Глава 10. Следы на севере.

Первые донесения с севера пришли обрывочными, будто кто-то рвал сообщения ещё на пути к Конохе. Сеть АНБУ передавала короткие, сжатые фразы, и от этой сухости становилось тревожнее, чем от подробного описания боя: следы борьбы обнаружены; разрушения минимальны; техника противника не установлена; контакт с разведчиком потерян. Никаких лишних слов, никаких догадок. Только факты — холодные, как сталь, которую только что вынули из воды. Сай исчез. Не просто задержался на задании, не ушёл в глубокое прикрытие, не вышел из зоны связи по необходимости. Бывший агент «Корня» словно растворился в тени, оставив после себя слишком мало следов для человека, обученного исчезать и возвращаться незамеченным. Именно это и пугало сильнее всего. Если такой разведчик не смог скрыться от того, кто шёл за ним, значит, противник знал не только его методы, но и старые привычки. Знал, как он думает. Знал, где поставит ложный след. Знал, какую приманку не проигнорирует. Последние координаты вели к древним руинам на северной границе — мрачному месту, где когда-то находилась одна из закрытых баз «Корня». О ней не говорили вслух без необходимости. Даже после смерти Дандзо часть архивов оставалась запечатанной, а некоторые имена в документах были выжжены так тщательно, словно их никогда не существовало. Слишком много грязных операций, исчезнувших людей, приказов без подписей и миссий, после которых никто не задавал вопросов. Руины давно считались заброшенными, но в мире шиноби заброшенные места редко бывают мёртвыми. Чаще они просто ждут, пока кто-то снова откроет дверь.

***

На следующее утро Ямато вошёл в кабинет Хокаге без обычной сдержанной паузы у порога. Его шаги были короткими, быстрыми, взгляд — острым, собранным. Дверь за бывшим капитаном закрылась почти бесшумно, но тишина после этого стала густой, тяжёлой. За столом, заваленным картами, отчётами и свитками, сидел Шестой. Какаши не поднял головы сразу: единственный видимый глаз всё ещё скользил по донесению, словно пытался найти между строк то, чего не решились написать разведчики. — Нашли это, — Ямато положил на стол обожжённый фрагмент свитка. Запах гари тут же наполнил кабинет. Бумага была выжжена по краям, местами скручена, но в центре сохранились неровные линии туши. На первый взгляд — хаос: мазки, пятна, обрывки символов. Однако люди, выросшие среди шифров, ловушек и ложных посланий, редко верят первому взгляду. Хатаке взял фрагмент осторожно, двумя пальцами, задержался на шероховатой кромке. Чем дольше мужчина смотрел, тем сильнее хмурился. Это не было случайностью. И не было обычной попыткой уничтожить послание. — Символы перекрыты, — сказал Ямато. — Словно кто-то специально выжигал смысл, но не до конца. Оставил достаточно, чтобы мы поняли: здесь что-то было. Но недостаточно, чтобы прочитать сразу. — Почерк не Сая, — тихо произнёс Хокаге. — Нет. И стиль чужой. Но структура… — бывший капитан замолчал, подбирая слова. — Структура слишком похожа на его способ прятать второе сообщение под первым. Либо он работает под контролем, либо пытался нас предупредить. Какаши одним движением освободил часть стола, сдвинув стопку отчётов к краю, и разложил обгоревшую бумагу на чистой поверхности. Снаружи ветер ударил в раму окна, и тень от занавески скользнула по карте северных границ, будто чья-то рука. Шестой провёл пальцем вдоль едва заметной линии, почти скрытой под разводами туши. Старый шифр. Многослойный. Такой использовали в «Корне» для передачи сведений между ячейками, которые не должны были знать друг друга напрямую. Код, построенный на недосказанности: читаешь не то, что написано, а то, что оставлено между знаками. — Он оставил след, — сказал Хатаке наконец. Голос звучал тихо, но