chapter 10

Поздний вечер. Западный зал, за пределами основного крыла. Там, где обычно никто не ходит — слишком сыро, слишком темно, слишком старо — Арес разложила свой круг. Пыльный, забытый зал с полом из выщербленного чёрного камня, с окнами, проросшими плющом, и потолком, в котором запутались тени. Там воздух пах палёной древесиной, травами и... чем-то плотским, древним, как дыхание мёртвого языка. Она встала на колени — босая, в тонкой серой накидке на голое тело, завязанной плотно на талии. Её плечи светились от заката, просачивавшегося сквозь витраж. Волосы — собраны, только пара прядей сползла к губам. Перед ней — выложенный из соли круг, внутри которого лежали шесть игральных костей, каждая с вырезанным на грани древним руническим знаком. Вокруг — шесть свечей. Все цвета огня: красный, янтарный, медный, белый, синий, чёрный. Драко вошёл, бесшумно, как ветер, пробирающийся сквозь трещины. Он был одет в чёрное: простая рубашка нараспашку, штаны из грубой ткани, манжеты закатаны. Его запястья были обнажены, на коже — тонкие серебряные наросты артефактов. Глаза — настороженные, напряжённые. Взгляд упал на неё — и задержался. Как всегда.   — Ты уверена, что хочешь делать это со мной? — спросил он тихо.   — Я уверена, что не с Тео, — ответила Арес с лёгкой усмешкой, но в голосе была усталость, зрелость. — А ты… ты всегда был частью моего огня, Драко. Он опустился на колени напротив, в круг.   — Говори формулу, — сказал он. — И пусть будет, что будет. Арес вытянула руку над костями. Из пальцев сорвался слабый голубой дымок.   — Six eyes. Six fates. Show me the hunger beneath the skin.   — Take the truth in bones. Burn the lie in wax. Call what we fear into light. Слова были старыми. Язык — не совсем человеческий. Кости под её рукой зашевелились. Свечи вспыхнули. Воздух стал плотным, как будто их втянуло внутрь чего-то большого, живого, древнего. Магия была влажной, текучей, пульсирующей. Земля под ними слегка дрожала. И вот тогда… Драко посмотрел на неё. Долго. Глубоко. Его рука скользнула в сторону. Коснулась её бедра. Сначала легко. Как бы случайно. Потом — чуть сильнее. Увереннее. Пальцы обвили внутреннюю сторону бедра, почти не касаясь кожи. И он сказал — не громко, не страстно, а будто это был самый личный шёпот на земле:   — Ты сводишь меня с ума, Арес. И ты даже не знаешь, как сильно я хочу быть твоим приговором. Она вздрогнула. И всё. Свечи трепетнули. Кости заскрежетали. А Арес, всё ещё в накидке, резко перенесла вес, обвила его бедро и села, прижавшись к нему, лицом к лицу. Он ожидал чего угодно — но не того, что она потеряет контроль первой. Блондинка терлась об его ногу, двигаясь мягко, будто сама магия внутри неё звала. Губы приоткрыты. Взгляд затуманен. Руки упираются в его плечи. Она двигалась медленно, слабо дрожа всем телом, не от страха — от власти, которую себе позволяла. Блондин  смотрел на неё, как смотрят на запретную книгу. Осторожно. Жадно. Благоговейно. Потом — схватил её за пояс и придвинул ближе, почти жёстко.   — Скажи, если хочешь остановиться, — прошептал он в висок.   — Поздно, — выдохнула она. — Ты уже во мне. Они не целовались. Это было не про поцелуи. Это было про то, что между ними горело все эти недели. Про то, как она терялась в движениях. Про то, как он дышал тяжело, вцепившись в её спину, сдерживая себя до боли. Она стонала беззвучно, уткнувшись лбом в его шею, пока находила разрядку в самом необычном, самом живом месте: на его ноге, в круге магии, где свечи дрожали в такт её телу. Свечи погасли. Кости разлетелись. Круг треснул, как яйцо. И на секунду всё вокруг провалилось в чёрную пустоту. А потом... … они сидели посреди зала. Она на нём, тихая, вымотанная. Он — выпрямленный, с закрытыми глазами. Тишина.   — Это было… — начала она, не находя слов.   — Священно, — сказал он.   — И немного грязно, — добавила она. Он усмехнулся.   — Как и всё самое настоящее.