Часть 16

"Я дала слабину", — подумала Саэ, её брови нахмурились, а пальцы сжали чашку кофе чуть сильнее. Почему-то, даже нахождение в собственной квартире, уже не давало, хотя бы ложного чувства защищённости от враждебно настроенного мира. Она вспомнила, как её голос дрогнул, когда она спросила о Хошиномии, как её сердце сжалось, когда он сказал: “Старые травмы не дают покоя, сенсей?” Его слова задели её, вскрыли старую рану — её провал в Кодо Икусей, её уход из школы , когда она поняла, что не может больше мириться с системой, ломающей учеников. Она хотела быть холодной, строгой и безэмоциональной, но позволила эмоциям вырваться. Как в старые времена. Она откинулась на спинку стула, её взгляд скользнул к фотографии класса 2-B. лица учеников напоминали ей, почему она согласилась на программу Аянокоджи. "Они заслуживают лучшего", — подумала она. Но вчера в кафе она была не просто учительницей, которая защищала своих учеников. Она была женщиной, которая позволила прошлому взять верх. Вопрос о Хошиномии, о её классе , был не просто любопытством. Это был её способ понять, почему она, Саэ, провалилась, а Аянокоджи, её бывший ученик, теперь диктует ей правила. "Нужно ли мне это сейчас? " Уязвимость, эмоции — они делали её человечнее, но в противостоянии с Аянокоджи это было слабостью. Он видел её насквозь, его уклончивые ответы о "Белой комнате", о его мотивах были как шахматные ходы. " Он хотел, чтобы я спросила. Чтобы я раскрылась". Она нахмурилась, вспоминая его лёгкую улыбку, его спокойный голос. "Самовлюблённый, самоуверенный манипулятор. Но... Пусть за эти годы он слегка развил свою атрофированную эмоциональность, я всё ещё эмоциональнее чем он. И это плохо. Плохо то, что я— не робот." Она сделала глоток кофе, горький вкус вернул её к реальности. Она ещё долго прокручивала в голове эту ситуацию Но затем, когда эмоции улеглись, её мысли смягчились. Нет. Это было нужно. Показать слабину, позволить эмоциям выйти — это напомнило ей, почему она учитель. Зачем она занимается тем , чем занимается . Не ради себя, не ради абстрактных привелегий, не ради Аянокоджи. Ради учеников. Маюми, с её некгомонным энтузиазмом к истории. Кэнта, который начал стараться. Эмоции Саэ, её прошлое — они были топливом, которое делало её лучше. "Если я закроюсь, я потеряю их", — подумала она, её взгляд остановился на фотографии класса.— "Хм... Нерастраченный материнский инстинкт?" Она не доверяла ему. Безусловно... но его уверенность... " Он использует меня, — подумала она, но её губы дрогнули в едва заметной улыбке. Но в эту игру можно играть вдвоём ". Программа могла помочь её ученикам, и ради этого она готова играть по его правилам. Даже если это означало , что нужно показать собственную уязвимость. Саэ допила кофе, поставила чашку на стол и открыла блокнот. Она начала записывать идеидля заданий. Летний фестиваль был шансом протестировать программу, показать, что она может быть не просто координатором, а учителем, который меняет жизни. "Я не сломаюсь", — подумала она, её взгляд стал твёрже.— " Он не заставит меня". Она встала, подошла к окну и посмотрела на просыпающийся район. Школьники шли по улице, их голоса смешивались с шумом машин. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как утренний воздух наполняет её решимостью. Она дала слабину. Но это сделало её сильнее. ———————————————————————— Школьный двор, старшей школы "Харуно" в вечерний час стал похож на беспокойный муравейник, из-за подготовки к фестивалю. Деревянные палатки, наполовину собранные, выстроились вдоль беговой дорожки, их брезентовые крыши качались на ветру. Ученики развешивали бумажные фонарики, их жёлтый свет отражался на асфальте, а из спортзала доносились звуки репетиции театрального клуба — чей-то звонкий голос , читающей монолог. Запах краски от баннеров смешивался с ароматом сакуры и остывающего асфальта, а вдалеке виднелась бесконечная, кажется, городская застройка, утопающая в оранжевом свете заката. Воздух был тёплым, но с лёгкой прохладой, намекающей на приближающуюся ночь. На скамейке у входа в школу лежали забытые эскизы Маюми Сато, а рядом валялась пустая бутылка из-под лимонада. Атмосфера была суетливой, но с предвкушением праздника, контрастирующим с внутренним напряжением Саэ. Саэ Чабашира вышла из кабинета истории, её