Отступление 1. Азкабан

Лающий смех, плешивая шерсть да жалкая горстка воспоминаний, запрятанных так глубоко, что даже дементоры не вытащили, — вот и всё, что осталось у некогда наследника древнейшего и благороднейшего дома. Он был уверен, что мать сделает всё, чтобы окончательно вычеркнуть его из семейной истории. Отец, который мог сдержать её, погиб, сестры давно нет в стране, а это значит, что мать никто не сможет остановить. Сколько он смог бы протянуть без подпитки рода? Мало, слишком мало. Иногда Сириусу казалось, что его кто-то зовёт - женский голос, детский. Но чем больше проходило времени, тем реже он слышал их голоса. Наверное, это значило, что всё близится к концу. К лучшему. Когда их закинули сюда, то, как им злобно сообщали охранники, поступил приказ, чтобы дементоры спускались чаще, оставались дольше, не давали им прийти в себя. Сириус пытался держаться первое время, думал о сестре и крёстнике. Он думал, что мог бы сбежать, хоть попытаться, его могли бы выпустить, узнав, что обвинения ложны. Однако, чем больше проходило времени, тем меньше стоила его жизнь. На стене выцарапаны палочки, первый год они ещё пытались считать дни, потом стало всё равно. Сириус слишком давно сбился со счета. Сколько прошло там, за пределами тюрьмы? Сколько ещё было нелепых смертей и жертв? Лишь бы не остатков его семьи. Мужчина тряхнул головой и заставил себя проглотить жалкие крохи, которые каждый день кидают заключённым. О, они должны были жить как можно дольше, чтобы мучение казалось вечным. Краюхи хлеба, тарелки мутной похлёбки и чашки застоялой воды хватало, чтобы они не умерли от голода. Сириус никогда не представлял, что может оказаться в такой ситуации. Он часто думал о сестре, представляя как она защищает мастерство, ловко управляет своим женихом или уже мужем. Подкаблучник, смеялись они с Джимом после того, как поладили с парнем. Думал о кузине. Анди скоро должна была отправлять дочь в Хогвартс. Или уже отправила? Сириус был не уверен. Чаще всего он вспоминал маленького мальчика, его доверчивые объятия, звонкий смех. Кому его могли отдать? Был ли он счастлив? Ответов на вопросы не было. — Рабастан, поешь, — совсем рядом захрипел бывший враг под истеричный женский смех. Сириус поморщился, ещё одна его кузина стала сумасшедшей, кажется, ещё в первые годы войны. — Зря, Родольфус, — он мрачно усмехнулся, бездумно разглядывая выцарапанные полосы, — отстань от него, лучше сдохнуть побыстрее. — Заткнись, Блэк, — вяло огрызнулся Родольфус, у него сил на долгие споры тоже не было. - Нет, правда, - Сириус сел на лежанке, смотря в стену, за которой находится камера Лестренжей. Почему их засунули обоих в одну никто не понял. - Разве вам есть смысл жить без вашего Лорда? - Темный Лорд вернется, мерзкий предатель, - мадам Лестрейндж завизжала, заставляя морщиться. - Какое тебе дело? - Родольфус, в отличие от жены, был спокоен. Хриплый простуженный голос, бесконечно усталый от всего. - Просто интересно, вы же эти. Фанатики. - Не мы. А Белла, неозвученно повисло в воздухе. Сириус замолчал. Ему нечего ответить. Честно говоря, он даже не уверен как поступил бы на их месте. В его жизни не было выбора остаться верным себе или любви. Да и кто мог поставить его перед этим выбором? Отец и сестра приняли его позицию и отпустили, брат предпочитал игнорировать с самой школы, друзья были вместе с ним. На краю сознания царапнул образ смешливой девчонки, но он усилием воли отогнал его. Сириус вновь лёг, стараясь улечься как можно компактнее, и прикрыл глаза, пока не пришло время ежедневного обхода можно было позволить себе вспоминать. В его искалеченную Азкабаном голову чаще других приходили мысли о Поттерах. Как всегда балагурящий Джим, Лили, пытающаяся казаться строгой, и маленький крестник на его руках. Мужчина лелеел эти воспоминания, не переставая ругать себя. Какими же они все были идиотами. Нужно было сразу бежать, а не играть в глупую гордость. Надо было поступить как мать, обманом заставившая сестру уехать, схватить друзей в охапку и бежать. К чему были нелепые шутки и эта крыса в довершение? К чему было гнаться, оставляя маленького крестника одного. Сейчас он этого не понимал. Раскаивался. И очень сильно хотел всё исправить. Только пути назад не было. Изо рта вырвался пар, мужчина отполз в угол, зная, что это не поможет, но стремясь хоть немного отсрочить встречу со своими тюремщиками. Первым, как всегда, пришли к Долохову. Странный мужчина всё ещё не сдавался и каждый раз пытался выбраться. Сириус знал, что у него такая же анимагическая форма, как у его сына - медведь. Только физической силы было мало, чтобы сломать решетки. Совсем рядом завыла кузина, он знал, что она вспоминает, знал, что у них мог появиться племянник. За стеной хрипел Рабастан, переносящий дементоров гораздо хуже остальных. Сириус закрыл глаза, сегодня у него не хватит сил для обращения. Не думай. Не думай. Не думай. Не думай.

