Исключение из правил.

Катя разбирала документы, записывая от руки необходимые сноски на листе. Не поднимая взгляда, она услышала, как дверь в её маленькую каморку распахнулась и закрылась за кем-то. Катя не хотела никак реагировать, думая, что это пришёл её непосредственный начальник. В последнее время он вёл себя очень странно, проявляя к ней какие-то до боли знакомые знаки внимания. Смотрелось это дико. Чтобы целый президент компании (пускай и убыточной в последнее время компании) тайком подкладывал ей на стол открытки с конфетами или игрушками, как самый настоящий, скромный школьник… Глупость же. Хотя подпись была неоднозначной, простая литера А, она могла бы подойти и Александру Юрьевичу, или ещё кому-нибудь с этажа, что маловероятно, это было бы совершенно не в стиле главного акционера компании, не его «почерк» во всех смыслах этого слова. Открытки Катя читала диагонально, невнимательно, но даже так узнала заученные наизусть наклоны букв и закорючки шефа, сразу после «прочтения» она отправляла каждую в шредер, чтобы никто посторонний их не прочитал. Сперва даже казалось, что это чья-то извращённая шутка. Малиновский мог бы так подшутить. С него станется. Это ещё при том, что после обнаружения первой, никаких изменений в поведении Жданова Катя не обнаруживала, да и после второй тоже. Она бы так и списала эту «писанину» на чью-нибудь злую шутку с мыслью, что, возможно, кто-то узнал о её истории с Денисом и хочет так насыпать пуд соли на рану. Добиться увольнения, побесить, да чего угодно добиться! Лишь бы причинить ей боль. Вернее, попытаться это сделать. Однако, недавно в шефе что-то изменилось: незначительно поменялись привычки и его взгляд… Последние несколько дней стали просто безумными. Ещё и поездка в какой-то кабак в нескольких часах езды от Зималетто, хотя по дороге им встречались и приличные заведения. Задавать вопросы обоим мужчинам она не стала, какой толк в понимании их мотивов? Может, в таком непопулярном месте их не стали бы искать или донимать знакомые. Правда, они быстро напились и Роман почти сразу куда-то уехал, оставив их наедине. Полувнятная речь начальника расшифровывалась с трудом, но не резкое нападение с алкогольным поцелуем наперевес. Ужасная ночь. Омерзительная. Поэтому сейчас она вела себя максимально аккуратно наедине с ним. Перестала поднимать на него свой внимательный взгляд, перестала бежать сразу, как позовёт. Стала больше ссылаться на неотложность в написании отчётов. Стала периодически прятаться в большом архиве. Пыталась не спровоцировать более ничем, ей не нужны были проблемы на работе, на ней сейчас всё держится. Взгляд Катерины не поднимался в надежде, что посторонний уйдёт, что Андрей уйдёт. Плечи напряглись от повисшей в каморке тишины, ровно до тех пор, пока она не услышала знакомый ей низкий баритон. — Добрый день. — Воропаев смотрел на помощницу Жданова, засунув руки в карманы. В одном из них он касался пальцами обёртки от шоколадной конфеты, что стянул со стола Романа, чуть ранее зайдя к «двум из ларца одинаковым с лица», что перебирали какие-то сладости, открытки и плюшевые игрушки из магазина «всё по 10 рублей».       Из всего набора ярких сладостей только одна привлекла его внимание, потому что единственная среди прочих отличалась уникальностью и минималистичной обёрткой. Александр не прогадал с выбором. Это был качественный шоколад из какао-бобов, конфета была без начинки, но вкус был замешан в саму шоколадную массу, придавая ей приятные пряные нотки, доступные только тщательному исследованию чуткими рецепторами языка. Единственный приятный выхлоп от встречи с двумя оболтусами в управлении компании, не считая приятную разрядку от яда или представшей его образу деликатной девушки. Расходящийся же слух о «женихе» одной небезызвестной в компании личности его не радовал вообще. И зачем он только прислушивался к лепету женсоветчиц? Хотя, те часто раздували из мухи слона. Кольца же у неё нет, верно? — Здравствуйте, Александр Юрьич. — Сглотнув ком в горле и подравнивая края документов