руки были испачканы клеем от макетов эпохи Мэйдзи, которые она помогала Маюми и её клубу собирать для выставки. Её тёмно-синяя юбка и белая блузка слегка помялись, а волосы, обычно собранные в аккуратный хвост, растрепались, и несколько прядей выбившись , упали на лицо. Она вытерла руки салфеткой, её взгляд был усталым, но довольным. "Маюми молодец. Её идеи оживают", — подумала она, вспоминая, как ученица с энтузиазмом рисовала эскизы кимоно. Но её мысли прервались, когда она заметила знакомую фигуру у входа в школьное здание. Киётака Аянокоджи стоял, прислонившись к стене, его чёрная рубашка с закатанными рукавами и тёмные брюки, в сочетании с бледным лицом, делали его похожим на героя из детских страшилок. В руках он держал планшет, на котором, вероятно, были заметки о программе, но его глаза были устремлены на двор, где ученики развешивали фонарики. Его лицо было, как всегда, непроницаемым, но в его позе было что-то расслабленное, почти человеческое. Саэ сжала губы, её брови нахмурились. Он всё ещё здесь. Уроки закончились неделю назад, экзамены сданы, впереди только фестиваль и каникулы. Но Аянокоджи не уходил. Она шагнула к нему, её каблуки звонко стучали по асфальту. — Знаешь, что меня смущает? — сказала она, остановившись в паре метров, её голос был пропитан сарказмом. Она скрестила руки, её взгляд впился в него. — Уже и уроков нет, дальше — только фестиваль и каникулы. А господин проверяющий, — она подчеркнула последнее слово, слегка прищурившись, — до сих пор разгуливает по школе, не собираясь сворачивать свою "проверку". Киётака медленно повернул голову, его глаза встретились с её, и лёгкая улыбка коснулась его губ — не насмешливая, но с едва уловимым вызовом. — Проверка? — переспросил он, его голос был ровным, но с лёгкой остротой. — Я думал, ты уже поняла, Чабашира-сенсей. Это не проверка. Это начало. Фестиваль — твоя сцена, чтобы показать, что программа работает. Или ты думаешь, что Маюми и Кэнта сами по себе сделали такие проекты? "А я думала, ты понял, что это был сарказм" Саэ фыркнула, сжала руки в кулаки. Её костяшки пальцев побелели . Он опять это делает. Уводит разговор. Но его слова задели её. Она знала, что успехи учеников — её заслуга, безусловно. Но его присутствие, его наблюдение за каждым её шагом напоминало ей о Кодо Икусей. Она вспомнила их первую встречу в апреле 10 лет назад... класс D, худощавый парень с пустым взглядом, который отвечал на её вопросы односложно, но смотрел так, будто знал больше, чем она. Её тогда поразило, как он балансировал между незаметностью и контролем, как будто весь класс был его шахматной доской. "Странный", — подумала она тогда, чувствуя смесь любопытства и тревоги. Она не ошиблась в своём предчувствии, проверяя документы на поступление...и... ...И сейчас, спустя время, он был таким же. — Ты всегда был странным, мягко говоря, — сказала она, её голос стал тише, но с лёгкой дрожью. — Даже тогда, в Кодо Икусей. Ты сидел на последней парте, молчал, но я знала, что ты не просто ученик. И теперь ты здесь, делаешь то же самое. Наблюдаешь. Планируешь что-то... Киётака слегка наклонил голову, его глаза сузились, но он не перебивал. — И что? — спросил он, его тон был спокойным, но колким. — Ты тоже не просто учительница, сенсей. Ты ушла из Кодо Икусей, потому что видела, как система ломает людей. Теперь ты строишь свою. Разве это не то же самое? Саэ моргнула, её губы сжались. Он опять прав. Она ушла не в силах больше терпеть правила Кодо Икусей, которые ставили классы друг против друга. Но его слова звучали как вызов, и она не собиралась отступать. — Не совсем, — сказала она, её голос стал твёрже. — Я здесь ради учеников. А ты? Ради своей программы? Или ради себя? Киётака посмотрел на неё, его улыбка исчезла, но в его глазах мелькнула тень интереса. — Может, и ради себя, — сказал он, его голос был почти мягким, но с холодной точностью. — Но разве то, что получится, не будет нашим общим результатом? Саэ хотела ответить, но замолчала. Его слова были логичными, но она чувствовала подвох. Он всегда так делает. Говорит правду, чтобы скрыть большее. В последнее время, искренности в его словах стало больше, как ей казалось, но... — Я хочу, но не могу тебе доверять, — сказала она, её голос стал тише.