Звёздная энтропия

Боль разорвала тело. Ей было трудно даже открыть глаза. Но когда она всё же распахнула их — свет резанул мучительно. Скарлет лежала совершенно голой. Было холодно. Она не помнила, как оказалась среди деревьев давно заросшего чужого сада. Попыталась подняться — безуспешно. Ноги болели, рука казалась сломанной, а на голове была засохшая кровь. Единственное, что она помнила, — это удар по голове. Скарлет снова попыталась встать. Попытка снова не удалась. Только теперь она поняла, что её изнасиловали. Громко мыча, она откинулась назад, продолжая лежать как бревно, как и раньше. Скарлет прикрыла глаза и даже ненадолго задремала, но взмах чьих-то крыльев разбудил её. Пытаясь стряхнуть пелену с глаз, девушка попыталась разглядеть, кто или что машет ими в воздухе. Ей было видно лишь мутное красно-чёрное пятно — оно тоже, казалось, пыталось рассмотреть того, кто лежал среди деревьев, в кустах. Не в силах справиться с болью, она потеряла сознание. Разбудили её тяжёлые шаги — стук ботинок о землю. Пелена спала с глаз, и теперь она могла увидеть, в какой ситуации оказалась. Перед ней, на небольшом расстоянии, стоял высокий и красивый демон — будто сошедший со страниц священных книг. Он не приближался. Они долго молча смотрели друг на друга. Скарлет не сразу вспомнила, что была нагой. Ей стало неловко, но боль в руке не позволяла прикрыться, а затем прострелила и вся остальная боль — тело заныло. Девушка громко вскрикнула и снова откинулась на спину. Только тогда демон сделал первый шаг. Далее она просто опиралась на ощущения и слух. Мужчина стремительно снял с себя куртку и накинул её на девушку, прикрыв верхнюю часть её тела. Затем он опустился на одно колено и бережно поднял раненую на руки. После чего взлетел. *** К ушам доходили обрывки разговора мужчины и молодой девушки. Скарлет не могла сосредоточиться — это приносило лишь боль. Девушка замычала, и разговоры стихли. К ней кто-то стремительно подошёл. Незнакомка ладонью коснулась её слегка горячего лба. Скарлет открыла глаза. Та же пелена висела перед взглядом, но, как и в прошлый раз, быстро рассеялась. — Анна, — шатенка легко улыбнулась, называя своё имя. — Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь помнишь? В ответ послышалось лишь протяжное «Ммм…». — Не стоит, тяжело, понимаю. Отдыхай, - молодая девушка понимающе кивнула, и, громко вздохнув, отошла. Обеспокоенная Анна решила уйти, а мужчина в халате последовал за ней. Скарлет попыталась оглядеться. Старые обшарпанные стены давили психологически, воздух был тяжёлым, света не было — единственное освещение исходило из громадных окон. Не сразу она заметила мужчину с крыльями, сидящего высоко на шкафу. По всей видимости, именно он и спас её. Демон сидел без куртки, лицо его было слегка грязным, а волосы взъерошены. Издалека она и не узнала своего спасителя. Мужчина сидел молча и смотрел. Скарлет не отрывала своего измученного взгляда от прекрасного существа, хоть и выглядевшего сейчас не очень. Тот просидел недолго, и тогда, когда блондинка закрыла глаза, тихонько покинул помещение. *** Её беспокойный сон вновь нарушили. В проходе стояла брюнетка. Девушка держала в руке термос и относительно тихо звала Анну. Увидев лежащую на койке незнакомку, она не решалась пройти. Шатенка не заставила себя долго ждать. Высунувшись из-за двери всего на половину, она подозвала ту к себе. — Лэйн! Рада видеть тебя, совсем уж перестала показываться, — Анна тепло улыбалась и, выйдя полностью из своего укрытия, стала активнее звать подругу. Лэйн неуверенно ступала каждый шаг. Приблизившись к койке, на которой лежала Скарлет, она бросила изучающий взгляд на девушку. Ей вспомнилась она сама, когда её же нашли у разлома. Двое подруг ушли туда, откуда ранее вышла Анна, вновь оставив блондинку одну. Спать уже не хотелось, неприятные ощущения в теле оставили её, а рука не была перемотана, а значит, и не была сломана — походу, сильный ушиб. По ощущениям, она проспала несколько суток. Имея пустую голову на плечах и кристально чистый взгляд, осмотрелась. Это было одно из помещений Оксфордского университета, переоборудованное в мини-больничку. Скарлет до апокалипсиса училась здесь на втором курсе, а после наступления ада на земле продолжила жить в общежитии. Её комната обвалилась одной из первых. Из-за этого ей приходилось жить у своих одногруппников. Те не были этому рады, но деваться было некуда — для неё молодые даже выделяли одежду, в том числе и трусы. В те времена погибло много людей, и из её группы также, а потом сюда пришли люди и обустроили некую базу. Скарлет пришлось покинуть родные стены и заселиться где-нибудь в городе, поблизости учебного заведения. *** Дверь открылась. Из комнаты вышла Анна вместе с ранее упомянутой Лэйн. Первая заметила, что Скарлет уже не спит и бодро сидит на койке, поджав под себя ноги. — Уже не спишь? Как себя чувствуешь? — девушка подошла и села на край кровати. Скарлет открыла рот, но, не издав ни одного звука, вновь его закрыла. — Как тебя зовут? — вновь попыталась медик. — Скарлет, через одну «т». Чувствую себя нормально. Сколько спала? — она проговорила тихо. — Пять суток. Как ты оказалась там? — взгляд и лицо Анны выражали нескрываемую обеспокоенность. — Много… — она тронула голову. — Болит? — Немного. — Скарлет бросила быстрый взгляд на Анну, а затем невозмутимо ответила на прошлый вопрос: — Я не знаю, как там оказалась. Я ничего не помню… — блондинка опустила глаза, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, но безрезультатно. Лэйн продолжала стоять. Она старалась не смотреть на блондинку, смотря то в окно, то на двери со стенами, то на термос в руке. Но долго не вмешиваться в разговор она не могла, поэтому от неё послышалось: — Ты отсюда? Голос её был холоден и спокоен. Временами Скарлет говорила точно таким же. — Много лет живу здесь, а вообще я из Германии. Мои родные до Второй мировой жили в Кёнигсберге, а затем перебрались в Западный Берлин, где я, кстати, родилась. Не знаю зачем вам это, но мне просто нравится это кому-то говорить, — она попыталась выдавить из что-то наподобие улыбки. — Ради чего переехала? — подключилась уже Анна. — Учится. До этой эпидемии я училась здесь, в этом университете, на втором курсе. — Какая специальность? — У меня двойная: медицина и астрофизика. — Медицина… — Лэйн взглянула на подругу, а затем сказала: — Она может быть полезной для Донован. — Может. Будет помогать мне здесь. — Анна яро закивала, а после перевела взгляд на сидящую Скарлет, спрашивая: — Ты хочешь стать частью отряда? Плюс ты знаешь это место, по факту вернулась домой, и можешь рассказать, что и где находится, о чём мы не знаем? Гора вопросов посыпалась на неё. Она даже не знала, на какой из них ответить. Плюс к этому Лэйн засыпала её вопросами. Скарлет казалось, что голова сейчас взорвётся. Медик поняла её состояние и поэтому дала той время всё переварить. Долго ждать девушек Скалли не заставила, и, совсем немного помолчав, ответила: — Ладно, я стану частью отряда. Но кто такая Донован? — Это главная здесь, — ответила Анна. — Это, конечно, хорошо, но мы даже не спросили у неё, позволит ли она ей здесь остаться? — указывая одной рукой на блондинку, сказала Лэйн. — Я думаю, что позволит. Она отсюда, и плюс знает что-то в медицине, — шатенка успокаивающе закивала головой. — Я лишь на втором курсе была… — Скарлет погрустнела, отводя глаза в сторону. — Мы ей не скажем этого. Донован нужно знать лишь то, что ты хоть что-то знаешь, а то, что этих знаний лишь крупица, ей знать необязательно, — медик ей подмигнула. — Именно, она же не будет перебирать список студентов, правильно же? — усмехаясь, спросила саркастично брюнетка. — Знаешь… Работая с Донован, она может и такое учудить… Мне никогда не понять эту женщину. Может, на неё так действует мелисса? — Может. *** Анна, Лэйн и Скарлет находились в одной комнате. С момента пробуждения спящей красавицы прошла неделя. Донован узнала о новенькой и одобрила её нахождение в отряде Дмитрия, а также то, что та будет помогать Анне. Но на лице главной было написано: «О Боже, и зачем вы мне привели ещё один рот, который также нужно кормить?». Благо, вслух она этого не произнесла, закурив, быстро потеряла к ним интерес. Анна, в свою очередь, боялась, что женщина отправит новенькую со всеми теми, которых та отобрала, чтобы отвести очаг куда подальше. Настроение передалось и Лэйн. Единственная, кто не понимала, что происходит, была именно та, о которой говорили — Скарлет. Блондинка за всё время не встретила своего спасителя. Ей даже думалось, что демон ей привиделся, ну или же видела его только она сама, а к базе «Адам» он её подбросил, а в палате он сидел дальше всех и поэтому его никто не заметил. Рассказав о мужчине с красными крыльями двум девушкам, те рассказали, что демона зовут Пилеон, и он реален, а также вместе с ними находился в отряде. Правда, характер у того был довольно скверный, и поэтому Анна, да и весь отряд, удивились, когда тот кого-то спас. Лэйн предположила, что он это сделал, чтобы заменить кем-то Аду — девочку демона, которая была для него дорога. Скарлет жила вместе с Анной и теперь примеряла её одежду. Лэйн также приносила что-то из своего гардероба, но основу, конечно, создала именно шатенка. Девушка рассматривала себя в зеркало, пока за её спиной велись разговоры: — Вижу, Анна, что ты всем с одеждой помогаешь, — смеясь, проговорила Лэйн. — Ну а что делать? Даже в таком мире нужно выглядеть с иголочки, да и вообще… надо. — А что, тебе тоже Анна вещи давала, а, Лэйн? — продолжая смотреть на себя, спросила Скарлет. — Было дело, — она усмехнулась. — Ты уже со всеми в отряде познакомилась? — закидывая ногу на ногу, спросила медик. — Нет. Пилеона… или как там его, я не видела. А с остальными… я познакомилась лишь с Ноа и Дмитрием. От твоего брата так и веет, что он генерал. Суровый весь, педантичный. Интересный, в общем. — Скалли улыбнулась, разворачиваясь к девушкам. — Рада, что он тебе понравился. На самом деле Дмитрий может быть и нежным добряком, но сейчас не позволяет