☾ Part 1

Сколько она тут? Неделю? Две? Год? Вечность? Элл сбилась со счёта… Ах да, она больше не Элл. Этот монстр дал ей новое имя — точнее, кличку. Пташка. Теперь все называли её только так, не имея права на её настоящее имя, которое давно кануло в забвение. Даже она боялась его вспоминать. Пташка не выделялась красотой — вполне обычная внешность: мягкие черты, округлое лицо, карие глаза. Не слишком яркие, но в них было что-то, за что взгляд задерживался дольше, чем хотелось бы. Волосы — каштановые, с лёгкой волной, спадали на плечи, будто сама природа пыталась наделить её хрупким шармом. На ней всё ещё было то самое платье, в котором её украли: простое, выцветшее, цвета утреннего неба. Ткань — тонкая, почти прозрачная на свету, словно и она сама была ненастоящей. Рукава — узкие, длинные, едва держались на запястьях. Казалось, платье висит на ней, не осмеливаясь прижаться. Подол — неровный, цеплялся за землю, за камни и ветки, будто шептал: «Ты не отсюда. Ты чужая». Никаких украшений, ничего лишнего. Только тишина ткани, подчёркивающая её уязвимость. Сначала она жила в клетке. Но частые дожди начали портить её здоровье, и за ней стали приглядывать — не из жалости, а чтобы не умерла. Тогда Пэн переместил её в пещеру, завалив вход тяжёлым камнем. Каждый вечер перед ней появлялась еда и вода — и исчезали так же внезапно. Она чувствовала, как медленно сходит с ума. Часто разговаривала сама с собой, могла по несколько часов просто смотреть в стену. Сначала выцарапывала палочки, отсчитывая дни — но со временем они потеряли смысл. День и ночь она определяла по голосам. Днём — шум, крики мальчишек. Ночью — тишина. Иногда — шаги. Девушка была сиротой. В два года отец отнёс её к каким-то женщинам, и те растили её как служанку. Учили: если мужчина сказал, что сахар чёрный — значит, чёрный. Но она была из упрямых. Спорила со старшими, пыталась защищать себя, своё мнение. Всё было зря. Её растили, чтобы продать — как товар. В четырнадцать она об этом узнала. И тогда за ней пришла Тень. Подошла, дунула в лицо каким-то порошком — и всё исчезло. Мир, в котором она жила, рассыпался. Для чего она здесь? Кто знает. Только Питер Пэн, возможно, знал ответ. Но сколько она ни спрашивала — он молчал. А детство? Что она помнит? Образ отца стёрся. Только обида осталась. Она проклинала его, винила во всём — в боли, ненужности, в том, кем стала. Если бы он сделал другой выбор, всё могло быть иначе. Старшие однажды проговорились: она рождённая тьма. Зло. Почему — не объяснили. Про отца сказали мало. Его звали Эрик. Трус и пьяница — вот всё, что ей рассказали. Но однажды утром она почувствовала нечто новое. Воздух стал другим. Пахло свободой. Ветер коснулся лица. И в груди защемило..