Глава 19

Подножие Одинокой Горы.

Леголас и Тауриэль бежали по узкой тропе, ведущей к каменному мосту через ущелье, что отделяло долину, выжженную Смаугом, от подножия Одинокой Горы. Под их ногами гулко отдавался грохот, как барабанный бой, сливаясь с глухими ударами, что доносились со стороны Эребора. — Дракон, — выдохнул Леголас, зрачки его сузились, взгляд метнулся в сторону передних ворот, откуда вырывался свет из-за камней. — Вперед, Тауриэль! — бросил он, не оборачиваясь. Тауриэль вскинула лук, бегом следуя за ним. Мост был потрескавшимся от времени, некогда каменные перила обрушились, оставив лишь обломки, которые падали в пропасть, если на них наступить. Они перебегали через мост, а внутри раздавался низкий рёв, словно сама гора стонала от тяжести, скрытой внутри. — Леголас! — выкрикнула Тауриэль, когда вдалеке, в зияющей расщелине ворот, вспыхнул огненный отблеск. — Вижу! — отозвался эльф, ускоряясь, его белые волосы развевались за спиной. Когда они пересекли мост, звук битвы стал отчётливым: звяканье металла, крики гномов, грохот камней и оглушающий рёв Смауга, который заглушал даже собственное дыхание. Они услышали вскрик Нерис, звонкий, пронзительный, который прорезал даже рёв дракона. — Смауг! Эльфы протиснулись в расщелины между камней ворот. Острые углы зацепились за кафтаны, колчаны застревали, стрелы едва не сломались, но они смогли пролезть внутрь. И тогда они увидели это. Смауг развернулся к Нерис, чешуя его играла медным светом в пламени, глаза пылали алыми углями, пасть была приоткрыта, когда он в последний момент сместил свою лапу в сторону хоббита, отвлекаясь от поверженного Двалина. Тауриэль инстинктивно натянула лук, целясь в глаз чудовища, сердце её колотилось. — Слишком далеко! — шепнул Леголас, взгляд его был прикован к дракону. — Мы не можем ждать! — отозвалась Тауриэль, выпуская стрелу. Она полетела, скользя по воздуху, звеня, и вонзилась в чешую Смауга, лишь звонко ударившись о крепкую броню, но заставив дракона обратить на себя внимание. — Смауг! — выкрикнул Леголас, доставая Жало, чтобы срезать кусок ткани кафтана, который зацепился за камень. Дракон замер, обращая взгляд прямо на эльфов. Нахлынувший жар ударил им в лицо, волосы взметнулись от горячего ветра, когда существо раздраженно выдохнуло. «Леголас!» — пронеслось в голове у Нерис. «Что они здесь делают?..» Нерис, прижимая к себе черную стрелу, рванула в сторону, петляя между обломками колонн. Торин и Балин подхватили оглушенного Двалина, помогая ему подняться, следя за каждым движением чудовища. Кили, не теряя времени, подобрал стрелу Тауриэль, вложив её в свой колчан. Смауг рыкнул, когда осознал, что упустил шанс расквитаться с хоббитом, и с глухим грохотом развернулся, врезаясь хвостом в одну из колонн, что подпирала заваленные передние ворота Эребора. Камни сотряслись, огромные булыжники заколебались и начали медленно съезжать вниз, сшибая с собой более мелкие обломки, пыль взвилась в воздух, скрыв на миг всё происходящее. Торин резко обернулся: — Что он делает?.. Глоин, уворачиваясь от осыпающихся камней, вдруг замер, а глаза его загорелись: — Он… очищает проход! — воскликнул он. — Торин! У меня есть идея! Он поспешно вытащил два мешка с бомбами. Последние. Балин, уловив мысль, побежал со всех ног к Глоину. — Кили! Фили! — крикнул Балин. — Прикрывайте! Балин вместе с Глоином начали накидывать мешки с серой и бомбы в трещины завала, запихивая их поглубже. Смауг, развернувшийся в их сторону, зарычал и наполнил грудь огнём. — Эй, большая ящерица! — закричал Глоин, размахивая руками. — Ты