Часть 14

— Хорошо, Аянокоджи, — Саэ начала диалог после затянувшейся паузы. — Ты сказал, что я могу спрашивать о чём угодно. Тогда начнём с программы. Как далеко ты хочешь её масштабировать? Это только "Харуно" или вся страна? Киётака сделал глоток кофе, его движения были размеренными, а взгляд не отрывался от её лица. — Начать с "Харуно", — сказал он, его голос был ровным, но убедительным. — Если пилотный этап с сентября по апрель покажет результаты, министерство рассмотрит масштабирование на другие школы. Но я не тороплюсь. Слишком быстрое расширение убьёт идею. Саэ прищурилась, её пальцы сжали чашку. "Убьёт идею? Он говорит так, будто он делает одолжение нашим чиновникам" — А твоя идея… — сказала она, её тон стал острее. — Она правда про учеников? Или это просто способ доказать, что ты можешь перестроить систему? Киётака слегка улыбнулся, его глаза сузились, но в них не было насмешки — только лёгкий намёк на интерес. — Ты думаешь, это эго? — спросил он.— Может быть. Но если ученики вроде Сато или Нагаи растут, разве мотивы важны? Саэ нахмурилась, её губы сжались. Он уходит от ответа. Она решила сменить тактику. — Ладно, — сказала она, её голос стал тише, но твёрже. — Тогда расскажи о себе. Семь лет прошло. Что было после Кодо Икусей? Я слышала, ты… руководил "Белой комнатой"? Киётака сделал паузу, его пальцы замерли на чашке. Его лицо осталось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень чего-то — не сожаления, но холодной отстранённости. — Два года, — сказал он, его голос был спокойным, но с лёгкой тяжестью. — После смерти отца я взял на себя управление. Это был… эксперимент. Но я закрыл её. Нужно было... дать шанс...учащимся Саэ моргнула, её взгляд стал внимательнее. " Закрыл "Белую комнату"? Шанс? Сентиментально. " Она знала о её жестокости по слухам, но она не почувствовала в его словах обмана, впервые за долгое время, и это сбивало её с толку. — И теперь ты в министерстве, строишь новую систему, — сказала она, её тон был скептическим. — Почему? Чтобы исправить прошлое? Киётака посмотрел на неё, его улыбка стала чуть шире, но всё ещё уклончивой. — Исправить ? — переспросил он. — Нет. Я хочу создать что-то лучше. Прошлое учит тебя, но не определяет оставшуюся жизнь. Саэ сжала губы, чувствуя, как он снова уводит разговор. Её мысли вернулись к Кодо Икусей, к её собственному провалу. Она вспомнила Чиэ Хошиномию, её бывшую одноклассницу, чья легкомысленность скрывала ту же боль. — А Хошиномия? — спросила она неожиданно, даже для самой себя, её голос был резче, чем она ожидала. — Она всё ещё в Кодо Икусей?Достигла ли она класса А в итоге? Киётака слегка наклонил голову, его глаза сверкнули, будто он ждал этого вопроса. — Старые травмы не дают покоя, сенсей? — сказал он, его голос стал мягким, но с лёгким намёком на провокацию. — Хошиномия осталась в классе B. Это её максимум. Она не достигла класса А. Как и ты. Саэ почувствовала, как её сердце сжалось. Его слова задели её, но она не подала виду, лишь сильнее сжала чашку. — Это не травма, — сказала она, её голос был холодным, но с дрожью. — Я просто хочу понять, почему ты выбрал меня. Почему не Хошиномия, например? Киётака откинулся на спинку стула, его взгляд стал серьёзнее. — Хошиномия талантлива, — сказал он. — Но она принимает систему Кодо Икусей. Ты — нет. Ты ушла, потому что хотела другого. Это делает тебя подходящей для моей программы. Ты видишь, что можно лучше. Саэ замолчала, её пальцы расслабили чашку. Она уволилась из Кодо Икусей в после выпуска класса Сузуне Хорикиты, не в силах больше мириться с системой, которая ломала учеников. Его слова звучали как комплимент, и это настораживало её. — Ты не ответил на мой вопрос, — сказала она, её голос стал тише. — Почему ты делаешь это? Не про программу. Про себя. Киётака посмотрел на неё, его лицо осталось спокойным, но в его глазах мелькнула тень