Линия 1.11/Краеугольный камень

-Давай продолжим Система. Пришло время приступить к воспоминаниям о барьерах. [Уровень второй: Практическая магия однослойных барьеров. Техники создания простейших барьерных структур.] Второй поток был плотнее. Не абстрактная теория, а конкретные техники. Воспоминания о бесконечных тренировках, когда мать Синдзи раз за разом формировала одни и те же структуры, пытаясь довести процесс до автоматизма. Быстрые барьеры. Основа — сформировать образ границы в местах способных выполнять эту роль — дверь, забора, линия пешеходного перехода на дороге — всё во что можно вложить концепцию «разделения» пространства на «внутри» и «снаружи». Ей явно не хватало фантазии, раз она не была способна создавать барьеры где угодно — та же Тосака даже без особого таланта в этой сфере могла их делать чуть ли не по щелчку пальцев. Проклятая гениальная магичка. Ну ничего, мы ещё посмотрим кто тут умнее всех. Затем выпустить прану по периметру и арией определить задачу барьера. Мать справлялась с однослойными барьерами за минуту. Но вот траты праны были стабильно ужасны — если она не вкладывала всё что имела в один единственный барьер, то тот не продержался бы и пару минут. Зато те, что она ставила как следует, могли простоять и целый день. Хоть для таких и была необходимость отметить границу своей кровью — хотя бы пару капель но должно пролиться, чтобы барьер стоял крепко. Насколько я понял из её воспоминаний, эта проблема проистекала из её восприятия целостности — она не могла воспринимать по настоящему завершенным тот барьер, в который она не вложила все свои силы. Ну что сказать — дура она дура и есть. Доступные ей вариации были не особо велики. Барьер-сигнализация, который оповещает создателя о вторжении — долговременная его версия стояла над домом Широ. Барьер-маскировка, который искажает восприятие пространства в своих пределах и отпугивает обычных людей при приближении. И защитный барьер, способный защитить от физической угрозы — но против магии полностью бесполезный. Всё это — простейшие однослойные конструкции, работающие на одном эффекте. Жаль только что с текущими затратами на них они для меня полностью бесполезны. Ну, возможно я смогу придумать как оптимизировать их — всё-таки мать не последний источник магических знаний на этом свете. Так что я уверен что смогу в итоге извлечь пользу из этих знаний для себя. [Уровень третий: Многослойные барьерные системы. Комплексные структуры, требующие значительных затрат времени и ресурсов.] Третий поток был качественно другим. Здесь начиналась грань между тем, что мать могла создать сама, и тем, что могла лишь обслужить. Барьер мастерской — вершина её практических способностей к созданию. Многослойная структура, где каждый слой выполняет свою функцию: отпугивание, маскировка, защита, стабилизация праны. Процесс создания растягивался на месяцы. Первый месяц уходил только на закладку основания. Затем многие месяцы постепенной доработки — слой за слоем. Каждый слой требовал полной отдачи — все 100 единиц праны и кровь для закрепления. Иначе структура не держалась, рассыпалась, не была целостной в её восприятии. Но главная проблема — для мастерской требовался краеугольный камень. Магически заряженный предмет, служащий сердцем всей структуры. Без него барьер не продержится достаточно долго. Такие предметы стоили целое состояние. Воспоминание резкое, личное. Выпускной экзамен в Часовой Башне. Задание — создать собственную мастерскую. Доказать, что ты достоин звания мага, даже если твой талант минимален. У матери не было денег на краеугольный камень. Не было связей, чтобы одолжить. Не было таланта, чтобы компенсировать недостаток ресурсов гениальностью. Были только упрямство и отчаяние. Месяцы работы. День за днём она формировала структуру, зная, что без камня всё бессмысленно. Но продолжала. Вкладывала всю прану. Кровь. Снова и снова. Слой за слоем. Как будто сила воли могла заменить недостающий элемент. И в какой-то момент — щелчок. Барьер завершён. Структура стабильна. Она чувствовала это всем существом — мастерская была целостной. Но как? Она не использовала краеугольный камень. Откуда стабильность? Дни ушли на то, чтобы понять. Барьер был связан с ней. Не просто питался её праной — был буквально частью неё. Она стала его краеугольным камнем. Его сердцем. Она чувствовала каждую границу, каждый слой, каждый поток энергии, как будто барьер был продолжением её собственного тела. Радость была недолгой. Студент с соседнего факультета. Она часто