не способен даже обжечь камень, а называешь себя драконом?! Балин встал рядом: — Только и умеешь, что ворчать! Покажи, на что ты способен! Смауг поднял голову и резко рванул шеей вниз, выпуская огненную струю прямо на завал. Огненный поток прошёлся по камням, и на мгновение ничего не произошло. А потом… БУМ! Грохот разорвал воздух, когда мешки с серой и окислителем, бомбы рванули, разнося часть завала в стороны. Камни разлетелись, образуя более широкий проход, а дым заволок передние ворота, через которые теперь можно было протащить стреломёт. — Сработало! — радостно заорал Глоин. — Скорее! — крикнул Балин. — Проталкивайте стреломёт! Бифур и Бофур рванули к устройству, Нори помогал катить, а Кили и Фили прижимались к стенам, следя, чтобы Смауг не развернулся снова в их сторону. Нерис зажала уши от грохота, но с надеждой посмотрела на очищенный проход. В этот момент её взгляд упал на кинжал в руке Леголаса. Тот стоял в проходе, уворачиваясь от упавших обломков. «Жало! Моё Жало!..» — вскрикнула мысленно хоббит. — Я полагаю, у вас тут полное безумие, гном, — крикнул Леголас, перекрикивая грохот, обращаясь к Торину, который обернулся на него, удивлённый не меньше остальных. Бифур и Бофур вывели стреломёт на каменный мост, выкатывая его из-за колонн и завалов, держа его направленным прямо в проход передних ворот. — К бою! — выкрикнул Торин, глаза его сверкали синим льдом, когда он обернулся к своим, хватая первый попавшийся молот с земли. Тауриэль обратила внимание на стреломёт, бегло осмотрела механизм и оглянулась на Леголаса, давая знак, что побежит защищать орудие, прикроет гномов, пока те будут заряжать его. Леголас кивнул, взгляд его задержался на ней на лишь на мгновение. В этот миг Нерис рванула к нему, пробегая по неровному полу, скользя по монетам и осколкам камня. — Принц Леголас? — она остановилась, тяжело дыша, подняла на него янтарные глаза, в которых была искренняя благодарность за то, что они появились вовремя. Он смерил её взглядом, но в светлых глазах не было презрения, которым он одаривал её ранее. Теперь в нём было уважение и внимание. — Хоббит? — отозвался он, но в голосе звучала лёгкая хрипотца от пыли и дыма. Вдруг он резко дёрнул её за плечо, притягивая к себе, когда сверху рухнул один из булыжников, сорвавшийся с потолка. — Пригнись! — резко бросил он, закрывая её плечом. Камень ударился рядом, куски разлетелись в стороны, один едва не рассёк лицо Леголаса, но тот лишь щурился, удерживая равновесие. В этот момент Ори с рогаткой подбежал к Нерис, его глаза были полны беспокойства, он быстро осмотрел её с ног до головы. — Ты… ты в порядке? — выдавил он. Девушка коротко кивнула, взгляд метался, ища Двалина, Балина и Торина среди хаоса. — Отвлечение… — тихо сказала она, больше себе, чем им. — Нам нужно отвлечь его ещё раз. Нам нужно зарядить стреломёт. В это мгновение Смауг вздохнул, грудная клетка его раздулась, пламя заскользило по чешуе, и Нерис увидела то самое место, где не было пластины. Леголас сузил глаза, его рука легла на колчан: — Я понял. Кили и Фили отступили к стреломёту, готовые прикрывать его и катить ближе, если появится шанс. Кили, заметив взгляд Тауриэль, почтительно протянул ей её эльфийскую стрелу. — Возьми. — сказал он, пытаясь улыбнуться в этом аду, и взглядом показал, что понимает: сейчас они на одной стороне, хотя бы в этот миг. Тауриэль взяла стрелу, их пальцы на мгновение соприкоснулись, и она коротко кивнула: — Спасибо. Нерис оглядела помещение, тяжело дыша, пряди золотистых волос прилипли к лицу от пота и пыли. Двалин сжимал свой