Пролог. Перед бурей

      Хогвартс медленно затихал после суматошного, тревожного, изматывающего пятого курса. После того, как Волан-де-Морт вернулся открыто. После того, как Сириус Блэк погиб в Отделе Тайн. После того, как никто уже не мог притворяться, что они в безопасности.       На дворе стоял июнь. Воздух пах травой, грозой и обреченностью. Гарри чувствовал себя потерянным. Рон был раздражен, он пах яростью и болью. А Гермиона… Гермиона чувствовала себя сломленной.       Она чувствовала, что внутри все сломалось и простое Репаро тут не поможет. Грейнджер улыбалась, делала вид, что всё под контролем. Но внутри, дыра все разрасталась больше и больше. Становилась все глубже, темнее и тихо пульсировала. Как будто Гермиона что-то упустила. Как будто всё, что она знала уже недостаточно.       Но время пришло покинуть Хогвартс. И золотая троица села на поезд, который унес их прямиков в Лондон. На перроне их ждала чета Уизли, чтобы увести на пару недель в свой уютный домик. Подарить детям тепло, заботу, дать чувство безопасности хотя бы на время.

***

      Лондон. Июль. Жара душила даже в магическом квартале. А в Норе пахло пирогами, пылью и надеждой, война как будто затихла, будто кто-то поставил ее на паузу и дал всем время на передышку. Но надолго ли?       Гермиона сидела на крыльце, поджав ноги, и третий час перечитывала письмо. Бумага плотная, шероховатая, а текст на русском и английском языках. Печать — символ Министерства магии России: двойной трезубец, переплетенный с ветвями дерева. В письме инструкции как добраться и билет на завтрашний вылет.       Она получила это письмо два дня назад. Профессор МакГонагалл вручила его лично, прямо перед отправлением из Хогвартса. Гриффиндорка досконально помнила их разговор с профессором, прокручивая его в своей голове. И с каждым разом вопросов становилось больше. — Мисс Грейнджер, — Минерва сложила руки. — У вас был… трудный год. Но вы остаётесь одной из самых одарённых ведьм за всё время моего преподавания. Я имела смелость написать своему знакомому. Из России.              Профессор немного замялась и видно подбирала правильные слова, чтобы продолжить. Но Гермиона даже не заметила заминки, так она устала. Так просто устала. — И я получила ответ. Мне кажется, что вас очень заинтересует одна закрытая программа от школы Яхонт, на лето. — Россия? — Гермиона нахмурилась. — Магический обмен? — Скорее — исследовательская практика, — сухо сказала МакГонагалл. — Только для особенно одаренных. Меня заверили, что обеим сторонам будет интересен этот опыт. — Но я... Я не… — Мисс Грейнджер, — перебила её профессор. — Я думаю, что это вам поможет. Подскажет куда вам направить свой взор и возможно даст ответы на интересующие вас вопросы.       Гермиона задумалась. Первые дни после сражения в Министерстве она не могла спать. А когда засыпала, то снилось пламя. Чёрное, без звука. Оно не сжигало, поглощало, а она стояла в нём и задыхалась. И это чувство обреченности, невозможности позвать на помощь убивало, а потом ее глаза распахивались и стояла звенящая тишина. — Это на лето? — наконец спросила она. — Всего два месяца. И только если вы действительно хотите. МакГонагалл сделала паузу. — Это может помочь, Гермиона, — мягким тоном сказала профессор, — больше, чем ты думаешь. Магия, которую там изучают... старая. Не теоретическая, а… живая.       Предложение звучало почти как вызов: пройти летнюю программу в малоизвестной школе в глубине России. Условие было одно: нельзя рассказывать о том, что именно она будет там изучать.       Война надвигалась и Гермиона чувствовала это. Сны становились всё хуже. Магия ощущалась по-другому, а из-под пальцев иногда пробегали искры, которых не было раньше. Она боялась, но не отступит. Не сейчас.       В тот вечер Гермиона ничего не сказала ни Гарри, ни Рону. Просто села у окна в общей гостиной и долго смотрела на закат. Солнце заходило медленно, почти церемониально. На коленях лежала книга, которая первая попалась под руку и Гермиона периодически перелистывала страницы. И поворачивая голову от окна к своим друзьям, ее взгляд зацепился за строку: «Может быть, чтобы победить тьму — нужно сначала её понять.»       Сегодня ей предстояло собрать сумку, ведь завтра будет сложный день. А пока, книги уже были собраны, к ним останется только положить карту звёздного неба, дневник и одежду. В потайной отсек придется убрать палочку, в ближайшие пару дней она не пригодится, о чем ей дали понять в письме. Позже в сумку Гермиона положит это злосчастное письмо с гербом и особый медальон — знак допуска.       После долгого разговора Рон не говорил с ней почти сутки, Гарри отнесся спокойнее, но она видела тревогу в его глазах. «Почему ты? Почему туда?» — вопросы друга так и остались без ответов. А у неё в голове звучал только один: «А если правда — это единственный шанс?»

