Часть 1

      Савелий кричал, но делал это сиплым от ужаса голосом, да еще едва контролировал себя, от чего у него то и дело вылезали несоразмерные резцы и в речи прорывался беличий стрекот. Из-за всего этого Сергей не сразу разобрал, что пытается сообщить ему див, а когда все же разобрал — усомнился, что понял правильно. — Бред какой-то! — на фоне хриплого лепета Савелия и гробового молчания Инессы собственный голос показался колдуну вызывающе громким. — Наставница — главный див Академии, а я — госслужащий. Я просто не имею права ее привязывать к себе, тем более — находясь в самой Академии. Ладно бы еще вокруг не было других колдунов... — Госпожа Инесса — ДЕМОН! Ее надо привязать СРОЧНО! — Савелий выкатил глаза так, что они, казалось, стали больше лица. — Ты сам стал демоном, когда во время Прорыва погиб твой колдун, тебе это не помешало явиться к Владимиру и спокойно дождаться привязки, хотя кругом было полно крови и бесящихся дивов. Наставница, я ни в жизни не поверю, что вам не хватит самообладания подождать, когда снимут блокировку арены и придет кто-то из старших колдунов Академии.       Сергей договаривал, глядя в птичьи глаза демонессы, и не успел понять, когда поле зрения сузилось и четко различимым осталось лишь обрамленное мерцающими цветными пятнами лицо. Совсем молодое лицо древней наставницы Инессы. — Вы так разумны, Сережа, но сейчас на это нет времени, — нежный юный голос доносился будто издалека, и одновременно со словами тот же голос пел — тихо, чарующе, неимоверно сладко. Возможно, песня вторила словам, но Сергей уже не мог сосредоточиться и разобрать, что именно он слышит. Понимал только, что дева-птица зовет его и просит стать ее господином и защитником. В правой руке сам собой оказался кинжал, левую обожгло острой болью, где-то за гранью сузившегося мира рычал Савелий, а потом алые девичьи губки приникли к ране, забирая боль вместе с кровью и невнятными сомнениями, что еще скреблись где-то на задворках сознания. Сердце наполнилось уверенностью, голос — силой, и Сергей начал произносить заклинание, накрепко связывающее его с прекраснейшей дивой Инессой.       Как только заклинание было дочитано, Инесса сгребла в охапку колдуна вместе с его мелким слугой и рванулась вверх, легко пробив стену у самого купола. Очевидно, что колдун не долго выдержит такую скорость, но важнее было как можно быстрее убрать его из зоны досягаемости неизвестного злодея. Потом можно будет вернуться и попробовать забрать талисман, но сперва временный хозяин должен быть укрыт как можно более надежно. И остаться при этом в живых.       Инесса коснулась едва заметной ниточки новой связи, чтобы проверить состояние колдуна. Тот, на удивление, был в сознании и даже справлялся держать щит, да еще прижимал к груди своего дива-белку. Очень сильный и талантливый мальчик, хотя такие интенсивные эмоции, пожалуй, излишни для колдуна. Ее хозяева никогда себе такого не позволяли. Инесса с исследовательским интересом прислушалась к ощущениям своей ноши, благо полет совершенно не требовал внимания.       Колдун Сергей был юным. Сильным, да, но насколько же молодым и неопытным! Как давно Инесса не чувствовала по связи таких ясных открытых эмоций, такой чистой мощи жизненных сил, такой прозрачности помыслов, что их действительно можно было бы прочесть, будто книгу! Ректорами Академии становились седые многопытные мужи, приученные держать свои мысли и чувства в холодной клетке сурового, горького на запах благоразумия. Они знали цену словам и делам, в том числе — цену верности древней дивы, и меру своей власти над нею, и истинную ее природу. Ни одного из них она не смогла бы приманить песней алконоста, да и не стала бы пытаться — незачем тратить силу дивных чар на закосневшие души, мудрых старцев куда легче завлекать доводами холодного рассудка. Ее здравомыслию они верили столь же безоглядно, как юный колдун — сладости ее голоса.       Принимая решение там на арене, Инесса совершенно не подумала, что Сережа Мончинский по духу — куда ближе к студенту, чем к ректору. И что связь работает в обе стороны, особенно если обе стороны действительно этого хотят.       Инесса приземлилась на крохотную полянку, со всех сторон окруженную непролазным буреломом, и коснулась разума белки.       «Следи, чтобы к нам никто не приблизился».       «Да, госпожа Инесса!» — маленький див был очень напуган, но все-таки взял себя в руки и чутко раскинул ауру. Теперь приблизиться к ним незамеченным смог бы только очень слабый див, а такой не представлял угрозы. Инесса опустилась на землю вместе со своей ношей, подложив под спину Сергею огромное крыло. Устоять на ногах он бы просто не смог. — Простите меня, Сережа, но у меня действительно не было времени на спор с вами. Сейчас мы в достаточной безопасности, чтобы я могла объяснить вам ситуацию. — Б-был б-бы оч-чень п-признателен! — Несмотря на щиты, колдун страшно замерз. Инесса укрыла его вторым крылом. — Скоро вы согреетесь. Так вот, Сережа, вам известно, что такое Хранилище Академии. Ключом к нему служит кровь колдуна, к которому я привязана. За три дня до вашего экзамена случилась попытка взлома Хранилища, преступник каким-то образом сумел подчинить себе волю Ивана Григорьевича, заставил его пойти в Хранилище и открыть его. Эта попытка не увенчалась успехом, но, увы, Иван Григорьевич ничего не помнил об этом происшествии. Под подозрением оказался каждый колдун и каждый чародей в Академии. По протоколу я должна была сразу же перевезти Ивана Григорьевича в безопасное место, но он решил не отменять ваш экзамен, покинуть Академию сразу же по его окончании.       У ректора был талисман подчинения, особенный, очень сильный, который вкупе с могущественной волей колдуна позволяет удерживать контроль над дивом моего уровня. Через него я и привязана, а в случае смерти ректора я остаюсь некоторое время привязанной к талисману. Мы опасались, что тот, кто хочет проникнуть в Хранилище, решит сам стать ключом, убьет Ивана Григорьевича и завладеет талисманом. Поэтому талисман я хранила при себе, но, увы, на время поединка отдала ректору. Преступник это знал и нанес удар. Я не могу доверять ни одному колдуну или чародею в Академии, единственный, кто остался вне подозрений — это приезжий колдун, точно не имеющий никакого отношения к предыдущим событиям. Вы, Сережа. Я опасалась, что в любой момент может появиться тот, кто завладел талисманом, и не могла тратить время на объяснения. Мне пришлось воздействовать на вас одной из своих сил. Теперь я привязана к вам, и преступнику будет сложнее перехватить контроль, даже если он сможет меня разыскать. Следующая моя задача — доставить в безопасное место уже вас. Там мы останемся до тех пор, пока преступник не будет задержан и Хранилище снова не окажется в безопасности.       Сергей за время ее рассказа отогрелся, перестал стучать зубами и трястись. И, видимо, окончательно привел в порядок мысли. — Я понимаю, — проговорил он задумчиво. — Понимаю, почему вы принудили меня, наставница. И вероятно, меня действительно теперь надо спрятать, раз моя кровь — тот самый «ключ». Но ведь у вас теперь память Ивана Григорьевича, а разве он не видел своего убийцу? — Только исполнителя. Это был просто студент, очевидно, что он не смог бы привязать меня, даже имея талисман. — Но это все равно важный след! — Мончинский завозился, ойкнул, только сейчас осознав, на чем именно лежит, и очень аккуратно скатился с перьев дивы, прежде чем вскочить на ноги. Поморгал, глядя на крылья, растущие из плеч маленькой старушки, но решил, что вопрос о способностях Инессы к частичной трансформации в текущих обстоятельствах не является первостепенным. — Я уверен, там сейчас уже вызвали московское Управление, возможно, сообщили в Петербург. Если следствие будет знать, чьими руками совершено убийство — то главного злодея найдут за считаные часы, я уверен! Вы должны вернуться и передать информацию! — Я не имею права рисковать. Хранилище слишком ценно. — Вы можете приблизиться достаточно, чтобы связаться с кем-то из дивов Академии? Или давайте отправим Савелия? — Есть протокол обеспечения безопасности Хранилища. Не вам его изменять... прошу прощения, что противоречу вам, хозяин. — Инесса мягко улыбнулась. — Извините и вы, наставница, но я не понимаю, чем вас не устраивают очевидные решения! — Именно, Сережа. Вы не понимаете. Я — ректорский див, я отвечаю за безопасность Академии, и я прошу вас делать то, что я говорю.       Сергей на секунду потупился, но потом упрямо покачал головой. — А я — старший следователь Управления и при том — свидетель убийства. Я умею находить преступников, я знаю, как будут действовать мои коллеги, и я уверен: то, что вы предлагаете — осложнит их работу. И пожалуйста, не надо снова использовать на мне вашу силу! В конце концов, — Сергей на миг смешался и слегка виновато закончил: — я же ваш хозяин? Вы никак не должны меня атаковать, верно? — Верно, Сережа. Вы — мой хозяин, — спокойно кивнула дива. Она уже приняла решение.       «Белочка, что вокруг?»       «Никого, госпожа Инесса».       «Спи».       Продолжая смотреть на молодого колдуна, Инесса издала неслышимую для человека мелодичную трель, и Савелий мгновенно свернулся клубочком, прямо где стоял. Сергей перевел на него непонимающий взгляд, и этого мгновения растерянности Инессе было достаточно. ***       Сергей проснулся от яркого света. Первым, что он увидел, оказался сияющий прямоугольник окна, солнце за которым было таким ослепительным, что морозные узоры на стекле буквально искрились, и вышитые светлые занавески не справлялись приглушить их блеск. И окно, и занавески были Сергею кромешно незнакомы.       Колдун огляделся. Он лежал в мягкой, как облако, постели в просторной комнате с бревенчатыми стенами, резной мебелью и вышитыми салфетками на всех поверхностях. А прямо рядом с его кроватью на табуретке стояла узорного плетения корзинка, где в ворохе цветных лоскутков свернулась клубочком крупная ярко-рыжая белка. — Савелий! — Сергей немедленно подхватил дива на руки. Белочка была теплой, ее мех ритмично колыхался в такт дыханию, но на прикосновение и голос хозяина див не отреагировал. — Ваш помощник очень устал, Сережа. Будет лучше, если вы дадите ему спокойно поспать.       Вместе с голосом, прозвучавшим от двери, в голове Сергея зазвучала очень тихая, почти неразличимая мелодия. А еще появилось ощущение чужой силы, даже не появилось, а словно бы было всегда, а теперь наконец-то дошло до сознания. Возле двери стояла девушка-дива, высокая, стройная, в расшитой жемчугом и самоцветами одежде и с сияющим венцом на голове. Безусловно знакомая, но Сергей все никак не мог вспомнить имя, мысли странно путались, и еще более странно, что это почти совсем его не беспокоило. — Ине... — Инеш. — Да, точно! — Сергей облегченно улыбнулся. И как только он мог забыть имя самой могущественной дивы государства? В разуме тенью скользнуло сомнение — вроде бы он видел дива сильнее, и даже не одного... но тут же неслышимая нежная мелодия на миг стала явственнее и словно опустилась легкой кисейной завесой, отсекая и оставляя вовне любые сомнения. Однако смутная тревога все же кольнула сердце, и аккуратно укладывая белку обратно в лоскутное гнездо, Сергей спросил: — Что происходит, Инеш? Где мы? — Вы помните арену, Сережа? — Арену? О боже, да, экзамен! И Иван Григорьевич, он... он же... — Ваш учитель и мой господин. — Дива скорбно опустила глаза. — Он убит, и убит кем-то из близких к нему людей. — Откуда ты знаешь? Ты видела убийцу? — Убийцей был мальчик-ученик, он — лишь исполнитель. Я знаю, потому что хозяина убили из-за меня. Злодей хотел завладеть мною, он — один из тех, кто мог бы получить меня, едва я лишилась прежнего хозяина. Я так рада, что вы сделали меня своею, Сережа. — Я?! — и тут же новая волна воспоминаний выплеснулась в сознание. Перепуганное бормотание Савелия, лицо совы и девы, умоляющий нежный голос, кровь на алых губах. — Господи, я... — Я просила спасти меня, и вы стали моим хозяином. — Инеш кротко улыбнулась, скользнула от двери ближе и присела в ногах кровати.       Что ж, по крайней мере, ясно, отчего так вымотан Савушка. Бедняге действительно досталось, нужно отоспаться после таких ужасов. Тем более что теперь у его хозяина есть еще один див. Прекраснейшая дива, совершенно не по статусу и не по силам простому петербургскому следователю Мончинскому! — Да, я понимаю, — проговорил Сергей, избегая смотреть на Инеш. Пусть он и привязал ее по ее же просьбе, но сейчас чувствовал себя выскочкой-самозванцем. — Теперь вы вне досягаемости для злоумышленника, я правильно понимаю? Когда и кому я должен передать вас?       Музыка в сознании снова стала громче, очень громкой, почти до тошноты, и Сергей растерянно моргнул, а когда открыл глаза, Инеш уже стояла перед ним на коленях, просительно касаясь нежными пальцами его запястий. — Отчего прогоняешь меня, Сережа, сердце мое, спаситель мой? Чем я неугодна тебе, в чем виновата?       Сергей отчаянно зажмурился, силясь разобраться в себе. Отчего, действительно, он хотел оттолкнуть, отдать неведомо кому эту девушку, отчего заставляет ее просить и плакать? Глупо, жестоко, нелепо! — Или ликом я тебе не мила? Или терем мой тебе не светел? — слова певуче лились прямо в разум.       