Глава 29

Толчки земли и визг варгов всё ближе. В рядах эльфов — напряжение, в рядах людей — смятение. Мгновение назад Трандуил стоял словно изваяние, застывший в своём величии и холодной отстраненности. Но крики гномов Железных Холмов, раскат боевого рога Даина и первый топот наступающих орков наконец прорезали ледяную скорлупу вокруг сердца лесного короля. Его глаза, холодные и яркие, метнулись к Леголасу. Сын смотрел на него без страха, только с молчаливым укором. Маска бесстрастного величия дала трещину. Король Лесного народа осознал: если он промедлит ещё хоть миг, орки сомнут и гномов, и людей, и его собственных воинов. Его лось, почуяв запах крови и металла, рванул копытом землю. Трандуил поднял голову выше, взгляд его стал жестким, как заострённый клинок. Он резко вытянул руку — и этот жест для его воинов значил всё. — Лучники, к линии! — его голос прогремел, властный, без тени сомнения. — Копейщики, мечники, вперёд! Ряды эльфов дрогнули, но не от страха, а от долгожданного толчка. Высокородный король вернул им уверенность. Лёгкая поступь, стройный шаг, линии эльфов задвигались вперёд, как река, поймавшая течение. Люди Эсгарота, растерянные, сжимавшие свое своеобразное оружие, инстинктивно отступили, пропуская эльфов. Многие из них, даже Бард, ощутили странное давление, словно от движения могучей волны — присутствие эльфийских воинов было величественным и неотвратимым. Люди уступали им место не потому, что так приказали, а потому что иначе было невозможно. Бард стиснул зубы, не отрывая глаз от Трандуила. Он хотел возразить, но понимал: сейчас главное — не спорить, а выжить. Он шагнул в сторону, поднимая руку, чтобы дать своим людям знак — держать строй за эльфами. И в этот миг по полю пронёсся боевой клич Даина: — За Железные Холмы! За Дурина! За Эребор! Даин рванул вперёд, плечи расправлены, глаза горят боевым огнём. Его молот, тяжёлый и закалённый в кузнях подземелий, сверкнул в свете утреннего солнца. Он обрушился на орка, что осмелился выбежать вперёд, сокрушая череп с таким звуком, что ближайшие воины на секунду отшатнулись. Этот удар стал сигналом. Линии гномов сомкнулись с грохотом щитов. Железные Холмы пошли вперёд лавиной, врезаясь в первые ряды орков и гоблинов. Варги взвыли, бросаясь на живую стену копий и топоров. Эльфы, словно по команде, вскинули луки. Десятки тетив зазвенели, и облако стрел сорвалось в утреннее небо. Оно рухнуло вниз смертоносным дождём, пронзив тела варгов и гоблинов, тех самых, что в панике пытались обойти гномов сбоку. Человеческая линия ринулась следом, сплотившись, чувствуя плечо соседа. На бастионе Эребора Торин стоял неподвижно, но в глазах его плясало пламя, отражавшее начало битвы. Его руки сжимали рукоять Оркриста так сильно, казалось, что эфес треснет от напряжения. Нерис, всматриваясь в поле, ощутила, как внутри всё переворачивается. Толпа разрасталась, черви вырывались из-под земли, их склизкие тела выворачивали камни, переворачивали целые пласты почвы. И тут раздался звук. Не вопли орков, не рёв варгов и не свист стрел. Гулкий, низкий, протяжный — звук боевого горна. Он пронёсся над полем битвы, будто гром с небес. На Вороньей Высоте, чуть скрытой туманом и каменными уступами, появился силуэт. Он был узнаваем мгновенно, как страшный сон, который сбывается наяву. Азог. На его броне сверкал металл, словно выкованный в аду, его массивная фигура возвышалась над другими орками-командирами. Они стояли рядом, но ни один не был столь величественен в своей жестокости. Их не было в самой гуще войска — нет. Они вели армию, издали управляли реками смерти. Высокое знамя — тёмное, из рваной материи, и каждый раз, когда они поднимали его или склоняли в сторону, волна орков двигалась, как единый зверь, повинуясь его руке. На бастионе Нерис прижала ладонь к груди, ей стало тяжело дышать. Гэндальф нахмурился, его глаза сузились, когда он узнал Азога. А Торин, глядя на фигуру Белого Орка на вершине, усмехнулся уголком губ. Но эта усмешка была пугающей — не торжеством, а холодной решимостью. Он сделал шаг назад от края, поворачиваясь лицом к своим соратникам. Гномы ожидали его слов, ждали приказа. Каждый из них смотрели на своего короля, как на последнюю точку опоры среди бушующего ужаса. Но то, что они увидели в его глазах, повергло их в тягостное молчание. Это были не глаза Торина, их предводителя, не глаза Дубощита, который вел их из изгнания к дому. Там бушевало нечто иное — огонь, чёрный и яростный, холодный и смертельный. Жажда покончить с врагом любой ценой, без расчёта, без пощады. В его взгляде было столько безумного пыла, что гномы на миг вздрогнули. Фили машинально сжал рукоять меча, словно желая напомнить себе, что оружие всё ещё в руках. Кили переводил взгляд с врагов к лицу дяди, не находя слов. Даже Двалин, привыкший к суровости и жёсткости, нахмурился, но молчал. Он слишком хорошо знал этот взгляд, взгляд воина, который готов отдать всё, лишь бы враг был уничтожен. И когда король заговорил, голос его был глубок, будто пробивался сквозь толщу лет и воспоминаний: — Пора отомстить за наш второй дом, — сказал он медленно, каждое слово падало, словно камень. — Отомстить за Морию. За Кхазад-Дум. За короля, что пал от руки этой белой твари. За Трора. Гномы вздрогнули, будто имя бывшего короля само пробудило древнюю боль. — Мы с тобой, Торин, — тяжело пророкотал Двалин, его