о стол, ответила Пушкарёва. — У меня такое ощущение, что у вас в горле пересохло, когда вы меня увидели. Это у вас на всех посетителей такая реакция или только мне выпала такая честь? — Оглядываясь назад, едко и раздражённо, спросил акционер. — Вам показалось. — Коротко объяснила она. — Вообще, я заметила, вам свойственно преувеличивать. — Воропаев покачал головой. — Хм… Смело-смело. Но вы меня не разгадали, а вот я вас разгадал. И я знаю, почему вы меня боитесь. — Я вас совсем не боюсь. — С уверенностью в голосе сказала она, чем только вызвала усмешку у Александра. — Все женщины боятся сильных мужчин. — Воропаев обошёл стол, становясь за спиной секретарши. — Хотя, вы у нас девушка особенная. И скорее являетесь исключением из правил. — Обернувшись на него с полуулыбкой, Катя сказала: — Тем более, с чего бы мне вас бояться? — Александр склонился поближе, в поиске малейших изменений на лице напротив. — Ну, вы же знаете, что я знаю, что вы прикрываете Андрея. — Воропаев потянулся рукой к компьютерной мыши и невольно заставил девушку отклониться на стол. Из-за близости Катерине оставалось только смотреть на губы мужчины, цепляясь за каждую произнесённую им фразу. — А вот в этом компьютере, наверно, хранятся самые страшные тайны. — Катя подвинула локоть и заставила Александра отпустить мышь. — Реальные цифры, провальные отчёты, неудачные сделки… — Он смотрел сверху вниз, придвигаясь всё ближе, наполняя пространство между их лицами теплом своего дыхания. — И вы ведь знаете, что я могу потребовать всё это показать мне. Поэтому вы и боитесь. — Катерине было неудобно находиться в таком зажатом положении, и она плавно повернулась, отвоёвывая себе несколько сантиметров свободы. — Я к вам, действительно, осторожно отношусь. Знаете, почему? — С улыбкой поинтересовалась она. — Ну-ну? Очень любопытно. — Задерживая взгляд на губах секретарши президента, интересуется Александр. — Вы всегда приносите плохие новости. — С азартом в глазах говорит Катя, отклоняясь ещё немного назад, чтобы вдохнуть побольше воздуха. Вдох получился слегка рваным и тревожным, кто-то иной мог бы спутать его с опасливым или напуганным, но не опытный в таких делах мужчина. — Я поражён вашей откровенностью, но всё-таки будьте повежливее с одним из акционеров компании. — Катерина посмотрела в тёмные радужки глаз напротив и выпрямилась, поднимаясь наконец со стола. Выпрямившийся следом за ней акционер зацепил пальцами ранее не скреплённые степлером листы бумаги, которые в коротком полёте оказались на полу каморки. — Как будто вы когда-нибудь позволите мне об этом забыть. — С вызовом заявила, не на шутку осмелевшая, Катерина. — Я к вам очень уважительно отношусь именно как к акционеру компании, Александр Юрьич.       Александр начал поправлять манжет и довольно болтая головой из стороны в сторону, аки болванчик на приборной панели автомобиля, как-то несвойственно себе заулыбался и зашипел голодной змеёй в поиске съестного. Даже глаза его были затронуты этой улыбкой, что давало впечатление искренней радости на лице мужчины. Как-будто в её признании крылось что-то большее, чем простое уважение. Словно это была приятная похвала или даже комплимент. Такие улыбки и ужимки Александра, Катя замечала нечасто. Зачастую, когда он находился в компании своих сестёр или когда они в очередной раз сталкиваются в безлюдных коридорах, где обычно после таких встреч он мог вбросить что-то отдалённо заигрывающее и кокетливое. Мог склониться близко-близко, шепнуть какую-то двусмысленную фразу, подмигнуть и быстро уйти, оставляя её в полнейшем шоке и непонимании произошедшего мгновением ранее. Однако, будучи всю свою жизнь предметом для издёвок и насмешек, Пушкарёва чувствовала тонкую разницу в его обращении к ней с пренебрежительным тоном своих сверстников и прочих знакомых. Невольно она анализировала подобное поведение Воропаева и всё не могла понять, не воображает ли она того, чего там и в помине на самом деле нет и быть не может? И только одним способом было возможно это понять, но стоил ли