Часть 4

Джейн не могла знать, сколько времени она провела завернутой в кокон и заколоченной в ящик. Вскоре после того, как над ней закрылась крышка, кто-то включил вибраторы на ее теле. Вибраторы включались не все сразу; кто-то активировал то одну группу, то другую, варьировал мощность, как бы прогоняя по телу Джейн волну. Если бы она немного подумала, она бы сделала из этого однозначный вывод – однако пытка вибраторами полностью лишила девушку возможности думать. Она стонала, мычала, пыталась дергаться и извиваться – и от этого все сильнее возбуждалась. Она неслась по грани рая и ада, пока ее разум не потонул в забвении. – Груз доставлен! – объявил стоящий на пороге курьер. – Прошу расписаться в получении. Пока хозяин дома расписывался в ведомости, грузчики втащили внутрь деревянный ящик с надписью: «CAREFUL FRAGILE» – Положите это стрелочками вверх! – крикнул им вслед домохозяин. Когда грузчики покинули дом, хозяин квартиры закрыл за ними дверь и запер на замок. После этого он вернулся к ящику, держа в руках гвоздодер. Подцепив крышку, он с силой нажал на рычаг – и крышка с треском отошла. Вытащив из ящика пленочный кокон, хозяин прислонил его к стене и сорвал пленку с головы куклы. Та смотрела на него ничего не выражающим взглядом пластмассовых глаз, с тупо-удивленным выражением на лице. – Белла, как ты себя чувствуешь? Белла!.. Джейн, слышишь? Джейн, это я, Кевин. ...Джейн видела перед собой лицо Кевина. Печельная истина постепенно доходила до нее. (Говоря честно, еще там, на аукционе, Джейн начала догадываться, что именно Кевин подстроил весь этот спектакль с «похищением» и аукционом – но сознание отказывалось воспринимать эту догадку.) – Мм!!. Ыыымм!!! Ыы!.. Она была готова вцепиться Кевину в горло, задушить его, вырвать кадык – если бы не стянувшая ее тело пленка. Она тщетно напрягала руки, пытаясь оторвать их от тела, но пленка и не думала подаваться. – Да, это я устроил спектакль с твоим похищением. Мои друзья помогли мне в этом; кстати, вот наше фото... Он показал Белле-Джейн фото с четырьмя людьми. Впереди стоял сам Кевин в костюме Голубого Демона; за его спиной – «гачимучи» без масок. «Пес» пристроился сбоку, держа в руках голову от костюма. – Кстати, этого человека, – Кевин ткнул пальцем в «пса», – ты могла видеть на аукционе. Конечно, там он был в гриме – накладной нос, усы... – Ммм! Уммм!.. Мм.. ммуумм... – Аукционщика тоже сыграл мой друг, диджей и стендапер. Талантливый стендапер, между прочим. Гости в зале – частью массовка с киностудии, а частью манекены. Их расставили так, чтобы создать иллюзию заполненного зала; если бы ты взглянула с другого ракурса, иллюзия мигом бы рассеялась. – Мм... – Ну как? Ты не будешь драться, нет? – Умм... – Ладно, буду считать это согласием. – Взяв со стола кантелярский нож, Кевин аккуратно разрезал пленку. Почувствовав свободу, Белла подняла руки – и вдруг выбросила их вперед, пытаясь ухватить Кевина за шею. – Эй! Мы так не договаривались! – Кевин что-то нажал в смартфоне. Белла отдернула руки и застонала. Сделав несколько судорожных движений, она пошатнулась и, наверное, упала бы, если бы Кевин не подхватил ее. – Успокойся! – Кевин уложил Беллу-Джейн на диван. Та что-то простонала. Быстрым шагом Кевин покинул комнату, чтобы через минуту вернуться с какими-то флаконами и свертком одежды. – Ты слышишь меня? – обратился он к Белле-Джейн. Та дернула головой, пытаясь сделать кивок. – Не будешь драться? Тогда подожди – сейчас я освобожу тебя... Прошел час... Освобожденная от латексно-силиконового плена Джейн лежала на кровати. После освобождения она чувствовала себя странно: облегчение, и в то же время – нехватка чего-то. – Будешь есть? Вошедший в спальню Кевин держал в руках поднос, на котором находились очищенное яблоко и стакан сока. – Все-таки ты та еще свинья, Кевин, – произнесла Джейн, беря с подноса яблоко. – И за что же я удостоился такого звания? – Не догадываешься, нет? – Вообще-то