Негодный мальчишка.

Ты мне не брат.

Ненавижу.

Он мёртв, Сири, он мёртв.

Она не вернется, убирайся.

Ты не понимаешь, это отличный план!

Сириус заскулил, свернулся в клубок и замер. Он не справился, он подвёл. По щекам потекли слёзы. Ему безумно хотелось всё закончить, но как же сильно он боялся этого. - Гарри, Ада, - мужчина царапал собственное запястье. Когда он узнал, что сестра сделала себе кулон на память, он пошёл в тату-салон. Трилистник на его запястье никогда не мог исчезнуть. Азкабан подавляет, ломает, сводит с ума. Сириус держался из последних сил. Он закрыл глаза и пропалился в свое сумасшествие, видя перед глазами давно минувшие и заветренные войной дни. Сириус держит в руках чашку с чаем, вдыхает аромат жасмина смешанный с чем-то до боли знакомым, но он не может вспомнить чем. Адара разочарованно поджимает губы. Лили качает головой и заливисто смеется, отказываясь подсказывать. Маленькие ручки аккуратно перебирают пряжу, выбирая самую лучшую для будущего ребенка. Традиция вязать что-то для наследника самим - единственная, что безоговорочно понравилась миссис Поттер. Она вплетает в петельки тонкое кружево чар, медленно и аккуратно добавляет зелья и чувствует себя бесконечно счастливой, когда на связанные пинетки или костюмчик, ее малыш толкается в ее живот. В такие моменты, не смотря на все ужасы войны, Сириус смотрит на совсем молоденькую ведьму, больше похожую на подростка, чем на замужнюю даму, и чувствует себя тоже по-настоящему счастливым. Его сестра мягко обнимает за плечи, тепло улыбается в ответ на чужую улыбку. — Лили, я дома, — почти вплывает на кухню Джеймс, сияя широкой улыбкой и новыми ссадинами. Он задорно целует жену в порозовевшую щеку и уворачивается от дружеского подзатыльника. Такой светлый внутри, такой живой. Он всегда будет той звездой, к сиянию которой стремился Сириус. Он не осплепляет, а уютно греет своим теплом. Может, именно из-за этого бывший наследник так просто уходит из дома, не оглядываясь, живя лишь безумием авантюр, связанных с Поттером. Короткие ногти едва заметно царапают шею, Сириус прижимается щекой к холодной руке. Не ушел, отпустили. - Сири, - Блэк непонимающе моргает, смотрит в бесконечно синие глаза, - тебе пора просыпаться, дорогой. Он мотает головой, сильнее жмурится. Что значит пора просыпаться? Он не спит, просто не надолго прикрывает глаза. Если бы уснул, то Джим уже давно накинул какие-нибудь шутливые чары. - Мистер Блэк, - громкий голос заставил распахнуть глаза. Перед ним стоял невысокий, крепко сбитый мужчина. - Мистер Блэк, вы должны пойти со мной. - Зачем? - горло пересохло, его вопрос был едва слышен. - Вас ждёт повторный допрос, - пришедший мужчина ежился, явно не чувствуя себя в безопасности. - Появились новые обстоятельства. Сердце в груди отчаянно забилось. Возможно. Возможно кто-то решил его вытащить. Мать или сестра? Скорее второе. Значит, и Гарри был у неё. Вернулась. Смогла. Сириус тяжело поднялся с лежанки, послушно позволяя зафиксировать руки. Кажется, его Рождество наступит очень скоро.