риск того? — Смело! — Он развернулся к шкафу и потянулся к первой попавшейся книжке. — Уважаю. Постараюсь оправдать ваши ожидания. — Профиль мужчины приковывал взгляд, слегка орлиный нос, до смешного тёмные, пушистые ресницы, утончённые брови, без следов несовершенства. О бездне в его глазах и говорить не приходится. Часто под его взглядом Катерина терялась, не зная, как найти выход из этого лабиринта, окутанного мраком. Если бы только глаза действительно передавали человеческую душу… Тогда бы он был исконно злым и плохим человеком. Но… Чаще всего, когда они находились наедине, под этим взором Катя чувствовала себя в безопасности. Как ночью в неосвещённой комнате, под горячими струями нагретого камином воздуха. Тон его волос напоминал тлеющие в этом камине угли, а тембр голоса иногда выдавал потрескивание поленьев, уходя в характерную ему хрипотцу. — У меня действительно для вас неприятная… — Он немного развернулся и поднял взгляд, не меняя наклона головы. Чтобы не выдать своего откровенного разглядывания мужчины, Катя хватается за книгу, пытаясь вытянуть её из чужих рук. Словно именно это привлекло её внимание, а не сам акционер, что уже по обыкновению своему являлся к ней в каморку уже чуть ли не как к себе домой. Конечно же, с весомым предлогом и веским поводом, чтобы навестить её, куда же без этого? Казалось бы, наскреби ты денег хотя бы для него одного, чтобы усыпить подозрения самого придирчивого акционера, но нет же. Андрей думал только о том, чтобы усыпить бдительность родителей, а о Воропаеве не подумал, да и предлагать было бы бессмысленно. Катя знала, что Александр придёт разбираться. Знала и всё равно задерживала его выплаты, ссылаясь на разные дурацкие причины. Попытка отобрать книгу успехом не увенчалась, и она показательно подняла руки, сдаваясь под удивлённо приподнятыми бровями. — …новость. — Когда она отпустила книжку, он расплылся в улыбке ещё шире и повторил. — Неприятная новость: мне нужны деньги. Сейчас же. — Катя готовилась к этому разговору, ища всё более вызывающие и провоцирующие фразы. Такова их игра. Негласные правила их общения. — Ну, что ж, — Выдохнув с улыбкой на лице и склонив голову чуть вперёд, словно секретничая с акционером, продолжила она немного тише. — вы знаете, общение с вами не прошло для меня бесследно. — Продолжая что-то в ней рассматривать, Воропаев согласно хмыкнул. — У меня для вас тоже есть неприятная новость. — Александр заинтересованно поднял на неё взгляд и протянул маленькую книжку, за которую Катя схватилась сразу двумя руками. — Это невозможно. Потому что мы не включили… — Они так и застряли с книгой в руках, не готовые расстаться с этим ощущением чужой цепкой хватки. Александр опустил взгляд на ухоженные пальчики, казалось бы, замарашки Пушкарёвой, чуть ли не единственную оставшуюся свободу от воли не шибко внимательного отца. Всё остальное он пресёк на корню. Воропаев явно обратил на это своё пристальное внимание, но в лице никак не изменился, в отличие от некоторых людей ранее. Неужели, если она скромно одевается, то должна ходить со сгрызенными, грязными ногтями и раздербаненными кутикулами? Как-будто одно идёт в комплекте с другим, и всё-таки очень многих это несоответствие удивляло. — в текущие расчёты выплаты акционерам. — Воропаев утвердительно хмыкнул, отпустив наконец свой край книги, и сразу схватил следующий предмет с полки, если быть точнее, семейное фото в рамке. — Мхм, то есть и меня? — Он принялся рассматривать фотографию и внезапно беззлобно рассмеялся. На секунду предположение Кати пошатнулось: она быстро отняла фотографию из чужих рук и положила всё обратно на полку, не отрывая глаз от мужчины напротив. Он, довольно улыбаясь, потёр руки. — Да. Вы же понимаете, что сначала мы должны произвести выплаты по кредиту и только потом… — Александр схватился за спинку стула и подвинул его в свою сторону, вальяжно присаживаясь и складывая ногу на ногу. — Так хватит, давайте внесём ясность, Катя. — Воропаев накрыл своё колено ладонью и посмотрел вверх. — Моя семья