топор, стоя рядом с Торином, все еще не придя в себя окончательно. Глоин и Нори катили стреломёт, помогая Бифуру и Бофуру, которые быстро проверяли механизм, натягивали канаты, устанавливали рогатку для стрелы, работали молча, быстро, слаженно. Кили и Фили стояли у выхода, выпуская стрелы, отвлекая Смауга, пытаясь запутать его. Ори держался рядом с колонной, заряжая свою рогатку камнями и гвоздями. Дори был рядом с младшим братом, следя за каждым действием дракона. Дори и Бомбур каким-то немыслимым образом оказались на одном из балконов, скидывая камни на голову Смаугу. Нерис убедилась: все живы. Никого не нужно вытаскивать. Сейчас — её очередь действовать. И тут: — Ты большая ящерица! — крикнул Ори, его тонкий голос отдался эхом в зале, привлекая внимание Смауга. Голова дракона резко повернулась. Увидев это, Торин шагнул вперёд, лицо перекосила ярость, он взмахнул оружием в воздухе и закричал: — Эй, ты, огнедышащий червяк! Здесь, я здесь! В этот момент Нерис развернулась на пятках и понеслась к выходу, к Кили и Тауриэль, которые продолжали выпускать стрелы, запутывая взгляд дракона, не давая ему сосредоточиться. Но Смауг вдруг замер, как будто что-то понял, и его глаза сузились. Он расправил крылья, зацепив ими колонны, а хвостом ударил в сторону, где скапливались гномы и обломки камней. Колонны у прохода завалились. Нерис почувствовала, как земля уходит из-под ног, когда камни, сбитые ударом хвоста Смауга, обрушились прямо перед ней. Девушка споткнулась, скатилась на колени, едва успев вцепиться пальцами за каменный выступ, её ноги соскользнули вниз, и она чуть не улетела в чёрную пропасть, зияющую под мостом. Чёрная стрела вылетела из её рук, с звонким лязгом покатившись по земле. — Нерис! — одновременно крикнули Кили и Ори, бросаясь к ней. Она судорожно вцепилась, едва удерживаясь, острая боль пронзила раненую руку, золотая пыль, пепел летели ей в глаза, забивая дыхание. Она чувствовала, как мелкие камни и монеты сыпятся вниз, звеня в пустоте. В этот миг Смауг выскочил через ворота, пробивая их окончательно, и бросился прямо к пропасти, нависая над девушкой и гномами, глаза светились, словно два факела из ада, и он издал низкий, вибрирующий рык, когда понял, что эта крошечная фигурка вновь оказалась на пути его гнева. — Мелкое недоразумение! — его голос сотряс камни, а ветер от взмаха крыльев сбивал с ног. — Я — огонь! Я — смерть! Фили подполз к краю, где Нерис всё ещё держалась за край уступа, а Ори тянул её за локоть, стараясь не заплакать от ужаса. — Держи её! Держи! — крикнул Фили, хватая девушку за вторую руку и резко дёргая вверх. Нерис с вскриком боли вылетела наверх, цепляясь коленями за край. Ори и Фили вместе вытянули её. В этот миг Кили, лицо которого было напряжено и бледно, подбежал к стреломёту, подобрав чёрную стрелу, быстро начал заряжать её. — Быстрее, Кили! — крикнул Торин, не зная кидаться ли ему вперед или ждать. Бифур, весь в саже и пыли, подал короткий, резкий знак рукой, показывая: «Можно стрелять!» Кили резко дёрнул рычаг. Глухой хлопок. Свист. Стрела сорвалась с тетивы и понеслась вперёд, но в последний миг Смауг дёрнул головой, и стрела врезалась в один из его рогов, отчего та звякнула, и отскочила в сторону ворот. — Нет! — вскрикнула Нерис, пытаясь подняться. — Чёрт побери! — рявкнул Двалин, ударив кулаком по стене. Смауг издевательски рассмеялся, опуская голову к обрыву. — Вы все умрёте здесь. Один за другим. И начну с тебя, хоббит! — он рывком подался вперёд, раскрывая пасть, набирая воздух для огненного удара. В этот миг Леголас, стоявший в