задумчивости. — Я хочу посмотреть, что получится, — сказал он. — Не так давно я был инструментом. Теперь я создаю инструменты. Но не для разрушения, на этот раз. Саэ нахмурилась, её мысли закружились. "Он говорит правду? Или это ещё одна его ловушка? " Она хотела спросить больше, но его уклончивость и её собственная сдержанность остановили её. Она сделала глоток чая, чувствуя, как жасминовый вкус успокаивает её. — Надеюсь, ты был честен со мной, — сказала она наконец, её голос был твёрдым. — Но я всё ещё не доверяю тебе. Киётака слегка улыбнулся, его взгляд стал чуть теплее. — Я не прошу доверия, сенсей, — сказал он. — Ты уже согласилась. Саэ фыркнула, но её губы дрогнули в едва заметной улыбке. Она откусила кусочек моти, чувствуя, как сладость контрастирует с её мыслями. ———————————————————————— Киётака Аянокоджи вошёл в свою квартиру, сбрасывая ботинки у порога с привычной точностью. Его чёрная рубашка, всё ещё с закатанными рукавами, слегка помялась от долгого дня, но он не обратил на это внимания. Он прошёл к кухне, включил кофемашину, и её тихое жужжание заполнило тишину. Пока кофе заваривался, он достал из холодильника контейнер с приготовленным заранее рисом и тушёной рыбой, поставил его в микроволновку и начал свою вечернюю рутину: проверить почту, переложить книги на столе, протереть пыль. Каждое действие было механическим, но его мысли были далеко — в кафе , за столиком напротив Саэ Чабаширы. Он сел за стол, держа свежесваренную чашку кофе, но не пил, а лишь смотрел на тёмную поверхность, где отражались огни города. "Почему я искал её?" — подумал он. Разговор в кафе не был спонтанным. Он заметил её напряжение ещё в учительской, в её резких ответах и сжатых губах. Её настороженность мешала программе. "Если она не доверяет, она будет сопротивляться", — подумал он, продолжая сосредоточенно смотреть в чашку. Он искал её в торговом центре, зная от директора Ямады, что она часто заходит туда за материалами для клуба истории. Это был расчёт, но не только. Он сделал глоток кофе, его пальцы слегка постучали по чашке. Саэ снова дала волю эмоциям, как в Кодо Икусей. Он вспомнил, как она, будучи его классным руководителем, иногда теряла хладнокровие: её гнев, когда класс проваливал испытания, её скрытая гордость, когда они добивались успеха. Сегодня в кафе она была такой же — её голос дрожал, когда она спрашивала о Хошиномии, её глаза сверкали, когда она бросала ему вызов. "Она не изменилась" Но это было не слабостью. Её эмоции делали её живой, непредсказуемой, несломленной... Он встал, подошёл к окну и посмотрел на огни Токио. Его решение встретиться с ней было не только стратегическим. Её сопротивление, её вопросы о его прошлом, о "Белой комнате", о его мотивах — всё это показывало, что она не просто учитель, выполняющий приказы. Она была той, кто мог бросить вызов его системе, сделать её лучше. Он выбрал её не только из-за её навыков.Она напоминала ему о том, что даже в точных расчётах есть место для чего-то человеческого. "Несломленная". Она ушла из Кодо Икусей, отказалась от системы, которая её раздавила, и построила новую жизнь в "Харуно". Он уважал это. Не потому, что она была полезна для программы, а потому, что она продолжала бороться. ———————————————————————— Рика Кобаяши шагала к теннисным кортам "Хатиодзи Спорт" лёгкой пружинистой походкой, её спортивная сумка болталась на плече, а белая теннисная юбка развевалась на ветру. Её ярко-рыжие волосы, обычно собранные в небрежный пучок, были заплетены в тугую косу, чтобы не мешать игре. На ней была голубая спортивная майка и кроссовки с неоновыми шнурками, которые она выбрала за их "прикольный вайб". В ушах играла бодрая J-pop мелодия через беспроводные наушники, и она напевала под нос, покачивая головой. "Экзамены кончились, свобода!" — подумала она, её губы растянулись в широкой улыбке. Неделя была