глаза сверкнули, он поднял свой топор, держа его на плече. — До последнего вздоха. Молчание затянулось. Нерис, стоя чуть позади, заметила, как лица их менялись. Кили и Фили переглянулись. В их глазах мелькнуло смятение — юношеское, ещё не обострённое долгим горем и старой местью. Они хотели верить, что у них есть дом уже здесь, в Эреборе, и что сражение за него — это достаточно. Но Торин говорил о Мории, о давних временах, о долгах прошлого, которые не были их долгами, но теперь легли на их плечи. Балин тяжело выдохнул, и его плечи чуть опустились. Его сердце болело, он помнил Трора, помнил ту трагедию. Торин вёл их снова за призраком прошлого, Мория была давно утеряна. Бомбур нахмурился, его обычно спокойное и доброе лицо стало тёмным. Он не любил войну, не любил резню, а ещё меньше — речи о мести, которые зачастую могут привести в еще большим потерям. Но он не сказал ни слова. Бифур, тяжело сопя, шагнул ближе, руки невольно рванулись вперёд, чтобы изобразить жестами то, что он хотел высказать, но он остановился. Не посмел. Бофур, что всё время стоял чуть в стороне, оторвался от стены. Он надел свою ушанку, поправил её так, как делал всегда перед боем. И этот жест был красноречивее любых слов: он принял неизбежность. Оин нахмурился, осматривая быстрым взглядом гномов. Он видел их — уставших, побитых походом, потрёпанных драконьим ужасом, ослабленных. Его мысли метались: «Выдержат ли они?» Но он ничего не сказал. Сомнение жгло его, но предательством оно не стало. Гномы понимали: у них нет выбора. Битва началась, и, как бы они ни сомневались, никто не хотел быть трусом. Никто не хотел остаться в памяти братьев и товарищей как дезертир. А над всеми стоял Торин. Он говорил о мести, но это звучало так, будто он готов принести ради неё в жертву не только себя, но и всех, кто стоит рядом. И в этой тяжёлой тишине первый заговорил Леголас. Он сделал шаг вперёд, его светлые волосы заиграли под порывом утреннего ветра, глаза холодно блеснули. — Я не знаю, доживём ли мы до вечера, — произнёс он спокойно, но его голос прозвучал твёрдо. — Но если это последний бой, то пусть он будет честным. Он склонил голову в коротком, сдержанном жесте уважения. — Пусть вас хранит ваша сила и ваша вера, гномы. — Его взгляд скользнул к хоббиту, и на секунду в уголках его глаз мелькнула мягкость. — А тебя — твоё сердце, Нерис. Она прикусила губу и кивнула в ответ, понимая, что в этих словах было не прощание навсегда, но обещание: «Мы встретимся, если судьба позволит.» — Тауриэль, — кивнул он спутнице. Эльфийка, горько посмотрев на свои войска внизу, развернулась и вместе с ним побежала по узкой лестнице вниз, к подножию горы, туда, где Гэндальф и Радагаст уже были готовы отбивать первые линии. Их посохи были прижаты к груди, они ждали миг, когда враг приблизится достаточно, чтобы обрушить свет и силу на первые ряды орков. — Вперёд, — бросил Леголас коротко, и они вдвоём растворились в гулком грохоте приближающейся орды. Нерис провожала их взглядом, сердце болезненно сжалось. Они уходили в самый ад, но при этом были нужны именно там. Она перевела взгляд на Торина. Король сделал шаг вперёд, и в этот миг она, сама не осознавая, протянула руку и кончиками пальцев коснулась его ладони. Он резко повернул голову. Их взгляды встретились. Нерис уловила мимолётное колебание в его взгляде. — Торин… я… Он едва заметно дернул головой. На миг его губы дрогнули, будто он хотел сказать что-то иное. Но вместо этого он резко отстранился, шагнув дальше. — Останься в Горе, — отрезал он жёстко, голосом, в котором не было ни тепла, ни сомнения. С этими словами он двинулся вперёд, туда, где уже собирались его гномы, готовые следовать за ним вниз. Хоббит замерла. Её ладонь осталась в воздухе, тёплая от прикосновения к его руке, и только взгляд следил за ним. Она знала, что, может быть, это была их последняя встреча глазами до того, как всё вокруг утонет в крови и стали. Каждый шаг отдавался гулким эхом по камню, словно сама Гора слушала своих детей, готовых вновь пролить кровь за её сердце. Глоин шагал тяжело, громко, его сапоги словно били ритм войны. В руках он сжимал топор так, будто тот был частью его плоти. Он то и дело оборачивался, проверяя, что Кили и Фили держатся рядом, и бормотал себе под нос: — Орки, гоблины, тварь на твари… Ори шагал почти у самого края лестницы. Его маленькие пальцы, по сравнению с его товарищами, вцепились в рогатку. Глаза расширенные, но в них горела решимость, не уступавшая старшим, не смотря на страх. Он пытался держать спину прямо, изображая уверенность, но губы предательски дрожали. Иногда он украдкой поглядывал на Нори, и каждый раз, встречая его взгляд, словно успокаивался. Нори, напротив, шёл с выражением, в котором смешивались раздражение и затаённый страх. Его пальцы нервно перетаскивали короткие кинжалы из ладони в ладонь. Он прикидывал: где удобнее обороняться, где ударить неожиданно. Иногда он посмеивался — сухо, безрадостно: — Крысы в земле и крысы на поверхности. Одного поля ягоды. Ори на это слабо улыбнулся, но ничего не ответил, боясь, что голос дрогнет. Дори замыкал группу. Его шаги были размеренными, но вдруг он остановился, задержавшись на вершине лестницы. Его взгляд упал на Нерис, что всё ещё стояла на бастионе, глядя на отступающие спины. — Ты не останешься в Горе, — тихо сказал он, словно ставя точку в