Сергей бережно сжал девичьи ладони и потянул, усаживая Инеш рядом с собой на кровать. — Ну что ты, перестань! Просто я знаю, что не по силам ты мне... — Ты господин мой, мною самой выбранный! Все для тебя сделаю, любой приказ выполню, только не тревожь сердце, останься в моем тереме, ешь, пей, отдыхай. Не надо никому знать, где мы укрылись.       Сергей снова зажмурился, в голове творилась полная неразбериха. — Значит, мы у тебя... в тереме? Это твой дом? — И дом мой, и земля. Здесь верные мои слуги сберегут, никакому врагу нет сюда хода. Хочешь взглянуть на мое подворье, Сереженька? — Да, давай пройдемся, — была надежда, что свежий, наверняка морозный воздух сможет прочистить сознание. Сергей совершенно запутался и сам не понимал, что ему не так.       От прогулки это непонимание только усилилось. Сверкающий снег и ясное синее небо, и расписной высокий терем, какой только в сказке увидишь, и огнем пылающий Золотой Петушок на его крыше, и ровно расчищенные дорожки меж высоких снежных валов, и темно-зеленые в белых шапках вековые ели за высоким, в два человеческих роста, забором. Тридевятое царство как оно есть, а владычица всей этой волшебной красоты водит тебя за руку, рассказывает о сказочном поселении, знакомит с его обитателями — тоже совершенно сказочными. И трескучий морозный воздух обжигает щеки, а золотое солнце слепит, отражаясь в снежных кружевах, и так легко поверить, что ты сам — Сергей-Царевич, званый и желанный гость, а то и полноправный обитатель этой сказки. И мелодия — нежная, завораживающая мелодия продолжает звучать, отметая колючие тени сомнений, которые всё рвутся откуда-то с задворков разума, норовя смутить, поселить беспокойство в душе.       Впрочем, некоторые тревоги Сергей все же признал вполне обоснованными. Например, то, что они с Инеш успели обойти обширную усадьбу, заглянуть в деревню, пройтись по опушке леса, вернуться домой и отобедать, а Савелий так и не проснулся, даже на запах сладких пирогов. — Он ведь пытался напасть на тебя, когда ты открыл для меня свою кровь, — сочувственно вздохнула Инеш, когда Сергей в очередной раз заглянул в корзинку. — Я старалась быть осторожной, хотя моя сила непомерна для него. Но он оправится, я обещаю. — А ему здесь не вредно? Здесь ведь твоей силой все пропитано. — Не волнуйся, царевич мой, никакого лишнего вреда ему не будет. Пусть отдыхает. И ты отдыхай, а я прикажу баньку истопить, хочешь?       Ее журчащие увещевания прервал звонкий петушиный крик. — Карачун тревожится. Надой узнать, — Инеш легко и бесшумно поднялась, миг — и ее уже нет в горнице. Сергей даже не успел предложить свою помощь. Карачун — это ведь тот самый золотой петушок, который вроде бы должен предупреждать об опасности, и если он тревожится — это дурной знак, верно? Опасность... Впервые за почти полдня Сергей вспомнил, каким ветром его вообще занесло в этот сказочный мирок. Размечтался, совершенно потерял связь с реальностью, и какой из него колдун после этого? Надо собраться с мыслями... Сергей жестко растер лицо ладонями, потом сходил в сени и умылся ледяной водой из стоящей там бадьи. Да что с ним такое? Итак, убийство. Бывший хозяин Инеш, он был и наставником самого Сергея... ректор колдовской Академии, вот! Искать убийцу будут государевы люди, а Сергей — тоже следователь, и его долг — помочь им с расследованием. Потому что он сам — свидетель, а Инесс... прекрасная Инеш видела того, кто нанес удар. — Все в порядке, кто-то прошел у нашей границы, но внутрь не заглядывал, — Инеш вошла так же бесшумно, как исчезла, и только усилившееся давление на виски́, вызванное ее силой, предупредило Сергея о ее появлении. Как вообще можно так расслабиться в обществе сильнейшей дивы? — Послушай, я понимаю, что мы тут скрываемся. Но нам нужно обобщить те факты, которые знаем мы с тобой и которые неоткуда узнать следователям, которые приедут, вернее, наверняка уже приехали расследовать смерть Ивана Григорьевича. Найдется же способ передать информацию в Академию? — Ты снова волнуешься о делах, к которым нам не нужно касаться, — укоризненно вздохнула дива, и песня в разуме колдуна стала громче. Но Сергей решительно тряхнул головой, отгоняя морок. — Почему не нужно, Инеш? Чем быстрее там разберутся, тем быстрее мы вернемся домой. — А здесь тебе не любо, что так спешишь прочь из моих земель? — нахмурилась дива. — Тут сказочно хорошо! — воскликнул Сергей абсолютно искренне. — Но так же нельзя. Там следствие, и потом, матушка и Любава за меня волнуются!       