адской: проверка тестов, споры с коллегами о расписании и бесконечные разговоры с Саэ о "мистере Рентгене" — Киётаке Аянокоджи. Пора было отвлечься. Она толкнула стеклянную дверь клуба, помахав администратору — молодому парню по имени Ичиро, который всегда подшучивал над её "теннисным энтузиазмом". — Кобаяши-сан, опять готова всех разнести? — крикнул тот, поправляя бейсболку. — Только попробуй мне слабого соперника подсунуть! — ответила Рика, подмигнув, и вытащила наушники, засовывая их в сумку. Она прошла через раздевалку, где пахло разогревающей мазью и лимонным освежителем, и вышла на второй корт, где её уже ждала соперница — Химено , офисная работница лет тридцати, с которой Рика уже пересекалась на корте. Химено , в чёрной спортивной форме и с серьёзным выражением лица, разминалась, отбивая мяч о стену. — Готова проиграть, Кобаяши? — сказала та, её голос был насмешливым, но дружелюбным. — Мечтай! — ответила Рика, крутя ракетку в руке. — Сегодня я буду на высоте! Она бросила сумку на скамейку, достала бутылку воды с лимонным вкусом и сделала большой глоток, чувствуя, как прохлада освежает её. Закатное небо над кортом окрасилось в розово-оранжевые тона, и Рика вдохнула полной грудью, ощущая, как напряжение недели уходит. Азарт... да. Бешенный азарт замещал его. Матч начался с её подачи. Она подбросила мяч, её тело напряглось, как пружина, и ракетка с резким хлопком отправила мяч через сетку, в угол корта. Химено рванулась, но мяч отскочил, задев линию. — Эйс! — крикнула Рика, подпрыгнув и сжав кулак. — Ну, держись, офисный планктон! Химено закатила глаза, но улыбнулась, возвращая подачу. Мяч летал через сетку, сопровождаемый ритмичными ударами и смехом Рики. Она двигалась легко, её кроссовки скрипели по корту, а коса подпрыгивала при каждом прыжке. Её стиль был агрессивным, но не бездумным: она чередовала резкие удары с хитрыми укороченными, заставляя Химено бегать по всему корту. " Она думает, что я просто бездумно ношусь, но я читаю её! "— подумала Рика, посылая мяч с подкруткой, который её соперница едва успела отбить. Первый сет закончился со счётом 6:4 в пользу Рики. Она плюхнулась на скамейку, вытирая пот полотенцем и глотая воду. Химено, тяжело дыша, села рядом, качая головой. — Откуда у тебя столько энергии? — спросила она, её голос был полон притворного возмущения. — Ты же учительница, должна быть завалена работой! — Секрет в кофе, энергетиках... ну и J-pop, — ответила Рика, подмигнув. — И ещё в том, что я не парюсь из-за пустяков, как некоторые мои коллеги. Она вспомнила их последний разговор, как Саэ ворчала про Аянокоджи и его программу. "Она слишком серьёзная", — подумала Рика, её губы дрогнули в улыбке. Но мысль о подруге быстро ушла — игра звала. Второй сет был напряжённее. Химено усилила подачу, и Рика пару раз пропустила мяч, ругаясь себе под нос. Она сосредоточилась, её движения стали резче, а удары — точнее. Она выиграла сет 7:5, после долгого обмена на тай-брейке, где её финальный удар — мощный форхенд вдоль линии — заставил Химено замереть. — Ты монстр, Кобаяши! — сказала Аяко, бросая ракетку на скамейку и смеясь. — Не монстр .Просто королева корта! — ответила Рика, театрально раскланявшись. Она собрала вещи, всё ещё улыбаясь, её лицо горело от адреналина. Сумка перекинута через плечо, бутылка воды в руке, она направилась к выходу, напевая мелодию из наушников, которые снова вставила в уши. Закат сменился тёмно-синим небом, и фонари над кортами заливали всё мягким светом. Она чувствовала себя лёгкой, свободной, готовой к новым приключениям — ну о-о-о-о-очень не хотелось идти домой. Да и светло ещё! У выхода, у металлической калитки, она остановилась, чтобы затянуть узелок на кроссовках, и услышала низкий, спокойный голос за спиной. — Ну здравствуй, любительница дорам, — сказал голос, с лёгкой насмешкой, но без злобы. — А ты неплохо играешь.