вложила в эту компанию большие деньги, которыми, к несчастью, распоряжается Андрей. — Пушкарёва посмотрела на лицо мужчины с прищуром. — Умело распоряжается. — Каждый раз, когда она защищала своего шефа, акционер неосознанно морщился, как будто ему было неприятно это слышать. Вот и сейчас, перетянутая тугим воротом артерия вздыбилась и начала активно пульсировать, словно кровь, несущаяся по ней, начинала вскипать и бурлить. — Так почему же, — Брови акционера резко взметнулись вверх и опустились обратно. — если умело распоряжается, вы не можете вернуть мне… — Александр поднял руку к лицу и сжал пальцы. — …мои законные? Меня не интересуют ваши проблемы, Катя. — Медленно он стал подниматься с места и вилять головой, как загипнотизированная музыкой флейты кобра. — А фирма должна выполнять свои обязательства перед акционерами и перед совладельцами компании и так далее. — Он поднялся до уровня её лица и остановился, хотя мог встать в полный рост. — Вы правы. — Бросив внимательный взгляд на лицо недовольного Александра и изучая все малейшие изменения его мимики, сказала Катя. — Вы совершенно правы, Александр Юрьич, но… — В тёмных зрачках блеснуло отражение света из лампы, завораживая Катю, она заметила, как взгляд Воропаева задержался на её губах. На том самом месте, которого обычно каждый избегал из-за установленных на зубах брекетов. Однако этого мужчину подобная мелочь не волновала никогда. Не останавливала и не отталкивала. Он всегда находил повод ворваться в её личное пространство, стоило подобной возможности замаячить на горизонте. — вы же знаете правила, что акционеры, которые вложили, тем более, огромную сумму денег в компанию, они… — Воропаев склонился ещё ближе, отрезая пути отходов по обеим сторонам от её бёдер, облокачиваясь на стол. Итак, уже томный голос Катерины, перебиваемый громкими выдохами, стал ещё тише под таким очевидным напором мужчины. Сосредоточенный взгляд чуть ли не прожигал тонкую кожу на губах, словно сфокусированный луч света, проходящий через линзу лупы и сконцентрированный с целью выжечь лист до воспламенения. Подобное откровение с его стороны разжигало в её теле ответную реакцию, но она всё равно отклонилась немного назад, садясь на столешницу. Челюсть Александра сжалась ещё сильнее, делая его скулы более выразительными в полумраке каморки, а желваки перекатывались под тонкой, гладко выбритой кожей. Запах лосьона после бритья ещё не полностью выветрился, и сейчас нотки «морской волны» доходили до сознания Кати, переворачивая всё её нутро вверх тормашками. — …могут простить небольшую задержку и подождать несколько дней, — Нос Воропаева уже почти касался кромки шеи под её челюстью. Осознание того, что раньше Александр не приближался настолько близко, поражало сознание, но присущая ей неуклюжесть опять вступила в бой, и она упала ещё ниже, на найдя опоры. Рука Александра выступила в качестве опоры, подхватывая её под поясницей. — а банки!.. — Вышедший словно из транса Александр повторил последнюю часть оборванной речи, пытаясь заново уловить нить их разговора. — Что, банки? — Его затихнувшее на несколько долгих мгновений дыхание возобновилось. Только сейчас она поняла, что он задержал кислород в лёгких, как готовящийся к смертоносному прыжку амурский тигр.       Пушкарёва не была наделена большим количеством опыта, но даже имеющийся помогал ей распознать волну мощнейшего магнетизма от этого невозможного мужчины. Притяжение, что влияло на обоих в равной степени, можно было резать ножом, и то безуспешно. Медные нити, оплетающие трепыхающееся сердце Катерины, не поддавались никаким лезвиям. Заточи ты этот станок хоть логикой, хоть долгом и обязательствами перед оказанным доверием шефа… Всё это меркло на фоне испытываемых чувств. Температура всего тела поднялась, лёгкие скукожились, мешая дышать полной грудью, ворот водолазки сейчас так сильно мешал, что его хотелось разорвать. И только последним усилием воли Катерина выставила руки перед лицом, подавая сигнал мужчине сбавить свой напор. — А у меня для вас есть хорошая новость! — Александр вяло упал обратно в кресло. — Вы можете получить свои деньги завтра. — Она соединила указательные и большие пальцы и скрестила предплечья.       