Часть 1

Первая учебная неделя сентября, как бы парадоксально это не звучало, ощущается как последняя перед летними каникулами. Та же жара на улице, то же отягащающее нежелание учиться и та же надежда на скорейшее наступление выходных дней, когда вместо учёбы можно пойти гулять на улицу, где летнее настроение играет и благоухает. Единственное, что отличает начало сентября от конца мая, так это противное чувство безнадёжности и осознавания того, что впереди ещё целых девять месяцев ада. Но в любом случае время не повернёшь, так что наши без-одной-недели-обучения-восьмиклассники самоотверженно принимают своё дневное заключение в стенах храма науки на срок в девять долгих месяцев. А что ещё делать? Тем более в сентябре не так уж и сложно учиться, так как учителя обычно предпочетают устраивать всевозможные контрольные и проверочные работы ближе к началу октября, когда все вернутся из отпусков и войдут в колею после летнего отдыха. А вообще, в понимании всех восьмиклассников есть установка, что всё, теперь началась взрослая жизнь, ведь в расписании появился предмет "Химия". Но, уже успевший наслушаться баек от старшеклассников восьмой "В" не рассчитывает на интересные уроки, особенно с новым химиком, который, как поговаривали, был ну просто невыносимо дотошным человеком. Разве что некоторые иногда посмеивались, представляя как они на лабораторных работах будут самогон гнать сидя за последней партой. До звонка на урок русского, который, как водится, многие недолюбливают, остаётся всего несколько минут. Причин на нелюбовь несколько: начиная от учительницы, находящейся не в настроении, заканчивая банальной ленью столько много записывать. Остерегаясь первого, восьмой "В" заходит в кабинет слегка заранее чтобы занять места и подготовиться к уроку. Рассадку, конечно, ещё пока что видели не все, так как начало первой недели только, да и в восьмом классе за ней следят обычно не так пристально. Так что пока есть время стоит уже формировать рассадку самим, и дай бог всё так и останется. Первую парту среднего ряда сразу же занимает Глеб Жеглов, не признавая для себя любого другого места. С его слов, первая парта – самая стратегически удобная. Если ты сидишь на первой парте, то все стереотипно считают тебя умным и учителя меньше спрашивают. Да и списать на первой парте не так сложно, как принято считать: в глаза учителям сразу бросаются вторые-третие парты, а вот чтобы проверить обстановку за первой – нужно наклонить голову. Ну и банально на неё никто особо не стремится, из класса можно будет быстрее выбежать на перемену, да и вообще с этого места всё прекрасно видно и слышно, даже если учитель пишет мелко на доске. Только сев за парту и достав учебник с тетрадкой, Глеб отодвигает от себя цветы в горшках, чтобы потом их случайно не уронить. Вообще Жеглов считал фикусы, растущие в каждом классе, ерундой, которая только мешается. В категорию такой вот "ерунды" ещё попадали справочники и распечатки, оставленные предыдущим классом, указки и ручки, забытые учителями, органайзер со сданными телефонами и иногда сами соседи по парте. Короче говоря – всё лишнее. Сидеть за первой партой – всё таки ответственная работа, не смотря на все неоспоримые плюсы, так что долго без дела Глеб не сидит и открывает тетрадь с домашней работой по алгебре, которая была следующим уроком, желая проверить решение последней задачи, так как там всё было как-то непонятно и неоднозначно. За неимением ответов в конце учебника, Жеглов решил сверить ответы со своим соседом по парте – Гришей Ушивином, у которого было прозвище "Шесть на девять". История данного неформального обращения была проста как мир: Гриша зачем-то всегда таскал с собой небольшой фотоаппаратик с моментальной съёмкой, где после щелчка сразу печаталось изображение формата 6×9. Фотографировал Гриша вообще всё и всех, а потом вечером кидал в группу класса все эти снимки, перефотанные на обычную камеру телефона. Иногда