Сказал и сам осекся, потому что впервые вспомнил о матери и невесте. Хотя должен был первым делом подумать, как они встревожатся, что он не звонит после экзамена. Как же это? — Вот и не надо тебе возвращаться, пока следствие, — с мягким нажимом, как нянюшка непоседливому ребенку, сказала Инеш. — Пусть разберутся сперва. Ведь пока не разобрались, и тебя обвинить могут, Сереженька. А нужно ли оно нам? — Меня? В чём? — опешил Сергей. — А что меня украл, — беззаботно рассмеялась Инеш. — Людские домыслы скоры, а у тебя разве было право меня к себе привязывать? Не надо тебе туда, — ее речь снова полилась-зажурчала утешительным напевом. — Пусть сперва поймут, разберутся, что не украл ты меня, а спас от злодейских рук, не дал приневолить служить разбойнику. Не волнуйся, царевич мой, не в чем тебя обвинить, не в чем тебе каяться. Все ты правильно сделал, а теперь только и надо, что дождаться, пока схватят супостата государевы люди, которым то по службе положено. — Так мне же тоже... положено... — собственные возражения казались все более нелепыми. Куда он рвется, право слово? Инеш уж всяко не глупее него, верно? — Банька растоплена, а там и почивать бы пора. День у тебя нынче выдался ох и не простой. Отдыхай, Сереженька.       Ночь оказалась одновременно сказочной и тревожной. Сергей в полусне слушал одинокий волчий вой, скрип снега под мощными лапами, видел огромные крылья и ледяную метель, затмевающие луну. Несколько раз он просыпался полностью, пытался прислушаться уже наяву, но ставшая привычной мелодия быстро опрокидывала его обратно в дрему. А открыв глаза в очередной раз, он увидел на изножии кровати сказочную птицу с лицом Инеш. — Спи, царевич мой. Пусть покинут тебя тревожные грезы, — пропела птица, и потом пела еще — сладко, нежно, и Сергей наконец-то забылся крепким сном без сновидений.       Утром он первым делом заглянул в корзинку к Савелию и убедился, что див по-прежнему беспробудно спит, не реагируя даже на довольно активные тычки в бок и окрики. Это уже точно не было нормально. — Оставь, Сережа, дай своему помощнику отдохнуть как следует, — Инеш уже стояла у двери. — Здесь и без него найдется кому тебе услужить, только скажи.       Сергей пристально посмотрел на диву и спросил, уже уверенный в ответе: — Это ты его усыпила? — Я, Сереженька, — дива спокойно кивнула. — Зачем? — Для его блага. — Не потому, что он ранен или как-то пострадал и нуждается в восстановлении? — Он пострадал, он был ранен, он нуждался в восстановлении, когда я его усыпила. Сейчас с ним все хорошо именно потому, что он спит.       Дивы не могут врать колдунам, даже прекрасные сказочные царевны. Сергей немного успокоился, хотя и заметил в ответе Инеш некоторую многозначность. И спросил, осторожно подбирая слова: — Если он проспит столько, сколько нужно, с ним все будет хорошо, он не пострадает? — Безусловно, мой проницательный царевич, — Инеш улыбнулась, и мелодия в голове стала чуть громче. Сергей благодарно улыбнулся диве в ответ и тут же вспомнил еще кое-что: — Ночью мне приснилась ты... Или не приснилась? — От тебя ничто не укроется, — лукаво рассмеялась дива, и через мгновение ее узорные одежды аккуратно легли на лавку, а перед Сергеем на том же изножии сидела ночная гостья. — Это же не личина? — потрясенно пробормотал колдун. — Как? — Это я, истинное мое обличье. Алконост, дева-птица — хозяйка этих земель. Неужто не заметил шитья, и росписей, и резьбы на стенах? — Да, видел, конечно. Но не думал... — Это всё я, Сережа, — алконост наклонила голову, и Сергей замер под ее темным птичьим взглядом. — Нравлюсь ли тебе, мой царевич? Любо ли тебе в сказочных моих чертогах?       Последние слова она пропела, а дальше Сергей уже не мог разобрать слов, понимал только, что песни прекраснее не слышал в жизни. Потом Инеш снова обратилась девушкой и стала потчевать его сладкой кашей, пирогами и фруктовым взваром. После трапезы они гуляли по хрусткому снегу, катались на небольших санях, запряженных самым настоящим Коньком-Горбунком, и Инеш рассказывала о других удивительных дивах, обитающих в ее землях. Иногда Сергею казалось, что он что-то упускает, что из памяти то и дело выпадают несколько шагов, минут или слов, которые вроде бы хотелось сказать. Но вокруг было так сказочно хорошо, что тревожные тени просто не могли надолго задержаться на сердце. И все же что-то было самую чуточку не так...       