себе такого. — Оно и понятно. Дело у него не лёгкое, да и не быть в армии добру и отношениям. Можно легко загнать себя в могилу. На это Анна лишь печально кивнула, представляя, что приходилось испытывать её брату. Лэйн на комментарий отмолчалась. Скарлет хотелось вернуться в старый дом, где та жила после прихода адамовцев, но прекрасно понимала, что никто её не выпустит. Да и явно за ней присматривали — и не только с помощью солдат на улице, но и с помощью той же Анны и Лэйн, которые так и кружились возле неё. Ссориться с Донован сейчас было нельзя: та могла легко отправить новенькую на смерть, забыв о том, что ей велено было помогать Анне и врачу. Нужно было втереться в доверие и показать, что Скарлет на что-то да способна. Несмотря на мнение о медике выше, шатенка всё же прониклась к выздоровевшей девушке и всячески пыталась молодую и зелёную нахвалить, особенно в присутствии главной, даже если у холодной и отстранённой от мира сего Скарлет валилось всё с рук. Блондинка и вправду много чего знала, но опыта у неё было мало. Таким образом выстраивалось доверие к новой персоне в «Адаме». — Может, выйдем? — спросила весело Анна. — Я не против, — ответила Лэйн. Скарлет на предложение кивнула и, взяв с кровати свою маленькую сумку с книгами о космосе, стала ждать остальных. Лэйн сделала хвостик, и после этого девушки вышли на улицу. Как и ожидалось, как только Скалли вышла, солдаты заметили её и стали идти следом. Для блондинки это было ожидаемо, поэтому она не стала заострять на этом внимание. — Ночью дождь будет, — проговорила с энтузиазмом Анна. Остальные проследили за взглядом медика — над ними пролетел демон. — Это же он! Он спас меня! — блондинка запрыгала от радости. — Да, это Пилеон, — ответила брюнетка. — С того раза он ни разу меня не навестил… — нос удручённо повис. — А тебе хотелось бы? — спросила шатенка. — Да, наверное… — надежда таилась в её глазах. — Если тебе так будет спокойнее, то он приходил пару раз, — Анна с теплотой посмотрела на девушку. — Я видела его лишь раз, когда очнулась, но он быстро ушёл. Сидел на шкафу. — Он любит там сидеть, — ухмыляясь, сказала Лэйн. — Да-да, сама замечаю за ним это, — переняв ухмылку брюнетки на себя, проговорила медик. Все трое сели на лавку. Не торопясь двое девушек ввели Скарлет в дела «Адама», а также рассказали про других людей, находящихся здесь. Лэйн также рассказала о совместном прошлом с Донован и отцом Анны и Дмитрия. Все много смеялись, а Скарлет будто вернулась в прошлое и сидела сейчас не с новыми знакомыми, а со своими старыми одногруппницами, которые погибли от рук заражённых и отродий. В группе блондинку особо не жаловали. Она, скорее всего, для всех была изгоем, но всё же иногда девушки с ней общались, и даже очень хорошо. Скарлет любила учиться, а также помогала другим. Её очень интересовали специальности, на которых та училась, хотя они были такими разными, но противоположности притягивают же, правда? Ещё в разговоре с девушками Лэйн подметила то, что Скарлет, как и она сама, частично не помнит своего прошлого. Анна шуточно назвала их разлучёнными в детстве сёстрами. *** Жизнь в «Адаме» налаживалась. За Скарлет особо не следили, люди начали узнавать. Работа с Анной была приятной и плодотворной, Донован оставалась довольной — а это было самым главным. — Скучно? — спросила Анна, наклонившись к какой-то пробирке. — Ну… такое, — расслабленно ответила ей Скарлет. — Понимаю, тебе больше по душе работать с ним. — Да, ведь я не микробиолог. Я предпочитаю… эм, обычную медицину. — А обычная — это какая? — Такая. Анна усмехнулась. — Ясно. Ну тогда беги. Ему ты сейчас в любом случае будешь полезней, чем мне здесь. А Донован всё равно скажу, какая ты молодец. Девушка кивнула головой и закрыла дверь, уходя. Врач сидел на том же месте, что и всегда, писал что-то на бумаге. Скарлет, не мешая, тихо села в углу. Мужчина средних лет, похоже, и не услышал её прихода — он совсем не обратил на неё внимания. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Блондинка решила дать о себе знать. Как она и думала, тот и вправду не заметил её сразу. Работы для неё не было, а на предложение помыть пол или продезинфицировать инструменты — получила отказ. Врач сказал, что всё это уже было сделано, да и не её это работа — полы мыть, ну а инструменты… То и вовсе Анна говорила, что он к сухожару никого не подпускал, даже её. Опыт дезинфекции приборов у Скарлет, само собой, был, но врачу сейчас это не было нужно. Тихо вздохнув, девушка, не вставая с табуретки, бросила взгляд на окно. На крыше одного из ближних к этому зданию домов сидел, свесив одну ногу, Пилеон. Он внимательно смотрел за новенькой, не сводя глаз, а затем, в привычной ему манере, после обнаружения — улетел. Не став испытывать терпение врача, Скарлет молча, как и обычно, встала и покинула госпиталь. На улице были тучи, которые из-за красного оттенка солнца имели такой же цвет. Видимо, ночью пойдёт дождь. Краем глаза заметила идущую своей излюбленной, плавной походкой Донован. Та привычно держала во рту сигарету. Быстро покинув поле её зрения, блондинка направилась к лавке, с которой было видно красивый куст камелии. Она надеялась, что главная её не заметила. Ноги пробирал холод, мелкими муравьями ползя от низа к верху. Таким же морозным взглядом она уставилась на те же ноги. За прошедшие годы в аду они явно исхудали, как и сама их хозяйка. Смысла жить для многих людей не было — так же было и для неё. Единственное, что заставляло ту продолжать разматывать клубок и вести эту нитку серой монотонности — учёба. Скарлет хотелось знать больше, в той же медицине, а особенно её интересовала астрофизика. Космос манил. Однажды её светлую голову посещали мысли о том, что лучшим решением было бы отправиться в открытый и неизвестный, такой большой… космос. Друзей не было, возвращаться в Германию к родным — не было никакого желания, не было и любви у Скарлет. Всё зря. Отдать бы себя науке, узнать о термоядерных реакциях в ядре солнца, узнать причину возраста чёрных дыр, которые были больше, чем возраст самой вселенной, узнать о появлении блазаров, квазаров и пульсаров — много чего. Это лучше, чем одиноко гнить на планете Земля. Лучше уже не будет, а особенно после всего случившегося здесь. Теперь стоит ожидать медленных падений спутников, а люди… Некоторые были там и сейчас, ну, может, они уже трупы, конечно… Но узнали ли они о пекле здесь? А если да, то как и когда? Может, один человек всё ещё живёт там, но ресурсы на грани? А может, они каким-то чудным образом покинули Млечный Путь и отправились дальше — на ту же Андромеду, столкновение с которой неизбежно? Может… Вопросы молодой разум разрывали на части изнутри. Ничего не делаешь — и они тут как тут. Поэтому она не любила сидеть без дела: ведь всё теперь было без ответа. Очередной вопрос, возникший в голове, так нагло прервал — а может, и к благу — Пилеон. Демон подсел к девушке. Сначала он молчал, но потом заговорил: — Ждёшь чего-то? Это был первый раз, когда он заговорил с ней. Голос парня был спокойным, будто на душе того был штиль — эвтюмия. Всё то, чего так не хватало теперь. — Да нет, просто сижу. — Ясно, — он отвернулся, смотря себе за спину. Скалли не следила за взглядом того. — Почему решил заговорить со мной, демон-спаситель? На такое обращение парень закатил глаза, а затем коротко ответил: — Просто. Такой простой ответ. Она думала, что демоны очень изощрённые в таких делах, а этот, походу, выбился из общей стаи. — Много знакомств завела? — немного помолчав, он решил всё же разговорить её. Скарлет, сидя плюгаво, не ответила. — Вижу, ты не разговорчивая. Девушка плотно сомкнула губы, закрыла глаза. Сжав ладонями по обе стороны лавку, ответила: — Наверное… — Так много завела? — Не очень. Я видела… Тут ещё бессмертные. Успела познакомиться лишь с мужчиной. — С Каином? О Шепфа… — Что такое? — Не подходи к нему. — Почему? — С него такой ангел, как с меня — балерина. Да у меня больше ангельского, чем у этого упыря. — Вижу, вы не ладите. — А должны? Он согнул одну ногу в колене, ставя на лавку. Его изучающий взгляд пал на светловолосую, которая до сих пор изучала бетонный пол вместе со своими ногами. — Выходит, нет…? Пилеон не ответил, так же смотря на ноги, и, усмехнувшись, произнёс: — У тебя красивые волосы. От комплимента Скарлет не знала, куда себя деть. Ей чуждо было такое слышать, а особенно от неземного существа, для которого понятие красоты могло значительно отличаться от людского. И, не придумав ничего лучше, она просто отвернулась, пряча покрасневшее лицо. — Я тебя так смутил? — О, нет… Нет-нет, что ты. — Голос дрогнул. Хотелось заплакать и одновременно просто уйти. Безразлично уйти. — Они цветом… как ахал-теке, окрасом «кремелло». — Очень познавательно, — она театрально закатила глаза. — Это такая порода лошадей, выведенная очень давно в районе Ахал-Теке, современный Туркменистан. Дорогая. — Ого, а вот чего-чего, а лошадью меня ещё никто не называл. Поздравляю, ты первый, — блондинка показала ему большой палец вверх, криво при этом улыбаясь. — Я не специально, просто напомнила, — демон отвернулся, думая: а стоило ли это вообще говорить? Помолчав, ответила: — Ясно. Забыли. Скарлет скрестила руки на груди, рассматривая здания, которые и так уже видела много раз. Пилеон за это время не проронил ни слова, а затем, хмыкнув, взлетел. На девушку поднялась волна пыли. Та закашляла, махая рукой перед лицом. Когда воздух стал чистым, недалеко от себя она заметила Яна. Тот выглядел, будто кого-то ждал, но блондинка не узнала кого — она решила вернуться к врачу. Темноволосый мужчина многому её научил. Вместе с ним она уже проводила мелкие операции. Хоть тот бывал и отпускал едкие или неприятные комментарии, но человеком был неплохим, а специалистом — вообще супер. Скарлет нравилось проводить с ним время и учиться, как ей и хотелось. А ещё ей нравилось с ним по вечерам пить чай — иногда к ним присоединялась и Анна. Не успев зайти должным образом, темноволосый кинул ей халат и какие-то инструменты. — Одевайся быстро. Ты нужна здесь — как раз научишься отрезать конечности. С ампутацией Скарлет сталкивалась впервые. Если честно, то ей было немного страшно. Это было единственным, что на её каменном лице вызывало хоть какие-то изменения — и не в лучшую сторону. Громко и с явной нервозностью сглотнув, она поспешно натянула на себя давно не белый и чем-то красно-фиолетовым заляпанный халат. Собрав волосы в тугой хвост, поспешила за врачом. Стремительно идя, она то и дело бросала взгляд на окна. Там проходили военные, её новые знакомые, и пролетали бессмертные — в том числе и демон. Может, он удрал, потому что подумал, что обидел Скалли? Может… А извиняться не стал из демонических принципов. Так бывает. Подойдя наконец к главному, тот огласил диагноз: компартмент-синдром. — Смотри сюда, — сказал он с таким трепетом в душе, будто перед ним не лежал юноша с тяжёлым ранением, — начался некроз ткани. Ещё чуть-чуть — и он умрёт. Нужно срочно ампутировать. Скарлет с серьёзным лицом кивнула, услышав сказанное, продолжая смотреть на бедолагу, порой кидая взгляд на врача и параллельно кивая его словам. — Я пока подготовлю инструменты, а ты разрежь одежду и подготовь поверхность. Надеюсь, тебе не нужно повторять порядок действий? Врач выглядел серьёзно, смотря на неё ещё и с неким неприятным удивлением, словно та уже сказала «нужно», но Скарлет отрицательно мотнула головой. Довольно улыбнувшись, он отвернулся, выполняя свою часть работы. Девушка, взяв большой острый скальпель, разрезала одежду, голыми руками бросила её на пол. Раненый парень громко выл, блондинка сочувствовала ему, одновременно готовя место для будущей операции. Десять минут — и всё готово. Она не ждала указаний брюнета. Сама пошла к тазу с чистой водой, вымыла руки, вытерла их и надела перчатки. Врач ничего не сказал, но было видно, что он доволен. По его просьбе она подала бутылочку с а-ля современной анестезией. Мужчина ввёл препарат. Раненый за короткий промежуток времени перестал брыкаться, но не заснул. Врач хотел сам сделать первый надрез, но дал право сделать это ей. Скарлет вздохнула и на мгновение зажмурилась. Считанные сантиметры от кожи — её рука невольно дрогнула, но, к счастью, врач этого не заметил. Выгнал бы, не задумавшись. Было жарко, на лбу выступила испарина. Не отвлекая свою ассистентку, мужчина вытер пот куском марли. Первый надрез был сделан. Далее повёл врач. Основную работу он делал сам — по понятным причинам. Скарлет лишь вытирала проступающую кровь, также заботливо, но без ярких эмоций, вытирала ему пот, сложила ампутированную руку в специально отведённый ящик и накладывала швы. По окончании брюнет снял перчатки, похлопал её по плечу и, улыбаясь, пошёл «мыться». Скарлет для себя весело хмыкнула, а затем пошла за ним, попутно снимая окровавленные перчатки и халат. Закончился вечер также, как и обычно: совместной посиделкой за чашкой не очень вкусного чая — будто просто травы и листьев накидали. Без учёбы и длинных рацей не обошлось. А в ходе бурного обсуждения операций на сердце к ним присоединилась Анна. *** — Тебе не холодно? — спросила обернувшаяся Лэйн. — Нет. — Просто в моей комнате часто холодно… Сама понимаешь. — Да. — Это комната Ады. — Той самой…? — Ага. Пилеон, когда узнал, пришёл в бешенство. Даже жаль его стало, но не буду врать — хотелось поскорее спровадить его отсюда. Скарлет пустила тихий смешок, но брюнетка его услышала. — Не надоела тебе ещё Анна? Она как всадится за любимое дело — не остановится и становится уж слишком болтливой. — Бывает, достаёт. Но всё нормально. — А врач? — Тоже ничего. Иногда тошно бывает, но он старается научить, ведь… Хотя порой мог бы свои комментарии оставить при себе. Лэйн усмехнулась, продолжая что-то искать у кровати. Когда же нашла нужное, уселась на стул напротив. — Что там Пилеон? — с нескрываемым любопытством спросила брюнетка. — Ну… Нормально, наверное. Как только придёт, поговорит, скажет какую-то ересь, а затем быстро улетит — даже не попрощавшись. — Одним словом — демон. — Та демон. Прилетит ли он после того? Вопрос прозвучал скорее для самой Скарлет, чем для собеседницы. — После чего? — удивлённо спросила криптограф. — Я думала, ты — мне всё рассказываешь, а тут оказывается, что ты с ним и виделась, и разговаривала…видимо. Ну, говори давай! — она стала нетерпеливо ждать ответа. — Да ладно, прям не рассказала? Я думала, что говорила… Из-за этой медицины всё забываю… Скалли громко и устало вздохнула, а затем сухо пересказала события встречи с демоном. Разве что в конце немного добавила красок — Лэйн ведь была подругой, и холодно с ней поступать не хотелось, несмотря на то, что где-то глубоко в душе волки выли. — Хм… Не думаю, что ему стало и вправду так стыдно, что он улетел. Скорее всего, он пустил бы пару колкостей и чего-то такого, но не улетел бы. С каждым разом он открывается с новой стороны. Интересно, сколько ещё он хранит секретов? Да и вообще — все бессмертные? Брюнетка бросила взгляд на окно, в котором виднелась расколотая луна. — Наверняка, они ещё не все козыри из карманов достали. Что-то да точно осталось, — перемещая взгляд с той же луны на Лэйн, проговорила малоопытный медик. — Пожалуй, соглашусь, — оборачиваясь и даря Скарлет свой взгляд, тихо сказала подруга. Подмяв под себя одну ногу, Лэйн вновь взглянула на блондинку, но уже как-то по-другому — не так, как раньше, и задала вопрос: — Ты говорила, что изучала не только медицину, а и… — она старалась вспомнить специальность бывшей студентки. — Астрофизика, — тут же помогла ей Скалли. — Точно! Космос и вправду такой интересный? — Больше, — холодно ответила девушка. Тут уже загорелась сама Лэйн — вернее, загорелись её глаза. — Много успела выучить? — Нет. Мне не дали… Я стараюсь читать какие-то книжки, но бывает… — она малахольно опустила взгляд, — хочется кого-то послушать, того, кто также горит этим делом, — вновь вернула глаза на подругу. Криптограф помолчала, пытаясь понять ощущения студентки, нежно прикусывая свои губы. Пока та обдумывала, Скарлет вновь подала свой, будто неживой голос: — Думаю, ты хочешь спросить, почему я выбрала астрофизику. Так вот: мы изучаем строение различных небесных тел, например, нашу главную звезду — Солнце. Постоянно что-то рассчитываем и тому подобное. То есть не только основное — что что-то есть, но и пытаемся понять, почему оно произошло и из чего состоит, его физические свойства. Это очень увлекательно. Мне это нравится, - она улыбнулась. Лэйн, сохраняя серьёзное лицо, кивала на каждое слово девушки. А когда та закончила, спросила: — Раз так… Эм… Ну, может, это покажется тебе странным вопросом, но… С чем я у тебя ассоциируюсь? Складывая ладони в замок, брюнетка посмотрела на Скалли ещё серьёзнее. — Из космоса? — она решила уточнить. — Да… да. — Небула. Блондинка ответила очень быстро — словно даже не задумалась, ну или ожидала такого вопроса. — Что это? Послышался характерный вопрос. Скарлет усмехнулась, отводя свой глубинно-голубой взор. — Туманность. Их миллионы, — сделав секундную паузу, стала перечислять: — Сердце, Бабочка, Рука, Божественный дом, Орион, Глаз Бога… Миллионы… — она тепло улыбнулась, смотря прямо на Лэйн. Из тела Скарлет будто исходили невидимые флюиды теплоты, мягкости и комфорта. Учёной хотелось сесть рядом, обнять и не отходить. Не хотелось рядом с ней верить в происходящее за тем же окном, под той же разбитой луной. Лэйн знала: Скарлет была сломлена в прошлом — как и это серое небесное тело, как и сама она когда-то, до встречи с отрядом. — А с какой именно туманностью я у тебя ассоциируюсь? — Не думала об этом. Я сказала лишь в общем, но, наверное, всё же с Бабочкой. Скарлет хотела пояснить такую ассоциацию, но, видимо, Лэйн уже сама всё поняла — разъяснения были ни к чему. — А Анна? — гладя пальцами подбородок, снова спросила учёная. — Ну… Я тоже об этом не думала, но мне кажется, Юпитер… И, может быть, Тейя. — Ну, думаю, про Юпитер мне понятно: он, как и Анна, защищает Землю от астероидов, всеми силами пытаясь быть полезным, хотя бывает, что и не получается. Но про Тейю — первый раз слышу. Это что? Удивлённо спросила она, смотря с нетерпением на Скарлет. — Тейя — это планета, которая когда-то могла существовать на той же орбите, что и наша современная Земля. Когда-то они столкнулись, и образовалась наша Луна. До апокалипсиса учёные-астрономы пришли к выводу, в котором говорилось, что Тейя не только поспособствовала созданию Луны, но и имела на себе жизнь. Врезавшись в протоземлю — тогда ещё огненный шар с вытекшей на поверхность магмой — она зародила первую жизнь. То есть, короче говоря, Тейя на себе носила элементы, необходимые для зарождения жизни на Земле. Думаю, ты сама понимаешь, почему у меня возникла такая ассоциация с ней. Лэйн не задумываясь ответила: — Понимаю. Какое-то время обе думали о своём. — Быть криптографом наверняка скучно, — Скалли не спрашивала — констатировала факт. — Не-а, — брюнетка усмехнулась. — Космос интересен, но, наверное, очень утомительно считать огромные цифры и рассматривать одни и те же элементы, — она демонстративно зевнула. — Не утомительно, а очень интересно и полезно. Прогресс в науке. — Переводя старинные книги, тоже делаешь открытия. — Почти всё переведено из того, что было найдено, а вселенная бесконечна. Можно было подумать, что девушки вступили в горячую конфронтацию, но на деле это было всего лишь разрядкой обстановки — никто не собирался бить друг другу морду. — Каждая за своё… Мне не нравится твоё, а тебе — моё. Разные, противоположные… — начала Лэйн. — А противоположности притягивают, — Скарлет тоже усмехнулась. — Мы думаем, что деятельность у каждой скучная, потому что ею не занимаемся. Ну и, конечно, не можем понять, как мы это выбрали. — Всё же лучше заниматься тем, что нравится. Так в мире будет лучше. Скарлет кивнула. За окном прогремела гроза, но дождь пока не лил. — Я, наверное, пойду… Да и ты, наверно, хочешь отдохнуть, — тихо вздыхая с грустью в голосе, скорее прошептала, чем сказала блондинка. — Я не устала от болтовни, да и от тебя — тем более. Ещё хотелось бы послушать о месте, где