Слезы пропали из век.

Доброе утро, Тадмавриэль! Сегодня даже солнце светит ярко, жарко, ослепляюще. Давно я не был на улице. Как минимум хотя бы недели две. Все эти две недели я развлекался с моим придурком. Кстати о нем... Все эти две недели его почти постоянно рвало стеклом и кровью. Казалось бы, чем его может вообще вырвать, но все же рвало. Пришлось давать ему больше воды и овощей, чтобы те стеклянные осколки вышли. Даже его говно было со стеклом. Это я смог увидеть даже без ковыряния в нем. Но это вся скукота и мерзость были на позапрошлой неделе. Прошлая неделя была... Весьма интересной. Меня снова потянуло к экспериментам. Хоть на этот раз под рукой не было моего сынишки, зато я смог хорошенько отыграться на псине. Я снова хотел найти способ, как сделать средство, которое бы восстанавливало кости. В этот раз получилось гораздо лучше, чем несколько десятков веков назад. Его поломанные пальцы начали срастаться быстрее, лучше, но этот эффект останавливается сразу после половины процентов восстановления. Помню, как потом, на следующие несколько дней у меня появилась идея сделать из тебя живого мертвеца. Сделать так, чтобы ты не терял свойств живого человека, но при этом был абсолютно мертв. Тебя не надо было бы кормить, поить, убирать твое говно, мочу, не надо было бы заботиться о том, что бы не убить тебя при случаях, когда нужно выпустить пар. Ты бы сохранял тепло, восстанавливал синяки, ещё много полезного. Я пока что решил не приступать к практике, но теорию и все остальное я готовлю, чтобы не лишиться тебя. Эти две недели ты делаешь одно и то же. Ты так мне наскучил. Зато я снова не трачу на тебя еду. Уже как недели полторы точно. А ещё я думаю, что все же смог добиться того результата, чтобы ты вскакивал от каждого шороха, от каждого резкого звука, чтобы ты начал поистине бояться меня. Думаю, что добил в тебе весь этот глубокий и крепкий сон где то дня четыре назад. Ты мирно спал, а я пришел к тебе, как обычно, за минетом. Я не стал тебя тогда будить, решил повеселиться. Прихватил из мастерской ранорасширитель, который нашел в одной из местных больниц, хорошенько смазал его мылом, чтобы вошёл отлично, а после зашёл к тебе. Я аккуратно смог засунуть нужную часть в тебя, прежде чем начал медленно раскрывать его. Ты проснулся почти сразу, но я тут же сел на тебя, чтобы ты не смог даже пошевельнуться. Я растягивал тебя, растягивал. Все дошло до того, что я смог спокойно просовывать туда кулак, даже не касаясь краев. Шла кровь, ты ужасно сильно сопротивлялся, понимая, до чего я могу довести твое очко. Помнится, ты даже смог укусить меня за руку, после чего у меня до следующего вечера держался твой укус. После укуса, я действительно начал пытаться порвать тебя, хотя раньше у меня не было этого в планах. Я раскрывал ранорасширитель все шире и шире, а твоя гандонская жопа становилась все больше и больше, пока я не заметил, как начали появляться разрывы на твоём очке, что становились глубже и длиннее, я понял, что действительно начал рвать ее. Потом я решил увеличить веселье, заставил магией тебя не шевелиться, ушел и взял с собой спички. Я вернулся, сел на тебя обратно, начал свое зажигательное развлечение. Поджигаю, немного смотрю за тем, как красиво горит спичка, тушу ее о твое очко прямо об стенки. Твое лицо надо было видеть. Не даю тебе расслабиться, зажигаю ещё одну, гашу, снова зажигаю, тушу ее, потом снова зажигаю. Это продолжалось до того момента, пока все списки не закончились. Собралась целая куча использованных спичек, но я решил не выбрасывать из в твою жопу, ведь не хотел , чтобы повторилась та самая история, которая была со стеклом. Я тогда совсем забыл о человеческих особенностях и последствиях. Все же, оставлять их тут не хотелось. Что ж, тогда я просто предложил тебе интересную игру... Т: ты ведь не хочешь остаться с ранорасширителем навсегда? Хотя нет, даже не так. Хочешь, я окончательно закреплю в тебе эту хрень, прям