ты сама согласилась на этот, мм, перформанс. – Я не говорила, что меня можно продавать! – Ты и не говорила, что тебя нельзя продавать. – Я считала, что это само собой разумеется... – В отношении людей – да. Но кукла – это другое. Кукла является вещью, которую можно продать, купить... – Но я-то не кукла! – Совершенно верно, Джейн – не кукла. А вот Белла – это как раз кукла, и неважно, кто внутри, и есть ли там вообще кто-то. На всякий случай напоминаю: тебя туда никто не загонял. Я предложил – ты согласилась. – Все равно это как-то... Кстати, та женщина, которая едва меня не купила – она тоже... твоя знакомая? – Нуу... да. Это леди Хендрингтон, широко известная в определенных кругах. Ходят слухи – как понимаешь, сам я в них не очень-то верю – что в подвале ее особняка находится частная тюрьма, где заключенных превращают в живых кукол. – Ужас какой... – Я повторяю – это только слухи. Впрочем, леди Хендрингтон, при всей своей экстравагантности и зловещей репутации, вполне доброжелательная и приятная в общении женщина. Джейн неспешно потягивала сок. Злость на Кевина как-то ушла, остался лишь некий осадок – И все-таки, – произнесла она, – есть вещи, которые не стоит делать. Просто потому, что нельзя. – Что ж, возможно. – Кевин подошел к Джейн и что-то ей протянул. Поставив стакан с недопитым соком на стол, Джейн взглянула на Кевина. В руке у того был чистый лист бумаги. – Что это? – Во взгляде Джейн читалось недоумение. – Возьми этот лист и составь список всего, что, по-твоему, нельзя делать. Чтобы у нас не возникло недопонимания... в следующий раз. – Боюсь... следующего раза не будет. – Не будет? – Кевин выглядел слегка удивленным. – Да, твои вкусы... для меня они слишком специфичны. Я не хочу тебя принуждать: хочешь – останемся друзьями; не хочешь... извини... ...Сидя в кафе, Джейн меланхолически ковыряла пиродное ложечкой. Уже целая неделя прошла после расставания с Кевином, и поначалу она не испытывала ни крохи сомнения. Она даже похнакомилась с каким-то молодым человеком, производившим впечатление остроумного, активного и жизнерадостного парня. Разочарование пришло быстро. Как оказалось, новый парень Джейн, кроме впечатления, больше ничего толком не производил. Остроумие его на поверку оказалось набором острот, позаимствованных у популярных стендаперов, а жизнерадостность – маскировкой, которой он пытался скрыть крайнюю зажатость. Джейн имела глупость намекнуть ему о своих специфических вкусах – и лучше бы она этого не делала, ибо парень тупо попытался ее изнасиловать. Естественно, после этого она порвала с тем парнем всякие отношения, и даже его имя постаралась забыть. В последнее время Джейн стала чувствовать в себе некую пустоту, незаполненность. И дело было, наверное, не в проблемах в личной жизни... Все мы не любим падать с большой высоты – но многие любят прыгать со специально оборудованных вышек, чтобы изведать вкус полета (конечно же, зная, что в итоге они останутся целы и невредимы). Наши фетиши в большинстве случаев – оборотная сторона наших фобий. И Джейн чувствовала, что оказалась на грани между тем и другим. Доев пирожное и расплатившись, Джейн вышла на улицу, немного постояла, словно в раздумии, куда идти. Увидев такси, она замахала рукой, призывая остановиться... – Привет, давно не виделись. – У Кевина был такой вид, словно Джейн отлучилась на несколько часов, и он знал, что она вернется. – Ты что-то хотела мне передать? – Вот... – Покраснев, Джейн достала что-то из сумочки. – Список... как ты просил... – Но здесь же ничего нет! – Вот именно. – Мне нужно еще один список. Список того, что можно сделать с... с Беллой... в первую очередь. Чтобы не хвататься за несколько дел. – Пожалуйста. – Джейн взяла со стола маркер и что-то написала на листе, после чего передала его Кевину. Тот бросил взгляд на лист – там было написано одно-единственное слово. – О да! – Кевин улыбнулся. – Тогда последний вопрос: когда?..