мы… нет, не живём, а существуем. Дождь будет — поэтому да, иди. По телу медика расползлась теплота от слов криптографа. С этой мыслью она надела куртку, попрощалась и вышла на улицу. На свежем воздухе было прохладно, и как только она выползла из-под навеса — полил дождь. Закрываясь хоть как-то руками сверху, она добежала до своей комнаты. Уже внутри она зажгла большую свечу. Сняв куртку, повесила её сушиться. Анны не было — видимо, та снова засиделась в лаборатории. Она нетерпеливо подхватила книгу о космосе. Хотелось наконец дочитать главу о вычислениях различных углов, а также побольше узнать об экзопланетах. Умостившись на кровать, она наконец согрелась. Когда-то, проходя по коридорам и собирая воспоминания, дошла до библиотеки, порылась немного и нашла эту книгу, которую ещё не читала. Сидеть в тишине и читать было увлекательно, но сейчас её не должно было это волновать — другое. Спрятав книгу под подушку, она достала из-под стола книгу по медицине, которую раньше ей любезно помог найти Грег, в той же библиотеке. Несмотря на ругань врача, Скарлет училась хорошо и даже сейчас пыталась набраться теории об ампутациях конечностей. Картинки в учебнике были неприятными, но и в медицину пошла не цветочки садить. Дождь громко стучал о стекло окна, свеча почти догорела, голова побаливала от избытка информации, руки ныли от удерживания увесистой книги, а на сердце кошки скреблись. Анна так и не вернулась, хотя время было уже очень поздним. По стеклу что-то ударило — это было крыло демона. Скарлет, бросив книгу, подбежала к окну. — Впустишь? — громко крикнул он, чтобы Скалли услышала. Не ответив, она впустила Пилеона внутрь. Мужчина твёрдо встал на пол, оставив под собой мокрый след. На автомате он быстро задёргал крыльями — теперь мокрым был не только он. — Я только высохла! — Прости, смертная, — он неловко улыбнулся, почёсывая затылок. — Да ладно, — она громко выдохнула. — Что делаешь? — Читаю. — Опять про резню? — поднимая учебник, спросил бессмертный. — Да. — Понятно. Скукотища, — он усмехнулся, кидая книгу обратно на постель. — Интереснее просто так вырывать? — Ага. И быстрее. — Человек умрёт. — Не интересует. Девушка закатила глаза. — Не удивительно. А что тебя интересует? Пилеон пропустил вопрос мимо ушей, рассматривая найденную под подушкой книгу о космосе. Скарлет решила не повторять вопрос. Поправив лямку под футболкой, она села на кровать. — Не голодная? Вопрос медика смутил. — Эм… Нет. — С едой всё хуже и хуже. Ходил сегодня, узнавал у дежурного — дадут ли тебе завтра…а вернее уже сегодня еду. — Зачем? — Просто. — Я так понимаю, достойного для меня ответа ты не дашь? — Ты медик — тебе нужно хорошо есть. Ты нужная. Другие — лишь одноразовые инструменты в руках адамовской элиты. Везде должно быть выгодно: ты — знания и работа, они — еда и безопасность. — А ты здесь зачем? — Захотел. Демон отвернулся. Скарлет заметила промелькнувшую грусть на его лице, но ничего не сказала. Пилеон поправил крылья, сел рядом и, вернув книгу владелице, произнёс: — Анна не наскучила? — Вижу, всех интересует этот вопрос. Наверное, следующий будет про врача. — Угадала. Ну так что? — Нет. С ней весело. А вот с ним бывает хочется на стены лезть. — Понимаю. Меня его поведение тоже иногда бесит, но я, в отличие от тебя, могу уйти. — Как приятно это слышать. — Извини, если обидел. — Демоны извиняются? Или ты исключение? — Бесишь. Скарлет хмыкнула, отворачиваясь и сверля взглядом треснувшую стену. — Поесть у тебя ничего нет? — Теперь ты голоден? — Да нет. Просто спросил. Может, ты бы поделилась? — Обойдёшься. Он усмехнулся, подняв голову к потолку. Капли с концов волос падали на фарфоровую кожу, скатываясь мелкими струйками вниз. Ей захотелось дотронуться до этой, наверное, такой холодной кожи рукой или хотя бы кончиком пальца — стереть все эти капли. На минуту стало стыдно, что она даже не предложила ему что-то, что поможет вытереться. Хотя чистого под рукой и не было. Поднимать встрявший вопрос не стала, но думать об этом не перестала. — Время так быстро летит, — нарушил тишину Пилеон. — Наверное… Хотя я даже не помню, что произошло за… или стой, за какое ты время говоришь? — интонация с нежной сменилась на вопросительно-требовательную. — Сам не знаю. Но раз ты спросила — пусть будет то время, что ты здесь находишься. — А… Похоже, ты прав. Я бываю так устаю, что время кажется мгновением, особенно ночью. Закрыла глаза — а их уже нужно открывать, — она грустно уставилась на пол. Демон в свою очередь посмотрел на неё. — А разве уже есть разница между днём и ночью? Вопрос был риторическим, но Скарлет всё же захотела ответить: — Пока да. А дальше… Да кто его знает? Уйдёт ли эта пыль? Или станет ещё хуже? — Я не знаю. Наверное, ангелы лучше разбираются в суеверной чепухе и судном дне, чем такой, как я. — Возможно. Но сейчас на это нужно смотреть с какой-то физической точки зрения. — Я в этом не разбираюсь, поэтому спорить не стану. Помолчали. Девушка взглянула на окно. За ним дождь не переставал лить. — Зачем пришёл? — Мимо пролетал, да и крылом зацепился. Ты уже заметила, поэтому решил навестить — раз уж так вышло. — А я могла и не впустить. — Ну, улетел бы тогда. — А как ты летаешь, что об стены ударяешься? — Я случайно. Да и может, глаза открыть пора? Там вообще-то непроглядная дождевая стена. Даже мне будет плохо видно… Ну, в смысле — бессмертному. — Ладно-ладно, — она примирительно подняла руки вверх, — твоя взяла. Демон в который раз усмехнулся. Он заёрзал, придвинулся ближе, затем отодвинулся, а после и вовсе встал. — Анна скоро вернётся. Не хочу, чтобы у неё были вопросы. Да и ты учишься — наверняка хочется спать. Долго не сиди, а то не выспишься. Он подошёл к окну. Шаги были, то ли неуверенными, то ли ему вообще не хотелось уходить — особенно в дождь. Бог его знает. — Всё в порядке, — сказала Скалли, глядя ему вслед. — Нет, правда. Не сиди долго. Я и так забрал твоё время. Могла бы что-нибудь ещё выучить. — Да я уже собиралась спать. Научилась достаточно на сегодня, — уже она неуклюже и стеснительно чесала затылок. — Тем более, — на лице мелькнула хандра, но демон быстро это скрыл. Подняв створку окна, он вылетел. Оборачиваясь, проговорил: — Закрой за мной окно, — мягко улыбнувшись, улетел. Скарлет закрыла окно. Маленький подоконник всё равно заляпался водой, но вытирать его не было сил. Убрав с кровати книги и расстелив её, девушка легла. Ворочалась долго, а когда почти уснула — услышала, как вернулась Анна. *** Очередное утро проходило в лаборатории. Помощи мужчине не нужно было, поэтому Скарлет сейчас сидела вместе с Анной. Шатенка постоянно что-то мешала, переливала, записывала. Скалли сидела рядом и наблюдала. — Мхом ещё не покрылась? — не отводя взгляда от стеклянного пузырька, спросила микробиолог. — Нет, — скучающе ответила той блондинка. — Ему сегодня не нужна? — Пока нет. — Донован хотела отправить небольшую группу к центру. Раненые всё равно будут, так что долго со мной сидеть не будешь. — Слыхала от Сони. Так что я уже осведомлена. — Вижу, уже работаешь как надо. — Стараюсь, — она весело приложила руку к голове — как делают обычно военные. Дочь бывшего генерала «Сибири» с лёгким смешком повторила движение напарницы, а затем вернулась к работе. Сидеть Скарлет без дела Анна не дала. Та велела ей смешать какие-то концентраты и записать реакцию в тетрадь. Блондинка не стала перечить — спокойно выполнила порученное. Как только всё было готово, шатенка оценила работу бывшей студентки, а также похвалила прекрасный почерк — ведь у опытной девушки он давно испоганился. — Почти готово. — Смогла что-то узнать о заражении? — Ни черта… — медик с нескрываемой грустью посмотрела на блондинку. Скарлет хотела было ответить, но в дверь громко постучали, а затем послышался голос врача: — Скарлет Розенталь, здесь?! — Да-да! — Скарлет подскочила с итак уже поломанной табуретки. Сердце больно закололо и забилось волнительно. Что он так орёт? Что случилось? — Идём, — сказал мужчина довольно спокойно, будто и не орал буквально пару секунд назад — может, даже как ненормальный. Наверное, какое-то отродье поблизости услышало его крик. Девушка послушно встала, обняла подругу на прощание и ушла вслед за брюнетом. — Что нужно? — спросила она, когда они уже покинули лабораторию Анны. — Пока ничего срочного, но скоро принесут раненых. Много. — Те, что… — Да. Девушка кивнула, опустив взгляд в пол и громко вздохнув. Она уже предвкушала количество солдат. — Протри пока инструменты. Перчатки не забудь. Хотелось бы ей ответить «Помню» и демонстративно закатить глаза, но она промолчала — врач куда-то вышел. Инструменты она протёрла три раза. За окном что-то выло. Ветви деревьев, отдалённо напоминающие тонкие кости, скребли и ударяли по стеклу. Было жутко и почти темно. Медик в возрасте, хоть и не просил, но от скуки смертной Скарлет помыла ещё и пол. Тщательно, хорошо протерев пространство возле операционного стола, хотя знала: море крови заполнит всё и протирание тряпкой — бессмысленная трата времени. Она всё равно будет по локти в крови. Но кто в этом мире чист? Разве что… Нет — никто. Единственное отличие — кровь на её руках — во благо, а у остальных — как попало. Вскоре двери с грохотом распахнулись. Можно было подумать, что их выбили. На каталках моментально ввезли человек десять. Одну из перевозок катил врач. Он уже был испачкан. Если бы Скарлет была вновь маленькой девочкой, она бы подумала, что это красное молоко. Малявка постоянно где-то падала и получала различные ссадины. Таким образом она всегда себя успокаивала, а затем просто переставала замечать повреждения. Тогда многое изменилось. На шум всей суматохи из лаборатории стремительно выползла Анна. Даже её руки сейчас были на вес золота. Испуг на лице шатенки не сулил ничего хорошего. Один из тяжело раненых солдат, увидев растерянное лицо Анны, закричал — громко. Незнакомый Розенталь мужчина заткнул ему рот, и раненый потерял сознание. Тяжело раненных, которые, скорее всего, погибнут, врач отдал новенькой. Казалось бы, им он должен был заниматься