***

      Хитроу. Погода серая, шел легкий дождь. Одной рукой девушка держала билет до северного города, название которого она не может выговорить без акцента. А другой рукой сжимала сумку так крепко, будто от этого зависела её жизнь.       Сухой воздух зала ожидания, запах дешёвого кофе, люди в одинаковых шарфах, которые кажутся бесконечно далекими от войны, магии и всего, чем последние годы жила Гермиона Грейнджер. Тут она впервые почувствовала одиночество. Всё вокруг маггловское, обычное. Всем абсолютно все равно на неё, на её страх в глазах. Вокруг суета, гул, а в ушах звенит. Будто вот-вот что-то взорвется.       Пора.

***

      Россия встретила Гермиону… молчанием. Серым, вязким воздухом. Низким, неспешным ветром, будто земля сама дышала. Никакой магии в аэропорту, только запотевшие окна, шорох дождя и незнакомая речь. Перелёт был утомительным. В иллюминаторе пейзаж сменялся изумрудными полями, тусклым морем, серой равниной и наконец горы. В зале прибытия аэропорта её встретил мужчина лет сорока. Без мантии, без волшебной палочки, в длинном чёрном пальто и меховой шапке. Он даже не представился, не улыбнулся. — Поехали. — Простите, а… — Гермиона по инерции попыталась спросить, но он не посмотрел на неё.       Машина чёрная, старая и без номеров, везла по дорогам вдоль километровых лесов, а меж деревьев простирался туман. Они ехали битый час, а потом ещё и ещё и ещё. Поездка сопровождалась исключительно молчанием.       Сосны казались великанами, дорога — забытым временем следом. Палочка чуть вибрировала в сумке, она будто чувствовала приближение чего-то другого. В какой-то момент машина остановилась. Вокруг только лес, огромные валуны и холод, проникающий под пальто. Мужчина вышел и указал на древний каменный круг: развалины, обвитые инеем. — Дальше сама.       В центре круга камни с символами, медальон завибрировал в сумке. Гермиона достала его и сделала шаг. Камень под ногами хрустнул, словно впервые за столетие. И тут воздух вокруг сгустился не агрессивно, а внимательно. Будто само место её оценивало. На миг ей почудилось, что небо дрогнуло. Но затем ослепляющий свет и хрустальный треск воздуха. Всё завертелось.       Открыв глаза Гермиона увидела перед собой Яхонт. Гора. Замок, что будто вырос из земли меж двух скал. Ветер был колючим, но не резким, он пах рудой, морозом, и чем-то древним. Школа Яхонт.       Башни тянулись к небу, но не стремились его достичь. Они были чёрные и хрустальные, поросшие мхом и инеем. Стены будто состояли из полированной тёмной смолы и руды, а крыши из черного хрусталя. Во дворе медленно кружили искры, словно сама магия гуляла по воздуху. Ни звука, только тишина. И Гермиона, впервые за долгое время, ощущала не страх. Она ощущала зов.