мыслях. Нерис резко подняла на него глаза. — Что? — выдохнула она, растерянно. — Я не… — Это был не вопрос, — прервал её Дори. Он поднял руку, показывая, что просит внимания. — Ты здесь не останешься. Даже за каменными стенами ты не будешь в безопасности. Но… — его тон смягчился, — если всё пойдёт плохо, спрячься в нише. Помнишь, где ты подслушивала разговор Барда и Торина? Нерис кивнула, вспомнив узкий выступ, где можно было прижаться к стене и оставаться незамеченной. Гном впервые за всё время чуть улыбнулся, быстро, сдержанно. Потом он развернулся и шагнул вслед за своими братьями. — Дори! — окликнула его хоббит, и в её голосе прозвучало отчаяние. Он снова обернулся. На фоне тяжёлых шагов и грохота войны его спокойная фигура казалась странным островком тишины. — Будь осторожнее… — прошептала девушка, боясь, что эти слова станут последними, что она скажет ему. Гном задержал взгляд на её лице чуть дольше, чем позволяла ситуация. — И ты, прекрасная леди. Нерис резко рванулась к краю бастиона. Холодный ветер ударил в лицо, золотые кудри выбились и трепались, будто в насмешку. Но её взгляд был прикован к тому, что творилось внизу. Перед воротами Эребора уже бушевала буря стали, криков и крови. Гномы Железных Холмов, ведомые Даином, уже сошлись с первой линией орков. Их боевой строй дрожал, но не рушился: молоты и топоры поднимались и опускались в неумолимом ритме, ломая кости и щиты. Даин сметал врагов, будто те были сухими ветками. На другом фланге Беорн, огромный и страшный в облике медведя, с рычанием бросался на гигантских червей, выползавших из земли. Он вонзал зубы в мягкие участки на их туловищах, разрывая их, и густая чёрная слизь заливала землю. Орки пытались осадить его копьями и стрелами, но зверь лишь ревел громче, сметая десятки одним взмахом лапы. Среди толпы мелькали лёгкие силуэты эльфов — Леголас и Тауриэль. Они двигались, словно в танце, смертоносном и красивом. Луки в их руках работали без паузы, стрелы вонзались в глотки и глаза врагов, и каждый их выстрел был точен, как дыхание. Когда враги подходили слишком близко, клинки сверкали серебром, и орки падали, даже не успевая взвыть. Они только и успевали подбирать стрелы под ногами, каждый раз удача была на их стороне. Трандуил был неподалёку, всё ещё верхом. Его лицо оставалось холодным, отрешённым, но меч в его руке рубил без устали. Лось вздымался, ломая копытами черепа врагов. Люди держались рядом с эльфами, под командованием Барда. Их доспехи были хуже, оружие проще. Бард сам сражался в первых рядах, его меч был алым от крови. Вокруг него гибли те, кто недавно шёл рядом: эльфы и люди лежали на земле, с глазами, которые уже никогда не увидят восходящего солнца. Дым, кровь и крики сливались в одно, воздух был густым от смерти. Нерис стиснула зубы, сердце билось где-то в горле. — Сидеть в нише я не собираюсь, — прошептала она сквозь шум битвы. Её рука опустилась в карман. Пальцы наткнулись на холодный металл. Маленькое, коварное Кольцо. Оно казалось лёгким, но когда она вынула его, оно лежало на ладони, будто давило всё её тело вниз. Она подняла его к глазам. Сомнение пронзило её. «Использовать? Спрятаться?» Вой и рёв битвы внизу только усилили её раздумья. Кольцо словно шептало, невидимый голос проникал прямо в мысли: «Надень. Ты сможешь выжить. Ты сможешь спасти их всех. Ты сможешь быть рядом с ним… всегда.» Она резко сжала кулак, пряча Кольцо в ладони. Голоса в её голове всё громче тянулись, нашёптывали сладкие обещания силы и спасения. Но этот шёпот прервал тяжёлый топот, крики гномов. Её гномов. Торин и все остальные выбегали из ворот Эребора. Она готова была закричать, сорвать голос, позвать Торина по имени — «Остановись, не уходи, не бросай меня!» — но смогла лишь раскрыть рот. Голос застрял где-то внутри, будто её горло сжала чья-то невидимая рука. Нерис осознала, что прямо сейчас она была единственной, кто находился в Одинокой Горе. Её взгляд упал на пояс, где в ножнах покоилось Жало. Лёгкий эльфийский клинок, который всегда казался игрушкой рядом с топорами и молотами гномов, сейчас светился мертвенно-голубым светом. Клинок дрожал от близости орков, словно был живым. Она машинально провела рукой по кольчуге, спрятанной под плащом. Мифрил, дар, который Торин сам вручил ей. Настолько лёгкий, что она порой забывала о нём, но сейчас, когда пальцы нащупали холодный узор… кольчуга не даст врагу пронзить её. А потом снова опустила глаза на Кольцо в ладони. «Спрячься, — шептало оно. — Никто тебя не увидит. Никто не тронет. Ты спасёшься. Торин не узнает, что ты трусиха. Зачем рисковать?» Но вместе с этим Нерис знала: если надеть его, она уйдёт не только от врагов, но и от живых. Мире теней, призраков. Пустота и холод. Там — древняя власть, которая может сожрать её. Взгляд снова нашёл гномов, мелькающих уже среди первых волн врагов. Торин, впереди всех, в сияющем доспехе, с глазами, горящими как пламя. Он был похож на самого Дурина из легенд. Не успев ничего толком придумать, она резко спрятала Кольцо обратно в карман, словно оно обожгло её пальцы, и бросилась вниз по лестнице. Она спотыкалась, хваталась рукой за холодные стены, но не останавливалась. Дыхание сбивалось, но каждое движение было решением, в этот миг она уже знала: путь обратно закрыт. И вдруг коридор закончился — впереди распахивался проход к Передним воротам Эребора. Там, в