сам, но, видимо, ценил качество, а не количество. Лучше спасти некоторых, чем потерять всех. Смотря на раны перед своими глазами, Скарлет подумала, что бой был сильным. Даже очень. Анна пошла работать в угол, ближе ко входу. За час бывшая студентка потеряла троих. Врач изначально говорил, что они почти точно не выживут, но настроение всё равно знатно подпортилось. Ей хотелось кричать, бросить всё, но она не сдавалась. Иногда слёзы всё-таки текли. Бывало, они были не от потерь, а из другого времени — из детства. По большей части реветь хотелось от горя, но потом ей просто стало обидно, что она живёт в такое время. Хотелось вернуться в тёплое, а бывало и не совсем, прошлое. Забыть об этом кошмаре и очутиться где-нибудь в библиотеке, где она часто засиживалась допоздна после пар, а затем сломя голову бежала в общежитие, пока двери не заперли, ну или ломилась, а может, и ползла по стене. Как повезёт. На столе врача погиб один парень. Что касается Анны, Скарлет не знала. Та стояла к ней спиной, но вообще не слышала ни плача, ни стука инструментов — ничего. Блондинка списала всё на самовнушение, считая, что ей важно внимание и опыт мужчины. Ведь именно он будет указывать на недочёты и прочее. Да и вообще, она старалась на него равняться. Ну, это и не удивительно. *** Тишина, воцарившаяся в углу Анны, стала давящей, неестественной. Она впивалась в сознание Скарлет, пробиваясь сквозь плач раненых и сухие команды врача. Там, в тени, не было ни звона оброненного пинцета, ни шелеста бинтов, ни сдавленных стонов. Ничего. Только молчаливая, неподвижная спина. Скарлет опустила безжизненную руку солдата, которого не смогла спасти. Кровь, густая и тёплая, стекала по её перчаткам, капая на и без того багровый пол. Она чувствовала, как внутри всё каменеет, превращается в холодный, тяжёлый валун. Ей нужно было что-то, что угодно, чтобы отвлечься от очередного лица, застывшего в предсмертной гримасе. Её взгляд снова метнулся к Анне. Она должна была заниматься следующим. Должна была взять инструменты, подойти к новой каталке, где тихо хрипел едва живой парень с разорванной грудью. Но вместо этого, Скарлет, словно заворожённая, сделала шаг в сторону, к углу шатенки. Пол под ногами был липким, каждый шаг отдавался тошнотворным чавканьем. За спиной Анны она увидела то, чего не могла разглядеть раньше. На каталке лежал солдат. Его глаза были открыты и смотрели в потолок, но в них уже не было жизни. Анна не пыталась его спасти. Она сидела на низком стуле рядом, её руки неторопливо и методично расстёгивали пуговицы на его кителе. Движения были плавными, отточенными, лишёнными всякой суеты. Она сняла с его шеи солдатский жетон, протёрла его тряпочкой до блеска и аккуратно положила в небольшой деревянный ящик у своих ног. Затем она так же бережно достала из внутреннего кармана сложенный вчетверо, пропитанный кровью листок бумаги. Не разворачивая, она положила его в тот же ящик. Скарлет замерла, её дыхание прервалось. Анна не спасала их. Она была последней инстанцией. Молчаливым жнецом, который собирал не души, а последние материальные свидетельства чужих жизней. Она не боролась со смертью. Она её обслуживала. Врач, мельком взглянув на Скарлет, прорычал, не отрываясь от своего стола: «Розенталь, не стой столбом! У тебя следующий!» Его голос вырвал её из оцепенения. Но мир уже не был прежним. Она посмотрела на свои руки, перепачканные кровью. «Кровь во благо», — когда-то она верила в это. Какая самонадеянная ложь. Это была кровь отчаяния, кровь бессилия. Она не спасала — она лишь оттягивала неизбежное для тех, кому повезло чуть больше, и служила последним свидетелем для тех, кому не повезло совсем. И врач это знал. Он не отдал ей самых тяжёлых, чтобы она набиралась опыта. Он отдал ей мертвецов, чтобы они не мешали ему работать с живыми. Скарлет повернулась к каталке, где её ждал следующий. Его глаза были полны мольбы. Он смотрел на неё, как на спасительницу, на ангела. А она видела в нём лишь будущего клиента Анны. Холодный валун внутри треснул, и осколки впились в каждую часть её существа. Она больше не хотела в библиотеку или общежитие. Она хотела исчезнуть. Раствориться в этой кровавой темноте, чтобы больше никогда не видеть молящих глаз и не слышать тишины из угла, где смерть аккуратно складывала чужие жизни в деревянный ящик. Солдат умер. Каталку она откатила от себя подальше. Несмотря на дверь, услышала, как та снова открылась. Она знала: их много. Очень. В этот раз к ним присоединился Каин и ещё незнакомые ей люди — трое мужчин и одна женщина. Сначала Каин выносил трупы, а затем стал помогать удерживать пациентов — заламывал им руки и прочее. Остальные прибывшие делали то же самое. Постояв, погрустив немного, Скарлет всё же взяла себя в руки. Погибших становилось не меньше, но и спасать удавалось. Обида на врача глубоко внутри окрепла и теперь распространялась очень быстро. Она понимала его отчаянный шаг, но и простить не могла. Мысли прервали громкие стоны со стороны Анны. Пациент из-под её рук хотел упасть на пол. Каин грубой хваткой за шиворот вернул его на место. Медик делала надрез на груди. К Скарлет подошёл мужчина. Крепкими руками он ухватился за ногу кричащего солдата, назвался Полом. Пол держал — Розенталь оперировала. Бедолага остался без ноги, но жив. Мужчина средних лет отнёс его к остальным выжившим, а затем положил на стол ещё одного, только что привезённого. Воспользовавшись моментом, она бросила взгляд на врача. Его лицо, руки — да вообще всё было измазано в крови. Можно было подумать, что он — психопат из какого-то фильма. Но на деле пытался спасти других. Очередной его провал. Он не церемонился: одним сильным движением локтя сбросил мертвеца на пол. С его помощью женщина положила на стол следующего. Пахло отвратительно. Ноги липли к полу, а волоски — ко лбу и лезли в глаза. *** Пять часов. Пять долгих и без передышки часов. Всё было кончено. Все трое улеглись на холодную поверхность, друг возле друга, пытаясь отдышаться. Их не волновал пол, залитый кровью. Это было сейчас не главным. Ангел, обступая несчастную троицу, продолжал выносить тела. Дальнейшую судьбу их она не знала — скорее всего, их просто сожгут на кострах. На лице бессмертного не было ни одной бисеринки пота, ни один мускул не дрогнул. Как обычно — невозмутим. Будто видит это каждый день. Будто не устал. Позже на помощь прилетел запыхавшийся Пилеон. Он бросил короткий взгляд на блондинку, а затем, взяв на руки мертвеца, улетел. Анхея смотреть на это зрелище отказалась. Пол, отдав отчёт и честь Донован, вернулся. Он помог встать Скарлет и Анне. Врач поднялся сам. Вместе они убрались, потом к ним присоединился и ангел. — Молодец, — брюнет похлопал обеспокоенную Розенталь по плечу. Ей хотелось высказаться ему, но она не осмелилась открыть рот — так и осталась молчать, как рыба, стоя как вкопанная. Анна, принесши чай, услышала похвалу. Не обращая на себя внимания, улыбнулась. — Готово, — медик двумя руками демонстративно указала на чашки с ещё горячим напитком. Взглянув на её лицо, нельзя было сказать, что она пережила только что настоящий ад. Либо она хорошая актриса, либо давно привыкла. — Ох уж этот сорняк обыкновенный! — врач скорчился от горькости напитка. — Уж какой есть, — весело ответила Анна. Мысли Скарлет до сих пор кружили вокруг её умерших пациентов. Их взгляд она не забудет никогда, но стоило ли тогда идти в медицину? Наверное, просто не ожидала, что что-то подобное когда-нибудь произойдёт. Вот и всё. Держа в руках чашку, она взглянула на своё отражение, исказившееся от водной ряби. Лицо было тусклым, в глазах отсутствовал привычный огонёк, губы потресканные, в голове — пустота. Мужчина и Анна общались, не замечая сидевшую рядом мерехлюндивую коллегу. Разговор врача и Анны гудел на периферии сознания Скарлет, как назойливая муха. Он был чужим, неуместным, вырванным из какой-то другой, нормальной жизни, которой здесь не было и быть не могло. Она поднесла чашку к губам, но не сделала ни глотка. Горечь во рту была не от травяного отвара. Это была горечь пепла, оставшегося от её выгоревшей души. — Привыкай, Розенталь, — вдруг резко, но не громко сказал врач, заметив её отсутствующий взгляд. Его голос был лишён всякой теплоты, это был просто звук, констатация факта. — Иначе сгоришь раньше, чем от тебя будет толк. Жалость — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Она убивает вернее пули. Тот был прав. Блондинка ждала, что он ещё что-то скажет — в особенности о её недочётах в работе, но упрёков и нотаций не последовало. Вместо этого он вернулся в ранее начатый диалог. Девушка допила горький напиток одним глотком. Встала и, не попрощавшись, покинула их. На улице моросил мелкий дождик, а под одной из крыш здания стояла Донован. Она провожала взглядом идущую новенькую, а затем, когда та подошла поближе, подозвала. Встречаться с главной в «Адаме» крайне не хотелось, но и отвертеться не получится, да и некрасиво это будет. Ватными ногами Скарлет добралась до Донован. — Много погибших? — Разве Пол не говорил? — удивлённо скосила брови. — Говорил, но, вдруг он приукрасил? Вот и хочу спросить эксперта, который там был. — Много, но благодаря ему много выжило. — Этому… Чёрт, забыла, как там его. — Да. — Ясно, — она оглядела девушку с ног до головы, — видимо, не садилась ещё, весь день на ногах. Но такова судьба врача, не так ли? Спорить с ней Скарлет не рискнула. — Да. — Не расстраивайся. Всех не спасти, да и не нужно. Заслужили ли люди на второй шанс? — она втянула дым от самодельной сигареты. — Возможно, некоторые. Как считаешь? — она ухмыльнулась. — Сложный вопрос. У меня больше эмпатии к животным, нежели к людям. — Понимаю. Они такие преданные и никогда не смогут предать. Особенно псины. Чего не скажешь о людях. Выбор очевиден: кто заслужил право жить, а кто нет. Она тихо и как-то по злобному рассмеялась. — В общем, не бери близко к сердцу. Знаю, с годами нарастишь толстый слой кожи и будешь как он. Равняешься на него? Правильно, но сильно не растворяйся — и будет тебе счастье. Очередная затяжка. — Иди, не