твёрдо. — И знал, что я его прочту. — Приглашение? — спросил Ямато. — Или предупреждение. И от того, как мы это поймём, будет зависеть, вернётся ли он живым. Они оба замолчали. В комнате слышался только шелест бумаг и далёкий шум деревни за окном. Коноха готовилась к свадьбе Наруто и Ино: внизу, на улицах, наверняка уже развешивали фонари, спорили о цветах, несли корзины с лентами и сладостями. Но в кабинете Хокаге праздник словно отступил за невидимую стену. Здесь снова пахло пеплом, старыми приказами и прошлым, которое не желало оставаться мёртвым. Какаши ещё раз внимательно провёл взглядом по обожжённому краю свитка. Чернила местами просвечивали, оставляя тонкие линии, замаскированные под случайные разводы. — Это не просто координаты, — произнёс он медленно. — Слои. Один поверх другого. Сай не стал бы тратить время на такую защиту, если бы хотел передать только место. Здесь что-то, что касается не его одного. Ямато кивнул, но лицо его оставалось напряжённым. — Если он пытался предупредить нас, значит, понимал: шансы минимальны. А если это не он… возможно, мы уже идём по чужому сценарию. Слово «сценарий» повисло между ними неприятно точно. С «Корнем» иначе и не бывало. У этой организации даже после смерти создателя оставалась привычка двигать людьми, как фигурами на доске. — Последние координаты, — Хокаге коснулся пальцем цифр возле неполного символа, — слишком близко к старым туннелям. Те, кто их строил, умели исчезать так, что их не находили даже сенсоры. — Думаешь, он ушёл туда сам? — Нет, — Какаши откинулся на спинку стула, и взгляд стал холоднее. — Думаю, его туда повели. Вопрос не в том, кто это сделал. Вопрос — зачем. За окном медленно поднимался утренний свет, но кабинет будто темнел. Ямато сжал край карты. — Придётся поднимать старые дела. Даже те, которые лучше было бы оставить запечатанными. — Оставлять их в покое мы уже не можем, — сухо ответил Шестой. — Если Сай прав, кто-то возвращает в игру то, что должно было умереть вместе с Дандзо. В этот момент оба ощутили тонкую перемену в воздухе — едва заметную, как первый запах озона перед грозой. Не чакра. Не атака. Скорее память места, где слишком долго хранили секреты, наконец начала отвечать. … Несколько часов спустя Ямато ушёл проверять архивы АНБУ, а Какаши остался в кабинете один. День перевалил к вечеру. Свет за окном стал медовым, затем медленно потускнел, и тени от книжных полок легли на пол длинными полосами. Чай на краю стола давно остыл. Хокаге не заметил. Перед ним лежали карты, обрывки донесений, схемы старых тоннелей и тот самый фрагмент свитка, теперь уже закреплённый между двумя тонкими пластинами, чтобы не рассыпался от прикосновения. Он перебирал сведения снова и снова. Слишком много совпадений. Северная граница. Бывшая база «Корня». Исчезновение разведчика. След чакры, который сенсоры сперва приняли за помеху, а потом побледнели, когда сравнили с архивными отпечатками. Имя, которого никто в кабинете пока не произносил вслух без необходимости. Стук в дверь прозвучал ровно дважды. Без спешки, но и без робости. — Входи, — сказал Шестой, не поднимая головы. Дверь мягко скользнула в сторону. На пороге появилась Сакура. После долгой смены в госпитале она выглядела уставшей, но собранной: розовые волосы выбились из-под резинки, на рукаве остался едва заметный след лекарственной мази, пальцы пахли травами и антисептиком. Взгляд сразу скользнул по столу, по карте, по обожжённому фрагменту, и стал внимательнее. — Ты звал? — Да. Проходи. Садись. Харуно опустилась на стул напротив, но не расслабилась. Медик мгновенно уловила перемену в его настроении. Это было не обычное рабочее напряжение главы деревни. Это было плотное молчание человека, который уже знает часть правды и