каменном проломе, стояли Гэндальф и Радагаст. Их посохи сияли белым и зелёным светом, отражаясь в камнях, а глаза были устремлены на толпы врагов, приближающихся к самому входу. — Назад! — успел выкрикнуть Гэндальф, заметив Нерис. — Девочка! — пронёсся голос Радагаста. Но в этот миг на неё, точно из тьмы, метнулся варг. Огромная чёрная псина с раскалёнными глазами, пеной у пасти. Его клыки сверкнули прямо перед лицом Нерис. Она не закричала. Тело само среагировало: шаг в сторону, кувырок через плечо, и зверь пронёсся мимо, лишь задев её плащ когтями. Камни заскрежетали под лапами чудовища. — Берегись! — крикнул Гэндальф. Посох старого мага с гулким ударом врезался в землю, и по воздуху пронеслась вспышка. Варг взвыл, его подбросило в воздух, и он рухнул замертво, дымясь, с треском ломая себе шею. Нерис поднялась на ноги, сердце колотилось в ушах, дыхание сбивалось, но она не остановилась. — Безумная! — пробормотал Гэндальф, вскинув глаза. Оба мага переглянулись через грохот битвы. На их лицах было одно и то же — тревога. Они понимали, что не могут ни схватить её, ни удержать. Каждый был прикован к бою. Хоббит тем временем, воспользовавшись их отвлечением, уже бежала дальше. Её лёгкие ноги мелькали по выжженной земле, по камням, мимо павших тел. Она всё сильнее удалялась от ворот, всё ближе к ревущему аду сражения. Гэндальф прикусил губу, едва не выкрикнув заклятие, чтобы остановить её, но поздно. Она уже была слишком далеко. — Хоббиты, — прорычал он, обрушивая очередной удар посоха на варгов.

***

На Вороньей Высоте, среди тумана, пропитанного гарью и криками, возвышалась фигура Азога. Глаза прожигали горизонт. Под ним, словно чёрная река, струилась его орда. Но Белый Орк не смотрел на них. Он ждал. Он выжидал, как охотник, высматривающий свою добычу. И вот — среди мельтешащих фигур, среди копий, щитов и молотов — он заметил его. Торин Дубощит. Гном в позолоченной броне, с глазами, пылающими яростью, шагавший прямо навстречу буре. Его фигура, хоть и окружённая соратниками, бросалась в глаза Азогу, как мишень, ради которой он жил всё это время. Оскал стал шире. Его клыки блеснули, когда губы разошлись в животной усмешке. — Торин… — прорычал он на своём жутком, гортанном наречии. — Наконец-то. Его дыхание стало тяжелее. Он жаждал этого момента. Жаждал крови. Жаждал отомстить за все свои поражения, за все свои неудачи. Азог поднял руку. Чёрное знамя позади него качнулось. Орки вскинули головы, ожидая приказа. Но он пока не торопился. Он хотел, чтобы Торин увидел его. Хотел, чтобы этот гном понял — смерть пришла за ним. — Сегодня твоя кровь зальёт землю, Дубощит, — прорычал он, и его глаза сузились. — Я сожру твой страх и раздавлю твою гордость.

***

Нерис ворвалась в грохот битвы, едва коснувшись ногами выжженной земли. Хоббит скользнула вниз по камням, и мгновение спустя на неё обрушился первый уродливый орк с топором. Она успела выхватить Жало. Лезвие сверкнуло голубым светом, и в отчаянном рывке она ткнула его в живот врагу. Орк согнулся, хрипнул, упал. Кровь, дым, смрад — всё сразу ударило в лицо. — Ну давай, давай! — крикнула она, перехватывая рукоять покрепче и двигаясь вперёд. Варг рванулся сбоку, и она едва успела перекатиться, чувствуя, как воздух свистнул у виска от его пасти. Но прежде чем зверь успел обернуться к ней снова, эльфийская стрела вонзилась прямо ему в глаз. Варг рухнул, сбивая орков. Хоббит подняла глаза и встретилась взглядом с эльфом, что выпустил стрелу. Он кивнул ей едва заметно и тут же исчез в вихре битвы. Она благодарно выдохнула, вскинула Жало и ринулась дальше. Люди и эльфы, натыкаясь на неё, отступали, пропуская её, и даже прикрывали со спины. Один воин из Эсгарота с трудом отбил топор, летевший прямо к её голове, и Нерис только крикнула: — Спасибо! Она пробивалась сквозь ряды, вглядываясь в лица. Ищет своих. Ищет Торина, ищет братьев-гномов. И вдруг — знакомое лицо. Растерзанное, растрёпанное, с царапинами. — Хоббит, — выдохнул Бард, отбивая удар орка своим мечом и всаживая клинок в бок противника, он обернулся к ней. — И ты здесь. Его голос дрожал от напряжения, одежда была в пыли и крови, но в нём всё ещё горело то же упрямое пламя, что и тогда, у озера. Бард тяжело опёрся на меч, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони. Он оглянулся вокруг. — У меня не было выбора, — сказал он, хрипло переводя дыхание. Он посмотрел на неё с таким выражением, будто искал подтверждение своим словам. — Но у тебя был выбор, — продолжил он, резко встряхнув головой, чтобы убрать пыль и пот с лица. — В этом хаосе ты могла исчезнуть. Убежать. Никто бы не удержал тебя. Никто бы даже не заметил. Его слова резанули её, как остриё. Она выпрямилась, встретившись с ним взглядом. — И бросить всех? — в её голосе звенела горечь и вызов. — Ты правда думаешь, что я бы оставила друзей в этой мясорубке? Бард нахмурился, скользя взглядом по её лицу, словно проверяя, не врёт ли она сама себе. За его спиной снова завязалась драка, и он с силой ударил ногой орка, сбивая его, прежде чем вновь повернуться к девушке. — Знаешь, я должен был спросить тебя, — произнёс он сквозь грохот битвы. — Та чёрная стрела… в ту ночь. Она исчезла из моего дома не сама собой. Нерис резко обернулась на него. Секунду она молчала, не понимая, почему именно сейчас он решил заговорить об этом. Но она также осознала, что это может