Часть 4

            

***

       Нет! Закрываю шкаф и несусь в ванную, где от души умываюсь прохладной водой, в попытке прийти в себя. Возьми себя в руки, Эва, ты не можешь! У тебя есть Дезмонд! Хоть это и весьма спорное утверждение, но тем не менее жених в наличии все же имеется.

🎶 Maneskin — GOSSIP

       Но глаза спускаются к отметине на шее и.. крыша со свистом слетает — пускай летит, к черту все! Почти бегом покидаю уборную, минуя шкаф и распахиваю дверь, чтобы едва не скатиться кубарем по лестнице, однако я все-таки выбираюсь на улицу в целости, где уверенно пересекаю дорогу. Его машины нет, мастерская закрыта, и остается надеяться, что он не запер дверь, которая находится рядом с железными ставнями. Стоп! Что это я делаю? Нет-нет-нет, мне нужно срочно вернуться назад. Не знаю, как это выглядит со стороны, но думаю, что весьма ненормально и странно, когда я все в том же темпе несусь в обратном направлении. А затем.. опять перехожу проклятую дорогу. Меня буквально швыряет из стороны в сторону, мысли путаются, сердце вот-вот пробьет грудную клетку и рухнет на асфальт, но тем не менее ладонь уже проворачивает ручку входной двери, которая открывается, впуская меня в мастерскую. Темно, хоть выколи глаз, но я, подгоняемая своим, как кое-кто выразился, либидо, быстро добираюсь до лестницы и поднимаюсь наверх, где и влетаю в комнату, угадав нужную с первого раза. Цель обнаруживается лежащей на кровати, и я без промедлений прохожу дальше, отбирая у слегка удивленного Амена книгу — к этому мы еще вернемся, после чего швыряю ее на пол, и усаживаюсь сверху крепкого тела, набрасываясь на желанные губы. В тот же момент ощущаю широкие ладони на своих спине и задней поверхности шеи, и влажный язык глубоко внутри рта. Да, черт.. как же я в этом нуждалась. — Опять хулиганишь? — Заткнись и трахни меня в конце концов. После сказанного он звереет, принимая сидячее положение и задирает юбку, полностью обнажая ягодицы. Мужчина грубо впивается в каждую половину, то с жадностью сминая, то разводя в стороны. — Какая ты оказывается сучка, Эва. — вместе с тем, он отнимает одну ладонь и буквально рвет на мне блузку, рукава которой я стягиваю самостоятельно, — Моя. — Размечтался. Он скалится, кусая меня за нижнюю губу, а затем одним рывком переворачивает на спину, спешно стаскивая юбку вместе с нижним бельем, бюст тоже отправляется вслед за ненужной одеждой и теперь я оказываюсь полностью раскрыта перед его голодным взором, что заводит еще больше. С мужскими тряпками происходит тоже самое, что и с моими — настолько быстро, что я даже не успеваю сообразить, как Амен уже придавливает меня к своей постели, разместившись между ног. Его сила пленит и лишает остатков разума. Я с ума схожу от того, насколько он крупный по сравнению со мной. Чувствую его твердый член на самом нужном месте, и язык внутри распахнутого рта, пошло и бесстыдно скользящий и переплетающийся с моим. Задерживаю дыхание, когда мой горячий механик направляет свой каменный стояк прямо в неприлично мокрую промежность, растягивая узкие стенки. Из моей груди вырывается сдавленный стон, а из его — звериное рычание, когда Амен заполняет меня собой до отказа. — Эва.. ты так сильно хотела меня, да? Могла бы прийти и раньше. — он все тот же неотесанный грубиян, но.. он мой грубиян. Никакой передышки или привыкания — Амен просто тут же начинает двигаться. Размашисто и на всю длину. И это именно то, чего мне всегда не хватало. Секс — первобытный и на запредельной скорости. Мужчина — большой и нахальный, подходящий мне во всем. Руки — огромные и сильные, до сладкой боли терзающие мое пылающее тело. Механик выпрямляется и закидывает мои ноги на свое мощное плечо, обхватывая бедра и голени. Он смотрит потемневшим от возбуждения взглядом, целует щиколотку и нещадно насаживает меня на свой великолепный член. А я уже полностью расплавлена: кусаю губы, запрокидываю голову, вонзаюсь пальцами в скомканное одеяло и едва не скулю от его напора. — Твою мать, детка.. ты там такая маленькая, но..