Ночью Сергей проснулся от неясного чувства, еще более неясного, чем странные сомнения днем. Волчий вой стал ближе, теперь уже не было сомнений, что он слышен наяву, а не во сне. Голос волка звучал удивительно знакомо и призывно, колдуну даже померещилось, будто он различает слова.       Сергей уже отчаялся бороться с собственными смутными порывами, а потому безропотно оделся, сунул ноги в валенки и вышел на ночную улицу. Вой стал еще яснее и ближе. Сергей свернул с расчищенной площадки перед домом на едва различимую узкую тропку, прошел по ней до неизвестной сараюшки у самой околицы и едва успел отпрянуть, когда, перемахнув забор, в снег перед ним упала огромная серая тень.       Крылатый волк на секунду замер, рассматривая его в упор, а потом припал на брюхо у самых ног колдуна и приглашающе подставил холку. В густой шерсти блеснул металл ошейника.       Удивляться чему либо Сергей уже просто не мог. Тем более что этот зверь был ему совершенно точно знаком, куда более знаком, чем казавшаяся родной до самого сердца Инеш. Сергей, ни секунды не сомневаясь, как-то очень привычно сел на подставленную спину и крепко вцепился в шерсть. Из подсознания вывернулось отточенное движение Силы — поднять колдовские щиты.       Зверь одним длинным прыжком оторвался от земли и взмыл над лесом, темные пики елей замелькали под самым его брюхом. А у Сергея с каждым взмахом могучих крыльев будто выдувало из головы клочья розового тумана. Что только нашло на него, какой Сергей-царевич, какие сказки? Савелий! — Владимир, надо забрать Саву! Владимир! Там мой див остался! Казенный!       Неизвестно, что ответил бы на это Владимир, но шанса на ответ ему не дали. За спиной раздалось насмешливое уханье, и тяжелая волна Силы едва не вышибла из Сергея дух. Да и Владимир будто споткнулся в воздухе, завалился на бок и едва смог выправиться. Только щиты позволили Сергею удержаться на его спине. А потом спасли еще раз, когда Владимир заложил крутой вираж и выдохнул навстречу преследовательнице свою ледяную атаку. Сергей на миг увидел демоническую сову, летящий в ее сторону лёд, успел подумать, что Владимир явно промазал, взяв слишком высоко, но тут выброшенный дивом сгусток холода взорвался, будто кукурузное зерно на сковороде, превращаясь в черное облако-шквал, полное молний и колючей ледяной крупы. Сова влетела в него, и тут же Владимир сложил крылья и камнем рухнул вниз, во тьму ночного ельника. Сергей не успел даже испугаться, а уж тем более — понять, каким чудом див ухитрился остановить падение у самой земли. Лапы коснулись неведомо откуда взявшейся тропы, и волк, почти не теряя скорости, сменил полет на стремительный бег. Сверху донесся негодующий клёкот и треск ломаемых ветвей. А в голове Сергея вдруг оглушающе разлилась знакомая мелодия. И руки на загривке волка начали неумолимо разжиматься.       «Соберитесь, Сергей Дмитриевич!» — господи, а это еще что? Голова, переполненная музыкой, чуть было не раскололась от внезапного давления еще одной силы.       «Александр объяснил мне технику ментальной связи со своим колдуном. Я знаю, что для колдуна это крайне неприятно. Но вы должны сосредоточиться на моей силе, иначе Инесса заставит вас сдаться».       «Я заставлю сдаться тебя, служебный пёс. Мальчика никто не неволит», — нежно сообщил еще один голос внутри головы, и вот тут Сергей все-таки не смог удержать контроль. Щиты развеялись, дикий ледяной ветер ударил в лицо. Почувствовав, что его наездник не справляется, волк высоким прыжком погасил скорость и развернулся так, чтобы несчастный колдун более-менее мягко скатился в сугроб. В следующую секунду Владимир встал над отплевывающимся Сергеем, пряча его под собственное брюхо, как волчица — щенка. Густой серый мех укутал колдуна со всех сторон, и уже через него он увидел, как замирает в шаге от них преследовательница в облике белой кобылицы с золотой гривой и алмазными копытами. Через мгновение лошадь исчезла, а на стволе поваленной вековой ели появилась алконост. — Отпусти моего царевича, волче. Тогда и сам живым уйдешь. — Госпожа Инесса, вы совершаете преступление против госслужащего.       