Воропаев встряхнул головой, сбрасывая с себя остатки наваждения, а затем опустил свой взгляд на розовый галстук, хватая его за самый кончик и складывая его на коленочки смущённой и раскрасневшейся девушки. Она не хотела сдаваться так легко, как любая бы на её месте стала. Это вызвало в нём пускай и разочарованную, но улыбку напополам с восторженным взглядом. На мгновение его взгляд упал на наручные часы. Подарок отца. Старая модель, но по-прежнему рабочая, служившая ему верой и правдой не первый год. Иногда он менял их на модель поновее и подороже, на светские приёмы, где важно было продемонстрировать свою состоятельность, не крутя перед крючковатым носом чековой книжкой. Но новые модели для Александра были чуть ли не «одноразками», выгулянные всего пару раз по случаю, а в остальное время спокойно пылящиеся на полке. Большая часть коллекции состояла из подарков людей, которые пытались купить расположение Воропаева ради полезных «плюшек» в будущем. Иметь знакомство в министерстве очень полезно по жизни. Вторая часть коллекции покупалась уже самим Александром, но для него она не стоила и выеденного гроша. Это был просто необходимый шаг в поддержании статуса. Не более. Пустышки. Единственные значимые часы всегда оставались при нём, хранились на самом видном месте и относились в ремонт и на чистку по необходимости. Были ли это часы, инкрустированные бриллиантами или состоящие из белого золота? Нет. Самые обычные часы из недорогого, нержавеющего металла. Часы тех времён, когда Юрий Воропаев ещё не сделал себе имени в сфере моды, пока ещё не зарабатывал миллионы и жил в задрипанной общаге. Но насколько можно было оценить их ценность сейчас? Для Александра они всегда были неоценимо дорогими. Они оставались напоминанием об утраченной вере в преданность людей.       Ведь когда-то ещё только обвенчанные студенты, новая ячейка общества, семья Воропаевых обменялась свадебными подарками. Мамин подарок по наследству достался Кристине, но та передарила его Кире, так как он накладывал на неё слишком большой груз ответственности, а часы, купленные для отца, были переданы Александру. Родители всю жизнь сохраняли тепло, заботу и верность в отношениях. Их союз был крепче бронированного стекла и ярче атомного взрыва, но у них было большое преимущество. Они были ровней друг другу и вместе поднимались с самых низов, а всякая попытка Александра обрести такое же счастье, что было доступно им, доказывала только одну теорему: Такой вещи как «Преданность», не существует. Сколько бы раз он не начинал с нуля, всё одно — его ждали неудачи. Было ли это виной его собственного характера? Отнюдь. С семьёй он умел быть чутким, сёстры не дадут соврать, просто с возрастом стал всё больше черстветь.       Ещё недавно, до официального назначения Андрея президентом, он считал, что хотя бы в рамках семьи эти последние крохи лояльности и преданности вместе с ним держали оборону, но Кира… Финальным, решающим, голосом выбрала не его. Проголосуй она одной из первых, не зная, что от неё зависит дальнейшая судьба Зималетто… Было бы в разы легче, но не так… Выбор перед Кирой стоял нечестный и несправедливый, но будь Алекс на её месте, он бы не засомневался. Видел бы только один вариант, только её, независимо от второго претендента, потому что их связь нерушима, но и за такой требуется тщательный уход, чтобы не испортить их. Кира же добила последнюю надежду на веру в людей. Даже самых близких по духу и крови можно «подкупить», подобрать к ним ключ от всех дверей. Кира не просто выбрала любимого человека и влюблённого в неё жениха (во что никто, кроме неё самой, не верил!) Кира прилюдно унизила его перед всем советом! «Даже собственная сестра в тебя не поверила, что говорить о других? А Сашенька?» Так и читалось в глазах оппонента на противоположной чаше весов.        