гвоздями ее в тебя заколочу, оставлю ее именно в этой самой ширине, сделаю так, чтобы этот самый режим нельзя было отрегулировать, а потом оставил тебя так, с огромным пердаком? Не думаю, что ты об этом мечтал. Собери все эти списки в одну кучу. Я помню, как ты смотрел на меня. Так презрительно, с такой ненавистью, но даже через такой взгляд я смог разглядеть страх. Ты не стал ослушиваться моей дружеской просьбы. Начал ходить на четвереньках, собирать все это. Твои движения были очень скованными, но это не было из за цепей, а скорее всего из за твоей чертовой слабости. Ты очень и очень медленно передвигался, каждое десятое движение чуть не падал. Это очень занимательное зрелище, вынужден признать. Ноги я тебе не ломал, вроде, а ведёшь себя как инвалид. В конце концов, все было собрано в кучу, я положил это обратно в коробочку, а ее в карман. Я подхожу к тебе, снимаю ранорасширитель, кладу его куда то на пол за решеткой. Твоя жопа моментально сократилась, в разы уменьшив дырку. Помню, как не удержался, решил попробовать засунуть туда ногу. Снял тапочки, даже не смазывая, начал ее туда засовывать. Как ни странно, в тебя, гнида, нога зашла хорошо. Точнее, стопа. Ты уже не издавал никаких звуков, видимо привык. Только вот мне такой расклад не понравился. Я решил топнуть той ногой, которая была в жопе. Это помогло, ты вскрикнул, но на четвертый раз уже ничего не было, поэтому я решил просто продолжить хуячить тебя там, внутри. Доставая ногу, я увидел, что она была в крови. Блять, я не хотел ее пачкать. Это все твоя вина, мразь! Теперь мне ее мыть придется из за тебя, щенок! И у Вальдхара могли быть тогда вопросы. Хотя, нет, я там помыл, в том бункере. Помнится, тогда я после минета и ушел. Воду я тебе, кажется, наливал дня так три назад, вроде, а потом я так и не возвращался. Надеюсь, ты там не откинулся. Хотя, ты просто тупо сидишь там, не шевелясь, а ещё ты мироходец, так что тебе бы для того чтобы сдохнуть дней пять было бы достаточно. Кстати, а ведь я могу поить тебя через день обычными, суточными порциями. Заодно и не буду воду тратить так много. Нет, серьезно, зачем я тебе ее каждый гребанный день наливаю, псина? Ты все равно даже ни разу мне спасибо не сказал. Как обиделся за свой жалкий проигрыш, так больше и не разговаривал. Кстати говоря, пора мне тебя навестить уже. Вальдхар опять до сих пор спит. Он в последние недели слишком много начал спать. Бодровствует часа четыре всего, а потом опять спать заваливается. Зима ещё не близко, а к спячке готовится уже сейчас. Хотя, он за это время успевает все убрать, так что ладно. Черт, я ведь в тот бункер собирался! Что то в последние дни с памятью все совсем плохо. Так, мне бы просто туда телепортироваться и все будет хорошо. Что бы сегодня сделать? Мне уже начинает казаться, что и веселье скоро будет однообразным из за того, что идеи кончаются. Хотя, а если я засуну в его жопу блендер и включу его? От кишечника точно ничего не останется. Думаю, будет весело) Хотя, кровь везде будет. Не хочу все это отмывать. Да и после моего прошлого визита со списками и ранорасширителем не факт, что все восстановилось. Как никак, твоя регенерация, почему то, тоже потихоньку перестает работать. Это поправимо, один раз восполнить немного твою искру и все должно зажить. Беру с собой воду, прихожу к тебе, ты тут же встаёшь. Да, все же мой метод с чутким сном сработал. Ты осматриваешь меня всего, ища опасные предметы. Не найдя их взглядом, ты просто снова сел, облакотившись о стену. Бутылку воды ты не заметил, да и не мог, ведь я поставил ее на пол, закрыв собой. Я снова взял ее в руки, вхожу в клетку. Ты даже не обратил на меня внимания... Как всегда... Т: я не понял, где восхищение, где восторг, псина? Я тебе, козел, подарок принес, вообще то! Что, неужели я для тебя что то значу только лишь тогда, когда дело касается твоей шлюшской задницы? Ты краем глаза взглянул на меня, заметив воду. Ты повернулся в