Первая встреча

      Воскресная служба в храме Святого Михаила Архангела всегда была отдушиной для юной Хелен. Этого не объяснить словами, но стоило только переступить порог священной обители, как словно бы невидимые крылья — белые, шелковые, прекрасные крылья укрывали девушку, заставляя чувствовать только тепло, безопасность, и самое главное, лёгкость мыслей. Ясность суждений, крепость веры, которыми многие сверстники юной Хелен похвастаться, к сожалению, не могли. Они предпочитали совершенно иное времяпровождение, тогда как Хелен все свое время вне учёбы, разумеется, посвящала только церкви. Естественно, такую позицию юной девушки не разделяли и её родители, наблюдая изо дня в день за тем, как их кровиночка вместо развлечений в кругу друзей, коротала дни и вечера в пропахшем воском и ладаном храме в одиночестве. Мистер Бристоу и его супруга Элис не были стол воцерковлёнными, как их дочь, от того не понимали, что именно лежало в основе такой истовой любви к Богу до такой степени, что обуревал страх потерять единственное дитя на этом пути, когда она решит посвятить себя служению мифическому созданию на облаке. Билл не верил в Бога, потому что с его профессией, сопровождающейся ни черта не радужной реальностью, волей не волей понемногу начинаешь разочаровываться в божией справедливости, однако его девочка искренне верит, и мужчина был почти в отчаянии от того, что тот самый бородатый старик на облаке так преступно отнимает у него самое дорогое в жизни. Конечно они не могли запретить дочери посещать храм, который к слову находился всего в двадцати минутах ходьбы от их дома, однако смятение по этому поводу в душе у обоих родителей все-таки осталось. Их малышка Хелен ведь такая красивая, добрая, кроткая девушка. Скромная, тихая она с самого детства предпочитала компании друзей одиночество наедине с собой и это по прежнему не изменилось когда ей исполнилось восемнадцать. Ведь она могла бы быть душой любой компании, ей ничего не стоит расположить к себе людей своим бесхитростным нравом и гибким, дипломатичным характером. Хелен никогда не была скрытной по отношению к родителям и всегда честно рассказывала о том, что чувствует в этой своей вере в бога и почему посещения церкви приносят ей душевный покой, однако Билл и Элис считали что за этим скрывалось что то ещё, о чем дочь упорно старается умолчать, и потому задумались о том, чтобы подключить к их семейному вопросу психолога. Разумеется, Билл тщательно обсудил этот вопрос с женой, но Хелен об этом пока решено было не говорить. Элис негласно занялась поиском подходящего, по их с мужем мнению, грамотного специалиста, который смог бы найти общий язык с их девочкой и проработать некие скрытные комплексы, о которых Хелен быть может стесняется говорить. Родители не сомневались, что этот вариант обязательно поможет, а дочь сама поблагодарит за избавление от этой религиозной блажи, ведь, ну, позвольте, только восемнадцать, а она уже вот вот заявит, что собралась стать божьей невестой. Этого отец вынести точно не смог бы, а мать уже задумалась о том чтобы подыскать для Хелен ухожёра из числа детей подруг и знакомых, раз уж сама Хелен к этому упорно не стремится. Элис грешным делом начинало казаться, что это им с мужем нужен психолог раз они развели такую панику, казалось бы из ничего. Ну подумаешь, дочь верующая, с другой стороны положительная и особого беспокойства своим увлечением не доставляет, но вот с другой, такое затворничество действительно вселяло тревогу. Замкнутость дочери вселяла тревогу. Поэтому они с мужем намерены докопаться до истины. В своих мыслях Элис проводила мужа на службу, обещая что обязательно уладит вопрос со специалистом. — Мне вчера вечером написала одна девушка. — начала разговор Элис возле входной двери, поправляя мужу галстук. — Практикующий психолог, как раз специализируется на подростковых проблемах. Мистер Бристоу озадаченно поджал нижнюю губу, затем провёл по ней языком и кивнул: — Хм, оперативно. Пригласи её сегодня вечером к нам, поглядим что это за доктор такой, да и Хелен чтобы её увидела. Элис согласно кивнула, охотно принимая поцелуй супруга. Хелен тем временем едва смогла привести в порядок дыхание, стоя у дверей храма, наблюдая как внутри потихоньку собираются на службу люди. Она знала, что пришла далеко не последней, поэтому лёгким движением сняла с плеч тонкий, шёлковый платок, чтобы покрыть им голову. Этот