к снимкам прилагалось и какое-то пояснение о событии, месте и времени, когда это было. – Гриш, а что у тебя в последней задаче получилось? – поинтересовался Глеб, наблюдая, как сосед по парте даже не достал тетрадь из портфеля, лишь одиноко лежащий пенал на парте создавал какую-никакую атмосферу обучения, а не безделья. Ушивин, которого, видимо, оторвали от какой-то важной мысли, недовольно развернулся к соседу. Потом, поймав короткий зрительный контакт, со вздохом наклонился к портфелю и достал от туда только учебник с черновиком. Как потом оказалось – рабочую тетрадь он забыл дома. И раздражённый этим несчастьем, он снова взглядом вернулся к Жеглову. – Я за первой партой сижу не потому что всё знаю, а вот. – сделав акцент на последнем слове, Гриша важно поправил очки. – Так что всё, меня не трогать. – и снова вернулся к своим астральным путешествиям, оставляя досадающего Жеглова открывать ГДЗ. Видимо, Шесть-на-девять относился как раз к такому типу людей, которые хоть и сидели за первой партой, но работать особо не стремились. За второй партой среднего ряда уже сидел Володя Шарапов и что-то увлечённо рисовал карандашом на полях в тетради. Володя обычно был прилежным учеником, так что всё домашнее задание он сделал дома, а сейчас, предварительно написав в тетради число и "Классная работа", занимался своими делами. Вторая парта для Володи – самое лучшее место. И удобно, и не отсвечиваешь впереди класса, куда иногда, в качестве наказания, ссылают ничего не делающих или болтающих одноклассников. А вот на второй парте всё спокойно и тихо, так что при особом желании можно и музыку в наушниках слушать, прячась за спинами впередисидящих. Но, Шарапов так не делает, ведь всё же считает, что на уроках работать надо. Перекинувшись парочкой дежурных фраз с Глебом, Володя повернул голову и увидел на второй парте третьего ряда Варю Синичкину и приветственно махнул ей рукой. Вообще они с Варей, наверное, были единственными в классе прилежными учениками, а Синичкина так вообще была отличницей не только по поведению, но и по успеваемости. Наверное, именно по этому в этом году классная руководительница назначила именно её старостой класса. На уроках Варе с Володей почти никогда не делали замечаний, и работу, что домашнюю, что классную, они выполняли всегда, так ещё и правильно. Шарапова даже по началу в пример ставили за хорошее поведение, но после того, как он с Глебом Жегловым подружился, поведение слегка съехало. Отхватывали за свои проделки они обычно вдвоём, и Володя после ещё полдня ходил и расстраивался, в то время как всегда быстро отходивший от обвинений Глеб, эти самые полдня призывал к пофигизму " – Ну наругали и наругали, они вообще на ровном месте прикопались!" Чуть не споткнувшись об кусочек разломленной плитки на полу, и потому слегка пошатывающейся походкой, за третью парту среднего ряда прыгнул Коля Тараскин, а рядом с ним его товарищ – Ваня Пасюк. Коля быстренько достал нужные учебные принадлежности и беспорядочно ссыпал их на парту. Но вдруг вспомнив про обещание себе посоздавать образ прилежного ученика хотя бы певую неделю, Тараскин более-менее аккуратно сложил всё на край стола. Ваня же достал только тетрадь и ручку, учебник у них, как и полагается всем третьим партам, был один на двоих. А зачем лишнее с собой таскать? Вместе с слегка опаздавшим Женей Фоксом зашла Ольга Евгеньевна – учительница русского языка, и сразу же начала искать классный журнал, говоря на ходу, что восьмой "В" сильно отстаёт по программе от восьмого "А". Коле показалось, что звучит это слишком странно, особенно если брать в учёт, что год учебный только начался. И как они только успевают отставать? Неизвестно. Женя в три секунды пересёк класс и уселся на третьей парте у окна, попутно прикрывая жалюзи, чтобы не было так жарко от сентябрьского солнца. Покончив с этим и достав всё нужное, при этом аккуратно сложив учебники и тетрадки стопочкой, Фокс достал