быть их последний разговор. — Ты ведь знал, — тихо ответила она, ударяя орка под рёбра, прикрывая рукой шею, а затем лучник валит его стрелой на землю. — Всегда знал, просто молчал. — Догадался, — коротко кивнул Бард, проверяя, что орк пал. — Но не сказал. Знаешь почему? Потому что надеялся, что у тебя получится. Что у тебя хватит смелости сделать то, чего не хватило бы мне. Нерис моргнула, её дыхание стало прерывистым. — Я не могла ждать, пока ты соберёшься, — резко выдохнула она. — Я… я сделала то, что должна была. — И я благодарен, — сказал человек, его голос стал неожиданно мягким, почти спокойным. — Без тебя мы бы не устранили дракона, спящего под боком. Но… Он посмотрел на неё так, словно пытался прожечь её взглядом. — Ты ведь понимаешь, что каждый раз, когда ты бросаешь себя в бой вот так, как тогда, как сейчас, ты крадёшь у судьбы? Она стиснула зубы, оттолкнув эльфа-копьеносца, что мешался, и резко ответила: — В таком случае, я планирую украсть у судьбы намного больше, чем она мне даёт. Я однажды уже заплатила высокую цену. Бард задержал на ней взгляд, затем резко вскинул меч, отражая новый натиск. — Упрямая до безумия, — пробормотал он, но уголок его губ дрогнул в уважительной полуулыбке. Нерис усмехнулась, с трудом переводя дыхание. Сердце стучало так громко, что почти перекрывало все звуки, но мысль мелькнула ясно, как огонь: «Есть в кого быть такой — безумной и упрямой.» — Ты не видел никого из гномов? — спросила она. Бард с удивлением вскинул брови, замахиваясь мечом. — Да они же вокруг. — Нет, — она помотала головой, пытаясь выговорить сквозь сбивчивое дыхание, — моих… В смысле, тех, кто был со мной в Эсгароте. Торин, Двалин, Балин… остальных. Бард хмуро обвёл взглядом поле, его глаза на секунду потемнели. — Видел, как они ворвались в гущу, — сказал он. — Но потом их потоком разбросало. Каждый схватил свою часть сражения. Не могу сказать, где они сейчас… я даже не уверен, в какой именно части поля мы сами. Хоббит на секунду замерла, позволив себе зажмуриться и прислушаться. Вокруг ревела битва: лязг оружия, вой варгов, пронзительные крики орков и кличи людей. Порыв ветра донёс отдалённый звук рога и звон металла, но голосов, которых она так жаждала услышать, среди этой какофонии не было. «Где они?» — отчаянно металось в её голове. Тело напоминало о себе: колени дрожали, каждый шаг отдавался тупой болью. Мышцы рук были словно налиты свинцом, хватка на рукояти Жала слабела. В плечах и груди жгло, дыхание стало рваным, будто она пробежала уже целую милю, не останавливаясь. Она подняла взгляд и увидела, как Бард снова отступает на шаг, перехватывая меч обеими руками. Он тоже был измотан: растрёпанные волосы прилипли к вспотевшему лбу, дыхание сипело. И всё же он стоял. И от этого её упрямство словно окрепло. «Я должна их найти. Должна.» Поле боя рвалось на части. Толпа врагов и союзников сливалась в сплошной поток, но в какой-то миг взгляд Нерис зацепился за знакомый силуэт: рыжая косма волос, сверкающий топор, широкая спина, сотрясающая воздух каждым взмахом. Глоин. И рядом с ним, прикрывая, разя своим молотом и вертясь с неожиданной для его возраста ловкостью — Оин. Сердце Нерис подпрыгнуло от радости, и она, прижимая Жало к телу, рванулась к ним. Каждый шаг был словно прыжок в пропасть: орки срывались на неё с боков, варг вылетел прямо в лицо, но она успела скользнуть под его челюстью и ткнуть коротким клинком в брюхо. — Глоин! Оин! — хрипло выкрикнула она. Ей пришлось буквально врезаться в плечо эльфа, пробиваясь вперёд. Кто-то из людей прикрыл её щитом, отразив удар топора орка, и хоббит смогла прорваться дальше. Глоин заметил её первым. Его глаза округлились, а затем загорелись такой смесью ярости и изумления, что Нерис на миг пожалела, что вообще открыла рот. — По всем бородам Дурина! — рявкнул он и рубанул топором по шлему врага, так что тот повалился к ногам. — Девчонка, ты что тут забыла?! Тебя ж затопчут, раздавят, как таракана на камне! Ты нам под ноги шастаешь, когда тут каждая секунда решает жизнь! — Я не таракан! — возмутилась Нерис, пригибаясь от летящих камней. — Я с вами пришла, и я с вами останусь! Глоин чуть не поперхнулся от возмущения. — С нами?! Это тебе не прогулка по Эсгароту! Тут головы с плеч летят, а не фрукты с прилавков! Оин, даже не держа трубку у уха, наклонился, и, к своему немалому раздражению, расслышал каждое слово её пылкой речи. Он прищурился и пробурчал: — Душа моя! Слышишь её? И без трубки слышно! — Да слышу я! — Глоин в гневе отмахнулся от брата. — А от того ещё злее становлюсь! Целитель нахмурился, бормоча: — Она и правда не сдаётся, слышу каждое слово. Её упрямство слышнее всего. Нерис глянула на обоих исподлобья и стиснула зубы. Пусть ругаются, сколько хотят — в глубине души ей было даже легче: их бурчание, ворчливое и такое родное. — Торин там, Кили и Фили там, и я тоже должна быть! Я часть этого! — не отставала девушка от возмущений братьев. — Часть чего?! Хоббитёнок, да ты ещё по росту до настоящего воина не доросла! — зарычал Глоин. Нерис зло сверкнула глазами и вонзила Жало в ногу очередному орку, попав в артерию. Оин стиснул зубы, покосился на неё и добил орка. Глоин вздохнул, не отвлекаясь от боя, но рык его стал мягче: — Ладно, раз уж ворвалась сюда, держись рядом, слышишь? За спину не отставай. Иначе я сам тебя оттащу за космы обратно к воротам!