мою сторону, но все ещё смотрел на воду, не одарив меня своим пидорским вниманием... Интересно, что будет, если я начну пить не при тебе, сделая вид, что она не для тебя, а я просто дразню? Я ухмыльнулся. Сел около противоположной стены, открыл бутылку, начал очень и очень медленно ее опустошать, потребляя совсем немного. Я не хочу ходить туда-сюда за бутылками, поэтому дам тебе эту же, но нужно оставить так, чтобы ты не сдох от обезвоживания. Ты смотришь уже на меня, негодуя. Я отпил уже шестую часть, ты с тревогой смотришь за мной. Я решил ненадолго прерваться. Т: ты уже давным давно не нужен никому за пределами этой комнаты. У меня очень давно образовался этот вопрос, но все никак спросить тебя не мог... Нахуя ты продолжаешь жить? По моим меркам, ты бы уже давно сдох, если бы просто дал себе эту возможность, но тебе, почему то, все же хочется жить? Нравится наша с тобой любовь? Ты уже начал тебя любить? Я очень польщён и рад, но признаюсь честно: ты не нужен даже мне. Кому может быть важна или нужна подстилка, в роде тебя? Ты отвернулся. Ты каждый раз так делаешь, когда я говорю о твоём новом месте в мире. Я знаю, что тебя это задевает, до самой глубины задевает, но ты знаешь, что будет за твою агрессию. Ты знаешь и боишься. Я всё жду, когда же ты сорвешься, когда поразишь меня, но ты всегда меня разочаровываешь. Я встаю, наливаю в миску воду. Стоило мне закончить, как ты тут же вскакиваешь, начиная жадно пить, будто какой то дикарь, что искал неделями источник, а потом нашел какое то почти высохшее болото, но жажда уже замучила. За эти... Сколько, получается? Два с чем то месяца ты прости окончательно превратился в аборигена. Разучился говорить, жрешь, как в последний раз, не церемонясь и не задумываясь даже о том, что они могут быть гнилыми, грязными, что ты можешь что то подцепить. Даже сейчас то, как ты пьешь... Ты совсем разучился даже что либо делать. Даже думать уже перестал. У тебя остались только первобытные функции: спать, жрать, срать, пить и трахаться. Ты даже за все это время даже, видимо, не задумывался о побеге. Т: видел бы ты себя, неандерталец! Урод. С каждым днём выглядишь все хуже, и хуже. Волосы длинные, жирные, лицо грязное, весь в каком то говне, если действительно не в нем, воняет от тебя, как от мусора, а повадки на базовом уровне, животное! Даже Вальдхар на фоне тебя кажется не таким жалким, ничтожным и неотёсанным! Но ты даже не обратил на меня внимания, допив воду, а после сел обратно. Чертов наглец! Стараешься тут для него, заботишься, а ему ещё и похуй! Что ж, я считаю, что это был поступок не красивый, не воспитанный. Пора воспитать из тебя человека. Раздеваюсь, сажусь к тебе, уже почти без прелюдий спокойно вхожу и двигаюсь в тебе, трахаю, кончаю. Это приятно, да, очень, но ты уже слишком привык к этому. Ты даже уже не издаешь никаких звуков, даже тогда, когда я стираю изнутри стенки в кровь, когда я спокойно хуячу тебя по простате. Это все было так, для разминки. Надо же тебя немножко растянуть. Выхожу из тебя, захожу на кухню, ищу что нибудь подходящее. Заглядываю в ящики, вижу много всего. Скалка... Нет, это не очень подходит. Венчик... Нет, миксер я уже обсуждал сегодня. Это все не то. Специи, мыло, уксус... Нет, все это не то, совсем не то. Вижу снова свою коллекцию ножей. Нет, просто оприходовать ими будет не интересно. Кстати, тут есть и мой самый любимый нож из коллекции с фиолетовой рукояткой, на которой выгровена надпись " всему приходит конец ". Помню, как он был моим самым первым из этой коллекции. Что то я уже часто не пополнял коллекцию, надо бы заняться. Стоп, я не за этим сюда пришел, я другое ищу! Опа, чайник. Думаю, что ты уже очень давно хочешь почувствовать чье то тепло. Тогда ты не будешь против ощутить кипячёную воду, я уверен. Но просто напросто залить кишечник кипятком будет скучно, надо ещё что нибудь. Пока поставлю его греться. Надо ещё что нибудь посмотреть, сделать. Хотя, можно