понимает, что остальное будет хуже. — Это касается Сая, — начал Какаши. Розоволосая куноичи чуть заметно напряглась. — Что с ним? Он вынул из-под защитной пластины копию обгоревшего фрагмента и повернул к ней. — Последний сигнал пришёл с севера. Возле старых руин. Близко к бывшей базе «Корня». — Когда? — голос женщины дрогнул совсем немного, но бывший наставник услышал. — Два дня назад. АНБУ нашли только это. Почерк чужой, но структура кода похожа на его стиль. Только он умел так прятать послания — не в символах, а в промежутках между ними. Харуно наклонилась ближе. Зелёные глаза быстро скользили по линиям, выжженным краям, едва заметным следам туши. Она не была специалистом по старым кодам «Корня», но знала Сая. Его осторожность. Его странную прямоту. Его способность говорить так, будто не понимает эмоций, и всё равно выбирать самые точные слова, когда это было важно. — Он не оставил бы это просто так, — сказала медик. — Значит, жив. Или был жив, когда передавал след. — Поэтому я собираю команду, — кивнул Шестой. — Ты, Наруто, Ямато. Я останусь на связи из Резиденции, пока не станет ясно, нужна ли моя личная помощь. Свадьбу нельзя сорвать без прямой угрозы деревне. Сакура подняла на него взгляд. — Ты не идёшь? — Пока нет. Она поняла. Не сразу, но поняла. У Хокаге не было права сорваться за каждым своим человеком, даже если внутри всё требовало именно этого. Его место было там, где он удерживает всю доску, пока другие фигуры двигаются вперёд. Иногда это страшнее, чем идти самому. — Мы вытащим его, — сказала Харуно твёрдо. — Что бы там ни было. Какаши на мгновение закрыл глаз, словно взвешивая, сколько правды можно дать сразу. Потом открыл снова. — Есть ещё кое-что. Сенсоры нашли след чакры. Знакомой. Она замерла. — Ты не про… — Саске, — сказал он прямо. Без смягчения. Без обходных путей. На секунду воздух между ними стал неподвижным. Не холодным — тяжёлым. Старое имя не ударило по ней так, как ударило бы раньше. Не разорвало грудь, не заставило искать оправдания, не подняло волну глупой надежды. Но боль всё равно отозвалась. Не свежей раной — шрамом, который тянет перед переменой погоды. Сакура не отвела взгляда. — Сенсоры уверены? — Да. Его чакра изменилась, но подпись совпадает. Мы не знаем, зачем Учиха там. И с кем. — Тогда мы должны быть готовы не только найти Сая, но и встретить его. — Именно. В дверь снова вошёл Ямато. Видимо, бывший капитан услышал последние слова, потому что лицо стало ещё серьёзнее. — Мы не знаем, с чем Учиха вернулся. Или за чем. Но контакт был. В районе второго всплеска чакры обнаружены следы техники молнии и пространственное искажение низкого уровня. — Его стиль, — тихо сказала женщина. — Похоже на него, — подтвердил Ямато. — Но есть несоответствия. Кто-то шёл рядом. Несколько источников. Слабее, синхронные, почти одинаковые. — Марионетки? — предположила Харуно. — Или люди под контролем. Какаши чуть кивнул и на мгновение перевёл взгляд к закрытому ящику стола. Под стопкой документов лежала маленькая лакированная коробочка. Сейчас она казалась частью другой жизни — той, где можно говорить о доме, а не о пропавших товарищах и старых базах Дандзо. Серебро кольца, спрятанного внутри, наверняка мягко ловило бы свет лампы, если бы он открыл крышку. Но время снова повернулось острым краем. Сакура заметила его взгляд. Не поняла всего, но уловила главное: за рабочей собранностью скрыто что-то личное. Она встала, подошла ближе и положила ладонь ему на плечо. Просто. Тихо. Без свидетелей, которым нужно что-то доказывать. — Я рядом, — сказала она. Хатаке встретил её взгляд. В этих двух словах было больше, чем поддержка перед миссией. Не отказ от будущего. Не пауза между ними. Обещание, которое оба готовы хранить столько, сколько