Diggin' My Own Grave

                                                                      I tried to stop but I’m in to deep                                                                       The pain inside don’t let me sleep                                                                       I bit the hand from which I feed                                                                         Now the guilt inside gonna make me bleed                                                                          Tell me lord why oh why                                                                           You got me with a spade by my side                                                                           Diggin my own grave                                                                  “Diggin’ My Own Grave” Nik Ammar     Дважды осмотревшись по сторонам, Дэйв Корански приметил на земле место рядом с булыжником, из-под которого пробивались пучки пепельно-зеленой травы, очертил его крестиком и, не опуская пистолета, кинул Шону лопату. После чего лаконично присовокупил: - Копай. - Не буду, - буркнул Шон. - Будешь, - отрезал Дэйв, - будешь, а не то я буду убивать тебя медленно. Ты же не хочешь этого? Шон покачал головой. - Вот и славно. Приступай.   Вокруг, куда ни глянь, простиралась безмолвная пустыня. Надеяться на чью-то помощь Шон не мог: и хотя путь сюда он не по собственному желанию проделал в багажнике автомобиля, он был уверен, что Дэйв выбрал самое безлюдное место, какое только мог сыскать, и что до ближайшей автострады – как минимум миль пять-шесть. Здесь его точно никогда не разыщут – ни при жизни, ни после смерти. От этой мысли Шону сделалось грустно, но он все-таки поднял лопату, воткнул её в землю и стал копать.    Почва была податливой, но уже через несколько минут Шон полностью взмок: серая рубашка, надетая на нём, неприятно прилипла к телу, со лба потекли крупные капли пота, которые приходилось то и дело смахивать, когда они подбирались к глазам.   - Ты, наверное, считаешь меня полным засранцем, - подал голос Дэйв, - Мало того, что собираюсь отнять твою жизнь, так еще и заставляю рыть себе могилу.   Шон не ответил. Сам поражаясь собственному спокойствию, он по-настоящему жалел лишь об одном…что напоследок не сможет попрощаться с Джастиной.   - Но… - Дэйв поднял вверх указательный палец, - ты должен благодарить меня. Я ведь дарю тебе драгоценные минуты жизни. Мало ли, что может произойти за это время. Вдруг ты придумаешь какой-нибудь гениальный план и сумеешь сбежать. - Дэйв с демонстративным пренебрежением помахал рукой в воздухе, - Маловероятно, конечно, но...всё бывает. Или, скажем, вдруг позвонит Уолтер и скажет, что убивать тебя уже не надо? М?   Шон поднял голову и внимательно посмотрел на Дэйва. Угрюмый, грозный мужчина с небритой щетиной на загорелом лице и пронзительным взглядом глубоких карих глаз, Дэйв выглядел никак не меньше шестидесяти лет. Несмотря на преклонный возраст, ему удалось сохранить отличную форму, и постороннему человеку – здравомыслящему – связываться с ним явно бы не захотелось. На Дэйве были кожаные туфли, длинный черный плащ, красный платок, обмотанный вокруг шеи, и черная шляпа; сидел он на капоте автомобиля, спиной к солнцу, в левой руке сжимая направленный на Шона револьвер, а правой покуривая сигарету. Шон не мог не оценить темную элегантность его образа: казалось, что Дэйв Корански – и есть смерть в обличье человека.   - Вряд ли Уолт позвонит.   - Да, ты прав, - согласился Дэйв, - Учитывая, сколько сил он приложил, чтобы поймать тебя, да и я вместе с ним.    - Ну ты ж его верный пёс.   Дэйв расхохотался; его смех, как и голос, был хриплым, прокуренным, въедающимся.   Верный пёс Уолтера – так называли Дэйва Корански за спиной. Шон не знал, как Дэйв отреагирует на подобное прозвище, но сейчас его реакция не имела значения: Шону в любом случае предстоит умереть.   - И вправду, верный пёс. Лучше не придумаешь, а?   Внезапно смех Дэйва сменился сухим, протяжным кашлем. На какое-то мгновение Шона пронзила болезненно хрупкая надежда, что может быть, сейчас он закашляется до смерти. Умрёт от инфаркта, или от чего еще можно умереть в его возрасте. Решив, что полагаться на надежду в таком случае бесполезно, Шон перешел к активным действиям. Пока Дэйв справлялся с приступом, он медленно двинулся вперед. Уже сделал третий шаг, - чтоб приблизиться к Дэйву вплотную и стукнуть его лопатой, оставалось еще шагов семь-восемь, - как вдруг Корански резко приподнял голову, обронил сигарету и уткнул револьвер прямо в лицо Шона.    - Не вздумай, - железным тоном объявил он, и Шон тут же отступил назад.   Один давний знакомый как-то поделился с ним в приятельской беседе: “Когда на тебя наставляют пистолет в первый раз, - сказал он, - ты готов обосраться от страха. Когда это делают уже в сотый раз – тебе просто насрать”. Была в этой фразе какая-то изюминка, доля правды, но только доля: всякий раз, глядя в зияющее дуло пистолета, Шон чувствовал на себе взгляд смерти, и этот взгляд пугал его, заставлял сердце сжиматься.   - Ну, чего встал, - прикрикнул Дэйв, - копай давай.   Шон, конечно, понимал, что из этой затеи ничего не выйдет, поэтому особо сильного разочарования не испытал.  “Надо было кинуть в него лопату, может, попал бы прямо в бошку”, - подумал он, но было уже поздно.   - На чем мы остановились? – спросил Дэйв.   - Я сказал, что Уолт вряд ли позвонит тебе, - ответил Шон, вонзая лопату в почву.   - Да, да, точно. Еще ты сказал, что я его верный пёс. Но, Шон, - Голос Дэйва вдруг стал неприятно давящим и жестким, как сталь, - даже если бы Уолт позвонил мне прямо сейчас и сказал: “А знаешь, я передумал, оставь Шона в покое” – я бы ему ответил: “Пошел на хер”. И все равно бы грохнул тебя. Потому что ты предал нас. Предал меня.   Шон многое мог ответить на эти обвинения. Мог объяснить, почему поступил так, почему сбежал, но ворошиться в прошлом у него не было никакой охоты. Что бы он ни говорил, как бы ни оправдывался, Уолтер и Дэйв давно решили покончить с ним. Единственное, чего он хотел, украв злополучные деньги и сбежав с Джастиной, - это положить конец своей криминальной жизни, уехать куда-нибудь, туда, где их никто не найдет, начать все заново и постепенно стереть со своей памяти болезненное прошлое. Но Дэйв, человек, который когда-то был Шону как отец, поймал его и притащил сюда.   - Тебе нечего сказать, не так ли? – укоризненно спросил он; затем вытащил новую сигарету, закурил, выпустил облачко дыма, - Чего умолк?   Шон резко бросил лопату, повернулся к Дэйву и со всем гневом, накопившимся внутри, прокричал:   - Дэйв, старый ты пердун, ДАЙ МНЕ ДОКОПАТЬ ЭТУ МОГИЛУ И СПОКОЙНО СДОХНУТЬ!   Лицо Дэйва даже не дрогнуло.   - Ладно, как пожелаешь, - пожал он плечами, - Но насчет Джастины, я думаю, поговорить ты захочешь.    Джастина…Это имя, озвученное его устами, вызвало в нем новую вспышку гнева.   - Не смей произносить её имя, - рявкнул он. Потом подумал, что со стороны это выглядело даже смешно.    - Имя шлюхи? Буду повторять его сколько захочу. Джастина. Джастина. Джастина.   Шон заскрипел зубами и сжал пальцы в кулак.   -  Боже, ты же сейчас дырку во мне этим взглядом проделаешь, - усмехнулся Дэйв, - ладно, я уступлю тебе. Не буду я называть твою Джастину шлюхой. Хотя, черт, вся банда Уолтера с этим бы спорила.   Шон не смог сдержать себя, да и смысла не было. Он ринулся в сторону Дэйва, но тут же оглох – раздалось два выстрела, в безмолвной пустыне они прозвучали как взрыв. Дэйв стрелял ему под ноги. Песок взвился вверх и попал Шону в глаза.    - Еще один шаг вперед, - предупредил Корански, - я прострелю тебе ногу, и ты будешь копать с простреленной ногой.     Шон отступил на два шага назад.   - Ты не сможешь выпытать у меня, где Джастина, - с вызовом бросил он, - Потому что я не знаю, где она.    Это было правдой.    Когда Шон прощался с Джастиной, они договорились, что не будут друг с другом связываться: так, если поймают Шона, он не сможет выдать местоположение Джастины, и наоборот. Они были вынуждены расстаться, ведь поодиночке скрываться было безопаснее, а их совместная жизнь успела превратиться в настоящую паранойю. Это было тяжелое решение (порвать навсегда), но необходимое.    Думая о Джастине, Шон не мог понять, разрушила ли она его жизнь или вдохнула в неё что-то новое, что-то такое, что ему всегда недоставало.  Но он не сомневался, что любил её, потому что  свои самые безумные поступки люди совершают именно ради любви. А ради Джастины Шон сделал очень много безумных вещей. Например, переступил дорогу своему боссу.    - Шон, меня не интересует Джастина.   Первая хорошая новость за долгое время. Шон знал, что Джастина умеет отлично маскироваться, и сейчас она, наверно, где-то на другом краю света. Но что с ней? Нашла ли она кого-то, или до сих пор надеется, что когда-нибудь они снова сумеют встретиться, и будут жить долго и счастливо? Этого Шон знать не мог.   - Дэйв, прошу тебя, не ищи её.  Она ни при чем.   - Ты лжешь. Украсть эти деньги было её идеей. Уолтер её приютил, дал ей крышу над головой, и чем она отплатила? Предательством. Ты даже вообразить себе не можешь, сколько у нас было проблем из-за того, что вы выкрали те деньги. Вы оба. Вы оба виноваты одинаково, и оба заслужили наказания.   - Но ты только что сказал, что она тебя не интересует…   - Всему свое время. А теперь продолжай копать. Это стало невыносимым. Шон начинад понимать, как явственно ему не хватает Джастины. Здесь и сейчас, просто прижаться к ней и попрощаться. Сказать, что любит её и никогда, с момента их расставания, не переставал любить.    Он с горестью вспоминал, как увидел её в первый раз. Их  познакомил Уолтер, этот старый, облысевший мудак, вечно строивший из себя самую важную шишку в криминальном мире Роин-сити. “Знакомься, это Джастина”, - сказал он тогда в своем мрачном кабинете, и из-за его плеча появилась миловидная девушка в сером костюме, со светлыми волосами до плеч и выразительно ясными, голубыми глазами; она приветливо улыбнулась ему, и он – невольно в ответ, этакой глуповатой, неуверенной улыбкой. “У вас будет общее дело, - продолжал Уолтер, - я расскажу, в чем оно заключается”. Шон поразился, как такая очаровательная девушка может иметь что-то общее с преступным миром, и, пока Уолтер животрепещуще разъяснял им суть предстоящего дела, Шон ловил себя на том, что не может отвести от неё взгляд. Он рассматривал крохотную родинку на вырезе её груди - родинки в интимных местах всегда приводили его в дикий восторг, - изящный изгиб шеи, глаза, задумчивые и мечтательные, ямочки на подернутых румянцем щеках, белоснежные руки – рассматривал всё так, словно хотел запомнить навсегда и никогда не забыть. Она не замечала или делала вид, что не замечает. Шон почувствовал себя очень глупо и неловко, когда Уолтер обратился к нему с вопросом касательно плана, а он не нашелся, как ответить, потому что прослушал почти все. Джастина тогда улыбнулась, как будто поняв, в чем причина его невнимательности, и после этой улыбки, второй её улыбки, он понял, что очарован ею.    