и на этом остановится, а завтра я оторвусь за все хорошее. Все таки утро вечера мудренее, а сейчас мозг тебя жалеет, не может придумать никакой подарок для тебя. Что ж, тогда мы пока что остановимся на этом. Может, я чуть позже что нибудь соображу. Надо тебе ещё ранорасширитель опять поставить, а то как мне по другому жопу напоить? Беру его с собой. Прихожу, начинаю опять вставлять его в тебя, делаю так, чтобы отверстие было хотя бы с мой куляк, ты снова занервничал. Закрепляю цепь так, чтобы ты не мог пошевелиться, оставаясь раком к верху. Хорошее зрелище! Ты повис, но руки на пол поставил, чтоб не упасть, видимо. Хотя, ты ведь и так бы не упал, идиот. Ладно, засматриваются не стоит, а то ещё решу снова выебать тебя. Хватаю закипевший чайник, телепортируюсь с ним, встаю около тебя. Ты пытаешься повернуть голову, чтобы посмотреть, что я делаю, но твое положение этого не позволяет. Хотя, держу пари, жопой ты уже почуял неладное. Медленно начинаю заливать внутрь воду, ты уже начинаешь орать, дрыгаться, действительно чуть не упал. Честно говоря, звуки очень приятные. Я продолжаю заливать жопу, из нее хлещет пар, отдавая теплом. Залипательное зрелище. Вода так заворащивающе льется. Вдруг, под самый конец, крышка у чайника приподнимается, из за чего остатки льются прямо тебе на спину, хотя это не планировалось. На тех местах почти тут же начали появляться красные пятна, полоски, следы. Чувствую, ожоги твои ещё неделю точно не пройдут. Вот и хорошо! Жду ещё некоторое время, когда вода протечет дальше, глубже, а потом резко убираю фиксацию из за чего ты падаешь вниз, с прилично громким звуком падая на пол. Ты сидишь, дрожишь весь. Смотришь на меня, но глаз твоих я не могу разглядеть хорошо из за очков. Что же, теперь я немного понял, для чего они. Ты смотришь на меня с каким то испугом, с ненавистью, с глубоким презрением. Ну же, скажи мне что нибудь! Меня так бесит, что за все это время ты не сказал ни одного слова. Абсолютно за все. Ты раньше был молчаливым, а сейчас будто совсем немым стал. Т: что, холодно? Замёрз? Ничего, могу тебя согреть, как сейчас прямо. Ты мне просто скажи, мразь, что замёрз, я принесу тебе пледик, подушку, если слишком твердо на жёстком полу спать. Ты только скажи пару букв и все, я тебе все организую. Или же тебе жарко? Могу тебя положить в гроб, полный ледяной воды и льда, хочешь? Ну же, паскуда, я не слышу твой голос! Давай, сгнивший ты козел, что молчишь? Если ты хочешь, чтобы я относился к тебе должным образом, просто прояви вежливость, кретин. Ну же, просто попроси, скажи "пожалуйста"! Неужели так трудно?! Ты посмотрел на меня, как на дебила какого то, а после просто сел в позу лотоса, наблюдая за мной. Твой взгляд был крайне спокоен, холоден, и, что бесило меня больше всего, равнодушным. Что, все, что было ранее для тебя как подскальзнуться? Совсем ничто? Неужели тебе совсем никогда не хотелось просто взять и прекратить все это? Или же твоя чертова гордость мешает тебе? Неужели ты до сих пор не готов снять корону, опуститься на дно, чтобы просто облегчить себе жизнь? Неужели для тебя лучше и проще сдохнуть как дурень, который все что можно было в жизни стерпел? Кто не смог переступить через себя, кто не стал до последнего облегчать себе жизнь и сдох, как последний урод? Неужели ты не считаешь благом смерть, которая далась тебе легко, которая не причинила никакой боли? Неужели ты не можешь просто подчиниться и заслужить такую смерть? Какой же ты идиот! Т: ничего, я убью в тебе всю последнюю гордость, потаскуха, я докажу, что тебе она совсем не нужна. Я ушел оттуда. Зачем мне вообще тебя поить, пытаться не прикончить тебя раньше истечения срока эксплуатации, для чего мне вообще с тобой сюсюкаться? Почему я действительно просто не взял и не прикончил тебе, перед этим сделав с тобой все что хотел разом? Сделать за день все, что в голову взбредёт, использовать каждый инструмент, каждую штуку и просто добить тебя? Ты