блядь.. так хорошо меня принимаешь. — грязные разговоры подстегивают и усиливают остроту ощущений, чувствую, как сжимаюсь на его стволе сильнее и не хочу, чтобы это когда-либо заканчивалось. Наверное, я бы провела всю жизнь в его постели. Амен толкает меня в самую желанную пропасть, в которую я так сильно жажду упасть, но, не позволив достигнуть оргазма, он вдруг выскальзывает из промежности, а я жалобно хнычу, разочарованная неожиданно наступившей пустотой. — Не так быстро, я хочу посмотреть на тебя сзади, цыпа. Он резко меняет положение моего тела, перевернув на живот, шлепает по заднице, и ставит на четвереньки, с нажимом проводя ладонью по позвоночнику. Прогибаюсь для него сильнее, чувствую пальцы, утопающие в нежных складках, но они стремительно заменяются его твердым горячим членом. Мужчина продолжает втрахивать меня в несчастную кровать, негромко постанывая, тогда как я уже готова сорваться на крик. Он припечатывает меня лицом к мягкой поверхности, ухватившись за шею, а второй рукой до сладкой боли сжимает ягодицу. Грубо, властно — именно таким я и представляла его. Именно таким я его и хотела. Это животная страсть, это два взмокших от напряжения тела, охваченные пламенем, это безумная погоня за экстазом, который Амен все оттягивает и оттягивает, вынуждая окончательно лишиться рассудка. Вытягиваю назад руку и вонзаюсь ногтями в мускулистое бедро, наверняка оставляя алеющие на светлой коже борозды, за что он тут же шлепает меня, чем только усиливает до одури приятные ощущения. Мужчина наматывает мои растрепанные волосы и тянет на себя, прижимая спиной к своей широкой груди. Пальцы второй руки уже атакуют налитую грудь и возбужденный сосок, а язык мокро проходится по чувствительной шее, достигая мочки уха. — Какая горячая хулиганка. Моя. — Не.. твоя.. Отвечаю с трудом, потому что механик не останавливается и по-прежнему загоняет в меня свой большой ствол. — Разве? Детка.. разве это не ты прямо сейчас принимаешь мой член? Стонешь, извиваешься, горишь. Такая красивая.. знаешь, а мне ведь от тебя крышу рвет капитально. Слова плавят и кружат голову вместе с языком, стихийно ворвавшимся в мой рот. Заглушенный стон, моя ладонь в его светлых волосах, другая — поверх его руки, которая терзает сосок, и еще моя мольба, озвученная почти сорвавшимся голосом: — Внутрь, Амен.. пожалуйста. Он снова рычит, чем каждый раз сводит с ума, и ускоряется так, что сливаться в полноценном поцелуе больше не получается. Мы тянемся к друг другу губами, небрежно мажем языками, оба стонем так развязно и пошло, дышим часто и загнанно. Я веду его ладонь ниже, требуя, чтобы мужчина прикоснулся ко мне там и одного единственного движения по самому центру оказывается достаточно, чтобы умереть. Тело прошибает крупной дрожью, перед глазами взрываются фейерверки, а голос все-таки срывается, ведь это.. черт.. это просто за гранью. Ощущаю, как его плоть становится еще тверже, и, совершив несколько рваных толчков, Амен наполняет меня своей теплой