На Кристину Александр перестал полагаться уже давно. Сразу, как та отправилась в кругосветку, передав всю ответственность за решения в его руки, это не было предательством, просто толикой нестабильности и хаоса. Этот поступок демонстрировал все последующие решения Крис: «Она всегда выбирает себя». Так что положиться было не на кого. Он единственная опора для сестёр в последние два с половиной года, и уже несколько месяцев в этой полой опорной трубе скрежечет и расширяется трещина, а фляга потихоньку начинает посвистывать. Сестёр он любит и прощает им все их шероховатости, он старается не хранить обид и не обижать их своими действиями и словами. Как и полагается брату и главе семейства, но это тяжело.              И только из одного «оазиса» забрезжил свет благонадёжности и стабильности. Как оказалось, что это был обычный мираж среди засухи пустынь, а барханы никогда не позволят ему коснуться спасительной влаги. Ведь её преданность, всё это время, принадлежит не ему.       Однако, если бы её щенячья верность перекинулась на него всего за один миг, он бы так же быстро и легко потерял всякий интерес и возненавидел бы за очередное подтверждение собственной теоремы. Поэтому он улыбался и сиял изнутри, пускай не лично для него, но она доказывает, что есть ещё на что надеяться. [«Своё» придёт к тебе вовремя, сын. Не рано, не поздно. И не важно, в какую «обёртку» оно будет завёрнуто. Мода имеет свойство меняться, и мы сами прикладываем к этому свою руку. Лучшие книги, которые я читал, были в истрёпанной, однотонной обложке. Лучший шоколад, который я ел, был обёрнут в обычную фольгу или же пергамент. Лучшая женщина, которую я встретил, часто прибегала на лекции с гнездом на голове и в ночнушке, состоящей из растянутой футболки и заляпанных треников. Потому что до утра она сидела за учебниками и не полагалась на снисхождение лекторов. Смотри вглубь, Саш, только не проморгай, когда «своё» ворвётся вихрем в твою жизнь. Красота нередко скрывает внутренние недостатки, остальное — это всё маркетинг, настоящий шедевр не нуждается в яркой оболочке.] — Всё-таки, вы очень необычная девушка, Катя. — Поднявшись с места и склонившись уже не так близко, как до этого, шепчет он. — И это отнюдь не комплимент. — Фраза вызвала в Катерине скорее азарт, чем обиду. Она выровнялась на столе, скрестив лодыжки и немного запрокинув голову. — Вы так уверены в этом? — С задором уточнила она. — Что, простите? — Переспросил Александр, хлопая ресницами. — Необычная, особенная, исключение из правил… — Катерина медленно перечисляла слова Александра, которые можно было истолковать только одним образом. С его-то интонацией. — Эти слова чаще используют в положительном ключе, Александр Юрьевич. Что это, если не комплимент? Оскорбление? — Уголок рта Воропаева вздёрнулся вверх. Эта уверенность шла Катерине больше вежливости и кротости. — Если так, то… Оскорбляйте меня почаще, хоть какое-то разнообразие среди звуков отвращения.       Пушкарёва думала: если бы искушение имело человеческий облик, это однозначно был бы Александр Воропаев. Оглядев мужчину вдоль и поперёк, она оценивала риски и вероятности, как в самых сложных математических уравнениях, но решив, что это глупое занятие, решила действовать начиная с малого. Поддев край галстука мужчины пальцами, она потянула его ближе. Александр не сопротивлялся и галстука не отнял, следуя за движением ближе к её лицу. Но Катерина остановила его, положив руку на острое плечико пиджака, смяв его тонкими пальчиками. Сердце отбивало ритм в стиле чечётки, жар чужого тела нагревал пространство между ними.       