Потом между ними еще долго существовала неловкость, но общие затеи, в которых они участвовали по воле Уолтера, стерли эту неловкость начисто. Однажды, глядя на неё в деле, Шон нечаянно понял, что именно в Джастине ему нравится, что именно, помимо очаровательной внешности, так неудержимо влекло к ней - её неоднозначность, её двоякость. То, с какой идеальной сбалансированностью она сочетала в себе образ безобидной девушки вкупе с сильной и независимой личностью, всегда готовой постоять за себя, отчасти даже жестокой.    У них всё шло хорошо, они любили друг друга, и были счастливы. Пока не появились те деньги, которые нужно было передать, и Джастина с трепетом не сказала:   - Давай украдем их. И уедем куда-нибудь, подальше отсюда.   - О чем ты говоришь? – с недоумением спросил Шон.   Они лежали в постели, Джастина положила голову на его грудь.   - Украдем их. И уедем.   - Ты же шутишь?   - Шон, я больше не могу так жить. – Она подняла голову и посмотрела на него в упор своими яркими, голубыми глазами, - Не хочу. И не могу. Уедем, вместе. Уолтер не сможет найти нас.    Сначала Шон отказывался, предпочитал воспринимать её слова как глупую шутку, но вскоре и он проникся её идеей. Ведь если правду в глаза, он никогда не любил ту жизнь, которой жил. Бог свидетель, порой от неё тошнило; вспоминая, какую грязную работу он выполнял за Уолтера, Шон с ужасом понимал, что это делает не он, а кто-то другой, внутри него.     И так, после мучительных размышлений, он принял предложение Джастины.    Они взяли деньги, большую сумму, которая предназначалась для неприятеля Уолтера, и скрылись с ними. Поначалу их побег проходил гладко, они часто переезжали с одного места в другое, и проблем не создавалось. И когда им стало казаться, что все будет хорошо, появился Джерард Грейдж – еще один пёс Уолтера, только моложе и самоувереннее. Под покровом ночи он прокрался в квартиру, которую они снимали. То ли благодаря обостренному во сне слуху, то ли благодаря чистому везению, Шон проснулся, услышав шаркающий звук в соседней комнате, и сразу понял, в чем дело. Тихо разбудив Джастину, Шон принялся поджидать незваного гостя, а когда он появился, Шон стукнул его по голове. Грейдж сознания не потерял, и Шон вступил с ним в драку; в конце концов, когда Джерард и Шон катались по полу, проклиная друг друга, Джастина нанесла решающий удар: она вогнала невесть откуда взявшиеся ножницы прямо в спину Джерарда, так сильно, что кровь буквально прыснула фонтаном. Последними словами Грейджа, цеплявшегося руками за кровоточащую рану, были зловещие “…они найдут вас…и убьют…”   Им пришлось вымыть весь пол, заляпанный кровью, сжечь одежду, в которую они были одеты, и сбросить труп Джерарда в озеро. И именно после этого случая их жизнь стала превращаться в кошмар: паранойя следовала за ними неотступно, каждый новый день злобно скалился новыми угрозами – счастье растворилось. И они решили расстаться. Чтоб не мучать себя. Поделили деньги и разъехались каждый в свою сторону.    Чувства Шона после расставания не исчезали, а лишь обострялись, но в конце концов он смирился с болью и с тем, что Джастина ушла из его жизни навсегда. Так с невыносимой мукой утекли девять месяцев, и Дэйв Корански, как и обещал на смертном одре Джерард Грейдж, поймал его, чтобы отомстить.    