спермой, продолжительно и долго кончая. Он вгрызается в мое плечо, а руками прижимает так, что, кажется, еще немного и я услышу хруст собственных костей. Но мне не больно, наоборот, пускай ломает меня, пускай делает со мной все, что только захочет. Я говорю ему «не твоя», но на самом деле это ложь, даже самообман, потому что сложно признаться самой себе в том, что я все-таки отчаянно желаю принадлежать этому грубияну. Грубияну, который прямо сейчас зацеловывает шею, плечи, спину, пока я пытаюсь очнуться и вернуть себе рассудок. Он покидает тело и укладывается спиной на смятую постель, притягивая меня к себе. Я лежу сверху, прижавшись щекой к грудной клетке и наслаждаюсь бешеным сердцебиением вместе с размеренными поглаживаниями широких ладоней по голове и лопаткам. — Расскажи мне.. я хочу знать почему ты оказался в приюте. — этот вопрос не дает мне покоя с того самого дня, как я увидела фотографии на полке в мастерской. Грудь мужчины тяжело поднимается и опускается, слышится тихий вздох, а татуированные руки на мгновение замирают, но потом снова продолжают ласкать меня. — История не самая веселая, детка. Но я расскажу, — он берет непродолжительную паузу во время которой я прикрываю глаза, приготовившись внимательно слушать, — Мои родители подсели на наркотики, когда мне было пять, знаешь эта дрянь убивает в человеке все хорошее и даже любовь к собственным детям.. а на той фотографии они наконец-то дорвались до очередной дозы и оба под кайфом, ну а я был ребенком, семь лет, и мне было достаточно просто того, что они рядом. Отрываю голову и с искренним сочувствием смотрю на мужчину, нежно провожу пальцами по бледной щеке и скулам, а у самой сердце обливается кровью, сжимается и ноет за его судьбу. — Не надо, Эва, не жалей. Я уже давно все пережил и принял. — Но.. — Нет. Ты же хочешь услышать конец истории? — Хочу, прости. — Ну и вот. Как ты уже знаешь, на следующий день после того, как была сделана та фотография, меня забрали в приют, потому что ночью у матери началась сильнейшая ломка, а отец не хотел с ней делиться, представляешь? Два некогда любящих друг друга человека сцепились из-за наркоты.. в итоге папа толкнул ее и мама неудачно упала, ударившись головой об угол столешницы, а когда к утру его начало отпускать и он стал осознавать что натворил, то просто пошел и повесился на нашем чердаке. — О господи.. и ты видел это? — не могу, глаза уже наполняются слезами, это ужасно, так не должно быть. — Видел, я был напуган и уже хорошо уяснил, что лучше не приближаться к ним, когда они в таком состоянии, но я видел все. Сначала я не понимал, что мама умерла, но когда папа свел счеты и со своей жизнью.. то набрал 911. Вот и все. — Амен.. — И что это? Детка, я рассказал тебе все это не для того, чтобы ты обливалась слезами. — он улыбается и стирает соленые дорожки с моих щек, а затем приподнимает меня чуть выше, после чего начинает водить своими губами по моим. — И как же ты.. — А-а, заканчивай и лучше поцелуй меня. — ладонь крепко обхватывает затылок и не оставляет возможности ослушаться. Выполняю его желание, вновь впуская чужой язык в свой рот, и чувствую, как меняются движения сильных рук, делаясь напористыми, и так же хорошо ощущаю зреющее внизу возбуждение. Ненасытный. — Я хочу тебя. — О да, ты уже дал мне это понять. — мы оба улыбаемся, продолжая наслаждаться поцелуем, но вскоре от моей улыбки ни остается и следа, потому что его член снова толкается внутрь. Без сомнений, эта ночь будет долгой и бессонной. Лучшей. Незабываемой.

