Бал как формула и импровизация: менеджмент, команда, драйв

Очень вредно не ездить на балы,

когда ты этого заслуживаешь.

Ведь так и заболеть можно!

Е. Шварц. Золушка.

             В середине XIX века летний бал в усадьбе был не только светским событием, но и сложной логистической операцией. Все следовало рассчитать и выверить: от помоста для танцев до последней свечи в фонаре, от тщательно продуманного списка приглашенных до назначения распорядителя, который держит под контролем и программу, и настроение гостей.       Но сердце бала — это, конечно, музыка.       Где взять музыкантов       В больших усадьбах с давними традициями еще встречались собственные оркестры из крепостных музыкантов — гордость владельца. Таких мальчиков учили с ранних лет, а наиболее одаренных отправляли в Москву или Петербург, чтобы они вернулись домой уже с «петербургским звуком». Эти оркестры годами сопровождали семейные праздники, службы в домовой церкви и летние вечера в парке. Но к 1850-м годам крепостные оркестры постепенно уходили в прошлое: для крупных мероприятий стало привычным приглашать «вольных» артистов — чаще всего из губернских и уездных городов.       Был и промежуточный вариант — «сборный» оркестр. Капельмейстер, человек с обширной музыкальной записной книжкой, набирал состав из проверенных знакомых: городской флейтист, скрипач из театра, виолончелист из военного оркестра. Так получался ансамбль, который и звучал слаженно, и обходился намного дешевле, чем приглашение целого столичного или губернского оркестра.       Нередко провинциальные «капеллии» формировали учителя музыки, летом ездившие с учениками и знакомыми музыкантами на гастроли. Их находили по рекомендациям, а иной раз — почти случайно. Вот и Дарья Платоновна, оказавшись в Клину, услышала в трактирном зале шестерых, игравших менуэт Чимарозы так, что на пять минут можно было забыть про пыльную дорогу и ощутить себя в блеске французской оперы. После такой встречи торг был уже делом формальности: «выезд» оплачивается отдельно, за час — столько-то. Торг уместен, но не бесконечен: хороший капельмейстер знает свою цену.       Как все устроить       Организация бала с «выездным» оркестром требовала не только денег, но и организационных усилий. Музыкантов встречали на станции или у заставы, обеспечивали ночлег (лучше в людской, но с чистым бельем), кормили, предоставляли необходимые бытовые мелочи. Главное же — найти для оркестра точку, откуда звук будет мягко и точно лететь на танцевальную площадку. Иногда рояль выносили на галерею, а пюпитры ставили под легкими навесами, чтобы вечерняя роса не тронула ноты.       Что играли       Репертуар подбирали, словно дипломатический план: музыка должна была угодить хозяевам, но и держать внимание всей публики. В моде были французские контрдансы, польские мазурки, венские вальсы, а также польки и кадрили. Для молодежи — «Les Lanciers» или «Les Quadrilles Françaises», для старшего поколения — полонез, неторопливый вальс, котильон. Дамы постарше (по нашим временам — сущие девчонки) вполне могли поучаствовать в мазурке, но без энергичных прыжков. Опытный капельмейстер чередовал танцы так, чтобы ни гости не заскучали, ни музыканты не выдохлись.       В результате программа у хорошего капельмейстера подбиралась с учетом выносливости танцоров и возраста публики: быстрые и медленные номера чередовались, чтобы дамы успевали обмахнуться веером, поправить туалеты и прически, а кавалеры —пройтись, освежиться лимонадом.       В паузах между танцами исполняли:       — увертюры и антрактные пьесы из опер (Чимароза, Обер, Россини).       — популярные фантазии и парафразы на темы из модных опер — например, переложения на фортепиано или оркестр мелодий из «Лючии ди Ламмермур» или «Севильского цирюльника».       — инструментальные адажио (популярны были произведения Адана, Беллини).       Если зимний бал в зале Дворянского собрания открывался, как правило, полонезом, то на летнем, особенно в саду, можно было позволить гостям сразу закружиться в вальсе. Публика была своя, формальностей меньше, фраков почти не видно, и никто не считал нужным выстраивать чинные пары для торжественного шествия.       Пример программы летнего «садового» бала в дворянской усадьбе в конце 1850-х годов:       1. Вальс (неторопливый) — плавное, изысканное начало, задающее тон балу. Это танец-знакомство, вальс-приветствие, вальс, обещающий чудесный вечер.       