Шон измученным взглядом глянул вниз, туда, где в земле находилась выкопанная им яма; рыть осталось совсем мало. Он не станет молить о пощаде, примет смерть с гордостью – так он решил, размышляя о предстоящем в багажнике автомобиля, со связанными руками и кляпом во рту. Но сейчас Шон чувствовал, как к нему подступает страх.   - Ладно, - вдруг объявил Дэйв, - вижу, ты устал. Перекур.    Дэйв вытащил из пачки одну сигарету, кинул в сторону Шона вместе с зажигалкой.    - Без резких движений.   Несмотря на абсолютную неуместность этого слова, Шон не сдержался и сказал:    - Спасибо.    - Мне не жаль сигареты для будущего мертвеца, - усмехнулся Дэйв    Шон наклонился, поднял сигарету, оттер со лба пот и закурил, печально наблюдая за облачками дыма.  “Вот бы эта сигарета была бы бесконечной”, - пронеслась мысль.    - Могу представить, что ты сейчас чувствуешь, - сказал Корански.   Вряд ли он мог. Шон размышлял о прошлом, о том, какие ошибки он допустил, и, пока сигарета неумолимо уменьшалась, превращаясь в пепел, он пришел к выводу, что несет заслуженное наказание за свои грехи. Какими бы благими намерениями он ни руководствовался, украв деньги, прошлое от этого не изменилось: он совершал плохие вещи, всегда оставался безнаказанным, и теперь пришел час расплаты. И, - не было сомнений, - однажды час расплаты придет и для Дэйва Корански, и для Уолтера.   - Думаешь, я лгу?   - Да.   - Поверь, я понимаю, что именно ты чувствуешь.    Шон достаточно хорошо знал Дэйва, чтобы научиться предугадывать его поведение: сейчас он наверняка расскажет какую-нибудь историю. Так и вышло.   - Как-то раз, - начал Дэйв, - когда я и Уолтер были молоды, мы попали в крупную передрягу. Я лежал на земле, раненый, с чуть ли не вываливающимися из живота кишками. Уверенный, что мне крышка. В меня попали два раза, но я как нарочно не терял сознания. Где-то над головой проносились пули, все время слышались крики, чья-то ругань, но мне было плевать. И вот, с дикой болью, я вытаскиваю сигарету и закуриваю. И мне так спокойно, потому что я знаю, что умираю. Я вспоминаю о прошлом, пытаюсь выжать из последних минут жизни самые приятные воспоминания. Смотрю на небо, на солнце, на облака…и хотя Уолтер меня спас, и я выжил, я знаю, каково это, - последняя сигарета перед смертью.   - Интересная история, - съязвил Шон.   - Нет в ней ни хрена интересного, - грубо отрезал Дэйв, - просто лирическое, мать его, отступление. Забудь.    Докурив до самого фильтра, так, что в горле остался горьковатый привкус, Шон выкинул окурок, снова взялся за лопату и продолжил копать.   - Осталось совсем чуть-чуть, - заметил Дэйв.    - Да, - согласился Шон с каменным лицом, - чуть-чуть.   Тут его лопата наткнулась на что-то твердое. Поначалу Шон подумал, что это камень, или корни давно вырубленного дерева, но подкопав чуть глубже, он заметил, что это кость.  Наверное, чей-то труп. Краем глаза Шон взглянул на Дэйва, но тот смотрел куда-то в сторону, и лишь дуло револьвера пристально наблюдало за ним.   С необъяснимой надеждой Шон стал подкапывать дальше. Он был прав: в земле стали проявляться очертания человеческого тела, иссохшего, гниющего, в дранных серых лохмотьях.  Запах поднялся отвратный. Его потянуло блевать, но он сдержался. Стараясь не дышать и вообще отключить носовые рецепторы, Шон подкопал еще немного и дошел до лица – черное, с пустыми глазницами и длинными бесцветными волосами, оно являло собой жуткое зрелище, но Шона это не пугало.    