потребуется. Снаружи закат окрашивал Коноху в медь и золото. На улицах готовились к празднику, но за мягким светом фонарей, в глубине дорог, уже двигались тени. И эти тени шли навстречу. … Вечер выдался непривычно тихим. Не мирным — именно тихим, вязким, как воздух перед грозой. Окна кабинета Хокаге оставались открытыми, и вместе с прохладой внутрь залетали отдалённые голоса улиц: смех детей, стук ставен, женские голоса у цветочных лавок, где всё ещё спорили о завтрашних украшениях. Этот обычный шум казался почти нереальным рядом с картой северных границ, разложенной на столе. Какаши, Сакура и Ямато стояли над отметками, сделанными красной тушью. Наруто появился через несколько минут — на ходу застёгивая плащ и убирая в сумку комплект печатей. Лицо у будущего жениха было непривычно серьёзным. Он сразу почувствовал атмосферу комнаты и не стал шутить. — Значит, идём за Саём, — сказал Узумаки, опираясь ладонью о край стола. — И, возможно, встретим его. Имя не прозвучало, но все поняли. — Да, — коротко ответил Шестой. — Но сейчас Учиха не цель. Главная задача — найти Сая и понять, что он пытался передать. Ямато указал на две отметки. — Здесь сенсоры уловили первый всплеск чакры. Он совпадает с последними координатами разведчика. Второй всплеск нестабилен. Там будто два источника пересеклись, наложились друг на друга и разошлись. Один — похож на Саске. Второй не распознан. Наруто нахмурился, вглядываясь в карту так, будто мог прожечь её взглядом. — Я почувствовал его ещё тогда, когда увидел свиток, — признался блондин. — Слабо. Будто через грязную воду. Но это он. Сакура посмотрела на товарища. — Почему не сказал сразу? — Потому что хотел убедиться. И потому что… — Узумаки замялся, сжал кулак. — Потому что надеялся ошибиться. Никто не стал его упрекать. В этой комнате каждый знал цену надежде, которая держится за прошлое дольше, чем должна. В этот момент у двери появился шиноби АНБУ в маске с узкими прорезями глаз. Он коротко поклонился. — Хокаге-сама. Новые данные. Чакра, зафиксированная на втором участке, движется к югу. Быстро. Если направление сохранится, к утру будет на подступах к долине Кадо. Какаши резко выпрямился. — Это слишком близко к деревне. — Мы не знаем, является ли Коноха целью. Но источник сопровождают несколько слабых синхронных сигнатур. Они идут стройно. Как отряд. Наруто сжал кулаки сильнее. — Если это Саске, он не один. — План меняется, — сказал Хатаке. Его голос стал сухим, командным. — Вы выходите немедленно. Цель — перехватить, выяснить намерения и найти Сая. Без провокаций. Бой только при прямой угрозе жизни или деревне. — Понял, — кивнул Узумаки. Сакура поправила сумку с медикаментами. Взгляд стал стальным. — Если Сай ранен, я должна быть рядом первой. — Будешь, — ответил Какаши. — Ямато ведёт вас до северных холмов, затем остаётся на точке связи и разворачивает барьерный канал. Наруто и Сакура идут дальше по следу. Небольшая группа меньше привлекает внимание. АНБУ держатся на расстоянии и не вмешиваются без сигнала. — А если это ловушка именно для них? — спросил Ямато. — Тогда большая группа только ускорит её срабатывание. Сай оставил след так, чтобы его нашли те, кто поймёт. Не армия. Наруто посмотрел на Хокаге, и между ними мелькнуло старое понимание. Это снова была Команда 7 — неполная, изменившаяся, взрослая, но всё ещё связанная теми узами, которые пережили даже предательство. Через несколько минут в полутёмном дворе перед Резиденцией четверо уже были готовы к выходу. Ветер гнал над крышей лёгкую пыль, на востоке поднималась бледная луна, а деревня за их спинами светилась праздничными фонарями, словно не знала, что рядом опять раскрывается старая рана. — Выходим, — тихо сказал Шестой. Их тени слились с ночной дорогой.