видела его на общих лекциях — тихий, незаметный парень, специализирующийся на структурном анализе. Однажды он просто исчез. Не отчислился. Не ушёл. Исчез. Слухи ползли по коридорам Часовой Башни как черви. Он обладал редкой способностью — мог анализировать не только физические объекты — но и магические структуры. Один из Лордов заинтересовался. Его взяли для исследований. Никто не знал деталей. Никто не спрашивал вслух. В Ассоциации магов такие вещи случались. Мать Синдзи поняла спустя бессонную ночь раздумий — она следующая. Способность становиться краеугольным камнем барьеров? Редкая. Ценная. Невероятно полезная для любого мага, желающего построить сложные защитные структуры, не тратя состояние на артефакты. Если она сообщит экзаменаторам о своём успехе, они захотят узнать как она создала мастерскую без камня. Начнут копать. Поймут. И тогда… Решение пришло быстро. Барьер нужно уничтожить. Провалить экзамен. Сделать вид, что попытка создания мастерской не удалась. Она пришла в свою мастерскую. Место, которому она посвятила год своей жизни, литры крови и тысячи единиц её собственной жизненной силы. Место что стало часть её самой. Она начала напевать арию которую пела уже сотни раз. Сделала порез на своей руке. Создала символ своей мастерской прямо на своей ладони. И затем — пронзила её кинжалом. Боль пронзила всё её тело. Не просто руку — она ощущала, будто все её вены разрываются в одно мгновение. Сердце сжалось и перестало биться в ужасном спазме боли. Она чувствовала, как оно разрывается изнутри — вместе с барьером. Барьер рухнул. Она рухнула следом, теряя сознание. Это было похоже на смерть. В некотором смысле — это и была смерть. Что-то изменилось внутри в тот момент. Что-то дремавшее пробудилось. Она не понимала что именно, просто чувствовала — после этой «смерти» часть её исчезла, но другая заполнила эту пустоту. Эквивалентный обмен. Очнувшись, она осмотрела себя — ни единой раны не осталось на её теле. Она была жива и здорова. После она солгала экзаменаторам. Попытка создать мастерскую провалилась. Извините. Я недостаточно талантлива. Разумеется, я заслужила изгнания меня. Они даже не удивились — от бесталанной магички мало кто ожидал успеха. Побег из Часовой Башни был отчаянным. Ей нужна была защита. Древняя магическая семья, достаточно могущественная, чтобы Лорды не пожелали вступать в конфликт. Желательно далеко от Лондона. В месте, где её способности будут полезны, но не настолько, чтобы её эксплуатировали полностью. Встреча с Зокеном казалась удачей. Древняя японская семья Мато. Престижный маг живущий уже более 500 лет — уж он то защитит её от любых угроз. Старик искал невестку для рождения нового наследника. Не гениальную — просто достаточно компетентную, чтобы передать нормальные магические цепи потомству. Кого-то, кто умеет хотя бы базово работать с барьерами — для обслуживания защиты особняка. Патоген её семьи идеально дополнил её как достойную внимания кандидатку и помог Зокену сделать выбор. Сделка казалась справедливой. Она выйдет замуж, родит наследника, будет помогать с барьерами. Взамен — защита имени Мато, крыша над головой, безопасность от Лордов Часовой Башни. Она согласилась не раздумывая. Это была её ошибка. Первые месяцы в особняке Мато были обманчиво спокойными. Зокен показал ей барьеры — обширную многослойную систему, созданную поколениями магов семьи. Её задача была проста: обслуживание. Находить повреждения, чинить их. Обычные задачи мага барьеров. Бьякуя Мато был холоден, но не жесток. Зокен держался в тени большую часть времени. Она начала работать над барьерами, и первые месяцы результаты были… посредственными. Она находила очевидные повреждения в простых слоях защиты. Чинила их стандартными методами, доступными ей — вливала всю прану, закрепляла кровью. Барьер латался, но эффект был временным. Через несколько недель повреждения возникали снова в других местах. Она работала медленно, неэффективно. Зокен наблюдал без особого интереса. Она делала то, на что он рассчитывал — посредственная работа посредственного мага. Ничего выдающегося. Достаточно, чтобы оправдать своё место в семье до рождения наследника, но не более. Но она скучала. Скучала по тому ощущению, которое испытала во время создания мастерской. Когда барьер был частью неё. Когда она чувствовала каждую его границу, каждый поток праны, каждую деталь структуры. Это было похоже на обретение новых органов чувств — и их потеря после разрушения мастерской оставила зияющую пустоту внутри. Она хотела вернуть