телефон, прикрываясь этой стопочкой, чтобы можно было незаметно играть. Пару секунд посозерцав эту картину и быстро поздоровавшись с одноклассником, Коля открыл тетрадь и задумался над тем, какое сегодня число. Вот вроде бы начало недели, а счёт времени уже потерян. Решив посмотреть дату в телефоне, к своему ужасу Тараскин вспомнил, что оставил его в кармане ветровки, которая сейчас висела в раздевалке. Страдальчески подняв взгляд на Пасюка, он спросил: – А какое сегодня число? – Третье. – добродушно ответил Ваня, записывая задание, которое сейчас выводила мелом учительница на доске. Вообще как раз таки Пасюк относился к тому самому типу одноклассников, которые всегда и в любой ситуации знали время, число, урок и что задали. Очень удобно с такими одноклассниками сидеть, особенно если часто всё забываешь. Благодарственно кивнув и коряво записав число, Коля решил что этого ему пока что хватит и стоит сделать перерыв. На всякий случай уточнив ещё сколько сейчас времени и вернув впереди сидящему Володе ручку, которую Тараскин занимал вчера, он обернулся на третий ряд и увидел там Ваню Белова по прозвищу "Промокашка". Ваня сидел и уныло что-то корябал на листочке за неимением тетради. – О, Промокашка, и ты здесь! – удивлённо воскликнул Коля, оценивая густозаселённость третьих парт в этом классе. – Я вообще хотел на пятую парту, но меня классуха сюда посадила. – разочарованно отозвался Белов, грустно присвистнув. – Да она пол класса сюда посадила, как я погляжу. – усмехнулся Тараскин, ещё раз взглядом пробежавшись по рядам. – По статистике третьи парты всегда пользуются популярностью. – подал голос Фокс, на секунду оторвавшись от телефона. Коля понимающе кивнул и опустил взгляд в тетрадь, так как Ольга Евгеньевна что-то вдруг решила обратить внимание на класс. Доселе о чём-то бесседующих через ряд Промокашку и Женю резко одёрнули: – Ваня, пиши! В конце урока тетрадь покажешь! – она метнула взгляд на Фокса. – Женя, ты мало того, что опоздал, так ещё и в телефоне сидишь. Убирай давай и иди тряпку намочи, доску вытереть невозможно! Скорбно убрав телефон в карман, Фокс ушёл вместе с тряпкой с мыслью о том, что сейчас можно будет потянуть время и спокойно погулять по коридорам школы. Промокашка ещё что-то обиженно бубнил, но задания с доски, под грозным взглядом Ольги Евгеньевны, записывал. – Глеб, убирай алгебру и пиши русский. У тебя в прошлом году итоговая тройка была. – тут произошёл сбой в матрице, от чего даже сам Жеглов немного удивился, но тетрадь по алгебре всё же убрал под смешки соседа по парте. Оказывается, вниманием не обделяют даже обитателей первых парт. – Володя, иди к доске и решай семнадцатое упражнение из учебника. – огласила Ольга Евгеньевна, пару минут попроставляя галочки в школьном журнале. Шарапов молча кивнул и, взяв учебник, пошёл решать упражнение. Вдруг дверь в класс распахнулась и на пороге появились Костя Сапрыкин со смешным прозвищем "Кирпич" и Маша Колыванова, которую почему-то все называли "Манька-Облигация". За ними стоял, нервно озираясь по сторонам, Ваня Груздев и судорожно сжимал в руках лямку рюкзака. – Извините за опоздание, нас классная руководительница задержала. – бодро пропела Маша, балансируя на каблуках со своей сумочкой вместо портфеля, из которой торчали обложки тетрадок и карандаши с ручками. В подтверждение её слов Костя серьёзно кивнул. – Проходите быстрее, урок уже начался. – покачав головой, вздохнула Ольга Евгеньевна, уже привыкшая к вечным опозданиям этих двоих на её урок. Они как раз тот тип людей, которые в точности владеют искусством опоздать даже на первый урок, если вообще на нём появятся. Хотя оценки у Маши не такие уж и плохие – половина троек и половина четвёрок. Разве что с русским бывают проблемы, но Колыванова особо не расстраивается. А Косте же главное чтобы не было двоек в четвертях и была хотя бы одна четвёрка. А что ещё для счастья нужно? Ещё раз кивнув, ребята уселись