***

Ранним утром, когда Коноха ещё дремала под тонким туманом, воздух был прозрачным и звонким, как струна перед первым ударом. Ямато оставил их у северного поста связи, развернув скрытый барьер и передав последние координаты. Дальше тропа сужалась, уходила между холмами, где деревья росли гуще, а земля хранила влагу даже после сухих дней. Сакура стояла с рюкзаком за плечом, поправляя ремень. Сердце стучало неровно — не от страха, а от ощущения близкой развязки. Что-то впереди должно было измениться. В ней. В Наруто. В старой истории, которую они слишком долго таскали за собой, как плохо заживший перелом. Блондин подошёл молча. Плащ с символом Узумаки был застёгнут, взгляд — серьёзный, непривычно взрослый. В этом утреннем свете он почти не напоминал того мальчишку, который когда-то кричал на всю деревню, требуя признания. Перед ней стоял мужчина, готовый жениться, защищать, отпускать и всё равно верить. — Готова? — спросил он негромко. — Всегда, — ответила Харуно. Потом после короткой паузы добавила: — Нам стоит поговорить. Они двинулись по тропе, уходящей в мягкий рассвет. Листья над головой шептались с ветром, шаги глухо ложились на влажную землю. Вдали лениво кричали вороны, а запах росы был таким густым, что дышать становилось легче, несмотря на тревогу. Когда путь свернул к подножию северных холмов, Сакура первой нарушила тишину: — Ты знал, что Саске может быть замешан? Наруто ответил не сразу. Несколько шагов он молчал, глядя вперёд, потом всё же сказал: — Почувствовал его чакру, когда Какаши показал нам свиток. Она стала другой. Холоднее. Глубже. Как будто в ней теперь больше пустоты, чем огня. Но это всё ещё он. Почти та же, что в тот день, когда мы стояли друг против друга. Сакура опустила взгляд. Пальцы сжались на ремне сумки. — Столько лет. Столько возможностей вернуться. А он снова оказывается там, где боль, тайны и чужая кровь. Раньше я бы начала искать оправдания. Сказала бы, что он не мог иначе, что у него причина, что он просто один. А теперь… пусто. Как будто всё это время я смотрела на мираж, а сегодня он окончательно рассеялся. Узумаки бросил на неё короткий, тёплый взгляд. — Ты не одна. Я помню, как тебе было больно. — Все помнят, — горько усмехнулась она. — Иногда мне кажется, Коноха помнит это лучше, чем мои победы. — Неправда. — Наруто. — Неправда, — повторил он упрямо. — Я помню не только то, как ты плакала из-за него. Я помню, как ты спасала людей на войне. Как держала госпиталь, когда другие падали с ног. Как ударила землю так, что враги решили пересмотреть планы на жизнь. Ты выросла, Сакура. И стала сильной не из-за него. Вопреки. Она молчала, позволяя словам лечь внутрь. Не как утешение. Как факт. — Иногда сила — это просто умение не кричать, — сказала женщина после паузы. — Я спасала раненых, лечила чужие переломы, вытаскивала людей из смерти… но себя всё никак не могла вытащить из той тени. — А сейчас? — осторожно спросил Наруто. — Ты ведь любишь Какаши-сенсея, да? Сакура не ответила сразу. Ветер тронул пряди у лица, и она посмотрела на свет, пробивающийся сквозь ветви. — С ним я могу быть собой, — произнесла наконец. — Молчать — и он понимает. Плакать — и он не считает меня слабой. Злиться — и он не уходит. Он ничего не требует. Не просит стать удобнее, легче, счастливее, чем я есть. Просто рядом. И этого достаточно. Блондин слегка улыбнулся. — Тогда не упусти это. Он, конечно, Хокаге, но человек редкий. И упрямый. Может ждать слишком долго. Она тихо рассмеялась, впервые за утро легко. — Говоришь так, будто знаешь что-то. — Я знаю, что он смотрит на тебя так, будто ты — место, куда он возвращается после всех своих войн. Сакура остановилась на полшага, потом снова пошла. — Если мы вернём Сая… если всё закончится хорошо, я, может быть, скажу ему. — Скажи, — серьёзно ответил будущий жених. — Не жди конца. Иногда честность и есть победа. Они снова замолчали. Дорога вилась вперёд — к руинам, опасности, прошлому, от которого нельзя было просто отвернуться. Но теперь в их шагах не было одиночества. … Несколько часов они двигались в вязкой, почти звенящей тишине. Шаги совпадали по ритму, движения были отточенными и экономными. Тела шли вперёд, а мысли то и дело возвращались к тому, что ждало впереди. Сакура шла чуть