буду тебя здесь насильно держать. Итак устала. Поди, сходи на склад за едой. Долго носом не крути — а то за хоть какую-то кроху в рот могут ногами задавить, — женщина ей миловидно улыбнулась, — Иди-иди, — помахала ей рукой, дабы придать уверенности первым шагам. Донован слов на прощание не сказала, поэтому Скарлет тоже отмолчалась, лишь неуверенными шагами потопала к указанному складу. Дойдя туда, её встретил одиноко стоящий юноша — он здесь охранял вход, но почему один? — Ты от Донован? Она говорила, что ты зайдёшь. Думал уже к тебе в комнату нести, но, правда, я здесь один сегодня. Не рискнул, уж прости. Девушка кивнула, а парень продолжил, открывая двери: — Она тебе самое лучшее выделила. Даже чай ягодный с сахаром. Шикуешь. Ей хотелось усмехнуться, но она решила спросить: — Наверное, сложно сдерживаться… — А ты про это? — он указал на ящики с едой. — Меня кормят достаточно, так что я не бросаюсь, да и честь перед главной потерять не хочется. Долг выше естественных нужд. На ответ коротко кивнула. Когда солдат вручил той пакетик, она его едва не вырвала у того из рук. Юноша ничего не сказал, читая всё с усталого лица девушки. Добиралась до комнаты недолго. Есть не хотелось. Пакет с едой положила на пол и накрыла тёмно-зелёным, даже болотным, пальто. Неспеша переодевшись, завалилась на кровать, накрывшись одеялом с головой. Расслабившись, уснула. *** Глухой грохот развеял сон, словно тот был субтильной дымкой. — Чёрт, прости! — Анна с испуганной гримасой пыталась натянуть сапог. Второй, видимо, с её руки и упал. — Ничего, всё равно собиралась вставать. — Как-то твои слова не звучат убедительно. Скарлет смерила ту пристальным взглядом. — Молчу, — в доказательство прикрыла рот рукой. Скалли, прикрыв глаза, тихо вздохнула. Шатенка оглядела ту с ног до головы, затем сказала: — Я тебя не жду сегодня. Отдыхай, — она подмигнула и, не дожидаясь ответа, ушла. — Ладно, — проговорила она в пустоту. Недолго так стоя, подумала: «К Лэйн бы пойти, всё равно без книги делать нечего». Кинула взгляд на пальто. Размяв ноги, подошла к шкафу. Оделась в то, что первое в руки упало, достала сумку. Внутрь положила книгу, спички, фонарик, а ещё еду. «Нет, надо пакет под низ ложить. Носом я всё-таки покрутила, а так хотя бы шанс будет, что целым дойдёт». Еду положила на дно, сверху накрыла книгой. Единственное — термос был большим, поэтому поставила его вертикально. Окинув комнату взглядом, вышла. С каждым днём становилось всё темнее. Сегодня не исключение. Дорога к новообретённой подруге была усеяна трещинами в асфальте. Каждое углубление имело свою уникальную форму и длину. Будто художник изобразил: холмы, ручьи и траву. Скарлет смотрела под ноги, и эти чёрные изломы на сером фоне напоминали ей не природные ландшафты, а свежие, рваные раны. Такие же, как те, что она пыталась сшить всего несколько часов назад. Тонкие, расходящиеся в стороны — как порезы от осколков. Глубокие, с обвалившимися краями — как следы от пуль. Она невольно замедлила шаг, будто боясь наступить на чужую боль, застывшую в бетоне. Ветер, пронизывающий и сырой, дёргал её за пальто, словно настойчивый нищий. Он завывал в пустых оконных проёмах полуразрушенных зданий, и этот звук был до боли знаком. Такой же вой стоял вчера в операционной — только исходил он не от стихии, а от людей. Скарлет плотнее закуталась, но холод пробирался не под одежду — он уже давно поселился внутри. Сумка оттягивала плечо. Вес термоса и свёртка с едой казался непомерным. Она несла подруге пищу, несла тепло. Простой, понятный жест заботы. Вчера она тоже пыталась нести — нести жизнь. Но её руки оказались слишком слабыми, а ноша — слишком тяжёлой. Мысли вернулись к лицу последнего солдата, которого она потеряла. К его широко открытым, удивлённым глазам, в которых надежда угасла быстрее, чем пламя спички на ветру. Она моргнула, пытаясь отогнать видение, но оно лишь стало чётче на фоне серо-красного, безразличного неба. Вот и нужное здание. Внутри затхло пахло. Пауки сидели и плели паутину по углам. Стены рушились. Обвалившаяся балюстрада и гора строительного мусора. Блондинка постучалась. Звук получился глухим, а может, и вовсе тихим, но, несмотря на это, Лэйн всё равно его услышала и открыла подруге дверь. — О, это ты. Заходи, — брюнетка жестом руки указала войти. Лицо было грустным. — Какими судьбами? — Лэйн вздохнула. — Думала, тебе всё равно нечем заняться. — Ясно. А как же Анна? — Она сделала мне сегодня выходной, — она взглянула на криптографа, затем, предвидя второй вопрос, ответила: — Если ему понадоблюсь, меня быстро найдут. Здесь полно вояк. — Ты права. Ну ты не стой, правды в ногах нет. Садись, — указала на свою постель. Медленными шагами они дошли до спального ложа. Уселись. — Что принесла? — Как обычно. Лэйн кивнула. — Вернее, не совсем… Вот уже совсем забыла. Скарлет полезла в сумку. Стала доставать оттуда всё, что там было. На это Лэйн, смеясь, спросила: «Нет ли там утюга?». Достав пакет и термос, стала разворачивать еду. — Кормить меня пришла? — Мне просто есть не хочется. Жаль ведь выбрасывать. — Я бы так же сделала, — она понимающе кивнула. — Плов остыл. Извини. — Да он наверное никогда и не был горячим. Ну разве только тогда, когда готовили, — брюнетка улыбнулась. — Возможно, — позволила себе лёгкую улыбку. — Держи ложку. Отказавшись даже от хлебцов с какой-то намазкой, Скарлет потянулась к термосу с чаем. Солдат не обманул, ягодный чай и вправду был с сахаром. Настроение немного улучшилось. Наглеть блондинка не стала, поэтому оставила учёной ровно половину, по ощущениям, разумеется. — Он вкусный, зря отказалась. — Не хочу. — Съешь хлебец, хоть. Тот же ответ. — Ну как хочешь, — она, потерпев поражение, опустила голову назад в тарелку. Розенталь не смотрела на неё, глядя в открытое окно. В небе дежурили бессмертные. Лэйн смела всё подчистую и запила чаем. — Только за этим пришла? — Лэйн взглядом указала на пакет. — Нет. — Новости от Пилеона есть? — Прям от него или же про него? — Ну… сама понимаешь. — Нет. — Как всё вчера было? — И говорить не хочется. Ужасно. — Знаю. Слышала. — Где? — Недалеко от Донован стояла. К ней Пол пришёл. — Понятно. На этом разговор иссяк. Тишина, повисшая между ними, была тяжёлой, вязкой, но не неловкой. Это была тишина понимания. Скарлет продолжала смотреть в окно, сквозь силуэты бессмертных. — Я ночью смотрела на звёзды и вспоминала тебя. — Звёзды… Лэйн не поняла, вопрос ли это был, но решила положительно кивнуть. Скарлет отвела взгляд от окна и перевела на запястье, где были видны зелёно-фиолетовые вены. Тихо, безжизненно заговорила: — Все мы — космос, просто не осознаём это. Криптограф удивлённо моргнула несколько раз подряд. — Не совсем тебя понимаю. — Внутри нас течёт кровь, по этим венам. Кровь содержит железо, некоторые ионы из которых ранее были в ядрах звёзд. Подумать только, мы живём уже много миллиардов лет. Жили и вдруг погасли. Ионы с уже мёртвых звёзд разлетелись по космическому пространству. По Вселенной и попали на Землю, и лишь за тем — к нам. Мы с космосом единые. Мы и есть Вселенная. — А как звёзды умирают? — Звёзды имеют определённое количество топлива. Они израсходуют его, а затем взрываются. Например, становятся сверхновыми. — Не слышала о таком ни разу. — Потому что не интересовалась. — Наверное, так и есть. — Могу дать книгу, почитаешь об этом. — Даже не знаю… — брюнетка почесала затылок. — Бери… — Розенталь всунула руку в сумку, нащупала шершавый фолиант, — …всё равно нечего делать. Не полезешь же к солдатам помогать. Ну в плане, не пополнишь же их ряды? — Не пополню. Солдат из меня такой себе. — Вот-вот. В дверь звонко постучали. — Войдите, — крикнула Лэйн, беря книгу. — Простите, но мне нужно забрать мисс Розенталь. Солдат принялся ждать. Скарлет бросила грустный взгляд на Лэйн, но та быстро её успокоила. Глазами сказала: «Иди». *** — Сделай и здесь шов, видишь, иначе будет дырка. В который раз ей хотелось закатить глаза. Вчера он её пожалел, а сегодня придирался ко всему. Так и хотелось сказать: «Да я хоть что-то делаю! А это уже лучше, чем ничего!». Но приходилось молчать или же изредка кивать и мычать. — Вот так, правильно, — он вытер ей испарину со лба. Глаза болели, руки иногда дрожали, но мужчине, кажись, было всё равно. — Дави сильнее, смертная, я не кусаюсь. Она взглянула на ангела. — У тебя есть регенерация, зачем сюда явился? — Согласился помочь, выставляя себя подопытной мышкой для тебя. Так сказать — выдвинул свою кандидатуру, — его глаза вспыхнули красным. — Дави сильнее, говорю, не сахарный, не растаю. — Он ухмыльнулся. — Скарлет, не отвлекайся. Представь, что он без сознания. Врач так и стоял над душой. Девушка боком чувствовала его тело. Хотелось подальше его отпихнуть. — Каин, но у вас же тоже есть болевые рецепторы. — Дави. Сильнее. Громко вздохнув, она всё же закатила глаза. Последний шов оказался самым тяжёлым. Руки не слушались, в голове была каша. Брюнет то и дело поправлял, а Каин ёрзал. — Готово! Можешь опустить футболку. — Спасибо, док! Живот как новый, — он ухмыльнулся, хотя эта ухмылка, наверное, и не спадала с его лица. — Всегда пожалуйста, Каин. — Хоть твоя компания и приятна, но в следующий раз пусть идёт наш любимый демонёнок. Ничего больше не говоря, тот забрал свой рюкзак и вышел. — Интересный тип. — Согласна. Что-то с чем-то. — Зовём Анну? — Ну, только если она не занята. Кивнув, мужчина направился к двери в лабораторию девушки. Та была не занята — просто не хотела собой отвлекать двоих от работы. В этот раз чай был вкуснее, чем вчера, хоть и так же не содержал в себе сахара, даже мёда. — Тяжёлые деньки идут, — начала шатенка. — Это только начало. Дальше — хуже, — ответил врач. — Никто не спрашивал, как там у Лэйн идут дела с переводом? — Всё стабильно, — ответила Скарлет, делая глоток чая. Взгляд неловко устремился вниз. — Понятно. Хотя, даже переведя эту дрянь, жизнь уже не будет как прежде. — Ну, может, планета будет без отродий? — с толикой надежды спросила шатенка. — Ну это будет самый лучший вариант, но а как быть с природой? А Луна? Видели