уже все равно мне не интересен, ты просто каждую нашу встречу бесишь меня. Ты так раздражаешь, что тебя от смерти спасает только то, что я ещё не нашел другого голубого чмошника. Но, поверь мне, это сделать не проблема, я просто ещё не начал. Стоит мне посмотреть хоть краем глаза на всех вас, как я уже замечу кучу других версий тебя, которые будут в тысячу раз лучше. Может, мне действительно убить тебя? Завтра, скажем так. Приду к тебе, сделаю последнее, что хотел, а после просто задушу, как и планировал в нашу с тобой последнюю встречу в том, основном бункере. Да, так и сделаю. Вечерком, скажем так. Тогда, когда ты уже совсем не будешь ожидать. Я вернулся в бункер, решил поесть. Мяса нет уже которые месяцы, но и пусть. Зато я могу утолить голод почти в любую минуту, когда пожелаю или захочу. Орехи, огурец, салат из кабачка и свеклы, вино. Есть, когда ничего не отвлекает ещё лучше. Полезнее, насыщающе, я бы даже сказал. Так что и никакие развлечения мне больше тут не нужны. Правда Вальдхара не видно. Опять этот мужлан дрыхнет? Заебал! Доем и почки отобью. Все эти две недели ему говорил об этом, а он, как и ты, плюет на мои слова. Его наказать не проблема, ты и сам это понимаешь. Я доел, специально оставил для него тарелку, медленно побрел к Вальду, дополнительно осматривая бункер на наличие поломки. Слышу из кладовой звуки. Прихожу туда, смотрю а там все затопленно. Половина труб просто поломаны, будто бы их взорвало и разорвало. Вода уже дотекла до моей кухни. Черт! С водой разберётся мужлан, а вот трубы придется делать мне. Все равно лысый не сможет сделать хорошо, чтобы они держались дольше, чем полдня. Ладно, сейчас все устрою. Чиню каждую трубу, заменяю. Спустя где-то полчаса я смог наконец то всё закончить. Честно говоря, создалось такое впечатление, будто кто то сломал все это специально. Таких серьезных поломок у меня ещё не было, если честно. И, кстати говоря, каждый раз, когда я хочу пойти к Вальдхару у меня этого не получается сделать каждый раз. Странно все это как то. Вальдхар не такой умный, чтобы для каждого раза придумать, так ещё и сделать для меня некие приманки, на которые я действительно ведусь. Жаль у меня в бункере камер нету. Надо бы установить. Потом, послезавтра, например. Так, а теперь к Вальдхару. Я быстрым шагом прихожу туда, резко открываю дверь, вижу, как Вальд как раз подходит к ней, чтобы ее открыть. Удачное ли это совпадение? Т: почему ты опять спишь до обеда? В: и тебе привет. Когда я сплю, я сплю. Не знаю, почему ты просыпаешься тогда, когда ещё даже солнце не встаёт. Если ты по поводу уборки беспокоишься, то я все успею убрать. Т: ты правда думаешь, что я такой глупый? Выкладывай все, мужлан ты неотёсанный! В: что ты от меня хочешь? Я просто сплю, а сплю до обеда, потому что не мешают. Мне казалось, так спят все нормальные люди. Т: лжешь ведь ты, чувствую. Советую тебе вскрыться сейчас, пока не вскрыли тебя. В: да что ты пристал то ко мне?! Чем мне ещё заниматься? Книжки твои заумные читать? Гулять, когда каждый час нужно опять заряжать скафандр? Что мне ещё делать? Я один раз уберусь, а потом мне чем заниматься? Нечем! Спать — хорошее решение. Лучшее, я бы даже сказал. Тем более, что тебя не устраивает, когда я тебя не бешу? Радуйся, пока я снова рано просыпаться не начал. Т: верно. Что то я уже и позабыл те времена, когда ты просыпался вместе со мной. Ладно. Иди убирайся, пока опять раздражать не начал. Он ушел быстрым шагом в ванну. Спустя ещё часа два весь бункер был отмыт. Вальдхар сидел, делал что то со своим глупым медведем, а я уже во всю придумывал планы для вечера. Не думаю, что стоит заливать всю клетку кровью, поэтому хоть какие то ограничения все таки будут. Никакой пощады, опять же. Нужно придумать что то такое, что не будет мерзко или слишком грязно. Могу, в принципе использовать все, что было, добавить ещё парочку моментов... Что ж, все это будет завтра. Сейчас я хочу только мечтать.