это чувство. Не понимая последствий. Не думая о том, что может произойти. Просто желая снова почувствовать себя единым целым с чем то большим. Заполнить пустоту что образовалась в ней в тот день. Неделя за неделей она проводила всё больше времени у границ барьера особняка. Не просто чиня повреждения — изучая саму структуру. Пропуская через себя потоки праны. Пытаясь почувствовать ритм древней конструкции. Пытаясь услышать её сердцебиение, как слышала сердцебиение своей мастерской. Сначала — ничего. Только шум. Барьер был слишком большим, слишком сложным, слишком старым, слишком чужим. Он не был создан из её плоти и крови. Он существовал задолго до её появления. Потом — проблески. Мгновения, когда она улавливала что-то знакомое. Отголосок того ощущения связи. Ещё неделя. Ещё одна. Она была беременна к тому моменту — наследник рос внутри неё, пока она упорно пыталась восстановить утраченное чувство. Каждый день она возвращалась к барьеру. Часами сидела у его границ. Медитировала. Вливала прану не для ремонта — просто чтобы почувствовать структуру изнутри. Месяц ушёл на то, чтобы прорваться сквозь чуждость древней конструкции. И однажды — щелчок. Барьер ответил. Структура развернулась перед её внутренним взором. Она почувствовала каждый слой. Каждую границу. Каждый якорь. Её сердце билось в такт с колебаниями барьера. Весь периметр особняка теперь ощущался как продолжение её собственного я. Она наконец вновь стала целой. Пустота внутри неё была заполнена. Синхронизация завершилась. Эффект был мгновенным и драматичным. Она больше не тратила недели на поиск повреждений — она знала где они, чувствовала каждую «рану» в структуре барьера, как будто он был частью её тела. Ремонт стал идеально точным. Она чинила не наугад, вливая прану в повреждённую область, а целенаправленно восстанавливая целостность конкретных участков. За неделю она исправила повреждения, которые существовали годами. За месяц — те, что Зокен не мог починить десятилетиями. Барьер становился сильнее, стабильнее, целостнее с каждым её прикосновением. Зокен заметил изменения. Начал наблюдать пристальнее. Задавать вопросы. Она гордо объясняла. Показывала как чувствует барьер. Как находит слабые места мгновенно. Как восстанавливает структуры, которые казались безнадёжно повреждёнными. Она думала, что демонстрирует свою ценность. Доказывает, что её не зря взяли в семью. Она не понимала, что подписывает себе приговор. Но синхронизация принесла не только способность чинить барьер. Она начала чувствовать то, что происходило внутри особняка. Сначала это были смутные ощущения. Присутствия. Что-то живое за стенами. Много живого. Слишком много. Потом ощущения стали чётче. Она чувствовала как появляются новые присутствия на территории особняка. Как они перемещаются. Как они… гаснут. Жизни появлялись и исчезали. Одна за другой. Не уходили за пределы барьера — именно гасли. Прекращали существовать. Люди умирали внутри особняка Мато. Регулярно. Страх начал нарастать, но она пыталась убедить себя, что ошибается. Может быть это просто магические эксперименты? Фамильяры? Что-то ещё? Через связь с барьером детали становились всё яснее. Она начала ощущать природу того, что заполняло подвалы особняка. Извивающееся. Ползающее. Масса живой плоти, пропитанной праной. Черви. Тысячи магических червей, сплетённых в единую кишащую массу. И эти черви… питались. Она чувствовала как в особняк приводили людей. Чувствовала их страх — слабый отголосок эмоций, просачивающийся сквозь барьер. Чувствовала как их спускали в подвалы. И чувствовала как черви пожирали их. Медленно. Мучительно. К этому моменту она уже успела понять — магия Мато была основана на поглощении жизненной силы. Нет, не просто поглощении. На пожирании. Поедание людей — вот её суть. И она была синхронизирована с барьером, который содержал весь этот кошмар внутри. Каждый день связь напоминала ей об ужасе, в котором она оказалась. Каждую ночь она чувствовала червей, ползающих в подвалах под её спальней. Каждую неделю — новые жертвы, приведённые и брошенные на пожирание. Беременность усиливала страх до паники. Что будет с ребёнком? Что будет с ней? Она попала в ловушку — древняя семья магов, которая должна была защитить её от Лордов Часовой Башни, оказалась гнездом кошмаров. Но она цеплялась за единственную надежду — наследник. Если её ребенок окажется ценным, талантливым, полезным Зокену, то она будет в безопасности как мать будущего главы семьи. Её не тронут. Её не бросят червям. Она продолжала чинить