стороне, проследил за траекторией стрелы, которая уже почти падала вниз, прыгнул, вытянув руку, и успел поймать её в воздухе. Эльф резко повернулся, метнулся к стреломёту, столкнув с него ошарашенных Бифура, Нори и Кили. Он быстро перезарядил стрелу, вложив её в паз и натянув тетиву с силой, которая казалась невероятной даже для эльфа. Оранжевые проблески пламени осветили грудь Смауга, Леголас прищурился, замер, видя небольшую трещину на чешуе, там, где билось сердце дракона и ударил по рычагу. Щёлк. Свист. Стрела полетела, разрезая воздух, как молния. Внезапно для всех она вонзилась точно в цель. Раздался нечеловеческий рёв, от которого дрогнули стены. Пламя Смауга оборвалось внутри, когда его тело выгнулось от боли, крылья с грохотом ударили по земле, и он, содрогаясь, отступил, пытаясь удержаться на лапах. Нерис закрыла лицо руками, не понимая, то ли она кричит, то ли молчит. Рёв Смауга заполнил каждый уголок Эребора. Он рванулся вперёд к обрыву, не смея больше удерживать равновесие. Торин успел только заорать, когда понял, куда несётся тело умирающего дракона: — Нерис! Фили! Ори! Смауг, падая, заслонял их собой. Глоин был ближе всех к мосту, и когда понял, куда летит тело дракона, крикнул во всё горло: — Убирайтесь оттуда! Он рванул вперёд, вытаскивая секиру, будто мог бы остановить чудовище своим телом, но Балин резко схватил его за плечо, не давая броситься в безумии. Двалин вцепился в рукоять своего топора, лицо налилось кровью, жилы вздулись на шее. — Не смей! Он хотел бежать, но взгляд Торина, полный ужаса, остановил его на миг. Бифур застыл с рукой на механизме стреломёта, понимая, что даже если они выстрелят ещё раз, они уже не успеют. Он тревожно застучал пальцами по металлу, тараторя на кхуздуле, глаза метались от дракона к мосту. Бомбур, тяжело дыша, прикрыл рот рукой, его глаза округлились и у него дрогнул подбородок: — О нет… На мгновение всё показалось концом. Смауг рухнул с глухим, гулким грохотом, затихнув, словно гром после бури. Пыль поднялась, скрывая всё вокруг в сером тумане. Торин, сбив дыхание, подбежал к краю каменного моста, рядом с ним остановился Кили, глаза которого были расширены от ужаса. — Нет… НЕТ! — сорвалось с губ Торина, когда он, кашляя от пыли, всматривался в клубящийся провал. И тут, среди пыли, он увидел их. На узком, выбитом уступе, держась за острые камни, Нерис прижималась к каменной стене, Ори вцепился в её здоровую руку, а Фили удерживал Ори за плечо, не давая ему соскользнуть. — Фили… Ори… Нерис… — выдохнул Кили, хватаясь за камни у края, будто сам хотел туда прыгнуть. — Держитесь! — рявкнул Торин, голос дрогнул, но он тут же сжал челюсти, не позволяя себе слабости. Снизу раздался хриплый, надрывный кашель Нерис: — Мы… мы живы! Она подняла голову, её глаза встретились с глазами Торина. В этот момент ей захотелось разреветься, но она подавила комок в горле. Смауг больше не двигался. Его тело, наконец, замерло, лежа в глубине пропасти, глаза погасли, оставив лишь дымящиеся трещины на чешуе. Леголас медленно опустил лук, его грудь тяжело вздымалась, рядом с ним Тауриэль убрала дрожащие руки с колчана. — Это… конец? — тихо спросила она. Гномы медленно подходили, заглядывая в пропасть, и у всех было написано одно и то же: страх, смешанный с облегчением. Бифур первым очнулся, вскинув руку, показывая жестом: «живы ли?», озираясь, ищя глазами Торина, чтобы понять, что делать. Глоин выдернул руку из хватки Балина и подбежал к краю, глядя вниз, он увидел фигуры на выступе, выдохнул и закрыл глаза, прошептав молитву к предкам: — Дурины