Александр заинтересованно выжидал, наблюдая за дальнейшими действиями Кати. Её приоткрытые губы шевелились в немом танце, рука нервно сжимала плечо то сильнее, то едва касаясь. Как будто бы она испытывала границы дозволенного ей. Впрочем, как и он всякий раз, когда имел такую возможность. В глазах Кати так и плескались чёртики, выглядывающие из болотисто-зелёной глади. Вторая рука робко коснулась другого плеча и проскользила от самого края до ключиц, поправляя воротник и немного расслабляя сильно затянутый галстук. — Если вы пришли только за информацией о дивидендах, считайте, что вопрос уже решён. Деньги будут завтра. До свидания, Александр Юрьевич? — Её губы не смыкались полностью, взгляд был растерян. — Бог с ним. Завтра так завтра. — Отмахнулся он от её слов, как от чего-то совершенно незначительного, а затем выровнялся, желая встать окончательно. — А сегодня, чт… — Фраза осталась незавершённой. Мягкие губы накрыли его в порыве отваги. Складки на лбу сложились гармошкой.       Воропаев совершенно не ожидал такого от скромной девушки. Если бы это произошло по его инициативе, но с её позволения… Впрочем так даже лучше это показывает, что она сама однозначно этого хотела. Руки Александра оказались на узкой спине Катерины. Ткань вязаного пиджака раздражала кончики пальцев, но он продолжал поглаживать её, согревая своими касаниями и углубляя поцелуй под слегка удивлённый стон. Маленькие ладошки Кати поднялись к его лицу и шее, притягиваясь ещё ближе, откликаясь на каждое его движение. Касаясь его трепетно, как никто прежде не осмеливался, без фальши, искренне доставляя ему удовольствие. Как и всё хорошее, поцелуй закончился слишком рано. Пытающиеся отдышаться акционер компании и секретарь президента молча смотрели друг на друга, буквально пожирали глазами и думали, чем им этот акт страсти теперь обойдётся. Пушкарёва не выдержала первой, опустив свой взгляд. Александр не позволил ей убежать от последствий и, осторожно поддев пальцами подбородок, поднял светлое личико вверх. — Это… Ты знала? — Неоднозначно спросил он, не отрывая взгляда от притягательных глаз. — Это ничего не меняет, Александр Юрьевич. — Отрезала она хлёстко. — Разреши не согласиться. — Он опустил свой взгляд вниз, намекая на то, что в пылу страсти она обхватила его торс ногами. Лёгкий смешок покинул его грудную клетку, когда она комично оторвала их и с одной из ступней слетела туфелька. — Сиди ровно. — Воропаев опустился на пол и подобрал элегантный каблучок в стиле Мэри Джейн. Под зорким взглядом он возвращает туфлю на ножку. Лодыжки и ступни даже за белыми носочками были изысканной формы, как и всё, к чему присматривался мужчина, ненароком столкнувшись или просто нагло врываясь в личное пространство девушки. — Это никак не отразится на наших отношениях. — Продолжала гнуть свою линию Катя, смотря сверху вниз. — Ты сама в это веришь? — Поднявшись и склонившись к её шее, опаляя жарким дыханием, спросил акционер. Катя зажмурилась так сильно, словно пыталась проснуться. — Мне просто нужно было проверить теорию… — Призналась она. — Устала гадать… — И как результат? Удовлетворил? — Убирая выбившуюся из строгого пучка прядку, спросил Александр. — Понравилось? — Пушкарёва неосознанно качнула головой.       Это был лучший поцелуй из всех. Андрей своей недавней выходкой испортил любое о себе приятное впечатление и перечеркнул всю её симпатию. Алкогольный шлейф, наплевательское отношение к чувствам Кати, дурацкое признание и знаки внимания… Всё пропитано пережитой болью в студенчестве. Сирена в голове так и кричала: бежать в бомбоубежище и закрыться там до лучших времён, но сейчас… Просто он был не тем. С ним не было такого же притяжения, как с… Александром. Сейчас это стало ясно как белый день. От подобной мысли Катерина прослезилась, отворачиваясь в сторону, чтобы не смущать своими чувствами мужчину. Воропаев заметил перемену настроений и привлёк к себе её внимание. — Что случилось? — Кате было страшно, по телу прошёл холодок, содрагающий всё её тело. — В чём дело, Катя? — Растерянно спрашивал он, заглядывая в заплаканные глаза. — Ничего. Я… — Этот настоящий поцелуй доказывал фальшивость всех предыдущих. Разница была капитальной. Андрей точно был неискренен. Неужели ему что-то от неё нужно? Что-то ради чего… Компания. Это единственное, ради чего… Катя закрыла рот руками и начала сбивчиво дышать. — За что… — Меж рыданиями прошептала она, под недоумевающим взглядом Воропаева. Она больше не могла игнорировать эту простую истину. Жданов