впереди. Пальцы левой руки едва заметно дрожали — не от усталости, а от тонких нитей чакры, которые она направляла перед собой, «щупая» пространство, как слепой тростью. Она искала не только следы. Ловила остаточные импульсы боли, страха, намерений — всё, что впитывается в землю после боя и остаётся там, пока ветер не сотрёт поверхность. Воздух постепенно менялся. Становился плотнее, тяжелее, словно в нём растворили чужую волю. На языке появился привкус железа и соли. Где-то глубоко в горле поселилось ощущение опасности. — Наруто, — её голос был тише шёпота, но в нём звучало всё сразу: тревога, знание и усталое принятие. — Здесь слишком много остаточной чакры. Это не просто след. Это отпечаток боли. Словно кто-то не только сражался, а ломался изнутри. Узумаки замедлил шаг. Закрыл глаза, позволяя восприятию расшириться. Через мгновение лицо потемнело. — Сай был здесь, — сказал он. — Его чакра рваная. Нестабильная. Как у человека, который борется не только с врагом, но и с самим собой. — Контроль? — Возможно. Но он сопротивлялся. Сакура присела у камня, где на поверхности виднелась тонкая чёрная полоса. Провела пальцами рядом, не касаясь. — Тушь. Но не обычная. В неё вплетена чакра. Сай оставил микрослед. Очень тонкий. — Значит, он понимал, что его ищут. — Или надеялся, что найдём именно мы. Они пошли дальше. Чем глубже становился лес, тем отчётливее проявлялись следы разрушения: выжженные пятна, рассечённые камни, трава, придавленная не шагами, а всплеском силы. На одном валуне остался ровный полукруглый разрез — слишком чистый, слишком точный. Харуно остановилась. Пальцы коснулись трещины. — Кусанаги, — сказала она тихо. — Я помню этот замах. Даже в иллюзии рука двигалась так же. Наруто сжал кулак. — Значит, он был рядом с Саём. — Или шёл за тем же, что и мы. — Ты всё ещё допускаешь, что он не враг? Сакура подняла взгляд. В нём не было надежды. Только трезвость. — Я допускаю всё. Это безопаснее. Блондин кивнул. Взрослый ответ. Тяжёлый. Но правильный. Низина впереди была затянута туманом. Он стоял плотной стеной, не поднимался и не рассеивался, хотя ветер в кронах шевелил листья. Земля дымилась в свежих трещинах, трава пахла порохом, сыростью и металлом. Сакура внезапно остановилась. Её зрачки сузились, взгляд потускнел, словно она смотрела сквозь мир, а не на него. — Сакура? — Наруто шагнул ближе. Она сделала шаг вперёд — и исчезла. — Сакура! Голос сорвался, но место, где она стояла, уже вибрировало от сгущённой чакры. Гендзюцу. Сильное, тонкое, многослойное. Не грубая ловушка, а почти хирургический разрез по сознанию. Узумаки стиснул зубы. Харуно лучше многих умела разрушать иллюзии. Если её затянуло, значит, техника была создана именно под неё.

***

Внутри иллюзии Сакура оказалась в пустоте, окрашенной алым светом. Под ногами не было земли — только гладкая поверхность, похожая на застывшую кровь. Каждый шаг отзывался эхом, но звук возвращался не сразу, а с задержкой, будто пространство неохотно признавало её присутствие. Перед ней стоял Саске. Такой, каким память хранила его слишком долго: холодный взгляд, бледное лицо, тёмные волосы, катана на поясе. Не взрослый мужчина, не союзник, не враг в полном смысле. Образ. Тень из прошлого, вырезанная из её боли. — Ты всё ещё держишься за прошлое, — сказал он. — Даже зная, что оно тебя предало. Сакура выдохнула. Сердце ударило сильнее, но не разбилось. — Иллюзия. — А если бы нет? — губы тени дрогнули в едва заметной усмешке. — Простила бы снова? Когда-то этот вопрос разорвал бы её. Заставил бы искать ответ между любовью и унижением, между надеждой и привычкой страдать. Теперь внутри было тихо. Не пусто. Именно тихо. — Нет, — сказала она. — Я бы прошла мимо. Алый свет дрогнул. — Лжёшь. — Нет. Просто ты помнишь меня слабее, чем я стала. Образ сделал шаг ближе. Воздух стал холодным. — Ты всегда ждала, что я обернусь. — Ждала. — Звала. — Звала. — Плакала. — Плакала. Сакура подняла голову. В глазах не было стыда. — Всё это правда. Но правда не обязана быть цепью. Да, я любила тебя. Да, я теряла себя, пытаясь удержать то, чего никогда не было в моих руках. Да, ты был моей болью. Но ты больше не мой выбор. Вокруг пошли трещины. Красная пустота застонала, будто не ожидала сопротивления не силой, а признанием.

