Он помнил всё...

      Этот вечер был поистине прекрасен. Легкий ветерок приятно обдувал лица, а шум моря помогал забыть о том, что в здании сейчас проходило важное, но до ужаса нудное мероприятие, где Рафаэль обязательно должен был быть. Единственное, что скрашивало его нахождение здесь, это присутствие Луны, которая в данный момент босиком вышагивала под руку с ним по мокрому песку, держа в другой руке неудобные каблуки и разглядывая закат.       Телефон художника разрывался от бесконечных сообщений от Томаса. Рафаэлю иногда было даже жалко своего менеджера. Не первый раз мужчина сбегает с мероприятия, оставляя бедолагу разговаривать со сливками общества вместо него самого. Хотя сам Томас никогда не высказывал недовольства по этому поводу, ведь для художника он был не только менеджером, но и другом, прекрасно знавшим характер Рафаэля и каким порой упрямым он может быть.       — Может, уже ответишь ему? — спросила Луна, открывая бутылку воды, которую она взяла со стола перед выходом. На эти слова Рафаэль лишь закатил глаза и довольно улыбнулся.       — Общение с ними приносит ему куда больше удовольствия, чем мне. К тому же, милашка, — рука мужчины нежно обхватила ее талию, притягивая ближе, — Это первый наш совместный выходной за долгое время. Я не собираюсь тратить наше драгоценное время, общаясь с этими идиотами, которые не видят дальше собственного кошелька.       — Говорит человек, у которого собственная галерея. И остров.       Они продолжали обмениваться безобидными шутками, пока Луна не заметила деревянный пирс. Уже там Рафаэль галантно постелил свой пиджак на поверхность, чтобы девушка не испачкала платье, а сам сел рядом и обнял ее за плечо, стараясь хоть немного закрыть ее от ветра.       Из-за своей природы, каждый закат Рафаэль видел особенным. Небо превращалось в холст художника, на котором смешивались сотни цветов и оттенков — от нежного розового, до теплого оранжевого и глубокого синего, словно сам Бог пытался что-то рассказать смотрящему. И, несмотря на все это, ничто не сможет красотой сравниться с девушкой, положившей голову на его плечо и смотрящей на то, как волны успокаивающе бились о камни.       Он не любил людей, но Рафаэль любил в ней всё.       Ее восхищенный взгляд, когда она смотрела на каждую из его картин. Ее широкую улыбку, когда она выигрывала в автомате с игрушками. Любил он и ее нахмуренную мордашку, когда в очередной раз Рафаэль вел себя ну очень по-детски.       Ее яркие голубые глаза, обрамленные пышными длинными ресницами, ее маленький аккуратный носик, ее пухлые губы, к которым так и хотелось прикоснуться при каждом удобном случае. Каждую родинку, каждый шрам на ее теле после сражений, который он нежно выцеловывал страстными ночами.       Она была легкой, как морской бриз — на ней никогда не лежало бремя прошлого. Луна прикасалась своими губами к его, оставляя след помады и ягодный вкус на них, смеялась с его временами глупых шуток и думала лишь о том, что происходит здесь и сейчас, пока крепкие мужские руки вокруг нее давали уверенность в их совместном будущем.       А он помнил всё.       Помнил, как она впервые поцеловала его, чтобы получить возможность дышать под водой и как он отдал ей свое сердце, став предателем в глазах Родины. Как Луна, его же руками, вонзила кинжал себе прямо в сердце. Помнил и о маленькой девочке на берегу моря, сделавшей комплимент его переливающейся на солнце чешуе.       Рафаэль помнил каждое событие в их жизнях. Его память была для него проклятием, разъедающим душу, а ее неведение — мукой.       Иногда, глядя на Луну, когда она засыпала на неудобном диване или на холодном столе в его студии, пока он до ночи занимался искусством, Рафаэль ловил себя на мысли: «Если бы она только знала…»       Но, как бы сильно не надеялся художник, она не узнавала. Ни в колледже, когда он стал там преподавателем, ни на пляже, когда он помог ей вытащить рыбку из бассейна. Пока девушка смотрела на него, словно на незнакомца, Рафаэль смотрел на нее, будто перед ним была его давно потерянная Муза, без которой он не мог спокойно ни есть, ни спать.       