ГЛАВА XIV — «Кто-то тоже…»

Амеко лежала на боку, обняв подушку. Комната в поместье была тёплой, в окна проникал мягкий свет. Дождя, конечно, не было. Но и не хотелось. Тело всё ещё отзывалось глухой болью — особенно плечо и бедро, но благодаря лекарствам становилось легче. Муичиро всё равно пришёл сам. Она услышала, как приоткрылась раздвижная дверь. Шаги — лёгкие, почти бесшумные. Лекарь так не ходит. Сердце сразу ухнуло вниз, как будто хотело спрятаться. Он присел рядом. Спокойно. Как всегда. Положил на циновку тканевый свёрток. В нем – таблетки. — Горькое. Но нужно, — тихо сказал он. Она кивнула. Даже не спрашивая, что внутри. Просто села и выпила. Его взгляд, как всегда, был отстранённым, но теперь... внимательным. Не равнодушным. — Ты крепче, чем кажешься, — вдруг произнёс Муичиро, аккуратно расправляя чистую повязку на её плече. — Зачем тогда пришёл? — выдохнула Амеко, не поднимая глаз. — Потому что, — он медленно размотал старый бинт, — ты сказала странную вещь перед тем, как уснула. Он замер. Несколько секунд смотрел на неё. — «Иногда хочется знать, что ты не один такой, что кто-то тоже…» — повторил он почти шёпотом. — Что ты имела в виду? Она прижала колени к груди, отвела взгляд к окну. — Я… — проглотила ком. — Не знаю, как объяснить. Иногда, когда тебе плохо, когда ты чувствуешь, будто весь мир не такой, как ты… хочется, чтобы хоть кто-то рядом чувствовал это же. Чтобы не чувствовать себя... не такой. Я заметила, что ты чем-то похож на меня. Я как будто могу понять тебя, не спрашивая ни о чем. Он просто смотрел. Его глаза, обычно затуманенные отстранённостью, на миг будто прояснились. Но в тот момент он не сказал ни слова. Просто молча сменил бинт на чистый, предварительно промыв рану и отсмотрев её. — Тебе ещё нужно восстановиться. Тело должно успеть вернуть себя. Ум — тоже. И вышел. Амеко осталась в комнате. С бинтом. С тишиной. С его словами. Прошла неделя. Муичиро больше не приходил. Его заменили опытные лекари — молчаливые, сосредоточенные. Они меняли повязки, приносили горькие, пахнущие травами отвары и уходили так же тихо, как появлялись. Амеко не спрашивала, почему теперь всё снова строго и правильно. Ответ и так был ясен: она просто ученица, одна из. Но мысли всё равно возвращались. К нему. К его словам. К голосу, который впервые прозвучал не как холодная отмашка, а как… забота? Амеко училась жить с болью. Рана в плече уже не ныла, а вот бедро иногда подводило. Ходила с осторожностью, придерживая стену или подоконник. Иногда встречала Саё или Кендзи — они тоже приходили на осмотр, смеялись, подшучивали. Но это были другие встречи, не те, что до горы. В их глазах появилось что-то новое — тяжесть пройденного. Их было всего шестнадцать. Из десятков, что поднялись на гору Фуджикасанэ — шестнадцать. Амеко старалась не думать, кто из знакомых не вернулся. Сая молчала. Кендзи тоже. Лишь однажды, когда они остались вдвоём в коридоре, он тихо бросил: — Тоши… не вернулся. Я слышал, как кто-то звал на помощь на третий день. Это был он. Я узнал его голос… Амеко сильнее сжала край рукава, подняв широко раскрытые глаза на Кендзи. Сая заметила это, ведь Амеко так себя не вела никогда. Казалось, она вот-вот набросится на мальчика. — Всё, что ты сделал – просто стоял и слушал его крики?! — Это было не похоже на ту молчаливую девчонку, её лицо перекосило от злости. — Почему ты НЕ помог ему?! Она схватила Кендзи за плечи, труся его. Мальчик просто молчал. Ему было стыдно признаться, что он струсил. Он считал, что он храбрец, всем дерзил, а значит крут. Сая впряглась, начала уводить Амеко от Кендзи. — Я тебе не прощу! — уходя кричала девочка вслед. — Не прощу! Никогда! — Тише, не теряй голову, все боялись, когда там находились. — Он был мне лучшим другом! ТЫ ДАЖЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ! Впервые Амеко нанесла кому-то боль. Оттолкнула, не рассчитав силу. Сая упала и сильно ударилась локтями. Амеко убежала в свою комнату, где проводила дни восстановления. Ночами она просыпалась от хриплого дыхания, которое казалось чужим, от шорохов, от боли-призрака. От того, что внутри так и не успокоилось. Но день за днём всё менялось. Она начала выходить на улицу. Сначала во двор, потом — чуть дальше. Под деревья. Где ветер гулял в кронах, и пахло травами. — Ты как? — спросила как-то Сая, протягивая сушёное яблоко. — Нормально, — ответила Амеко и даже слабо улыбнулась. А вечером того же дня она наконец спросила одного из лекарей: — А Муичиро… он больше не вернётся? Мужчина удивлённо поднял брови. — Он наблюдает. Просто не всегда рядом. У хашира свои обязанности. Она кивнула. Слишком быстро. Слишком поспешно. И в ту же ночь, когда снова не спалось, она приоткрыла окно своей комнаты и долго сидела, глядя в темноту. Дождя не было. Но где-то внутри — всё ещё капал. Тихо, ритмично. Так, как билось сердце.