великие, живы… Бомбур сел прямо на камни, утирая лоб рукавом, и выдохнул так, что этим выдохом можно было снести мешок с сахаром: — Дайте мне передохнуть… я думал, сердце моё сейчас выпрыгнет. Леголас, соскочив со стреломета, стремительно оказался рядом с Тауриэль, хватая её за плечи, быстро оглядывая с ног до головы, его глаза метались по ней: — Ты ранена?! Тауриэль улыбнулась, положив ладонь поверх его руки, взгляд её оставался спокойным и мягким: — Всего лишь пара царапин, Леголас. Я в порядке. Она сжала его руку, и эльф медленно выдохнул, опуская плечи, позволив тревоге уйти. Он едва заметно кивнул и отпустил её, повернув голову туда, где гномы уже вытаскивали упавших. Нерис, Фили и Ори цеплялись за руки гномов, которые по очереди, с криками радости, притягивали их к себе. Кили первым подбежал к Фили и Ори, сжал их в медвежьих объятиях: — Дураки! Вы оба дураки, но я еще больший дурак! Ори захихикал, а Фили слабо похлопал брата по спине, не скрывая радости. Оин, увидев, как Нерис засмеялась и немного скривилась, когда Бомбур приподнял её, кружанув от радости, закричал: — Полегче, полегче, Бомбур! Её спина и ребра не из стали, дуралей! Аккуратнее! Но голос его дрожал от облегчения, и он поспешно прикоснулся к руке девушки, проверяя пульс, глядя ей в глаза, сам едва сдерживая улыбку. Бофур с криком снял свою шапку и подбросил её в воздух. Бифур громко стукнул кулаком по груди, выражая восторг, и показал знак «Слава» на кхуздуле. Дори нашел взглядом Нори и подскочил к брату с радостным воплем. Балин стоял рядом с Двалином, который с гримасой ощупывал свою голову, ощутив свежую кровавую шишку: — Чтоб мне бороду в узлы, если я не рад видеть их всех целыми, — проворчал Двалин, но глаза его светились. Балин хлопнул его по плечу и его глаза моментом заслезились: — Мы сделали это, брат! Нерис шатаясь, но смеясь, посмотрела вокруг, встречая взгляды всех, кто был рядом. Её янтарные глаза блестели от слёз радости, смешанных со смехом. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но засмеялась громче, прикрывая ладонями лицо. И только Торин стоял в стороне, не делая ни шага вперёд. Его глаза были прикованы к хоббиту. Он видел, как она была счастлива, видя всех живыми, слышал её смех, но в его груди стучало нечто иное. Радость смешивалась с тяжестью, что лежала в нём, не давая вздохнуть полной грудью. Он медленно сжал кулаки, так и не сводя с неё взгляда. Он не знал, что сказать, как подойти. И в этот миг, когда её взгляд случайно встретился с его, Нерис на мгновение замерла, перестав смеяться, а потом чуть-чуть улыбнулась, тепло и мягко, словно говоря: «Мы сделали это…». И тогда, не сказав ни слова, Торин медленно подошёл к ней, опустился на одно колено, а затем и на оба, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Его руки медленно и осторожно обхватили её за талию, притягивая к себе. Он уткнулся лицом в её спутанные волосы, прижимая к себе так крепко и бережно, словно боялся, что она исчезнет, как призрак, если он отпустит. Он не верил, что всё закончилось. Гномы, стоявшие вокруг, замолчали, наблюдая за этой сценой. Балин мягко улыбнулся, кивнув, Бофур одобрительно хмыкнул, Глоин проворчал про «сентиментальности, которые иногда нужны», а Кили с Фили с улыбкой переглянулись. Даже Двалин, устало опершись на рукоять топора, кивнул и облегченно вздохнул. Нерис от неожиданности застывшая в объятиях короля, медленно подняла руки, неуверенно обняла голову Торина, поглаживая его тёмные волосы. Она была не готова к этому. Её сердце забилось быстро, глаза заслезились, и она позволила