ритуал отозвался обволакивающим теплом прямо в груди, а лёгкий утренний ветерок едва ощутимым сквозняком обвил округлую талию, бесшумно проник внутрь, затем возвращаясь обратно ударяя прямо в нос дурманящим запахом зажжённых свечей и лампадного масла. Протяжный, блаженный вдох вырвался из груди, а губы едва тронула улыбка. Хелен перекрестилась с краткой молитвой на устах, и только потом как можно бесшумнее вошла внутрь. Ей всегда очень нравилось сидеть на первом ряду, поближе к иконостасам, Богу и святому отцу который своей речью, проповедями, молитвой и чистой душой благоговейно передавал им частичку света и господней воли. Напрягая зрение, Хелен увидела что одно место на первом ряду как раз свободно, незамедлительно направляясь именно туда. Попутно приметила она и то, что сегодня святого отца Трэвиса — седовласого старичка в годах, сегодня судя по всему не будет, а прямо у алтаря стоял уже другой преподобный отец. Это был молодой мужчина, или скорее, среднего возраста, на вид лет сорока, в рясе, и с длинными, слегка вьющимися волосами, которые были собраны в объёмный пучок на затылке. Хелен усаживалась на место, наблюдая за святым отцом, который проверял последние приготовления к службе, а его широкоплечая фигура плыла из одного конца храма в другой. В левой ладони он держал серебряный крест, закреплённый на цепочке с бусинами, а в правой молитвенник, который прижимал к своей груди. Его профиль, когда мужчина слегка прищуривался от блика свечей, проверяя степень горения внушал доверие, благоговение и трепет, заставляя Хелен совершенно внезапно вспомнить о своём желании исповедаться после окончания мессы. Святой отец явно внушал такое желание, что для самой Хелен было удивительным, ведь к новым людям привыкала постепенно. Не сказать, что не охотно, но трудно. Девушка просто ни в силах была оторвать взгляд от благородного профиля преподобного отца, замечая и то, что его пучок сперва заплетён в косу, а уже потом с помощью видимо, шпилек, закреплён пучком, а значит волосы у него, наверняка, объёмные и длинные. «Надо же, как необычно…» Скрип закрывающейся двери, разнёсся эхом по помещению храма, заставляя Хелен едва ощутимо вздрогнуть. Прибыл последний прихожанин, а значит служба начинается. Сердце затрепыхалось в груди, словно пойманная в клетку птичка, а святой отец уже окрестил знамением алтарь, затем перекрестился сам и повернулся лицом ко всем собравшимся. Хелен как заворожённая следила за каждым движением и каждым словом впитывая в себя блаженные ниточки связи с Богом. — Во имя Отца, Сына, и Святого Духа, я открываю нашу благословенную службу. — плавно заговорил святой отец, осеняя знамением собравшихся людей. — Аминь. — эхом слышалось в ответ. Хелен перекрестилась, на миг закрывая глаза, полностью растворившись в голосе преподобного отца, затем вновь взглянула на него, взгляд которого был обращён вглубь залы. Он старался охватить своим взором всех, и Хелен слушая его все яснее чувствовала что он действительно очень любит и почетает дело, которым занимается. Он говорил плавно, тягуче, вполголоса, упоминая Господа его губы, вокруг которых залегла едва заметная щетина дрожали, в уголках глаз блестели слезинки, а душа открыта как к Нему, так и к своим прихожанам. Наблюдая за ним, Хелен ощутила желание дать волю собственным ощущениям: здесь, в окружении божьего лика, свечей и единения души, слёзы, сдерживаемые очень долгое время находили выход, а сердце призывно тянулось навстречу свободе, облегчению и отпущению всех тяжёлых мыслей. Святой отец зачитывал отрывок из Библии, который был написан в его молитвеннике, его длинные, красивые пальцы при этом перебирали бусины на цепочке, а отсвет креста в ладони притягивал внимание. По щекам катятся слёзы благоговения, губы шепчут молитву, а взор только на Него — Божьего посланника, который в любви к Нему хрупок, красив своей чистой, безгрешной душой, но так же силён, крепок и вынослив снаружи. Он изредка поднимал голову, чтобы поймать воодушевлённые, внимающие взгляды, а лучики морщинок в уголках его глаз становились отчётливее в свете обрамляющих его свечей. В тот миг, когда его взор обратился в её сторону, он неожиданно смолк, слегка обветренные губы так и остались едва приоткрытыми в немом изумлении, и словно бы неверии, на красивом, высоком лбу проступила испарина. А крест, сжатый в ладони больно впился прямо в кожу, как предвестие неотвратимого…