Разговоры

Стены цвета капустного пюре, липкие, как потные ладони. Феликс ёрзал, стоя в центре лохматого ковра, его глаза метались от блокнота в кожаной обложке до магнитной доски с вердиктами, рядом с которой на компьютерном кресле сидел эксперт. Белая, голубая, розовая — все заметки крепились конфетно-кислыми магнитиками, на каждой по щёлочке текста, одно-два слова, и только жёлтая была пустой. Игорь раскрыл блокнот и вложил её между страниц. Он колотил по ней колпачком с методичным «тук-тук». Феликс разжал затёкшие пальцы. Простоял так секунд семь, потом кашлянул. — Ой, да тут всё проще пареной репы! Он подтянул штаны и вскинул палец к небу. — Моё главное качество — это ПОЗИТИВНОЕ мышление! Я в любой ситуации могу найти плюсы! Не унываю сам и другим не даю, ВСЕГДА на подхвате! Вот вчера буквально: Зонтик не смог полить кактус.. Он вздёрнул штору. За ней, на подоконнике, торчал надкушенный кактус. — Там оса летала... перепугался, что она его ужалит! А я? Говорю ему: «Да чего тут бояться! Газету в руки и...» Фьють её, прогнал! Времени зря не теряю, ДЕЙСТВУЮ! Штора захлопнулась, петли затрещали, и одна отчеканила пол. — Это ещё ничего! Вот мы выпустили эту осу. Я Зонтику говорю: «Ну всё, с вредителем разобрались, закрывай форточку, а то продует». А он струсил! У форточки ведь механизм такой, ну, знаете, замысловатый, советский: не так повернул, не туда щёлкнул.. Нужна ловкая рука! Я её и, — он с непомерной гордостью развёл руками, — закрыл, помог другу! — Возможно, приведёте пример, где не участвует Зонтик? — Э-э.. ну вот, точно! Вару задумал диверсию! Хотел испортить документ Куромаку, исковеркать ему все формулы в таблице... Я проблему решил оперативно! — он щёлкнул пальцами у виска. — Пароль на комп! И каждый день его меняю, чтобы всё честно было! — Я имел в виду не контроль доступа, а... — ПОНЯЛ! — Феликс вколотил кулак в ладонь. — Хотите подвигов? Пожалуйста! Сидим, значит, в кафе. Ромео давай комплименты официантке разбрасывать, а ей нельзя, она же на работе, понимаете? Я вскочил, схватил за шкирку, он аж чизкейком поперхнулся, и говорю: «Девушка! Он вас домогается? Позвать менеджера?» Ловелас посыпался: «Извините! Возьмите чаевые!» А я ему: «Фу! — он вытряхнул воображаемые монеты. — Прощение не купишь!» — и всунул подачку обратно! Ручка упала. Колпачок закатился под стол с угасающим «тук...». — Феликс. О вас. Расскажите мне о себе. — Так я ж... всё рассказал! Разве МАЛО? — рявкнул он. — Опа! Ха! Уронили! Сейчас! Феликс нырнул под стол, схватил ручку, вынырнул, потеребил резиновую накладку и, щёлкнув кнопкой, протянул её Игорю. Игорь ручку не взял. Только почесал свой подбородок, кривя губами. — Я вас понял! Ещё могу рассказать чего-то такого, в малейших подробностях! Хоть сразу на должность "георой года"! Натура у меня такая, за всё хорошее, люблю людям помогать. — Гм... Я бы даже сказал, что чрезмерно. Но я спрашиваю предметно и... — Чрезмерно?! Хрясь. В кулаке защипало. — Чрезмерно! — сорвался Феликс. — Это я всех веселю, я всех мирю, из кожи вон лезу, чтобы всем было хорошо! Потому что если не я, то кто? Пик? Вару?! Нет, он только гадит, всем плевать на всё, да если бы не я, они бы тут все!.. И тут замолк. — Предметно, — продолжил Игорь, не повышая голоса. — Конкретно. Самостоятельно. Рука, выставленная в сторону эксперта, задрожала. Феликс захлебнулся словом, в горле защемило. Раскачиваясь, он выронил сжатый пополам кусок пластика, с распахнутой ладони потекли чернила. То, как на него смотрел этот незнакомый мужчина — выжидающе, будто хотел достучаться, с холодным прищуром заглядывал внутрь, искал там что-то, чего могло и не быть. Чего Феликс никогда и не искал. И взгляд этот сжёг щёки в кровь. Феликс не поднимал голову. Он высматривал толстые шерстинки ковра и свои ботинки. Звуки схлопывались в груди, губа трепетала, но он так ничего и не смог сказать. А изуродованная ручка провалилась куда-то в ковровый мох. Такая, из дешёвого набора, гелевая, обычная, синяя паста. И резинка гладкая. Прикольная на ощупь, приятно теребить пальцем. Переключается со смешным звуком: «щёлк-щёлк». Лежит сейчас под ногами. Сломана. — Вижу, что вы очень волнуетесь. Импульсивность можно направить в мирное русло. У меня есть на примете пара вакансий, котор... — Нет-нет-нет! Тело сдавило жаром. Снова накричал, опять перебил. Феликс не знал, куда деть руки — испачканные, дрожащие, они метались из стороны в сторону. Ему не нужны никакие вакансии, никакие «варианты», никакое «можно направить в мирное русло», когда тот смотрит на него как на ту самую обычную, сломанную ручку под подошвой. Игорь ждал, его бровь гнулась вопросом, и Феликса отшатнуло, как от удара в лицо. В глотке зажужжало: «Я не хотел, это не я». Но вырвалось только одно писклявое: «Простите». Он попятился и вышел, тихонько прикрыв за собой дверь.