Что, если не слишком давно (тело еще не успело окончательно разложиться и превратиться в скелет), именно здесь, в этом самом месте, был захоронен чей-то труп? Совпадение с вероятностью один на миллион. Может, здесь найдется и орудие убийства. Разве это не судьба? Разве не шанс? Ему так часто везло, может, повезет и сейчас. Ощущая очередной прилив надежды, Шон принялся молить всех богов, чтобы там оказалось что-нибудь полезное, что-то такое, что поможет ему расправиться с Дэйвом. Пистолет, нож – неважно.    “Лишь бы Дэйв не заглянул сюда, - лихорадочно думал Шон, - лишь бы не заподозрил, что я нашел здесь что-то…”    Шон нагнулся и, превозмогая отвратительный запах, потянулся рукой к трупу, выискивая в складках одежды что-нибудь полезное. И именно в тот момент его накрыла предательская тень – грозная и громоздкая.    - Я вижу, - прозвучал позади него серьезный голос Дэйва, - ты уже добрался до Джастины.   Смысл этих слов дошел до Шона не сразу. С оборвавшейся надеждой – его руки щупали только холодные оконечности трупа, а в карманах было пусто – Шон некоторое время обдумывал, как поступить, а потом понял, что сказал Дэйв.    Глубокая чернота сдавила его сердце.    Ты уже добрался до Джастины.    Сглотнув, Шон взглянул прямо в лицо трупа, в самые глазницы, зиявшие бездонной тьмой. Нет, нет, нет…быть такого не может…   - Мне не хотелось её убивать, - с неподдельной грустью сказал Дэйв, - но Уолтер настоял. Он сказал, что она предательница, и заслужила смерти.   О чем он толкует? Зачем над ним так издеваться?   - Но заверяю тебя, она не страдала. Пуля аккурат между её голубых глаз – и дело с концом.   В спину Шона что-то резко врезалось, и он упал вниз, в яму, прямо лицом в Джастину. Под его тяжестью хрустнула какая-то кость, в нос ударил запах гнили. Попятившись от мертвого тела с быстро бьющимся сердцем, Шон прижался к углу ямы. Глянув вверх, он увидел нависающего над собой Дэйва – он стоял у могилы, перекрывая своим могучим телом солнце.    - Это было месяцев девять назад, - как ни в чем не бывало продолжал Дэйв, - Она как раз рассталась с тобой, сделала фальшивые документы, купила билеты за границу…я даже жалел, что сумел найти её. Бедная, она умоляла, говорила, что жалеет, что не знает, где ты, потому что вы расстались. Рассказывала о том, как убила Джерарда, как вы сбросили его тело в реку. Клялась, что снова будет работать на Уолтера, но…   Шон рыдал навзрыд; слезы потекли из его глаз ручьем, смешиваясь с потом и с грязью, налипшей к лицу. Вот она, Джастина, рядом с ним…мертвая, сгнившая, с копошащимися в ней червями.    - Найти тебя оказалось труднее: ты всегда оказывался на шаг впереди. Но меня это не останавливало. И, в общем, я решил, что это хорошо, если я дам тебе попрощаться с Джастиной…ну или с тем, что от нее осталось, - Дэйв многозначительно кивнул на труп, - Разве это не романтично? Ты и она, снова вместе, в одной могиле. Ты живой, она мертвая.    Шон не мог ни о чем думать, не мог никак отвечать. Все его чувства выражались пронзительными, горестными рыданиями.  Джастины больше нет. И его скоро не будет. Надо просто потерпеть…и скоро они встретятся.    - Если тебя это обрадует, - сказал Дэйв, -  то и у нас накопились проблемы. Так, мягко говоря.    Дэйв стал объяснять, что человек, которому предназначались украденные деньги, воспринял несвоевременную выплату как признак неуважения.   - Ты же знаешь этих крупных шишек, - прокомментировал Дэйв, - гордые как индюки, любое мелкое недоразумение воспринимают как оскорбление в свой адрес.   