***

Холм, на котором оказались Леголас и Тауриэль, был усеян телами павших врагов. Земля дрожала под напором гигантских червей, что рыли свои ходы прямо под боевым полем, изредка вырываясь наружу, сшибая сразу десятки воинов — своих и не своих. Один из таких червей, огромный, с челюстями, способными перекусить камень, прошёл совсем рядом. Его смрадное дыхание обдало их обоих, и Тауриэль едва успела перекатиться в сторону, всадив стрелу прямо в глаз, хотя знала — убить её этим не выйдет. — Все твари Средиземья собрались… — сквозь зубы процедила она, поднимаясь на ноги и отталкиваясь от скользкой, залитой кровью земли. Леголас в этот миг закрутился, как в смертельном танце. Его клинки мелькнули серебром, и он с силой вырвал их из тела орка, отшвырнув его вниз по склону. Тонкие губы едва дрогнули, когда он прошипел: — Не все… Тауриэль нахмурилась, сердце ухнуло вниз. На миг она не поняла, о чём он. Но в следующую секунду холод догадкой пронзил её грудь. Летучие мыши. Эти гигантские чудовища. Их ещё не было видно. И словно ответ на её мысль, воздух разорвал новый звук. Горн Азога. Он прозвучал с Вороньей Высоты. Эльфийка резко подняла голову, а Леголас уже смотрел туда, куда прорезался первый тёмный рой. Из-за остроконечных скал, словно потоки ночи, вырвались твари. Их крылья были огромны, в два раза больше ростов эльфов, кожа натянутая, рваная, блестела от слизи, а крики были похожи на визг тысячи проклятых душ. — Нет… — выдохнула Тауриэль, сжимая лук так. Крылья тварей били воздух, поднимая пыль, от чего небо на миг почернело. Рой хлынул вниз, устремляясь прямо к полю битвы. Те, кто сражался внизу, впервые подняли головы и замерли — ужас отразился в их глазах. Леголас стоял неподвижно, словно сама скала, только жилы на его шее вздулись. Он вытащил стрелу, вложил её в тетиву и тихо сказал: — Вот теперь они все здесь. Тауриэль вдохнула глубже, поднимая лук рядом. Она знала: эта битва превратится в кровавый кошмар, и они оба должны будут сражаться до последнего вздоха. Несколько воинов Трандуила подняли лица к небу и замерли. В следующее мгновение над их головами пронеслась гигантская тень. Шум, будто разорвалось полотно, хлестнул по ушам. И вот одна из тварей с визгом пикирует вниз. Два эльфа даже не успели вскрикнуть — когти, длинные, как кинжалы, вцепились в доспехи и тела, и в следующее мгновение они уже были подняты в воздух. Крик эхом пронёсся по полю. Люди, сражавшиеся рядом, от ужаса попятились назад, заслоняя лица от ударов крыльев. Но тварь уже рванула выше, неся с собой живую добычу, и там, в уже тёмном от силуэтов небе, тела её жертв сорвались вниз, ломая кости при падении. — Стреляй! — крикнула Тауриэль, натягивая тетиву так сильно, что струна зазвенела, словно сама смерть. Её стрела вспыхнула в воздухе и впилась в крыло одной из летучих тварей. Чудовище заверещало, пошатнулось, и, сбив ещё двоих орков, рухнуло на землю, разметав пыль и куски камня. Леголас стоял на самом краю холма. Один за другим он выпускал стрелы, ни одна не уходила в пустоту — каждая находила цель. Его движения были плавны, стремительны, как поток воды. Одну тварь он сбил прямо в воздухе — стрела вошла в глаз, и чудовище, истошно завизжав, рухнуло вниз, обрушившись на ряды гоблинов, смяв их в кровавую кашу. Но рой не редел. Наоборот, тварей становилось больше, и воздух над полем зашумел так, будто разразилась буря. Они вырывали воинов из строев, кусали варгов, сталкивали орков, не различая своих и чужих — они были безумными хищниками, повинуясь лишь дикой ярости. Тауриэль обернулась к Леголасу: — Если они прорвут линию Трандуила… — Они прорвутся, — холодно ответил он, зная о чём говорит. — Вопрос лишь — сколько из нас успеют их остановить. В этот миг одна из гигантских летучих мышей, развернувшись, метнулась прямо на холм, где стояли эльфы. Её пасть раскрылась, обнажив ряд мелких, но острых зубов, глаза, как чёрные провалы, светились жаждой крови. Леголас отбросил лук и мгновенно выхватил кинжалы. Он шагнул вперёд, врезаясь в тень приближающегося чудовища. Тауриэль в то же время выстрелила ещё раз, и стрела вошла в грудь твари. Но та не падала. Она неслась прямо на них. Трандуил заметил их сразу. Его взгляд, холодный и отстранённый даже посреди бойни, поднялся к холму, где его сын и бывшая командир стражи сражались плечом к плечу против чудовищ. На миг в глазах эльфийского короля вспыхнул огонь — не от страха, но от той ярости, что он всегда прятал за маской ледяного спокойствия. Видеть, как над его воинами проносится тень гигантских крыл, слышать визг, срывающийся с небес, и крики его народа, уносимого в воздух, — было для него хуже, чем сама смерть. Эльфы, его армия, они превращались в добычу, словно беспомощные звери. Лесной король резко развернул своего лося, дернув поводья так, что животное взбрыкнуло и заскулило. Его серебряный плащ взметнулся в воздухе, словно крылья, а глаза полыхнули гневом. — Стрелы в небо! Немедленно! — выкрикнул он так, что