***

Снаружи Наруто опустился на одно колено, прикоснувшись ладонью к земле. Режим Отшельника развернул восприятие шире. Чакра Курамы дрогнула в глубине — не агрессивно, а настороженно, готовая рвануться вперёд, если потребуется. Блондин уловил тонкую линию, ведущую к сознанию подруги, и направил по ней тёплый импульс. — Держись, Сакура, — прошептал он. — Я здесь.

***

В алой пустоте появились прожилки света, расползаясь по воздуху, как трещины по стеклу. Харуно услышала его голос. Не как спасение. Как напоминание: она не одна, но выбраться должна сама. Образ Саске поднял руку. В пальцах вспыхнуло чидори. Старый кошмар. Тот самый звук молний, который когда-то рвал ей грудь даже после пробуждения. — Ты всё равно помнишь. — Конечно, — сказала она. — Я не собираюсь вырезать себе память, чтобы доказать, что свободна. Он бросился вперёд. Быстро, как в прошлом. Смертельно, как в её страхе. Сакура не отступила. Кулак наполнился чакрой, но ударила она не по нему. По поверхности под ногами. По основанию иллюзии. По тому месту внутри себя, где страх всё ещё пытался притвориться любовью. — Я вернула себе жизнь, — произнесла она сквозь зубы. — И ты больше не заберёшь её. Удар разорвал алую пустоту. Иллюзия треснула, рассыпаясь красными осколками. Образ Учихи исказился, вытянулся, стал чужим — не человеком, а маской, созданной из её памяти. — Ты пожалеешь, — прошипело оно. — Нет, — ответила Сакура. — Я уже достаточно жалела. Она вернулась в реальность на коленях. Холодный влажный воздух ударил в лицо, туман скользил по плечам, а рука Наруто крепко лежала на её плече, удерживая от падения. — Я здесь, — выдохнула она. — Знаю, — сказал Узумаки, но голос был глухим от злости. — Они ведут нас туда, где мы уязвимы. Это ловушка. Умная. Сакура поднялась. Лицо было бледным, но глаза горели. — Значит, всё по-настоящему. И они знают, кого ждут. — Они использовали его образ против тебя. — Нет, — тихо поправила женщина. — Они использовали мою память. Это хуже. И точнее. Наруто посмотрел на туман впереди. — Тогда дальше будет тяжелее. — Да. — Справишься? Харуно проверила ремень сумки, сжала кулак и посмотрела прямо перед собой. — Уже справилась. Он улыбнулся краем губ — быстро, почти незаметно. Потом выражение лица снова стало серьёзным. В тумане что-то дрогнуло. Сначала едва заметно, как отблеск на воде. Затем сильнее. Пространство впереди будто открыло глаза. Сакура почувствовала первой. Тонкий, рваный импульс — знакомый, но искажённый, как голос, который кричал слишком долго и сорвал связки. Сай. Живой. Ослабленный. Рядом с ним — другой источник. Холодный, острый, выверенный до боли. Чакра, которую невозможно было забыть, даже если сердце больше не принадлежало ей. Наруто тоже почувствовал. Его лицо изменилось: в глазах вспыхнула старая боль, но за ней теперь стояла взрослая решимость. Они переглянулись. Ни один не сказал «назад». Ни один не предложил ждать подкрепление. Где-то впереди был их товарищ. И прошлое, которое слишком долго ходило рядом, наконец вышло на дорогу. В тумане впереди вспыхнули два источника чакры. Один — близкий, знакомый. Сай. Другой — холодный и острый, как лезвие. Саске. И с каждой секундой они становились ближе.