Каким образом ответил Владимир, Сергей так и не понял. Окружающая серая шерсть никуда не делась, а значит, это могла быть только ментальная связь. Или нет. Он окончательно запутался в снах и яви, сказках и реальности, возможном и невозможном. Так что теперь просто прижался к могучей лапе своего волка и ждал, чем кончится эта сказка для одного конкретного царевича. — Здесь моя земля, волче, и законы здесь мои. Я не причиняю зла тем, кто не посягает на них. Зря ты пришел сюда, зря потревожил моего гостя. Но вижу: ты не отступишь. Прости, волче. — Если ты убъешь меня, это приведет к открытому конфликту между государством Российским и Московской Академией. Твои приоритеты этого не допустят. — Как же это выйдет, волче? Кто узнает, где ты сгинул, сбежав без приказа от своего колдуна? — Узнают. — Хмм, — впервые в голосе птицы Инессы вместо сказительской напевности появилось нечто, похожее на обыкновенную живую эмоцию. — Ты веришь в это. Поведай мне как?       И тут же оказалось, что былинный язык от нее перехватил Владимир: — А ты сама отгадай, премудрая царевна: у одного колдуна — три дива, а у дива его — три колдуна. Как такое может быть? — Шутить со мной вздумал? — миг, и на тропе появилась привычная наставница Инесса. Маленькая старушка ухватила огромного волка за ошейник и одним рывком свалила с лап себе под ноги. Сергей, оставшийся без уже обжитого укрытия, вскочил на ноги, начиная творить огненное кольцо, хотя понимал, что толку от него против Инессы совершенно никакого. Но дива не стала дальше атаковать, а замерла, разглядывая шею прижатого к земле волка. Ошейник, за который она продолжала его держать, Сергей хорошо знал — граф Аверин разработал для своих Уз очень изящное и легко узнаваемое плетение. Но сейчас этот ошейник был сдернут почти под челюсть, и в задранной против роста шерсти вокруг волчьей шеи были отчетливо видны еще две полосы, выглядящие как старые, но все еще немного воспаленные клейма. Одна из них повторяла плетение собственных уз Мончинского, второй отпечаток казался смутно знакомым. — Как? — повторила Инесса, не сводя взгляда с этих отметин. — А. Внутренний ошейник. Два раза? Та́к ты нашел Сережу? — Да. Мою смерть почувствуют все трое. Граф Аверин и проректор Меньшов обменяются информацией, и когда ты вернешься — тебе будет задан прямой вопрос. Ты не сможешь солгать. А Сергей Дмитриевич просто испытает ломку колдуна, хотя, я думаю, не слишком сильную. — Инесса, не смейте! — подал наконец голос Сергей. И даже попытался приказать, но добился только мучительной головной боли. Инесса перевела на него сочувствующий взгляд. — Не посмею, Сережа. Повинуюсь, — и она действительно отпустила ошейник Владимира. Тот встал, совершенно по-собачьи отряхнулся от снега и снова попытался подмять колдуна к себе под грудь, но Сергей мотнул головой и встал с ним рядом, положив руку на косматую шею. — Мы уходим, — сказал Владимир. — Нет, — спокойно отозвалась Инесса. — Есть протокол сокрытия Ключа. Его я не стану нарушать. — Он включает захват разума колдуна? — Владимир блистательно скрыл сарказм в голосе. — Он не исключает его. — Сергей Дмитриевич — сотрудник петербургского Управления. Я не могу допустить его подчинения диву. — Суров ты, волче, — в речь Инессы вернулась напевность, а внешность совершенно незаметно для Сергея снова стала личиной юной девушки. — Сам три года гулял на воле, а мне и трех дней позволить не хочешь. Вернусь я в Академию, стану верно служить, как пять веков служила. Но прежде чуть поживу, как мне самой желанно. И царевич мой избранный со мною побудет. Сереженьке нравится моя сказка. — Ваша связь слишком слаба, или же ты ее игнорируешь? Сергей Дмитриевич не полностью захвачен тобой, он продолжает бороться и от этого теряет силы. Ты убиваешь его. — Нешто чувствуешь через след без колдовских уз? — Да, — коротко и твердо ответил Владимир.       Царевна Инеш несколько секунд смотрела Сергею в лицо, потом печально склонила голову. — Вижу, прав ты, волче. За то я и выбрала Сереженьку, что умён да волей силён, а того не поняла, что не поверит такой мо́лодец в мои сказки. Быть по-твоему, завтра проснется мой царевич со старой памятью да своим умом. Но отпустить его не могу, извини.       