за четвёртой партой и пользуясь тем, что учительница сейчас отвлеклась на Ваню Груздева, что в дверях объяснялся за своё опоздание, достали помимо учебников много разного другого, не относящегося к уроку. Пока Костя включал сериал и устанавливал телефон посередине парты в вертикальном положении, Маша достала булочки из столовой и термос с чаем со стаканами, предварительно свистнутыми из буфета. Помимо прочего Колыванова, порывшись в косметичке, достала лак для ногтей, решив подравнять маникюр прямо на уроке. Как раз для таких случаев она носила с собой небольшую лампу. Четвёртая парта – обычно считается лучшей из возможных, так как сидя за ней тебя никто не видит и можно страдать фигнёй хоть все уроки. Так ещё и списывать удобно. – Четвёртая парта, я вам не мешаю? – укоризнено посмотрела на них Ольга Евгеньевна. – Нет. Мы пишем. – состроив невинное выражение лица, заверила Маша, показательно ища отсутствующую тетрадь. – Писем мы, писем. – слегка шипеляво отозвался Сапрыкин и тоже начал показательно писать на выдранном ещё первого сентября листке. Ольга Евгеньевна уже махнула рукой, не предпринимая попыток сделать ещё замечание. Всё равно это не поможет, четвёртая парта – дело такое, полная изоляция от общества. Тем временем бесшумной походкой за четвёртую парту первого ряда сел Ваня Груздев и, ни с кем не поздоровавшись, нервно начал доставать школьные принадлежности из портфеля. Извлеча слегка помятую тетрадь он стал быстро выводить сегодняшнюю дату. Вообще Груздев всегда любил садиться как можно дальше, так как не особо охотно контактировал с классом. А на последних партах всегда более-менее тихо и никто не трогает. Плюс ко всему можно в окно посмотреть, если скучно будет. – О, а ты чего решил сюда сесть? – поинтересовалась Маша не сколько из интереса, сколько из недавнего желания поговорить с одноклассниками. Начало года как-никак. – Я бы вообще на последней сидел, но мне не разрешили. – хмыкнул Ваня и, оглядевшись по сторонам, пододвинул к себе поближе фикус, видимо, только его считая за нормальное соседство. – Ольга Евгеньевна, а можно я за пятую парту пересяду? – Нельзя. – отрезала учительница, на секунду отвлекаясь от проверки упражнения на доске. Всё оказалось сделанно верно и Володя сел на место с заслуженной пятёркой. Между прочим первой в этом году. – Сидеть нужно ближе к народу, а не отрываться от него! – покачал головой Глеб, назидательно смотря на Груздева. Ваня немного поёжился от его взгляда и вернулся к переписыванию упражнения с доски. К тому времени уже успел вернуться Фокс с тряпкой, что конечно же не могла не обделить вниманием Ольга Евгеньевна, сказав что за это время можно было до Китая успеть дойти. Женя на это лишь неопределённо пожал плечами и вернулся к себе за парту, снова достав телефон. Ольга Евгеньевна имела дурацкую привычку – стирать (даже сухой тряпкой) только что написанное упражнение, не давая переписать его в тетрадь. И вот как раз из-за этого Ваня Белов, судорожно сокращая до неприличного слова в попытках успеть всё написать, потерпел неудачу, грустно провожая взглядом то, как лёгким движением руки с доски исчезают надписи. Опустив глаза в свои каракули, он понял, что лучше весь этот тихий ужас переписать. Но как назло нигде не оказалось корректора. По этому, быстро накорябав на огрызке тетрадного листка послание с просьбой дать замазку, Ваня кинул его Жене. К превеликому несчастью замазки не оказалось ни у Фокса, ни у Кирпича, и даже ни у Маши Колывановой, которая имела привычку таскать с собой вообще всё. Психанув, Промокашка смял исписанный листок и вырвал новый из черновика, решаясь переписывать всё с начала. Немного похихикав над этой ситуацией, Маша решила пропустить это злосчастное упражнение и начать делать вперёд, чтобы потом до конца урока к ней не приставали. Сложности возникли ещё на этапе поиска тетради, ведь она отсутствовала. Благо, хоть Коля Тараскин любезно предоставил листок. Но