Впоследствии, рассказывал Дэйв, развязалась большая война, та самая, о которой в газетах пишут под кричащими заголовками вроде “Разборки гангстеров”. Уолтер потерял пятнадцать своих ребят. Помимо людей, он лишился уважения, которым пользовался среди коллег, и нескольких важных предприятий. Но несмотря на обилие проблем, он не переставал спонсировать поиски Шона и Джастины – главных источников своих бедствий.   - Сейчас Уолтер мертв, - заключил Дэйв, - Повесился месяц назад, так и не дождавшись твоей смерти. Вся его империя рухнула. Остался только я. Старый, верный пёс.   Пауза. Длинная, как сама вечность. - А знаешь, из-за кого все это? Из-за неё, - Дэйв указал на труп, - Из-за шлюхи, которая очаровала болвана. Шон бы встал, кинулся бы на Дэйва, словив несколько пуль, но силы оставили его: все, что он мог делать, - плакать.   “Осталась бы она хотя бы такой…такой, как раньше…я бы смог с ней попрощаться…но не это, не так, не так…” - Скажи вы Уолтеру: “Можно нам уйти?” – он бы отпустил вас, и денег дал бы в придачу. Но вы решили рискнуть, и получили заслуженное.   - У…убей меня, пожалуйста, - пролепетал Шон сквозь слезы, - убей…хватит мучать.   - Что? – удивился Дэйв, - Убить? Нет, Шон, я уже убил тебя.   Дэйв спрятал револьвер за пояс. Шон, не веря собственным глазам, даже перестал плакать.   - Что?   Дэйв сунул руку в карман, вытащил бумажник, бросил в могилу несколько крупных купюр – слегка покружившись в воздухе, они приземлились прямо к ногам Шона.    - На расходы, - сказал Дэйв, - Пойдешь прямо на юг миль пять, выйдешь на дорогу, поймаешь попутку.    - Нет, нет, нет, прошу, Дэйв, не оставляй меня здесь. Убей, но не оставляй, прошу.   Кто бы мог подумать, что вместо того, чтобы просить о сохранении жизни, он будет молить о смерти?   Отсюда, снизу, Дэйв Корански казался богом, решающим его судьбу.   - Может, ты возьмешь те деньги, что у тебя еще остались, - сказал он, - уедешь куда-нибудь и начнешь новую жизнь…а может, ты захочешь отомстить мне. – Дэйв помолчал, как бы давая Шону представить картину мщения, - Тогда я буду тебя ждать. Не стану отрицать – за все то, что я сделал, я заслужил мести.   Шон зацепился за эту мысль, как утопающий за соломинку.   -  Дэйв, ты прав, если ты не убьешь меня, здесь и сейчас, я найду тебя. Я найду тебя и заставлю страдать! Я ЗАСТАВЛЮ ТЕБЯ СТРАДАТЬ, СЛЫШИШЬ?   Дэйв задумчиво смотрел под ноги, потом ответил:   - Да, страданий я тоже заслужил.   - Дэйв, прошу, пожалуйста, - Шон снова заплакал, - не оставляй меня тут, убей, просто убей…ПРОШУ!    - Попытаешься остановить меня – прострелю обе ноги. Будет больно, и ты истечешь кровью. - Убедившись, что Шон за ним следовать не станет, Дэйв добавил: - Прощай, Шон Макклаус.   С рутинной миной на лице Дэйв взял лопату, сунул её в багажник. Открыл дверцу, сел в автомобиль, завел двигатель.   - Дэээээйв, я найду тебя! – кричал Шон, - Я НАЙДУ ТЕБЯ  И  БУДУ УБИВАТЬ МЕДЛЕННО, ПОНЯЛ? ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ!? ВЕРНИСЬ! ВЕРНИСЬ!   Черный автомобиль Дэйва Корански тронулся и уехал. Через несколько минут он превратился в маленькую точку, но скоро и точка исчезла, и вокруг осталась лишь безмолвная пустыня.    Шон вылез из могилы и рухнул на землю. И долго плакал, глядя на небо, плакал до тех пор, пока глаза не иссохли, и по телу не разлилось блаженное спокойствие.   Что теперь?    Шон не знал. Может быть, он действительно найдет Дэйва Корански и заставит его заплатить за это.   Может быть.   А пока ему надо попрощаться с Джастиной, выбраться из этой пустыни и купить пачку сигарет.