барьер, несмотря на ужас. Что ещё ей оставалось? Сбежать? Разорвать синхронизацию? Это означало бы пережить разрыв уз снова — как при разрушении мастерской. И она не была уверена, что на этот раз её тело выдержит. И не только оно — её ребенок точно умрёт, вне зависимости от исхода ритуала лично для неё. И даже если она выживет, Зокен не отпустит её просто так. Она слишком много видела. Слишком много знала. Наследник родился. Здоровый мальчик. Она молилась всем богам, в которых верила и не верила, чтобы у него были сильные магические цепи. Чтобы он был достоин имени Мато. Чтобы его ценность защитила их обоих. Зокен проверил ребёнка через несколько дней после рождения. Вердикт был беспощаден. Магические цепи новорожденного просто ничтожные. Количество цепей приемлемое. Но вот качество — хуже некуда. Настолько плохи, что ребенка нет смысла даже пытаться обучать магии. Он годится только как формальный продолжатель рода — для сохранения имени семьи перед Ассоциацией магов. Для настоящих целей Зокена, для Войны за Грааль, для достижения Корня — мальчик бесполезен. Надежда на лучшее будущее умерла для неё в тот момент. Мать продолжала работать над барьером. Что ещё ей оставалось? Структура была почти полностью восстановлена. Она чинила последние повреждённые участки, зная, что с завершением работы её ценность как техника закончится. И Зокен найдёт ей новое применение. Однажды червивый старик попросил её спуститься в подвалы. Для финальной починки, сказал он. Самая важная часть барьера находится там, в основании особняка. Её нужно проверить. Она знала, что это ложь. Чувствовала через барьер, что основание в идеальном состоянии. Но отказать Зокену означало признать, что она понимает что её ждёт. Она спустилась. Червивые коридоры. Влажность. Запах гниения, который она чувствовала через связь с барьером месяцами, теперь стал физически реальным. Зокен вёл её всё глубже, туда, где концентрация праны была настолько плотной, что воздух буквально вибрировал. И там, в самом сердце подвалов, она увидела это. Костяной гроб. Древний, покрытый рунами, источающий плотную прану. Внутри — масса извивающихся червей, сплетённых в единую пульсирующую структуру. Краеугольный камень барьеров особняка Мато. Живой, гниющий, извращённый сгусток магии, который поддерживал защиту поместья поколениями. Обглоданные кости ещё торчали среди отвратительной массы червей. Она поняла мгновенно. Вот где пропадали те огонки жизни — всё это время они подкрепляли собой столь любимый ей барьер особняка. — Ты хорошо поработала. С момента твоего прихода, барьер стал крепче чем был когда-либо. Крепче, чем даже когда я создавал его сотни лет назад. Это огромное достижение. Ты можешь гордиться собой, Элизабет. Имя. Он впервые за всё это время назвал её по имени. Дрожь переполняла её тело. Тошнота подступала к горлу. Ужас почти достиг точки, когда она не могла сдвинуться с места ни на миллиметр. — Остался лишь последний шаг на пути к тому, чтобы барьер стал полностью целым. Ты уже являешься вторым сердцем этого особняка. Но два сердца — это не естественно. Тебе ли не знать об этом. Пришло время для тебя стать для этого дома его единственным истинным сердцем. Она попыталась бежать. Боль пронзила её в ту же секунду. Будто укол в шею — и она упала парализованной. Она пыталась двигаться, старалась заставить себя сбежать — но сопротивляться было бесполезно. Невероятно сильный для дряхлого старика Зокен затащил её обратно к гробу. — Не бойся, — Зокен говорил с чем-то похожим на утешение. — Боль будет только первые недели. Потом сознание угаснет, и ты просто станешь частью структуры. Твоя высокая регенерация праны идеально подходит для этой роли. Барьеры будут питаться тобой постоянно, автоматически. Ты послужишь семье Мато лучше, чем могла бы как мать бесполезного наследника. Последнее воспоминание перед тем как сознание начало распадаться — ощущение того, как её укладывают в гроб. Как черви начинают оплетать тело, проникая под кожу, врастая в её грудь и чрево, вызывая бесконечную боль и похоть — и заставляя тело создавать всё больше и больше магической силы. Как после эта сила высасывается непрерывным потоком, питая барьеры особняка. Как боль становится всепоглощающей, а потом медленно отдаляется, вместе с последними проблесками мыслей. Как она перестаёт быть человеком и становится лишь вещью. Похороненной заживо в червивом гробу, под особняком, который она сама же починила до идеального состояния. Частью структуры дома Мато. Его краеугольным камнем.