голос его прорезал шум сражения. Эльфийские лучники, услышав его команду, слаженно изменили построение. Ровные линии, дрожащие от ужаса перед небесными тварями, собрались, и сотни стрел взметнулись ввысь, словно сияющий дождь. Трандуил вскинул свой меч и, блеснув лезвием, сам подал пример: отразил когти твари, что осмелилась рвануться к нему. Раздался визг, и зверь отпрянул, но король даже не шелохнулся в седле. Он краем глаза всё же отметил сына. Леголас был жив. Но рядом с ним всё ещё стояла изгнанница — Тауриэль. На мгновение губы Трандуила сжались, словно он хотел приказать бросить её здесь, среди монстров. Но другой порыв — сильнее, древнее, тот, что связывал его с сыном, взял верх. Он поднял руку вновь: — Верхние ряды — прикрыть холм! Не дайте им коснуться их! И сотни эльфийских стрел полетели туда, куда указывала рука короля, накрыв летучих тварей облаком смерти. Твари, пронзённые сразу по три-четыре раза, камнем рухнули вниз. И тут взгляд Трандуила выхватил одно движение — лёгкое, стремительное, словно само продолжение ветра. Стрела лесного принца взвилась выше всех остальных, пробив крыло твари. Толпа орков под холмом разом разлетелась, сбивая друг друга, спасаясь от падающей туши. Лесной король задержал взгляд на Леголасе. На секунду уголки его глаз смягчились, взгляд стал теплее, но тут же он заставил себя отвести лицо. Его губы сжались в тонкую линию, и он поднял меч вновь. — Ещё выше! Бейте в крылья, в глаза!

***

Глоин, Оин и Нерис стояли спина к спине, поднимая оружие то в одну, то в другую сторону. Уже несколько раз к ним пикировали тени, и каждый раз они успевали отбиться: топор Глоина оставлял в воздухе кровавые ошмётки, Оин пробивал молотом, а Нерис короткими, но резкими ударами отгоняла всё, что рвалось слишком близко. Но внезапно тьма накрыла их сверху. Огромная мышь камнем рухнула вниз, когти вцепились прямо в плечо и плащ Оина. Гном не успел выругаться, как его дёрнуло с силой, тело оторвало от земли, и он, словно мешок, повис в воздухе. Мышь билась из стороны в сторону, одно крыло бессильно волочилось, пробитое стрелой, но второе всё ещё било, поднимая пыль и кровь с поля боя. — Оин! — Глоин кинулся за братом, топор взмыл над головой. — Отпусти его, тварь проклятая! Оин захрипел, отбиваясь рукой и пытаясь ухватиться за землю, но когти рвали плащ, тянули дальше, скользя по камням. Гном барахтался, но с каждым рывком мышь утаскивала его дальше в сторону. Глоин, не жалея сил, рванул за ними. Его лицо перекосилось, и в этот миг он был не просто воином, а братом, готовым разорвать мир ради того, кого не отдаст. Нерис бросилась было за ними, но едва заметила, как с свистом в землю вонзается железный шар на цепи. Удар прошёл в нескольких дюймах от неё, куски камней полетели в лицо. Хоббит с криком перекатилась. Перед её глазами выросла громадина — тяжело ступающий слепой великан. На его затылке, вцепившись в грубые узды, сидел орк, рвал поводья и гнал чудовище вперёд. Великан поднял руку, железный шар снова размахнулся, свистя над полем. Хоббит резко поднялась на ноги. Глоин и Оин исчезли из поля зрения. — Вот чёрт… — она стиснула зубы, пытаясь восстановить дыхание, ладонью вытирая грязь и кровь со щеки. — Надеюсь, Глоин справился… Шум битвы не стихал, но сквозь гул она уловила иной звук — не слова, а низкий, хриплый рёв, знакомый до дрожи. Хоббит резко замерла, напрягла слух, сердце ухнуло вниз. — Торин?.. — прошептала она и вскинула голову. — Где?.. Она бросилась вперёд, разрезая воздух, проскальзывая под ударами, уворачиваясь от копий и мечей. С каждым шагом крик становился ближе, и вот она увидела его. Торин Дубощит, окружённый, почти зажатый кольцом гоблинов и орков, двигался, как загнанный зверь. Его глаза горели бешеным огнём, движения были резки и неистовы. Он рубил врагов, словно не различая их лиц, как будто сам вызвал смерть на поединок. Один удар сбил его на колени, но он поднялся, с рёвом отбросив двоих сразу. Кровь и грязь капали с его клинка, плечо было разодрано, но король всё равно шагал вперёд, крушил, снова падал и вставал. Казалось, что жизнь уже не имеет для него цены. — Торин! — выкрикнула Нерис, прорываясь к нему, и в этот миг он заметил её. Его взгляд, и без того тёмный, вспыхнул новой яростью, лицо исказилось. — Что ты здесь делаешь?! — заорал он, отбивая сразу два удара, но не сводя глаз с неё. Его голос прозвучал громче боя. Но ни она, ни он не успели сказать больше. Волна гоблинов прорвалась сквозь строй, и Торина смело, затопив его фигуру гулким потоком. — Торин! — отчаянно вскрикнула она, бросаясь к нему, но вдруг чья-то лапа схватила её за плечо и подняла в воздух. Ноги оторвались от земли, Жало чуть не выскользнуло из ладоней. Нерис брыкалась, ударяя ногами, вертясь, пока не подняла взгляд. Перед ней высился орк — огромный, выше остальных почти в полтора раза. Его броня была грубой, сшитой из костей и железа. Он держал её, как котёнка, даже не напрягаясь. — Хоббит, — пробубнил он, смакуя