…

Джексон и Уилльям вернулись со своей фермы и «охоты» — так они называют свою деятельность, когда кошмарят и похищают автостопщиков во имя Лорда. Джексон вошёл в дом, вытирая потный лоб, по которому стекали солёные капли, тыльной стороной грязной ладони. Его красная рубашка была измазана засохшей кровью, воняла чем-то гнилым — и Лорд его знает, чем ещё похуже. Он был явно возбужден сегодняшними событиями: его глаза хищно сверкали в приглушённом свете гостиной. Глаза Джексона мигом нашли девушку у колонны на кухне. Она стояла, опираясь плечом на колонну и скрестив руки на груди. На губах Джексона расплылась широкая улыбка. — Рада видеть своего любимого? А чё с лицом, чё мина такая недовольная? — поиграв бровью, спросил он, запуская пальцы в свои сальные, чёрные, непослушные волосы. Сегодня он вонял особенно невыносимо. Едкий запах мужского пота, человеческих жидкостей и чего-то разлагающегося ощущался за три метра. О, Лорд, Она наверняка почувствовала этот запах раньше, чем заметила самого Джексона. В этом доме точно не пахло чистотой и аккуратностью. Но, по крайней мере, от Уилльяма не несёт за километр, верно? Каждый редкий поход Джексона в ванную Она отмечала как праздник. — Ты воняешь хуже мёртвого бомжа. Такое ощущение, что если я подойду ближе — меня убьёт ядовитым газом, чесслово, — сквозь сжатые зубы произнесла Она, стараясь дышать как можно реже. Джексон лишь издал сладкий, самодовольный смех и подошёл ближе, запирая Её между колонной и своим крупным телом. Он слегка наклонился, чтобы подразнить Её и вывести из себя, а может, даже поцеловать. От него пахло кислым и приторным. Чувствовался коньяк, который он пригубил перед «работой» в свинарнике. Она замахнулась, чтобы дать пощёчину — почти единственный способ донести хоть что-то до этого необразованного кретина, но он увернулся, и лишь кончики Её пальцев задели его щетинистую щеку. — Ай-ай, грубо так с любимым обращаться, — захихикал Джексон, пока сзади ему не прилетел подзатыльник от старшего брата. — Эу, бля, за что? — Заткни пасть, твой хохот уже в ушах звенит, — рявкнул Уилльям, нахмурив брови. Но, быстро потеряв интерес, ушёл куда-то наверх по скрипучим ступенькам. Пока половицы стонали под его шагами, Джексон закатил глаза и сжал челюсть. — Иди, помойся, — повысила голос Она, поднимая руку в кулак. Это лёгкий намёк, что Она вполне серьёзна. — Расслабься, я не воняю. Ну, или не хуже, чем обычно. Нет смысла идти в душ и бла-бла-бла... Но Её грубая хватка за волосы быстро заставила его заткнуться. Спустя минуту, уже раздетый, Джексон сидел в ванне со связанными руками. Верёвки были больше для устрашения. Как только Она убедилась, что он не сбежит при включении воды, Она потянулась к тугим узлам на его запястьях. Он сидел, сгорбившись, но сразу оживился, когда к кистям прилила кровь и он снова смог ими двигать. Радовался он недолго. Ледяная вода уже весело струилась из душа. С громким шипением он отодвинулся на другой край ванны, избегая попадания. — Сучка… предупредила бы, — процедил он сквозь зубы, раздражённый, но уже смирившийся с судьбой. — Под струю, сука. Мойся, — Она назло направила на него холодную воду, и волосы на его теле моментально встали дыбом. Когда вода потеплела, девушка вооружилась мочалкой и хозяйственным мылом, начав яростно драить его тело. Она тёрла с усилием, чтобы смыть месячный слой грязи. Мужчина извивался, пытаясь в шуточной драке перехватить Её руки. Работа была долгая и утомительная. Она старалась вымыть его дочиста, но неугомонный Джексон всё время мешал. Сейчас он пытался затащить Её к себе в ванну, наклоняя за плечи, пока футболка женщины не стала мокрой от его мыльной груди. Она вырывалась, ворчала, ругалась, но продолжала чистить его грязное тело. Пена стекала по животу Джексона всё ниже, просачиваясь сквозь тёмные волосы в паху. Её руки скользили всё ниже, и он чувствовал, как его низ живота начинает гореть. В очередной игривой атаке Джексон перешагнул бортик ванны, встав на холодную плитку, разлив лужу. Его тело прижалось к телу девушки — одежда промокла и стала мыльной. — Чучело, блядь, сядь в ванну! — закричала Она, вставая на носочки и пытаясь намылить его волосы хозяйственным мылом, одновременно толкая его обратно в ванну. С кухни донёсся тяжёлый вздох и грубое: 
— Угомонитесь, животные. А Джексон только хихикнул, заметив, что Она не дотягивается до его головы. Тогда он опустился на колени, позволяя воде стекать с его тела на плитку. Он раздвинул ноги, чтобы колени оказались по обе стороны от Нее. Член дёрнулся между бёдер — от Её прикосновений, от мыла, от ругани. Его руки скользнули под Её футболку, обхватывая талию, пальцы впились в кожу. — Дорогая, отложи мочалку, — с мерзкой ухмылкой прошептал он, глядя на Неё снизу вверх, зрачки расширены. Его пенис был уже наполовину встал. Джексон грубо притянул Её ближе, уткнувшись щетинистым подбородком в живот. — Это пустая трата времени. Думаю, у нас есть получше способы развлечься. Не притворяйся, что ты здесь только чтобы помыть меня. — Ты чё… — не успела договорить Она, как Джексон влепился в Её губы своим грязным ртом. Его зубы оттягивали Её нижнюю губу, кислое дыхание проникало в Её горло. Мыльные, грубые руки стянули с Нее мокрую футболку и вцепились в Её грудь, обхватив её, как желе в пакете. Джексон резко зажал соски между пальцами, перекручивая их во время поцелуя.