Меховой бок рядом с Сергеем исчез, Владимир принял человеческий облик и каким-то образом оказался одет в свой привычный рабочий костюм. В ночном заснеженном лесу это выглядело ничуть не более реалистично, чем говорящий человечьим языком Серый Волк. — Госпожа Инесса, как див Главы петербургского Управления, который в данный момент ведет следствие по делам об убийстве ректора Академии господина Светлова и о похищении старшего следователя Управления господина Мончинского, совершенных при помощи дива, я вынужден требовать разъяснений. Как нам сообщил проректор Меньшов, особый протокол защиты Ключа вступает в действие, когда Хранилищу угрожает реальная опасность несанкционированного проникновения. Однако вы, определенно, видели убийцу господина ректора и, смею предполагать, вполне могли бы задержать и поглотить его немедленно. К тому же у вас должны быть способы получать информацию из Академии, следовательно, вы в курсе, что ваш талисман владения уже обнаружен, а значит, находится под пристальным наблюдением и вряд ли может быть использован тайно. Объясните, почему вы сочли необходимым полностью устраниться от расследования? — Потому что, — дива вновь превратилась в старушку Наставницу, — хочу быть уверена в своем следующем хозяине. Ректор Светлов погиб крайне нелепым образом, и я разочарована тем, что он не смог этого предвидеть и предотвратить, своей смертью поставив под удар безопасность Академии. Хочу знать, справится ли проректор Меньшов или кто-либо из других претендентов на ректорское кресло с кризисной ситуацией без моего вмешательства. — О. Проверка. — Тебе это понятно. — Разумеется. — Ты не станешь информировать ректорат о том, что я тебе сообщила. — Внутренние дела Академии вне компетенции государственных органов. — Я рада, что мы поняли друг друга. — Я был на свободе три года, но ни разу в жизни не захватывал разум человека, — тем же официальным тоном без какого либо перехода сообщил Владимир. — Захват дивом колдуна Управления — это дело Управления. — Я уже освободила его. — Факт захвата... — Сломает карьеру мальчику. — Зачем вы это сделали, госпожа Инесса? — вдруг спросил Владимир с невероятно человеческим раздражением в голосе. — Я же вижу, что Сергей Дмитриевич вам симпатичен. — Именно поэтому, — Инесса тоже выглядела раздраженной. — Мне нравится мой мир, моя сказка. И на создание мороков, в том числе групповых, у меня есть специальная санкция Академии, потому что иначе контролировать сосланных сюда колдунов было бы сущим мучением. В Тридевятое Царство попадают не за благоразумие и сговорчивость! — На господина Мончинского эта санкция не распространялась. Зачем? — Послужи с мое, серый волк, — небрежно бросила Инесса. — А потом посмотрим, будешь ли ты позволять себе маленькие шалости раз в пару столетий. Мне просто захотелось поселить в своей сказке Сергея-Царевича, потому что мне понравился этот мальчик. — Ясно... — вместо Владимира отозвался Сергей. — А Савелия-то вы за что усыпили? — Дивы имунны к мороку. Спите, Сережа. Завтра вам будет легче.       Мончинский хотел возмутиться, но все тело стало даже не ватным, а буквально жидким, как кисель, и он упал-осел на что-то теплое, успел еще ощутить твердость маховых перьев и подумать: Владимир или Инесса подставили ему крыло на этот раз. И полностью провалился в сон. ***       Сергей Мончинский проснулся от жажды. Он открыл глаза и увидел светлый дощатый потолок, на котором темными пятнами выделялись сучки. А повернув голову, обнаружил на резном деревянном столике рядом с кроватью большую глиняную кружку, в каких обычно подают пиво.       Он сел и поморщился: на резкое движение голова отреагировала нещадной пронзительной болью. Зато в кружке была вода, и оказалась она невероятно вкусной!       Напившись, он огляделся и с изумлением понял, что находится в избе. И что рядом с кроватью нет корзинки с лоскутным гнездом.       Какой корзинки? Что за ерунда в голову лезет...       Позже, когда во́время нашедшийся Савелий вкратце объяснил ему, в каком необыкновенном месте они оказались, Сергей решил, что путаные сказочные видения — это самое меньшее, что могло пригрезиться измученному телу за двое суток чародейского сна. Тем более что наставница Инесса, хоть и действительно могла обращаться алконостом, но вела себя и объясняла все происходящее вполне привычно. «Просто отзвуки реальности попали в спящее, а то и бредящее сознание», — постановил Сергей и выкинул странные сны из головы. Тем более что и наяву чудес было достаточно, безо всякой таинственной музыки и невнятных сомнений.       Оставалось только спокойно дождаться, когда минует опасность для Хранилища и можно будет вернуться домой.