— Мне трудно. Во всех смыслах этого слова. Он кивнул каким-то своим мыслям, его лицо осталось непроницаемым, но его глаза внимательно изучали её, будто он видел больше, чем она хотела показать. — Времена меняются, сенсей, — сказал он, его голос был спокойным, но с лёгкой тяжестью. — Вместе с ними меняются люди. Саэ сжала губы, стараясь взять эмоции под контроль. Его слова задели её, но она не знала, почему. Меняются? Она вспомнила себя в Кодо Икусей, строгую, но сломленную системой. Теперь она была другой — сильнее, но всё ещё уязвимой. А он? Кто ты теперь, Аянокоджи? Она отвернулась, её каблуки снова застучали по асфальту, уводя её к школьному двору, где закат заливал всё золотым светом. Она шла, её мысли кружились вокруг его слов, его взгляда. Он не тот ученик с последней парты. Но он всё ещё загадка. Она чувствовала лёгкое тепло, которое тут же подавила. " Это было не уважение, не симпатия... Или?.. " Она покачала головой, её губы дрогнули в горькой улыбке. Стоит надеется, что её внезапный уход не выглядел максимально странно. Вдруг она услышала голос вдалеке: — Чабашира-сенсей! Она остановилась, её взгляд быстро пробежался по двору. Фонарики покачивались, ученики убирали краски, но никого не было. Показалось? Она нахмурилась, её рука машинально коснулась кармана, где должен был быть телефон, но он был пуст. Она пожала плечами и пошла дальше, её силуэт растворился в закатном свете. ———————————————————————— Сегодня Саэ планировала доработать эскизы для выставки клуба истории, которые вчера обсуждала с Маюми, и проверить сценарий для театральной постановки. Она сделала глоток кофе, горький вкус разбудил её, и подошла к столу, где лежали тетради и ноутбук. На экране был открыт документ с правками к программе Аянокоджи. " Два дня до фестиваля", — подумала она, её брови нахмурились. Вчерашний разговор с Аянокоджи у школы всё ещё крутился в её голове. Его слова — “Времена меняются, сенсей. Вместе с ними меняются люди” — звучали как вызов, и его оценивающий взгляд заставил её чувствовать себя под микроскопом. Она покачала головой, отгоняя мысли, и открыла эскизы Маюми, но её взгляд упал на пустой карман брюк. Телефон. Она нахмурилась, вспоминая, как вчера вечером кто-то звал её во дворе, но она никого не увидела. Это наверняка связано. "Чёрт, я его где-то забыла. Надо сегодня идти в полицию. Тоже мне — мисс "я всё контролирую"... научитесь контролировать своё поведение, Чабашира-сан..." Успокоится. Необходимо отвлечься. Наверняка телефон здесь и она просто не замечает, из-за собственной рассеянности. Она прошла в ванную, чтобы взять свежую салфетку, и начала протирать пыль с полки, где стояли книги по истории и старый дневник из Кодо Икусей. Её движения были методичными: протереть полку, поправить фотографию класса, проверить, не разряжен ли планшет. Она вернулась к кухне, налила вторую чашку кофе и открыла окно, впуская утренний воздух. Звук велосипедного звонка и смех школьников напомнили ей о суете перед фестивалем. " "Маюми, наверное, уже в проснулась", — подумала она, её губы дрогнули в лёгкой улыбке. Внезапно раздался звонок в дверь — резкий, но короткий, как будто гость не хотел навязываться. Саэ замерла, её пальцы сжали чашку. Кого это принесло в семь утра? Она поставила кофе на стол, поправила волосы и направилась к двери, её шаги были быстрыми, но настороженными. Она посмотрела в глазок и нахмурилась. Аянокоджи? Она открыла дверь, и там стоял он — Киётака Аянокоджи, в чёрном спортивном костюме, его лицо было спокойным, но с лёгкой победной улыбкой. В руке он держал её телефон, слегка покачивая его, как трофей. — Доброе утро, Чабашира-сан, — сказал он, его голос был ровным, с едва уловимой насмешкой. Саэ скрестила руки, её взгляд впился в телефон, а затем в его лицо. Он копался в нём. Точно копался. Её мысли закружились. — Где ты его взял? — спросила она, её голос был холодным, но с лёгкой дрожью. — И с чего ты решил, что можешь просто так являться ко мне домой? Киётака слегка наклонил голову, его улыбка стала шире, но не раздражающей, а скорее игривой. — Сенсей, неужели Вы думаете, что я не смогу узнать необходимую мне информацию о Вас без вашего телефона? — сказал он, его голос был спокойным, но с колкой точностью. — Мне просто стало жалко Маюми. Девочка так спешила...