её? Розенталь, ты у нас здесь эксперт в этом. — Я не знаю. На приливы и отливы это уже повлияло. — Если отколется слишком большой кусок от Луны, теоретически он может уничтожить Землю? — Теоретически да. Возможно, это и будет нашим концом. Дитя Земли уничтожит её. — Как трагично, как в драме по телику, — Анна пыталась вселить в их сердца позитив. — Если завтра в небе я увижу огромного кракена, прилетевшего из космоса. Честное врачебное слово, я не удивлюсь, — хихикнул мужчина. — Такая же ситуация, — поддержала Анна. — Могло человечество перейти грань, и это всё из-за этого наступило? — Вряд ли. Ну, может, открыли портал, и это и есть та самая грань. Отпили чай. — Если бы у астрономов была информация о внеземной жизни, а особенно развитой, ну если таковая была, и их конце, можно было бы лучше ответить на этот вопрос. — Марс? — спросила Анна. — Ну, там была жизнь, но мы об этом знаем слишком мало. — Печаль. — Ну вы беседуйте, а я пойду. Помоете за мной чашку, а то мне некогда. Девушки переглянулись, а затем коротко попрощались с коллегой. — Тебе сегодня никуда не надо? — Да нет. С Лэйн уже виделась. — О чём беседовали? — О моём любимом. Мы не долго, за мной пришли. — Я слышала. Он критиковал много. — Да. Надоедает уже. — Возможно, когда-нибудь ты скажешь ему за это спасибо. — Может быть. — Ты уже всё? — Почти, — она допила чай. — Теперь да. — Давай сюда. Схожу помою, а ты пойди ко мне в кабинет и забери тетрадь со стола. — Без проблем. Так и сделали. Погода была не лучше, чем вчера, темнее, мокрее. Анна по дороге всё рассказывала что-то да рассказывала, и только сейчас Скарлет заметила, что та носила её тетрадь под пальто, но говорить девушке возле себя не стала. — Поможешь мне, как придём? — Конечно, куда я денусь, — она тепло улыбнулась в ответ. Далее речь зашла об итальянской кухне, как к ним подошёл Ян. — Здравствуйте, прекрасные дамы. — И тебе привет, Ян. Что-то нужно? — Я хотел попросить Скарлет, чтобы она отнесла это Лэйн. — А почему ты не можешь? — как-то резко вылетело из уст медика, — Не хотела обидеть. — Понимаю, но у меня срочные дела, не могу оторваться. — Давай, передам, — Скарлет наконец отдала тетрадь Анне, а затем взяла букет камелий. — Большое спасибо! Мужчина в длинном чёрном пальто быстро скрылся среди разбитых временем и не только, зданий. — Ладно, иди, а я подожду в комнате, только не долго. Ты обещала помочь, — она одарила блондинку солнечной улыбкой. Если бы у медика был хвост, то она бы им сейчас наверняка виляла. Скарлет кивнула и сменила маршрут в точку «С». Шла недолго, но промокла знатно. От воды стеклянная ваза так и норовила соскользнуть вниз, но девушка старалась донести её в целости и сохранности. Стук. — Эм… привет снова. — Привет, это тебе, — Скарлет вручила ей вазу с цветами. — Спасибо?.. — голос Лэйн тонул в неуверенности. — Зайдёшь? Нас прервали тогда. — Нет, я обещала Анне помочь. Прости, не могу. — Я понимаю. Ну тогда до встречи, — голос криптографа облачился бронёй, сотканной из холода, хотя, может, Скарлет показалось — ведь ей было холодно из-за дождя. Из-за этого она даже забыла сказать, от кого букет. Уже к себе в комнату девушка бежала со всех ног. Уже внутри Анна заботливо подготовила полотенце и чистую одежду. Грязную и мокрую кинули в угол. Завтра отнесут в прачечную. Переодевшись в сухое, Скарлет ощутила, как уходит поверхностный холод, но ледяной комок внутри, казалось, лишь стал плотнее. В центре стола, под светом единственной свечи, стоял тот самый деревянный ящик, который она видела вчера. Рядом с ним лежала её тетрадь, которую она только что принесла, и несколько мелких, грязных предметов: потёртый солдатский жетон, смятый окурок, металлический медальон на ржавой цепочке. — Вот, — тихо сказала Анна, садясь за стол и указывая Скарлет на стул напротив. — Вот с этим мне нужна помощь. Ну…почти. Я хотела дать тебе другую работу, — она указала на первые, полностью исписанные, листы тетради, — Но затем подумала, что наверное тебе это будет сложно, поэтому вот, — она перевернула на самый последний листочек своей тетради. Скарлет села, не сводя глаз с предметов. Её сердце пропустило удар. Она поняла. — Вчера… — начала Анна, её голос был ровным, почти деловым, — у нас было много неопознанных. Тех, у кого не было ни документов, ни кого-то, кто мог бы их узнать. Врач говорит, что это лишняя работа, но я так не могу. Она взяла в руки жетон и начала осторожно протирать его мягкой тканью, счищая грязь и запекшуюся кровь. — Их не должны просто сжигать, как мусор. У них были имена. Были жизни. — Она положила очищенный жетон на страницу открытой тетради Скарлет. — Я записываю всё, что нахожу. Номер жетона, особые приметы. Пытаюсь составить списки. Чтобы… чтобы они не исчезли совсем. Она подвинула к Скарлет медальон. — Посмотри, пожалуйста. Он не открывается, заклинило. Может, у тебя получится аккуратнее. Только не сломай. Скарлет взяла в руки холодный металл. Пальцы, ещё помнившие тяжесть хирургических инструментов, казались неуклюжими и грубыми. Она осторожно поддела ногтем крошечную защёлку. Та не поддавалась. Внутри что-то тихо звякнуло. Она попробовала ещё раз, вложив в движение всю свою концентрацию, отгоняя мысли о холодной реакции Лэйн, о нравоучениях врача, о лице Каина. Щелчок. Тихий, почти неслышный. Медальон открылся. Внутри, под поцарапанным стеклом, находились два крошечных, выцветших портрета. Молодая улыбающаяся женщина и маленький ребёнок, серьёзно смотрящий в объектив. Воздух застрял в горле Скарлет. Это была не просто вещь. Это был целый мир, который умещался на её ладони. Мир, который оборвался вчера на одном из операционных столов. — Анна… — прошептала она, её голос сорвался. — Как ты… как ты можешь это делать? Каждый день? Анна подняла на неё свои ясные, на удивление спокойные глаза. В их глубине не было ни боли, ни отчаяния. Только безмерная, тихая печаль. — А как я могу не делать? — просто ответила она. — Кто-то же должен помнить. Хирурги спасают тела. А я пытаюсь спасти то, что от них осталось. Их истории. Она взяла у Скарлет из рук открытый медальон и заглянула внутрь. Её губы дрогнули в подобии улыбки, но улыбка эта была горше слёз. — Красивая семья, — тихо сказала она и сделала пометку в тетради: «Медальон с фото. Женщина и ребёнок». Скарлет смотрела, как Анна методично и бережно каталогизирует последние следы чужой жизни. И вдруг поняла. Анна не была сильнее или черствее её. Она просто нашла свой способ бороться с этим всепоглощающим ужасом. Она не давала смерти победить окончательно. Она стояла на последнем рубеже, вооружённая не скальпелем, а ручкой и памятью. И Скарлет, молча протянув руку, взяла следующий предмет со стола — сложенный вчетверо, окаменевший от грязи клочок бумаги. Её помощь была нужна не для того, чтобы скоротать вечер. Она была нужна, чтобы разделить это тяжкое, святое бремя. Засиделись допоздна. С большим количеством они справились вдвоём. Остальных двоих Анна оставила полностью на себя, так как Скарлет начала зевать: гляди, и слон без проблем войдёт. Ночь была неспокойной. Слышны были выстрелы, вой отродий и крики солдат — а остальное их не тревожило. Утром блондинка оказалась одна. Вещи в углу шатенка любезно забрала с собой в прачечную. Протерев глаза, она оделась, собрала наново сумку и вышла. Первым делом пошла к врачу. Помощь тому уже не нужна была — тот сидел с пациентами. Но полы девушка помыла, инструменты продезинфицировала, а к сухожару, традиционно, мужчина не пустил. Зашла к Анне — той на месте не было. Брюнет ответил, что сегодня она не появлялась. Хмыкнув, Скарлет направилась на выход. Пока погода была хорошей — решила пойти сесть на скамью. Лавочка была мокрой. Одним движением ладони отправила воду на асфальт, заполнять собою трещины. На влажную деревянную поверхность уселась. Стала мечтать. Могло ли быть всё по-другому? Разумеется. Голубо-айсберговые глаза взглянули на окровавленное небо. Там были видны звёзды и грозовые тучи. Всё по старинке. Скарлет глубоко вздохнула, словно могла ощутить их запах — таких величественных, огненных шариков. Продолжая смотреть «влюблёнными» глазами, стала искать Юпитер. — Хотел быть звездой, но не удалось… Мой малыш… — Это ты о ком? Позади послышался грубый голос демона. — Напугал. — Прости. Так о ком ты? — О Юпитере. — Не разбираюсь в них, — он хмыкнул. — Сесть не хочешь? — Сесть не хочу, а вот присесть — с радостью, — он, рассмеявшись, плюхнулся рядом. Правое крыло невзначай дотронулось до неё. Пилеон что-то сказал, но очень тихо. Она не расслышала. — Давно за мной наблюдал? — Вовсе нет. Да и не наблюдал я, просто мимо летел. — С дежурства? — Ага. — Устал? — Нет. — Голоден? — Нет. А у тебя есть? — Нет. — Эх, может, я и не отказался бы. — Прости. Я и сама в последнее время толком не ем. — Почему? Донован лишнего куска хлеба зажалела? Это за что? За то, что людей не всех спасла? Ну и мразь. Даже для демона это слишком, — мужчина театрально закатил глаза. — Да нет, наоборот, даёт лучшее, но мне не хочется. — Дурная. Все вы людишки такие. Там, на посту, солдаты за хоть какую-то кроху — порвать готовы, а ты не хочешь есть. Я-то видел. — Верю, но я же не выбрасывала. Сегодня, если дадут, съем всё сама. — И мне не оставишь? Скарлет посмотрела на него строгим, с примесью непонимания, взглядом. — Понял, молчу. Бессмертный и вправду замолчал. Девушка так же не нарушала тишины. Бессмертный то и делал, что как-то ёрзал. Несколько раз пытался заговорить, но не выходило. Показался мямлей. Вскоре, собравшись духом - заговорил: — Знаешь… — начал парень, — у тебя… эм… такая… чистая душа… — Что? — не понимая, переспросила она. — Как ты это понял? — нервно смеясь, уточнила блондинка. — Сам не знаю. Просто… чувствую, наверное. Такая чистая, что мне, как демону… не хочется её испоганить… — он отвернулся, пряча пунцовые щёки. Слышать от него такое было в новинку, да и не только от него. Вообще в первый раз её уши такое уловили. Не зная куда себя деть, моментально заговорила: — Твои кудряшки такие милые, — попыталась исправить ситуацию Скарлет, но сделала