себе на секунду прижаться всем телом к нему, чувствуя его тепло и тяжесть его дыхания. В этот момент тишина вокруг стала особенной. И именно в этот миг Леголас, стоявший рядом с Тауриэль, наконец сделал шаг вперёд. Его взгляд был внимательным, немного неловким, но спокойным. Он приблизился к хоббиту и королю гномов, останавливаясь перед ними. В его руке блестело Жало. Он протянул клинок Нерис, встретившись с ней взглядом. — Это твоё, Нерис, — тихо сказал он, понимая, что впервые называет её по имени. — Думаю, тебе это нужнее, чем мне. Хоббит осторожно взяла клинок одной рукой, все еще обнимая Торина, её пальцы дрожали, когда она коснулась рукояти, словно возвращая домой часть самой себя. Дубощит не хотя развернулся к эльфу и поднялся, отрывая руки от девушки. Леголас же отвёл взгляд к Торину, и, вытащив из-за спины Оркрист, протянул его эфес королю под горой. — Я должен вернуть его тебе, Торин Дубощит, — его голос был твёрдым, но в нём слышалось уважение, — Вы оба доказали, что достойны носить эльфийское оружие. Гном поднял голову, его взгляд встретился с глазами эльфа. В этот миг в его глазах не было ненависти к эльфам, только усталость и молчаливая благодарность. Торин медленно поднял руку, взял Оркрист, крепко сжимая его рукоять. Он провёл пальцем по уже привычному лезвию. — Спасибо, — только и сказал он. На мгновение между эльфом и гномом повисло редкое и драгоценное понимание. — Знак того, что эльфы доверяют вам, — продолжил Леголас. — По крайней мере я на вашей стороне. Тауриэль тоже кивнула, подтверждая слова принца. — Дракон повержен, — подытожила эльфийка. — Мы перебили около десятка орков, пока добирались сюда из Эсгарота. Торин и Нерис резко подняли взгляд на неё. — В Озерном городе? — переспросила хоббит. — Там что… была бойня? То чего Нерис боялась, все-таки орки последовали за ними. Азог не отступает. — Мы предотвратили бойню, — успокоил Леголас. — Но у меня есть все подозрения, что это не конец для вас, гномы. Мы наткнулись на сына Азога, Больга. Орки развернулись в сторону горы Гундабад. — Гундабад, говоришь? — медленно повторил Балин, проводя рукой по своей бороде, взгляд его стал тяжёлым, словно туман закрыл глаза. Гундабад отозвался в памяти старого гнома сотнями голосов предков, напоминанием о крови, пролитой на камнях той горы, когда-то священной для их рода. — Гундабад… место, где пробудился сам Дурин Бессмертный, основатель нашего рода, — глухо сказал Балин. — Там, где начиналась наша история, начались и наши беды… и кончились, когда орки захватили её, превратив в своё гнездо. Он поднял глаза на Торина: — Если Азог и его отродье собираются там, значит, они готовятся к войне, Торин. Не просто за нами следят, а собираются ударить, когда мы будем слабы. Торин сжал кулаки, голубые глаза потемнели: — Мы не слабы, Балин, — отчеканил он. — Мы вернули Эребор. Мы вернули честь. Он медленно поднял взгляд на Леголаса: — Ты сказал, что орки шли за нами… значит, мы будем готовы. Я благодарен тебе, принц. Ты сразил дракона, который лишил нас дома. Мы в долгу перед тобой. Но у меня будет еще одна просьба… Леголас кивнул: — Я собираюсь к столице орков, — резко сказал он. — Это будет и моя война, если армия Азога пройдет через Лихолесье. Гномий король медленно кивнул. Нерис сжала пальцы, опуская взгляд. Её мысли метались, вспоминая пепел Одинокой Горы, когда вокруг всё горело, а тела Азога и Торина лежали на льду замершего водопада… Она знала, что война придёт. Что Азог и Больг не отступят. Вопрос… когда? — В Озерном городе всё в порядке, — сказал Леголас, заметив напряжение