Луна проживала все эти моменты с ним впервые. Первое свидание, первый поцелуй под светом звезд, первая близость, в момент которой мужчина прикасался к ней, как к произведению искусства самого бога. И Рафаэль был рад провести ее в этом пути еще раз. Но в его голове проносились миллионы мыслей о том, сколько они смогут прожить «долго и счастливо» в этот раз?       Ни одна из их жизней не заканчивалась счастливым концом. Так почему он так уверен, что сможет что-то изменить сейчас и судьба не сыграет с ними злую шутку, разлучив их души еще на несколько веков? Как долго Рафаэль сможет оберегать свой единственный луч света, сумевший пробиться не только в глубины Лемурии, но и в самые темные закоулки его сердца?       Он боялся потерять всё, что имел сейчас.       Боялся, что однажды проснется не в ее крепких объятиях, а в пустой и холодной кровати, еще не утерявшей запах ее духов.       Луна — охотник на странников. Ее работа опасна. Сегодня она ест с ним мороженное в их любимом кафе, а завтра лежит раненая после сражения под обломками здания без возможности на выживание.       Рафаэль безоговорочно доверял ей и ее способностям. Однако в те дни, когда девушка сильно задерживалась на задании, мужчина, словно мантру повторял одно: «Только не сейчас».       Он не мог допустить, чтобы все закончилось так скоро. Хоть девушка и является его телохранителем, Рафаэль обещал самому себе, что пока она рядом, он не позволит никому и ничему разрушить их небольшой, но наполненный счастьем мир.       Море было вечным свидетелем их встреч и прощаний. Каждый раз, когда художник смотрел на него, звуки плескания волн словно шептали: «Если она ничего не помнит, то такова воля Бога Морского».       А Рафаэль и не спорил, ведь сам понимал, что ей так будет лучше. Как бы ему не хотелось рассказать обо всем, мужчина не мог. Словно морская соль обжигала горло, не давая сказать и слова. Да и зачем?       Видеть, как Луна искренне улыбается, совершенно не подозревая об его душевных смятениях, было куда приятнее, чем видеть ее задумчивое и нахмуренное лицо от переизбытка информации об их судьбах и как тесно они переплетались между собой.       — Рафаэль, ты тут? — он вышел из оцепенения, когда почувствовал, как девичьи руки обхватывают его лицо.       Он посмотрел в ее глаза, своими фиолетовыми и полными эмоций. От безграничной радости и любви, до боли и глубокой тоски. Смотрел на нее так, будто впервые увидел.       — Эй, — она слегка толкнула его в плечо, — не смотри на меня так, будто я у тебя на руках помирать собралась.       От ее слов Рафаэль замолчал. Луна была уже готова извиняться за свои слова, как мужчина засмеялся. И смех был больше похож на нервный, чем на радостный. Художник крепко обнял ее, вдыхая такой родной ему запах.       — Рафаэль?..       Но мужчина молчал. Лишь слушал звук ее дыхания и биение ее сердце. Только они могли успокоить тревожный шторм в его душе. Ему было достаточно, что она рядом и что он делает ее по-настоящему счастливой.       Резко телефон художника зазвонил и на экране высветилось «Томас». Рафаэль раздраженно вздохнул и планировал сбросить, но под скептическим взглядом Луны, ему пришлось ответить на звонок.       — Я занят.       — Ты срочно нужен здесь. Тебя просят сказать речь. Скажешь, и вы с Мисс Луной будете свободны. Остальное я возьму на себя. — послышался из устройства уставший голос менеджера.       — Ладно-ладно, сейчас будем. — художник закатил глаза и отключил телефон. Вставая с пирса, он подал руку девушке, — Быстрее начнем, быстрее закончим. Идем?       Луна взяла его за протянутую ладонь и поднялась на ноги, не забыв помочь мужчине отряхнуть пиджак от пыли и песка.       — Это один из самых запоминающихся дней в моей жизни, — сказала она, улыбаясь и переплетая их руки.       — Каждый день с тобой — лучшее воспоминание. — Рафаэль поцеловал ее в макушку и вдвоем они поспешили к зданию.       Но Луна так и не узнала, что слова, сказанные им, далеко не метафора.