ещё хуже — теперь румяной и сама была. Румянец на её щеках был под стать цвету неба. На несколько долгих мгновений повисла тишина, густая и неловкая. Его пунцовые щёки горели в полумраке так же ярко, как далёкие звёзды. Он первым нарушил молчание, его голос стал ниже и глуше, словно он говорил скорее с собой, чем с ней. — Дурак, — пробормотал он, ударив кулаком по скамье. — Язык мой — враг мой. Скарлет нервно сглотнула, не зная, что ответить. Комплимент вырвался сам собой, инстинктивная попытка сгладить остроту его неожиданного признания. — Я не… — Нет, молчи, — перебил он, но уже без прежней грубости. Он тяжело вздохнул, и облачко пара вырвалось из его уст. — Просто… это странно. Для меня. Мы, демоны… мы питаемся пороками. Гневом, отчаянием, ложью. Это наша еда, наш воздух. Я смотрю на солдат внизу — и вижу пир. Я смотрю на Донован — и вижу сложное, многогранное блюдо. — Он помолчал, подбирая слова. — А потом я смотрю на тебя… и я голоден. В тебе нет ничего, за что можно было бы зацепиться. Ничего гнилого. Это… неправильно. Раздражает. Он всё-таки повернулся к ней. Румянец спал, оставив на его лице лишь тень смущения и глубокую, непривычную серьёзность. — Это как найти идеально белый цветок, растущий на поле из пепла и костей. Первое желание — растоптать, чтобы он не нарушал гармонию разрушения. Но потом… — он запнулся, — потом хочется его… укрыть. Чтобы его не затоптали другие. Ветер усилился, принеся с собой запах сырой земли и далёкой гари. Он дёрнул светлые волосы Скарлет, заставив её поёжиться. Пилеон, заметив это, медленно, почти нерешительно, сдвинул своё правое крыло. Оно не коснулось её, но создало за её спиной тёмный, надёжный барьер, отсекающий порывы ледяного ветра. Тяжёлое, пахнущее озоном и «звёздной» пылью крыло излучало странное, еле уловимое тепло. — Ветер поднялся, — пророкотал он, глядя куда-то в сторону, словно это было единственной причиной его жеста. Скарлет не ответила. Она лишь слегка подалась назад, принимая эту невозможную, немыслимую защиту. И впервые за очень долгое время холод, живущий внутри неё с той ночи в операционной, на мгновение отступил. Отодвинутый тенью демона, который не хотел поганить её душу. — Тебе больше никуда не надо? — Да нет. А если и надо, то что? Нарушу и что, и мир сгниёт? Да он уже. — Не понимаю я тебя. — А это и не нужно. Скарлет вопросительно посмотрела на демона. Тот отвернулся, смотря перед собой. Его профиль на фоне багрового неба казался высеченным из древнего, тёмного камня. Молчание длилось долго, наполненное лишь свистом ветра и далёким, едва слышным треском, с которым рушились остатки цивилизации. Она уже собиралась сказать что-то, что угодно, чтобы разрушить это напряжение, но Пилеон вдруг резко поднялся на ноги. Его тень целиком накрыла её. — Пойдём, — его голос был не вопросом, а утверждением. — Я тебе кое-что покажу. — Куда? — Скарлет не сдвинулась с места, инстинктивно вжавшись в холодную поверхность лавки. Он не ответил. Вместо этого он сделал шаг к ней и, прежде чем она успела возразить или испугаться, подхватил её на руки. Это было сделано не грубо, не с той силой, которую она ожидала от демона, а с неожиданной, почти бережной сноровкой. На мгновение она замерла, ощутив под его пальцами твёрдость мышц сквозь тонкую ткань одежды. От него пахло озоном, холодной сталью и чем-то неуловимо древним, как пыль упавшей звезды. — Держись, — только и бросил он. А затем земля исчезла из-под ног. Мощный толчок, и они взмыли ввысь. Скарлет инстинктивно зажмурилась, вцепившись в его куртку с силой, от которой побелели костяшки пальцев. Ветер с рёвом ударил в лицо, выбивая воздух из лёгких. Он был ледяным, пронизывающим, но там, где её прижимало к груди демона, было странное, чужеродное тепло. Она рискнула открыть глаза. Вновь начался дождь. Несильный. Пока. Мир превратился в разорванную карту под ними. Разрушенный город лежал, как скелет доисторического чудовища. Тёмные провалы улиц напоминали трещины в костях, а редкие огоньки выживших мерцали, словно фосфоресцирующий мох на истлевшем трупе. Над всем этим висела Луна — расколотая, искалеченная, похожая на череп с выбитым глазом. Её мёртвый свет заливал руины призрачным, серебристым сиянием. Это было ужасающе. И завораживающе красиво. Она впервые видела всё это с такой высоты. Не с уровня земли, где каждый шаг был борьбой, а с высоты, откуда трагедия превращалась в узор. Пилеон летел уверенно, его огромные крылья рассекали воздух с низким, бархатным шелестом, похожим на звук рвущегося шёлка. Он не говорил ни слова, давая ей возможность смотреть. Она чувствовала, как напряжение, сковывавшее её плечи неделями, начало медленно таять, уносимое потоками холодного воздуха. Они приземлились так же плавно, как и взлетели, на крыше самого высокого здания в этом секторе. Казалось, это был какой-то старый административный центр или библиотека — об этом говорили величественные, хоть и потрескавшиеся колонны. Пилеон осторожно опустил её на ноги, но не отошёл, словно давая ей время прийти в себя. — Вот, — наконец сказал он, обводя рукой открывшийся пейзаж. — Моё место. Отсюда вид был ещё более всеобъемлющим. Весь город лежал у их ног, тихий и покорный в своей гибели. Ветер здесь был тише, он лишь мягко шептал, запутавшись в обломках арматуры, торчащей из бетона, как рёбра, а дождь, льющий с туч — показывал власть. — Почему здесь? — тихо спросила Скарлет. — Оно меня успокаивает, — он подошёл к самому краю, не выказывая ни малейшего страха. — Когда я внизу, среди вас, я чувствую… всё. Каждую вспышку боли, каждый приступ отчаяния, каждую гнилую мысль. Это как непрерывный крик, который сводит с ума. А здесь… здесь тихо. Отсюда всё это месиво из страданий превращается просто в картину. Видишь? — он указал на тёмный район, где недавно шли бои. — Похоже на туманность. Тёмную туманность, где из пыли и газа мёртвых звёзд когда-нибудь может родиться что-то новое. Или не может. В этом и есть покой. В масштабе. Скарлет подошла и встала рядом с ним, на безопасном расстоянии от края. Она смотрела туда же, куда и он, и впервые попыталась увидеть мир его глазами. Глазами того, кто вечен. Того, для кого конец целой цивилизации — лишь мгновение, рябь на поверхности бездонного озера времени. Пилеон, как и в тот раз, заботливо накрыл её крылом. Скарлет было приятно, но ничего на это не сказала. — Я… я никогда так не думала об этом, — призналась она. Её голос был едва слышен. — Для меня каждая рана, каждая смерть — это катастрофа. Конец целой вселенной. Я пытаюсь зашить разрыв, остановить кровотечение, удержать жизнь в одном конкретном теле, пока она не вытекла до последней капли. Мой мир сужается до нескольких сантиметров повреждённой плоти. А твой… — …весь состоит из этого, — закончил он за неё. — Для меня всё — одна большая рана. Сама вселенная — это процесс распада. Звёзды выгорают, планеты остывают, галактики сталкиваются и разрывают друг друга на части. То, что происходит у вас, — просто локальное проявление общего закона. Неизбежность. Пытаться это остановить — всё равно что пытаться ладонями удержать взрыв сверхновой. Она посмотрела на него. В его глазах, цвета горького кофе, тёмного шоколада и ночного неба, не было жестокости или злорадства. Лишь глубокое, всеобъемлющее знание, такое же холодное и безучастное, как космос, о котором он говорил. — Значит, всё бессмысленно? — спросила она, и в её голосе прозвучала та самая горечь, которую он услышал внизу. — Моя работа. Работа врача. Попытки Анны сохранить имена. Всё это — просто борьба с ветряными мельницами? Пилеон надолго замолчал. Он отвернулся от города и посмотрел на неё. Его взгляд, казалось, проникал под кожу, в самую душу, которую он назвал «чистой». — Я не сказал «бессмысленно», — медленно проговорил он. — Я сказал «неизбежно». Это разные вещи. Ваша астрономия учит, что Вселенная расширяется и остывает, стремясь к тепловой смерти. Это финал. Но по пути к нему, на крошечных пылинках вроде вашей, в короткий миг между рождением и угасанием звезды, происходит чудо. Появляется жизнь. И эта жизнь отчаянно борется против общего закона. Он сделал шаг к ней, сокращая дистанцию. — Ваша медицина — это самое дерзкое и самое прекрасное, что вы придумали. Это бунт против фундаментального принципа мироздания. Вы, смертные, смотрите в лицо неизбежному распаду и говорите: «Нет. Не сегодня. Не с этим человеком». Вы пытаетесь отвоевать у энтропии ещё один день, ещё один час, ещё один вздох. Это абсурдно. Это обречено на провал. И это… великолепно. Его рука медленно поднялась и почти невесомо коснулась её щеки. Его пальцы были прохладными, но её кожа под ними горела. — Не думай, что я тебя не понимаю, Скарлет. Я понимаю тебя лучше, чем кто-либо. Потому что я — это тот самый общий закон. Я — энтропия. Я — неизбежность. А ты — тот самый невозможный, прекрасный бунт. Ты пытаешься починить то, что по своей природе должно быть сломано. А я… — он горько усмехнулся, — я, демон, впервые в своей бесконечной жизни обнаружил, что хочу, чтобы у одного конкретного бунтаря всё получилось. Он не поцеловал её. Он просто стоял так, касаясь её щеки, и смотрел ей в глаза. И в этом взгляде смешалось всё: восхищение и недоумение, древняя тоска и новорождённая нежность. Она не отстранилась. Она подняла свою руку и накрыла его ладонь своей, тёплой и живой. Две противоположности на краю мёртвого мира. Астрофизик по своей сути, созерцающий распад галактик, врач до мозга костей, пытающийся сшить одну-единственную рану и обычный демон, крушащий всё и наталкивающий на грех. Он показал ей масштаб её отчаяния, и в этом масштабе она нашла не бессмысленность, а смысл. А она показала ему, что даже в общем законе распада есть место для чуда, достойного защиты. Над ними расколотая Луна и холодные, вечные звёзды продолжали свой безмолвный путь. Город внизу не ожил, и будущее не стало светлее. Но здесь, на крыше, под защитой тёмного крыла, в молчаливом прикосновении, два совершенно разных существа нашли своё хрупкое, невозможное равновесие. И этого, на один короткий миг, было достаточно.