на лице Нерис, но не угадав её мысли. — Мы не дали им прорваться в город. Торин вскинул голову, ветер встрепенул темные волосы: — Пусть приходят к Горе. Устроим им королевский приём. Он посмотрел на всех гномов, стоящих рядом с ним, на Нерис, всё ещё держащую Жало, на Леголаса и Тауриэль. — Мы теперь не уйдём из этой Горы, — твёрдо сказал он. — Это наш дом. И если они придут, они получат отпор. Тауриэль перевела взгляд на Леголаса: — Мы должны предупредить Лихолесье. Леголас сжал челюсть: — Трандуил узнает об этом, так или иначе. Но я пока не готов говорить с ним об этом сам. — Его взгляд встретился с взглядом Торина, и в нём было обещание. Обещание, что эльфы не отвернутся, когда тьма снова придёт. — Тауриэль? Ты со мной? — спросил Леголас, бросив взгляд на рыжеволосую эльфийку. Тауриэль встрепенулась и коротко кивнула: — Ты ещё спрашиваешь? Они оба выглядели усталыми, их одежда была в пыли и копоти, на лицах виднелись следы битвы. Балин сделал шаг к ним: — Вы не хотите остаться и отдохнуть? — мягко предложил он, искренне. Эльф усмехнулся, проводя ладонью по плечу, стряхивая пыль: — Предпочитаю более мягкую кровать, чем камни. — Его глаза на миг задержались на Горе. — Боюсь, что времени остаётся мало. Он посмотрел на Тауриэль, и та коротко кивнула, подтягивая ремень с колчаном. — Путь на Гундабад будет нелёгким, — добавила она, — Но мы должны узнать, что замышляют орки. Обещаю, что вернемся с новостями. Надеюсь, что не с армией на хвосте… — Удачи вам, эльфы, — сказал Двалин, хмуро, но с уважением. — Счастливого пути, — добавил Ори. Леголас и Тауриэль кивнули всем, взглянув на гномов и Нерис, а затем, не теряя времени, ускользнули в ночную мглу, растворяясь среди теней пустоши. Их силуэты скрылись за поворотом, лишь шелест их шагов по камням был слышен ещё мгновение, прежде чем и он пропал. Гномы ещё минуту стояли, глядя на в пустоту у ворот, каждый думая о своём, в тишине, которую нарушал только ветер. — Ну? — громко спросил Бофур, ломая молчание, сложив руки на груди. — Мы войдём в наш дом, или будем дальше любоваться? Фили и Кили встретились взглядами и вдруг первыми рванули к разломанному входу по мосту. — Кили! Фили! Осторожно, вы двое! — крикнул Балин. Двалин вытянул руку, пытаясь схватить Ори за ворот, когда тот с восторженным лицом бросился за ними, но не успел, и лишь усмехнулся, качнув головой: — Ай, малец… Остальные гномы, один за другим, начали двигаться вперёд, кто-то нетерпеливо, кто-то шаг за шагом, будто боясь поверить, что эта дорога теперь свободна. Торин остался на мгновение стоять, глядя в раскрытые передние ворота, за которыми лежали огромные, тёмные залы Эребора, ожидавшие их много лет. Он повернулся к Нерис, что стояла рядом, держа руку у кармана, где лежал Аркенстон. Она старалась скрыть напряжение, но он увидел это. Торин вытянул к ней руку, сдержанно, но с королевским достоинством, словно приглашая на танец: — Леди Бэггинс, позвольте пригласить вас в королевство Эребор. Мой дом, — выдохнул он с улыбкой. Нерис посмотрела на него, её янтарные глаза дрогнули, и она вложила свою маленькую ладонь в его сильную руку. — С удовольствием, Торин, — прошептала она. Он мягко сжал её ладонь, а она другой рукой крепче прижала карман, где под тканью ощущалась тяжесть Аркенстона — холодная, давящая, напоминающая, что её путь ещё не окончен. Вместе они шагнули вперёд, переступая порог Эребора. И каждый камень, каждый изгиб коридоров, каждый запах пыли и золота теперь встречал их, как своё. И так, король вернулся домой, а вместе с ним и все, кто верил в этот путь.