2. Полька — звонкая, с легкими прыжками, зажигающая веселье. Звонкий смех, быстрые подскоки, кокетливые взгляды. Этот танец — настоящий заряд энергии, заставляющий кровь бежать быстрее. Кавалеры лихо подхватывают дам, и пары кружатся в бешеном темпе, не жалея сил.       3. Кадриль (6 фигур) — повод переменить партнеров. Кадриль — игра в любезности и кокетство. Шесть фигур, шесть возможностей обменяться взглядами, комплиментами и легкими прикосновениями. Это танец дипломатии и светского общения.       4. Мазурка — отдает дань польской моде, а заодно позволяет дамам блеснуть каблучком. Мазурка — танец с характером. Горделивая осанка, уверенный шаг, выразительный взгляд… Дамы словно соревнуются в изяществе и грации, а кавалеры не отстают, демонстрируя свою силу и мужественность. И, конечно же, знаменитый «каблучок» — дерзкий вызов и кокетливый жест одновременно.       5. Вальс (поживее) — смех и легкий румянец на щеках. Темп вальса ускоряется, и пары кружатся в стремительном вихре. Смех, легкий румянец, учащенное дыхание… Этот вальс — уже не просто танец, а возможность сблизиться и почувствовать тепло другого человека.       6. Экосез — для тех, кто любит четкий ритм и игру фигур. Экосез имеет энергичный и живой ритм, напоминающий шотландские народные мотивы. Он строгий в своей структуре, но полный энергии, словно эхо древних highlands, и требует от исполнителей точности и координации, даря ощущение причастности к благородной традиции порядка и дисциплины. В экосезе танцоры выстраиваются в линии или пары, выполняя динамичные фигуры: прыжки, повороты и переходы. Это организованная игра, где каждый шаг подчеркивает дисциплину, но с шотландским задором — веселым и энергичным.       7. Полька-мазурка — новинка, вызывающая оживление: «А как это — полпольки, полмазурки?» Это дерзкий эксперимент и модное веяние. В зале царит оживление и любопытство, пары с энтузиазмом пробуют новые движения, смеясь и шутя.       8. Кадриль (вариант «варшавская») — чуть более изящная, с плавными переходами. Варшавская кадриль — утонченная и грациозная: плавные движения, изысканные поклоны, легкие касания… Этот танец — воплощение элегантности и хорошего тона.       9. Галоп — вихрь, сметающий все на своем пути, который под конец исполнения оставляет всех запыхавшимися и совершенно развеселившимися. Быстрый темп, головокружительные повороты, громкий смех… Этот танец — настоящий взрыв эмоций, позволяющий выплеснуть энергию и забыть о всех заботах. После галопа все чувствуют себя немного опьяневшими от беззаботного веселья.       10. Вальс (медленный) — после галопа кажется почти отдыхом. Медленный вальс — словно глоток свежего воздуха. Пары плавно скользят по залу, наслаждаясь умиротворением.       11. Полька — на этот раз с нарочитым «прыжковым» акцентом. Это настоящий вызов гравитации. Прыжки становятся выше, движения — резче, а смех — громче. Танцоры словно соревнуются в ловкости и выносливости, демонстрируя свою удаль.       12. Кадриль (короткая, 4 фигуры) — после польки — больше для отдыха. Укороченная кадриль — легкая передышка после зажигательной польки. Четыре фигуры, исполненные в неторопливом темпе, позволяют восстановить силы и поговорить с партнерами.       13. Мазурка — в сумерках она звучит особенно красиво. Свет фонарей и тени и скользят по лицам, нарастает ощущение таинственности. Это танец сочетает в себе страсть и меланхолию: быстрые прыжки и топанье каблуками сменяются плавными поворотами, где акцент падает то на вторую, то на третью долю, создавая непредсказуемую, почти гипнотическую гармонию.       14. Галоп — смех, легкая усталость, но никто не сдается. Танцоры отдают последние силы, стараясь не отставать от бешеного темпа. Смех, румянец, блеск глаз… Этот танец — символ неукротимой энергии и жажды жизни.       15. Котильон — танец-общение, веселое завершение с маленькими сувенирами и шутками. Котильон — финальный аккорд бала, время шуток, игр и приятных сюрпризов. Танцующие обмениваются сувенирами, гадают на будущее и просто наслаждаются обществом друг друга. Это танец-прощание с нынешним балом, танец-благодарность, оставляющий теплые воспоминания.       Плохая музыка могла испортить бал, каким бы изысканным он ни был. Хорошая — превращала даже средне организованный вечер в «тот самый бал», о котором потом вспоминали с теплом и легкой ностальгией: «Помните, как мы танцевали в ту ночь, когда играл оркестр из Клина?..»       Ну и под занавес — при найме музыкантов для разных надобностей случалось всякое.       К примеру, могло быть и такое:

ТВЕРСКОЙ ГУБЕРНСКІЙ ЛИСТОКЪ

№ 33, іюнь 1858 года

      Необычайныя музыкальныя рокировки

      Въ минувшую субботу въ нашемъ городѣ произошло рѣдкое по забавности недоразумѣніе, въ которое оказались вовлечены два уважаемыхъ музыкальныхъ оркестра.       Первый оркестръ, подъ управленіемъ г-на Копылова, былъ нанятъ для благотворительнаго вечера въ залѣ Дворянскаго собранія, гдѣ предполагалось исполненіе увертюры изъ «Вильгельма Телля» и другихъ достойныхъ произведеній, какъ-то отрывки изъ ораторіи Іозефа Гайдна «Сотвореніе Міра». Второй, подъ началомъ г-на Беккера, предназначался для бала въ трактирѣ «Золотой Якорь», гдѣ ожидались польки, кадрили и вальсы.       Однако, вслѣдствіе путаницы въ адресахъ — а, по слухамъ, и по винѣ не самаго трезваго извозчика, — оркестры отправились не туда, куда слѣдовало. И вотъ: въ залѣ собранія, гдѣ публика чинно разсаживалась, вдругъ грянула кадриль «Саратовская», а за ней — полька «Кукушка» въ темпѣ, болѣе свойственномъ сельскимъ свадьбамъ, нежели благотворительнымъ вечерамъ. Въ это время въ «Золотомъ Якорѣ» гости, приготовившіеся отплясывать мазурку, съ недоумѣніемъ слушали длиннѣйшій отрывокъ изъ «Сотворенія Міра» Гайдна, исполненный съ величайшей серьезностью.       Публика въ обоихъ мѣстахъ повела себя таковымъ образомъ: въ собраніи сперва растерялись, затѣмъ же, къ удивленію всѣхъ, нѣсколько молодыхъ офицеровъ пустились въ плясъ подъ кадриль, приглашая дамъ, и тако превратился вечеръ въ танцевальный, тѣмъ не менѣе собравшій на благотворительность сумму весьма изрядную, при чемъ пожертвованіями отличились дамы, завязавшія знакомства, чреватыя планами матримоніальными; въ трактирѣ же, напротивъ, нѣкоторыя дамы залились слезами отъ хора ангеловъ въ финалѣ ораторіи, одна изъ дамъ, растроганная до глубины души, покаялась предъ подругой въ черствости сердца и призналась, что всегда тайно завидовала ея шляпкѣ съ фазаньими перьями, господа же, внезапно ощутивъ потребность въ пищѣ духовной, заказали ужинъ съ тройной порціей осетрины и обилиемъ превосходной выпивки, послѣ чего титулярный совѣтникъ N., вдохновленный голосами небесъ, вдругъ осмѣлился просить руки дочери товарища прокурора, хотя еще вчера клялся, что ни за какія сокровища міра не свяжетъ себя узами брака.       Путаница раскрылась лишь къ одиннадцати часамъ вечера, когда оба капельмейстера встрѣтились на почтовой станціи. Разъѣхались музыканты по домамъ въ добромъ расположеніи духа, а тверскіе обыватели до сихъ поръ спорятъ, что понравилось имъ больше — музыка или сама эта исторія.