каждое слово, словно что-то редкое, дыхание несло гнилью и кровью. — Женская особь… Он наклонил голову, разглядывая её, как диковинку. — Кажется, о тебе говорили командиры… Его когти перехватили её за запястье. Жало в её зажатой руке засветилось ярче, откликаясь на орка. Он сдавил так сильно, что Нерис зашипела от боли. Рукав кольчуги сполз к плечу, оголяя полностью руку. Его когти, грязные и длинные, впились сквозь ткань рубашки в кожу. Рука была намертво зажата в лапище орка, но она не могла ни отвести, ни поднять руку, чтобы ударить. Каждый её рывок лишь усиливал давление, и пальцы онемели от боли. Она взвизгнула и, извернувшись, попыталась ударить его ногами по морде, но её короткие ступни, хоть и били изо всех сил, не дотягивались. Орк лишь заржал, сотрясая её, будто она была тряпичной куклой. — Отпусти! — выкрикнула она, сипя от натуги. Его дыхание, горячее и вонючее, коснулось её лица. Орк оскалился, губы разъехались, обнажив гнилые зубы. Он облизал их медленным движением, и его глаза засверкали мерзким довольством. — И не подумаю, хоббит, — протянул он с хриплой насмешкой. — У тебя должно быть то, что нужно хозяину… Она дёргалась, извивалась, используя каждую крупицу силы, но его руки были как тиски. Она попыталась вонзиться зубами в его запястье, но броня из грубой кожи и железа не поддавалась. Все попытки вырваться оказались тщетны. Внезапно орк резко зарычал и, прижавшись почти к самому её лицу, прорычал: — Где Кольцо? Глаза Нерис расширились, дыхание перехватило. «Кольцо? Откуда… он знает?» Холодный ужас пробежал по её коже. Она будто оглохла на миг от шума битвы, не слышала ни криков, ни стали, только этот хриплый голос звучал в голове. «Откуда они знают?..» Она замешкалась лишь на секунду, но этого хватило. Орк встряхнул её изо всех сил, словно хотел выбить жизнь. Тело хоббита рванулось в воздух, а затем с глухим ударом обрушилось на землю. Камень под ребрами выбил воздух из лёгких, и из груди вырвался глухой стон. Мир закружился, небо мелькнуло перед глазами. Жало всё ещё было в её руке, но пальцы дрожали. Она ощущала острую боль в спине и плечах, но от того, что орки знают про Кольцо Всевластия — было больнее. Орк вновь схватил её и поднял над землёй. Жало выскользнуло из онемевшей руки и с тонким звоном упало на камни, слегка подсветив землю голубым отсветом. — Где оно, бесполезное существо?! — захрипел орк, брызгая слюной. Хоббит лишь простонала в ответ. И в этот миг, когда орк вновь рванул её вверх, но не выпустил из хватки, ткань рубашки предательски затрещала, и на землю с глухим, будто роковым, стуком скатился предмет, который она боялась потерять больше всего. Не Кольцо. Аркенстон. Глаза Нерис расширились, она замерла. — Это ещё что такое?.. — проревел другой голос. Второй орк шагнул к ним, размахивая окровавленным оружием. Он только что уложил эльфа, что пытался прорваться к Нерис, и то, что он сделал с ним, лучше ей было не видеть. Но её взгляд всё равно упал на то, как тело эльфа безжизненно повалилось на землю. Она ощутила, как внутри поднимается холодная волна ужаса. Убийца эльфа нагнулся, его массивные пальцы сомкнулись на камне. — Смотри-ка… — с глухим восхищением протянул он. — Не это ли мы ищем? Нерис хотелось закричать, вырваться, броситься и схватить Аркенстон обратно, но тело не слушалось, а первый орк всё ещё держал её, как трофей. И сквозь этот хаос, словно из самого сердца шторма, прорвался Торин. Оркрист был залит кровью. Он рычал, сшибая врагов плечом и мечом, пробивая путь сквозь орочье месиво. И вот он вырвался в просвет, тяжело дыша, с распущенными прядями тёмных волос, с лицом, искажённым яростью. И застыл. Картина перед ним словно разрубила его надвое. Первый орк держал Нерис, маленькие ноги едва касались земли. Она извивалась, но тщетно, а её глаза… её глаза были устремлены прямо на Дубощита. В них был ужас и вина, немая мольба о помощи. Но страшнее было другое. Второй орк, ухмыляясь, поднял руку вверх, в ней переливался Аркенстон. Сердце Горы сияло всеми гранями, бросая ослепительные блики даже на грязное, уродливое лицо. Торин резко вдохнул, и на миг в шуме битвы всё заглохло для него. Его взгляд вцепился в камень, как хищный зверь в добычу. Он не видел, как Аркенстон оказался у орка. Всё, что он видел сейчас — сердце его наследия и то, что оно в руках врага. — Аркенстон… — выдохнул он почти беззвучно. Нерис почувствовала, как мир вокруг рухнул. Её сердце упало в бездну. В его глазах она уловила тот же огонь, тот же безумный блеск, который видела тогда, на бастионе, когда он почти сломал ей шею. — Торин!.. — прохрипела она, дрожа, не зная, зовёт ли его на помощь, или пытается достучаться до него. — Не смотри на него! Орки засмеялись, грубый, мерзкий хохот прорезал поле битвы. Второй орк потряс камнем, словно похваляясь. — Смотри, гном! — заорал он. И в тот миг Торин шагнул вперёд. Он не видел разницы между врагом и пленённой Нерис. Он видел только то, что его святыня в чужих когтях.