазах снова была жизнь. Он целовал её руки, прижая их к своей груди, клялся себе, что не отпустит больше никогда. Тем временем Ферит и Халис без единой остановки искали Карама. Он исчез, словно растворился в воздухе, но Халис знал: такие, как Карам, не исчезают - они притаиваются. Хищник ждал момента. Карам всё спланировал идеально. Проникнуть в здание под видом медбрата. Шприц с препаратами, вызывающими остановку сердца... И всё - без следов. Без следов, кроме страданий Орхана. Ночь опустилась тихо. Болезнь и страх прорастали в каждом углу больницы, но Ифакат мирно спала, прижав руку к животу. Орхан спустился во двор, чтобы освежить голову. Он смотрел в небо, пытаясь нащупать хоть какую-то ясность в своей душе. Внезапно вспыхнул свет в палате где лежала Ифакат и тут же потух. У Орхана похолодело внутри, словно вновь оказался в той проклятой морозильной камере вместе с ней. Он сразу взял трубку: - Блокируйте все выходы. Проверьте камеры!. Кто-нибудь вошёл в 217-ю? Он не дождался ответа. Рванул вверх по лестнице. Его ноги скользили по кафелю, сердце гремело в груди. Он ворвался в палату, не думая о защите - только об Ифакат. Карам стоял в полумраке, с шприцом в руке. На его губах блестела хищная усмешка. - Опоздал, Орхан, - прошипел Карам. Но он не успел двинуться - ярость в Орхане вспыхнула огнём. Всё, что копилось все эти месяцы - страх, боль, - взорвалось в нём. Он бросился вперёд, сбив шприц. Они повалились на пол, сцепившись, кровь и крики заполнили палату. Почти сразу прибежала охрана - они оттащили Карама, и тот лишь хрипел, усмехаясь, с разбитыми губами. Орхан, весь испачканный в крови - своей и вражеской - подбежал к Ифакат. Она дрожала, прижимая руки к животу. - Он… хотел меня… И ребёнка… - всхлипывала она, - Орхан, он мог… - Нет, нет, моя единственная, - прошептал он, опускаясь на колени и прижимая её ладони к своим губам. - С вами всё будет хорошо. Это больше не повторится. - Что ты собираешься делать? - спросила она, глядя в тьму его глазах. Он молчал. Орхан знал: если не остановить Карама сейчас, беда повторится. - Я покончу с ним.. Ифакат. Она поняла, что он собирается сделать. Слёзы катились по её щекам. - Прошу, не делай. Не погружайся вниз из-за него… - Это ради тебя. Ради ребёнка. Ради нас. - Он ещё раз поцеловал её лоб. - Всё будет хорошо. Через несколько минут в палату зашла медсестра, проверяя капельницу и показатели. Орхан вышел в коридор и набрал Ферита. - Карам в наших руках. Тревога на том конце сменилась гневом. - Что будем с ним делать? - спросил Ферит. Орхан сжал кулаки. - Действуем по плану отца. Халис, узнав, что Карам пойман, отдал короткий приказ: «Готовьте яму». Час спустя. Холодный ночной ветер пронизывал насквозь, шелест листьев был похож на шёпот прошлого. Выкопанная могила сияла чёрным оскалом в земле. Карама бросили на землю, связанного, окровавленного. Он лишь смеялся. - Всё равно вы меня не забудете. Всё равно он будет помнить. Всю жизнь. Орхан шагнул вперёд. - Ты сдохнешь, - сказал он, - мы наконец-то избавимся от такой грязи как ты. Ферит и Халис переглянулись. - Ты этого хочешь, - продолжал Орхан, - ты хочешь остаться в моей памяти. Ты хочешь стать частью моей судьбы. Но я не позволю. Он повернулся к отцу и взяв пистолет из его рук, выстрелил Караму в голову.. - А теперь мне пора к моей семье. - сказал Орхан уходя прочь, сквозь хруст веток, сквозь ночь, которая больше не казалась такой пугающей. Он возвращался к Ифакат. К новой жизни.