***

— Моя очередь. Феликс произнёс это почти шёпотом, но в наступившей тишине слова прозвучали гулко. Он резко поднялся, глядя на эксперта немигающими глазами. — Ну что ж, давайте... — опомнился Игорь. Феликс, не дослушав, ринулся к двери в комнату Фёдора, едва не сбив с ног Ромео, который всё ещё позировал своему отражению. Вару проводил червового валета долгим, оценивающим взглядом и присвистнул. — Ну и псих, — протянул он, обращаясь ко всем и ни к кому. — Совсем фляга отлетела! Федя, готовь лопату и мешок для трупа. Фёдор провёл рукой по волосам, резко почувствовав желание сменить тему. — Не надо никаких мешков, всё будет хорошо. Зонтик, — он повернулся, достав телефон, — давай я добавлю контакт, который тебе дал Игорь Дмитриевич. Вечером позвонишь. Фокус комнаты сместился на сгорбленную фигуру, и Зонтик вздрогнул от такого внимания. — Федя... а может, не надо? — Зонтик, не волнуйся, мы тебя поддержим. — Я... я не могу! — прошептал он. — Я просто... не могу позвонить. А что я скажу? «Здравствуйте, это Зонтик, мне ваш номер дал какой-то эксперт?» Это же глупо звучит! А вдруг он просто... ну, чтобы я вышел поскорее оттуда, дал мне номер? Просто из вежливости? А там и не ищут никого... И я позвоню, а они скажут: «Молодой человек, вы кто такой? У нас нет времени на ваши глупости!» А вдруг они попросят прислать ещё что-то, а у меня больше ничего нет такого же хорошего, как тот комикс! А если они скажут, что я бездарность, и Игорь Дмитриевич ошибся, и я просто зря... зря обрадовался? Я... я не переживу! Лучше вообще не звонить, чем... — Алло? Здравствуйте, мы вас слушаем! Панику Зонтика прервал приветливый женский голос. Пик стоял рядом и держал над ухом валета телефон. Он качнул его, поторапливая. — ЗДРАВСТВУЙТЕ! ЭТО ЗОНТИК! МНЕ ИГОРЬ ДМИТРИЕВИЧ ДАЛ ВАШ НОМЕР! — А, да! Иллюстратора ищем. Вы к нам? — ДА! У МЕНЯ... ОЧЕНЬ ТОНКОЕ ЧУВСТВО НАРРАТИВА! — Отлично! Заходите завтра в час на собеседование? Удобно будет? — З-ЗАВТРА?! — Зонтик взвизгнул, уставившись на Пика. Тот едва заметно кивнул. — Д-ДА! УДОБНО! Пик тут же сбросил звонок. У него были свои, прагматичные цели. — Отлично. Выручку поделим. — На каких основаниях? — вмешался Куромаку, неодобрительно прищурившись. — Толчок. Зонтик, ещё дыша прерывисто, наткнулся на диван, вцепился носом в подушку и звонко прокричал. Он подошёл к Пику украдкой, словно к непредсказуемому лесному зверю. — Пик... Спасибо тебе огромное... Я бы никогда... никогда не решился! И комикс тот... комикс без твоих идей, и... ну, подбадривания никогда бы не дорисовал! В лоб Зонтику прилетела стёрка, Вару перебросил её через спинку дивана с гадким шипучим: «Подмазал, Подмазонтик!» Дверь в гостиную открылась незаметно. Никто не обернулся. Вокруг Зонтика сгустился маленький, говорливый кружок, и все смотрели на него — кто-то пустился в монолог о «белой зависти», кто-то уже высчитывал кратчайший маршрут до офиса, кто-то насмешливо закатил глаза под зелёными очками. И только сам Зонтик, оглядываясь, заметил друга и с новой, робкой бодростью, махнул ему рукой. Он был готов, что сейчас в этот круг ворвётся, как всегда, солнце неисчерпаемого феликсового энтузиазма, и поспешил поделиться успехом. — Феликс! Меня пригласили на настоящее собеседование, представляешь! Завтра! Я сам, САМ по телефону поговорил! Пик мне помог, но говорил я! Феликс стоял ко всем спиной, вцепившись в дверную ручку. Ответил не сразу. — Это замечательно, Зонтик, — неторопливо, тихо, но очень чётко сказал он. — Феликс? Ты... всё хорошо? — дрогнув, спросил Зонтик. Феликс наконец развернулся. Улыбался, чересчур натягивая бледные щёки. Он пронёсся через всех к балкону, сбивчиво бормоча себе под нос: «Нужно подышать».