Если бы Вы были чуть внимательнее, этой встречи не произошло бы. Саэ моргнула, её сердце пропустило удар. Маюми? Она вспомнила голос вчера во дворе — “Чабашира-сенсей!” — и пустой карман. Значит, она нашла телефон. — Маюми отдала его тебе? — спросила она, её тон стал чуть мягче, но был всё ещё настороженным. — И ты решил лично принести его в семь утра? Киётака пожал плечами, его взгляд остался холодным, но с тенью интереса. — Я был неподалёку, — сказал он. — И подумал, что сенсей не захочет остаться без связи перед фестивалем. Он протянул телефон, его пальцы слегка коснулись её ладони, когда она взяла его. Саэ быстро убрала руку, её взгляд пробежался по экрану — он был заблокирован, но она всё равно чувствовала, что он знает больше, чем говорит. Он всегда знает больше. — Спасибо, — сухо сказала она. Она хотела закончить разговор, но что-то остановило её. Его присутствие, его спокойствие — всё это раздражало, но также вызывало любопытство. Почему он здесь? Она посмотрела на него, её взгляд стал внимательнее. Он не просто возвращает телефон. Она глубоко вдохнула, её пальцы сжали телефон. "Ладно. Перевернём шахматную доску" — Кофе? — сказала она внезапно, её голос был ровным, но с лёгким вызовом. — Раз уж ты пришёл. Киётака приподнял бровь, его глаза сверкнули, будто он не ожидал такого. — С чего бы такая вежливость, сенсей? — спросил он, его голос был мягким, но с лёгкой насмешкой. Саэ фыркнула, её губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Ничего необычного, — сказала она, отступая в сторону, чтобы впустить его. — Это просто кофе. Не хочу, чтобы обо мне складывалось плохое впечатление. Он кивнул, его улыбка стала чуть шире, но он вошёл, его шаги были бесшумными, как всегда. Саэ закрыла дверь, её мысли метались. " Человек, который поучаствовал в том, что моя привычная жизнь была разрушена — просто проходил мимо? Был неподалёку, да? Ну конечно же... " Она указала на диван, а сама направилась к кухне, чтобы взять вторую чашку. — С молоком? — спросила она, чувствуя, как её голос изменился из-за внутреннего дискомфорта, став ещё ниже. — Чёрный, — ответил он, садясь на диван и оглядывая комнату. Его взгляд скользнул по фотографии класса, постеру Киото, пепельнице. " Чёртов сканер ", — подумала она, её пальцы слегка дрожали, пока она наливала кофе. Она поставила чашку перед ним, села напротив, держа свою. — Итак, — сказала она, её взгляд был твёрдым, но с лёгким любопытством. — Зачем ты здесь? Не только же из-за телефона. Киётака сделал глоток кофе, его движения были размеренными, а взгляд остался на ней. — Фестиваль, — сказал он, его голос был спокойным, но с лёгкой остротой. — Я хочу, чтобы он прошёл безупречно. Твои ученики готовы, но ты всё ещё сомневаешься. Саэ сжала губы, её пальцы обхватили чашку. Он опять это делает. — Я сомневаюсь, — сказала она, её голос стал холоднее. — Я сомневаюсь в тебе. Он слегка улыбнулся, его глаза сузились, но в них не было насмешки — только интерес. — Это честно, — сказал он. — Но сомнения не мешают результатам. Твои ученики... они уже показывают прогресс. Это твоя работа. И моя программа. Саэ хотела возразить, но замолчала. Он был прав, и это раздражало её. Подготовка к фестивалю идёт полным ходом . Все участники мотивированы. Будто это— самое важное событие в их жизни . "Они растут ,во всех смыслах. Из-за меня. Которую мотивирует присутствие одного недоделанного гения. " Она посмотрела на него, его спокойное лицо, его холодные глаза. Он не тот мальчик из класса D. Но кто он теперь? — Ты не ответил, — сказала она, её голос стал тише. — Зачем ты здесь? Киётака допил кофе, поставил чашку на стол и встал. — Я уже сказал, — ответил он, его голос был ровным. — Телефон. И чтобы напомнить тебе, что фестиваль — это начало. Не конец. Он направился к двери, его движения были такими же бесшумными. Саэ встала, её взгляд следил за ним. Он уходит. Просто так? Она чувствовала смесь раздражения и странного облегчения. — Спасибо за кофе, сенсей, — сказал он, обернувшись у двери. Его взгляд задержался на ней, оценивающий, но с лёгкой тенью чего-то нового. Она не настолько хорошо научилась считывать его эмоции, чтобы уверенно сказать, что это. Саэ кивнула, по кошачьи прищурив глаза. — Не привыкай, — сказала она, её голос был сухим, но с лёгкой улыбкой. Он кивнул, его улыбка мелькнула, и он вышел, закрыв дверь.