настоящей проблемой стало дурацкое слово "вокзал", в котором непонятно было какую гласную писать. Вроде и "О" и "А" подходят одинаково хорошо. – Глеб! Глеб! – пыталась докричаться она до одноклассника за первой партой. С десятой попытки Жеглов всё таки повернулся и недовольно уставился на Колыванову. – "Вокзал" через "О" или через "А" пишется? – Пиши через "Ю". – Дурацкая шутка. – обиженно кинула Маша, со всей серьёзностью сверля Глеба взглядом. – А никто и не смеётся. – безаппеляционно отрезал Жеглов и развернулся к себе. Наблюдавшие за всем этим обитатели ближайших к Колывановой парт, начали по-своему предлагать решение проблемы. Промокашка, сидящий возле шкафа, достал с полки орфографический словарь и молча положил его на четвёртую парту. Фокс уже как несколько минут нашёптывал правильный ответ, но Маша его в упор не слышала. В итоге Костя, который сам не знал как пишется это дурацкое слово, загуглил его и показал соседке по парте статью в интернете. Оказалось что пишется через "О". В общем, потратив на одно слово уйму времени, Маша всё же решила ограничиться одним упражнением и, всё же закончив его, подняла глаза чтобы посмотреть на "бурную деятельность" класса. Женя Фокс и Ваня Пасюк сидели в телефонах, Промокашка качался на стуле, Ваня Груздев смотрел в окно, Глеб Жеглов и Гриша Ушвин о чём-то болтали, Костя пил чай и, кажется, только Володя Шарапов и Варя Синичкина что-то писали. В итоге Облигация вернулась к пилению ногтей под сериал. Тем временем вызванный к доске Коля Тараскин уже во всю писал следующее упражнение под неясные подсказывания обитателей первой парты. Они уже чуть ли не в голос переговаривались, но положение дел так и не улучшилось. Всё равно было непонятно что писать. К подсказываниям уже даже успел присоединиться Володя, приводивший аргументы из учебника. Ольга Евгеньевна же делала вид, что не замечает этого, так что в честь того, что скоро близится конец урока, она решила быстренько устроить перекличку и проверить наличие отсутствующих, кои имелись. – А где у нас Серёжа Левченко, Аня Дьячкова, Клаша Князева и Петя Ручников? – вопросила учительница, подняв глаза от журнала чтобы посмотреть на класс. До этого копающийся в телефоне Фокс что-то быстро напечатал там и поднял голову. – Петя и Серёжа написали что проспали и будут только к следующему уроку, Аня сейчас болеет, а Клаша на следующей неделе будет. – сказал Женя и развёл руками. Ольга Евгеньевна кивнула, отмечая что-то в журнале. – Тогда передайте им, что они должны мне будут объяснительные написать. А от Дьячковой я жду справку. – она положила журнал на стол и, проверив сделанное Тараскиным упражнение, посадила его на место с заслуженной четвёркой. Слушая тираду об объяснительных, Володя даже усмехнулся, так как всегда считал, что чем дальше сидишь от доски, тем больше вероятность опоздать. Вот, сегодня обитатели пятых парт вообще не пришли. Почему так происходит – непонятно. Видимо, это просто закономерность. – И да, всё хотела спросить, ещё когда увидела ваши списки, да только уроков у нас всё не было, – Ольга Евгеньевна поправила очки и внимательно оглядела весь класс. – почему вас так мало в этом году? – Так уходят все каждый год, вот нас и мало. – пожал плечами Жеглов, обернувшись назад, чтобы посмотреть на одноклассников. – Вот оно как. Надеюсь, что хоть кого-то к вам из параллели переведут, а то как-то совсем грустно. – взяв мел, учительница начала записывать домашнее задание на доске. – У нас скоро вступительная контрольная. Пожалуйста, подготовтесь дома как следует, чтобы не как в прошлом году: одна четвёрка, а все остальные – двойки и тройки. По классу проехались недовольные вздохи. – Вот вроде года идут, а ничего не меняется. – усмехнулся Жеглов, повернувшись к Володе. – И не говори. – вздохнул Шарапов, понимая, что за лето забыл всё. Какая уж тут вступительная контрольная. Было третье сентября, осень и школьная хандра никого не щадили.