***

Я не знаю каким чудесным образом мужчина отпустил меня, однако утром я все-таки оказываюсь в своей комнате. Растрепанная, помятая, со множеством отметин на теле, но до невозможности счастливая плетусь в душ, затем просушиваю волосы полотенцем и завернувшись в халат, падаю на кровать, где быстро отключаюсь. Разлепляю глаза на удивление к полудню, проспав всего четыре с лишним часа, и вот тогда-то приходит полное осознание того неоспоримого факта, что, во-первых, мне было до ужаса хорошо, а во-вторых — я изменила Дезмонду. Укладываю волосы, стоя перед зеркалом и стараюсь прислушаться к своим ощущениям, но совесть, похоже, спит беспробудным сном, да и какие-либо сожаления тоже не дают о себе знать. Что ж, возможно я и правда та еще сука, хотя скорее это жених тот еще придурок. Так или иначе я ни о чем не жалею. Скинув халат, натягиваю узкую юбку нежно голубого цвета, и кремовую блузку — да, я не планировала слоняться по грязным автомастерским, поэтому одежды попроще у меня попросту нет. Затем прыгаю в каблуки, хватаю сумочку и выхожу из комнаты, чтобы заявиться к механику. В конце концов другие занятия в Кервилле отсутствуют, да и за машиной все-таки нужно приглядывать, хотя после бурной ночи это скорее звучит, как предлог. Проникаю внутрь и застаю Амена за работой. Надо же, он вообще успел поспать? — Уже вернулась, цыпа? Пришла за добавкой? — Вот еще, у меня здесь дела между прочим. — усаживаюсь на свой стул, закидывая ногу на ногу и принимаюсь пялиться на измазанные в машинном масле руки, ну и краснеть заодно, — Кхм, детали привезли? — Да, уже меняю. — Хорошо. Мужчина прерывается и поворачивает голову, обдавая меня таким темным взглядом, что становится дурно. — А-а-а, куда подевался твой помощник? — Свалил по семейным делам, скоро вернется. — широкая ладонь отвлекается от двигателя и оказывается на моей голени, медленно подползая к открытым коленям, — Ты голодна? — Ну, наверное, я бы съела что-нибудь, да. — А я бы съел тебя. Ох, до чего же жарко здесь стало. — Ты испачкал мне ногу. — Тогда сейчас мы поднимемся и я отмою ее в душе. Прикусываю губу, плотно свожу бедра, теряя концентрацию на окружающем мире, и едва хочу раскрыть рот, чтобы согласиться, как в мастерской раздается голос проклятой подруги. — Амен! Я принесла тебе жареного цыпленка! Помню, ты.. любишь . — девушка запинается, когда видит нас, вернее руку ее друга на моем бедре, которую я не собираюсь скидывать, — А, и ты тут. Привет. — Привет. — улыбаюсь во все тридцать два, наслаждаясь раздосадованным лицом Мисси, стоящей перед нами. — Спасибо, брось на стол. — сухо отвечает мой механик и все же убирает ладонь, возвращаясь к двигателю. Что ж, видимо горячий душ откладывается. Как жаль. А тем временем девушка исполняет просьбу мужчины, после чего вновь принимается маячить перед носом, не собираясь проваливать куда подальше. — О, Эва, а как там поживает твой жених? Нам ждать приглашения на свадьбу? Вот сука.. черт! Уголки губ стремительно ползут вниз, тогда как ее наоборот взмывают вверх. Она опередила меня. — Какую свадьбу? — Амен резко перестает чинить мотор и устремляет весьма опасный взор прямо на меня, — Значит, жених. — Амен, я со.. — Мисси, оставь нас. — Ага, я все равно только на минутку забежала. Удачи. — выскочка подмигивает мне и уносится из мастерской чуть ли не вприпрыжку, а я желаю срочно провалиться сквозь землю. Обозлившийся на меня механик поднимается со стула и не спеша идет к массивным ставням, затем с оглушительным грохотом опускает их, запирая нас, после чего направляется к столу с инструментами. Я же вскакиваю на ноги и решаю подойти ближе, чтобы объясниться, но он пригвождает меня к полу одним лишь суровым взглядом.

