Часть 18

Саэ Чабашира вошла в квартиру, её тёмно-синяя юката с узором из белых хризантем всё ещё была на ней, но пояс-оби ослаб, а волосы, выбившиеся из пучка, прилипли к шее от пота после долгого дня. Свет от фонарей на улице проникал через окно, отбрасывая длинные тени на стену. Она глубоко вздохнула, её плечи опустились, и она направилась к столу, где лежал её телефон. Экран загорелся, показывая время — 22:32 — и пропущенное сообщение от Рики Кобаяши. Саэ открыла сообщение, её брови нахмурились: “Саэ, фестиваль — огонь! Маюми и Юки молодцы, ты гений! Последний раз предлагаю— Окинава. Один билет пропадёт .Обон зовёт, пляжи, эйса, всё дела! Подумай, ок?” Саэ фыркнула, её губы дрогнули в горькой улыбке. Окинава? Рика, как всегда, живёт одним днём. Она отложила телефон, её взгляд скользнул к фотографии класса 2-B. Лица Маюми, Юки и Кэнты напомнили ей о фестивале: Маюми, сияющая у макета замка, Юки, преодолевшая страх на сцене, Кэнта, гордо объясняющий свою викторину. " Они сделали это. Я сделала это, но... " Её мысли неизбежно вернулись к Аянокоджи. Она опустилась на диван, её пальцы расстегнули пояс юкаты, позволяя ткани свободно упасть на плечи. Он опять вмешался. Его слова к Юки звучали в её голове, как эхо. Она вспомнила его взгляд, холодный, но с редкой тенью тепла, когда он смотрел на Юки, а потом на неё. "Он изменился... или на пути к этому. " Эта мысль вызвала лёгкое тепло в груди, которое она тут же подавила. Она сжала губы, её пальцы коснулись виска. "Опомнись. Двенадцать лет. Он младше на двенадцать лет. Он твой бывший ученик. Это… неправильно." Она встала, её шаги были быстрыми, громкими. Воспоминания о фестивале нахлынули: её поддержка Маюми, её разговор с Юки, его вмешательство. Он видел её страх. Он знал, что сказать. Она покачала головой, её мысли кружились. " Он всегда знает, что сказать. Но зачем? Чтобы подтолкнуть меня к программе? Я уже в ней участвую , причём добровольно .Или же… что-то ещё? " Она вспомнила его слова на фестивале: “Ты игрок. И хороший.” Это была похвала, но с подвохом. "Он играет. Но его глаза… они были искренними. Или мне показалось?" Её взгляд упал на телефон. Она взяла его, её пальцы быстро набрали ответ Рике: “Рика, Окинава — не для меня. Надо готовить материалы для сентября. Отдыхай за двоих.” Она отправила сообщение и бросила телефон на стол. "Не сейчас." Она чувствовала усталость, но и решимость. Фестиваль показал, что всё возможно:Маюми оживила историю, Юки нашла голос, Кэнта превзошёл себя... Саэ нужна им. Но мысль об Аянокоджи не уходила, иногда заглушая все прочие мысли и выходя на первый план. "Он не такой, как в Кодо Икусей. Он… изменился. Или это я изменилась?" Она сжала кулаки, её ногти впились в ладони. "Хватит .Он делает это ради программы, не ради тебя." Она направилась в душ, её шаги были тяжёлыми, медленными, но решительными. "Я смою это. Весь этот день..." ———————————————————————— Саэ ворочалась в постели, её тело утопало в мягком футоне, но сон не приходил. Ночь после фестиваля была душной, июльский воздух проникал через приоткрытое окно, принося с собой далёкий гул города и лёгкий аромат ночных цветов из двора. Её квартира казалась ей слишком тихой: только тиканье часов на стене и её собственное дыхание нарушали тишину. Она лежала на спине, уставившись в потолок, где тени от уличных фонарей танцевали, как воспоминания. Её фестивальная юката была отправлена в стиральную машину, а на Саэ была надета простая белая сорочка, слегка прилипшая к коже от жары. "Лето в Японии — ад на земле..." ... ... ... Её мысли кружились вокруг фестиваля, его шума, смеха и неожиданных моментов. Маюми, сияющая у макета замка, Юки, преодолевшая страх на сцене, Кэнта, гордо объясняющий свою викторину... Но её разум неизбежно возвращался к Аянокоджи. Его присутствие на фестивале, его спокойный голос, когда он говорил с Юки: “Твоя энергия — твоя сила.” Это было не просто вмешательство — это было… Он ПОНИМАЛ страх этой