ей не доверяет, сомневается в ней. Поэтому решил играть с её сердцем. Но он и не догадывался, что не первый такой умный нашёлся. Это однозначное предательство с его стороны. И теперь она осталась в очень плохом положении. Ей придётся потерять всё, возможно даже свободу. — Кать… — Не успокаивался Воропаев. — Я что-то не так?.. Прости… — Он оторвал её руки от лица и прижал их к своей груди. — …если напугал. — Нет, это не из-за вас. — Пушкарёва отняла свои руки и положила их на плечи мужчины. — Спасибо. — Внезапно выпалила она. — За ясность. — Катерина спрыгнула со стола и, сняв очки, протёрла глаза. Воропаев сел в кресло, пытаясь понять, что сейчас вообще происходит. — Почему вы не уходите? — А вы меня гоните? Из собственной фирмы? — В шутку спросил он, но Катя помотала головой. — Не из вашей. Из моей. — Серьёзно ответила она, водружая очки на переносицу. Воропаев хотел бы рассмеяться, но что-то изнутри подсказывало ему, что Катерина не из тех, кто имеет тенденцию так злобно шутить. — Тааак, а отсюда поподробнее. — Пушкарёва открыла среднюю полку стола и отклеила со дна какую-то пачку документов, передавая их Воропаеву на изучение. — Почитайте потом. У меня ещё есть дела. — Подбирая листы с пола, сказала Катя, взяла новый лист А4 и начала писать от руки заявление… Воропаев отложил документы и повернул девушку к себе. — Что ты делаешь? — Увольняюсь. — Коротко объяснила она. — Мне отвратительно здесь находиться. — Так смени кабинет. Давно пора. — Рука Александра притянула девушку за талию к себе. — Вы не понимаете? Зималетто теперь по документам моя компания. Андрей передал мне её из-за долгов… — Попыталась коротко объяснить она. Александр отмахнулся. — Чёрт с ним. Тем лучше для нас. — Воропаев подтолкнул девушку ещё ближе, и она упала на его колени. — Для вас? Воропаевых? — Александр помотал головой, касаясь губами виска Катерины. — Для нас. Двое умных людей явно справятся с тем, чтобы вытянуть фирму из болота, хватит тащить всё на себе. Или ты всё-таки хочешь потопить этот Титаник? — Спокойно поинтересовался он. — Нет, просто не хочу никого видеть. — Поверь мне, и не увидишь. Павел Олегович отошлёт всех неугодных тебе людей за то, что они до этого довели. Будем работать вместе над ошибками. — Катерина удивилась. — Хотите работать в партнёрстве? Мне казалось, вы не способны. Столько раз перетягивали с Андреем канат… — Я не работаю в команде с идиотами, только поэтому он и в пролёте. — Александр коснулся щеки Кати, поглаживая большим пальцем. — А с тобой хочу… Партнёрствовать. Во всех смыслах, Катерина Валерьевна. — Признался акционер и соприкоснулся с ней лбами, тяжко выдыхая и стискивая её в своих руках в страхе, что она захочет отстраниться или сбежать. — Я думала, это всё разрушит. — Сказала Катя, обхватывая узкое лицо мужчины ладонями и поднимая его выше, всматриваясь в тёмные глаза. Самым страшным было потерять что-то искреннее из-за обмана, в который её втянули президент и вице-президент компании. — Приоритеты поменялись. Я догадывался, что всё плохо, но чтобы настолько… Но я тебе верю. Чем бы он ни заслужил твою злость, ты не опустишься до мести, от которой пострадают другие люди. — Катя кивнула. — Никто в этой компании не догадывается, какой на самом деле Александр Воропаев? — Вспоминая все неприглядные слухи про него, спросила Катя. — Я старался. — С улыбкой сказал Александр, и Катя тоже улыбнулась, поглаживая щёку мужчины и склоняясь ближе. — Я согласна, Александр Юрьевич. — Своё согласие она запечатала поцелуем, чувствуя на его губах привкус тёмного шоколада с пряными нотками. Тело переполняла радость из-за того, что ужасные открытия с обеих сторон не стали препятствием между чем-то настоящим и ещё только зарождающимся.       Этот поцелуй прервался из-за звуков с кабинета Жданова. Нужно было расходиться пока их не застали в таком положении. Воропаев и Пушкарёва неловко попрощались громче необходимого, и спрятавший бумаги в пиджаке Александр покинул каморку. Им ещё предстояло со многим разобраться, но они точно справятся.