🎶 Blue Foundation — Eyes on fire

       — И когда ты собиралась сказать мне, что у тебя есть жених? — На днях. — На днях.. — мужчина отшвыривает гаечный ключ и надвигается прямо на меня, вынуждая врезаться бедрами в капот моей же машины. Обманчиво тихий, он несколько невозможно долгих секунд скользит по моему телу абсолютно нечитаемым взором, выдерживая небольшую, но все-таки дистанцию. — Послушай, но это ведь ничего не меняет. Я бы в любом случае уехала и к тому же.. — Т-ш-ш. — указательный палец на моих губах вынуждает замолкнуть и окончательно растеряться. А мужчина напротив вовсе не кажется растерянным, он уводит руку ниже, к шее и еще ниже к ложбинке между грудей, следя за собственными движениями. Ни привычной ухмылки, ни насмешки, что сбивает с толку. Затем ладонь поднимается к плечу, измазывая светлую блузку, но сейчас мне точно не до заботы о чистоте. Я стою и гадаю о чем думает затаившийся зверь, который вот-вот атакует меня. — Где кольцо? — Кольцо? А.. его нет. Вернее есть, но Дезмонд ошибся с размером. — Дезмонд ошибся с размером. — Амен усмехается, ведь мой ответ и правда звучит нелепо, однако это правда. Механик продолжает оглаживать плечо, но в какой-то момент он резко срывает с него блузку, а затем переходит к правому. — Какая жалость, красивая была кофточка. — мужчина скалится и проделывает все тоже самое и с другой стороной, а после молниеносно уничтожает дистанцию между нами, впиваясь ладонями в ягодицы, — Похоже, и юбку тоже придется выбросить. — Наказываешь меня? — уточняю с придыханием, плавясь в его железных тисках. — Детка, даже не начинал, но видимо придется, — он стихийно вгрызается в мои губы, орудуя языком внутри рта, и вместе с тем задирает голубую юбку до самого живота, получая полный доступ к моей заднице, которую беспощадно сминает. Мне же становится плевать совершенно на все — вонзаю ногти в крепкую шею, оставляя красноречивые отметины поверх татуировок и закидываю ногу на мощный торс, а Амен упрощает задачу и усаживает меня на капот, давая понять, что заведен не меньше, чем я. Стаскиваю грязную футболку и хочу вернуться к губам, но он не позволяет мне этого сделать, отстранившись. — Ложись. Стреляю в нахала грозным взором, но подчиняюсь, наблюдая за тем, как он расстегивает ширинку и опускает джинсы вместе с бельем, демонстрируя свой восхитительный твердый член с переплетениями вен и пунцовой головкой. Что же, кажется, я понимаю чего он от меня ждет. Переворачиваюсь на красном капоте таким образом, что голова оказывается с самого края и сама протягиваю руку, обхватывая напряженный ствол. Механик становится ближе и запускает ладонь в мои волосы, проводя головкой по губам, а второй окончательно расправляется с блузкой, распахивая ее, и стискивает грудь. — Открой рот. — не смею ослушаться, и с готовностью впускаю его внутрь, начав усердно работать языком и рукой. Амен не особо щадит меня, рывками вбиваясь в глотку, но это запредельно возбуждает — я и не рассчитывала на что-то другое. К промежности приливает кровь, там все так сильно тянет, ноет и течет, что я не сдерживаюсь и опускаю руку вниз, однако мужчина опережает меня и сам проникает под трусики, заскользив по набухшему клитору и мокрым складкам. Выгибаюсь, развязные стоны заглушаются каменным членом, который ни на секунду не дает передышки, но она мне и не требуется, потому что это великое удовольствие — отсасывать механику. Исключительно этому. — Эва.. блядство, стой.. — он не выдерживает и покидает мой рот, а я улыбаюсь, наслаждаясь тем, что смогла так быстро довести его до предела. Амен разворачивает мое тело, широко разводит ноги, порывисто разрывает стринги и без промедлений входит внутрь, чем выбивает из нас обоих ужасно пошлые стоны. Железной хваткой он впивается в ягодицы, трахая меня на капоте. Я поднимаюсь, обвивая шею и торс, запрокидываю голову, кусаю губы, а механик — горло, оставляя все новые и новые следы. Сомневаюсь, что они пройдут за оставшиеся три дня, но боже, как же плевать. Трение усиливается, побуждая жадно хватать воздух ртом и плавиться в его руках. Это сумасшествие, грязный во всех смыслах секс, однако оттого лишь более сносящий крышу. Я выстанываю его имя и кончаю с тем же именем на губах, хаотично сжимаясь на каменном члене, который заметно твердеет с каждым движением. Почти синхронно, Амен извергается внутрь, до боли прикусывая кожу на шее, но тут же размашисто зализывает и целует саднящий участок — извиняется за чрезмерную грубость, однако этого не требуется, ведь именно эта черта так сильно привлекает меня. — Прощаешь меня? — блаженно улыбаюсь, скользя губами по красивому лицу. — Отвечу через наказаний пять. Мы оба глупо смеемся и вновь приникаем к друг другу губами, сливаясь в глубоком поцелуе. — Эвтида?.. Да нет, не может этого быть. Резко распахиваю глаза и опасливо заглядываю за мужскую спину, и да, все-таки может. Дезмонд стоит у двери, которую кое-кто, видимо, решил не закрывать, и ошарашенно смотрит на нас с механиком. Упс.