тихой, необщительной девочки. Это слегка удивило Саэ , ещё тогда ,во время фестиваля, но сейчас, начало приходить осознание. Его глаза, обычно холодные, на миг стали теплее, когда он смотрел на неё после. "Он помог. Не ради программы. Или ради?" Саэ перевернулась на бок, её рука скользнула под подушку, но напряжение не уходило. Оно накапливалось весь день: суета с палатками, волнение учеников, его взгляд, который она чувствовала на себе. Её тело реагировало на это, лёгкий жар разливался по коже, начиная от живота и поднимаясь выше. " Это от усталости", — подумала она, но знала, что это не так. Воспоминание о его силуэте в свете фонариков, его уверенность, словно он знал, что фестиваль действительно пройдёт отлично, его взгляд ... Что же в этих безжизненных глазах такого ??... Все эти мысли вызвали лёгкую дрожь. Он не тот мальчик из класса D. Его рубашка с закатанными рукавами, его спокойная сила ,—не самоуверенность— это было новым. Она закрыла глаза, пытаясь уснуть, но образ Аянокоджи не уходил. Её рука машинально скользнула по груди, пальцы коснулись тонкой ткани сорочки, и она почувствовала, как соски напряглись под прикосновением. "Чёрт..." Она сжала губы, её дыхание стало глубже. Тело предало её, требуя разрядки. Она перевернулась на спину, её рука медленно спустилась ниже, по плоскому животу, к краю белья. В темноте комнаты её пальцы нашли путь, лёгкое касание вызвало волну тепла, разливающуюся по телу. Она вздохнула, её бедра слегка приподнялись, встречая собственное прикосновение. "Это просто напряжение", — подумала она, но её разум нарисовал его лицо — его глаза, холодные, но проницательные, его лёгкую улыбку, когда он смотрел на неё под фейерверками. Её пальцы двигались медленнее, круговыми движениями, исследуя чувствительную кожу, и она почувствовала, как влажность нарастает, тело отвечает на ритм. Её дыхание стало прерывистым, грудь поднималась и опускалась, соски напряглись под сорочкой, требуя внимания. Она свободной рукой коснулась груди, пальцы слегка сжали, вызвав лёгкий стон, который она подавила, прикусив губу. Мысли кружились, смешиваясь с ощущениями. Его слова: “Ты не пешка.” Это было признанием, и это трогало её глубже, чем она хотела. Её пальцы ускорились, давление стало сильнее, волны удовольствия накатывали, начиная от центра и разливаясь по бёдрам, животу, груди. Её тело изогнулось, мышцы напряглись, а дыхание стало чаще. Она представила его взгляд — не холодный, а заинтересованный, как в кафе, когда он отвечал на её вопросы. Это было не фантазией, а воспоминанием, которое усилило ощущения. Её пальцы нашли ритм, кружа, надавливая, и она почувствовала, как пик приближается, тело трепещет, тепло разливается, достигая кончиков пальцев. Она закусила губу сильнее, её стон вырвался тихий, приглушённый, когда волна удовольствия накрыла её, мышцы сжались, а тело расслабилось, дрожа в послевкусии. Её дыхание выровнялось, пальцы медленно отстранились, оставляя лёгкую влажность... Она лежала, уставившись в потолок, её грудь всё ещё поднималась от ускоренного сердцебиения. "Это было нужно", — подумала она, её мысли стали яснее. Но образ Аянокоджи не уходил. Он вызывает это напряжение. Но почему? Она со всей силы зажмурилась, её тело всё ещё теплилось, но разум возвращался к реальности. Она села, её ноги коснулись прохладного пола, и она почувствовала, как влажность между бёдер напоминает о случившемся. "Снова душ", — подумала она, вставая. ... Вода снова хлынула, смывая следы ночи, но мысли о нём остались, тихие, но настойчивые. .. "И что это было, Чабашира-сенсей?" — примерно полчаса Саэ провела, стоя перед зеркалом, сверля своё отражение взглядом, но отражение не хотело ни в чём сознаваться. Она вышла из душа, завернувшись в полотенце, и прошла в гостиную. Телевизор стоял на низкой тумбочке, она включила его, экран загорелся, показывая ночные новости. Она села на диван, поджав ноги, и уставилась на экран, но её мысли были далеко...