13. Недосказанность

После возвращения в Коноху тишина казалась Наруто особенно тяжёлой. Он не мог отделаться от ощущения, будто за ней скрывается нечто куда более глубокое, чем просто затишье. С тех пор как Тецуя исчезла, как Саске унёс её с собой в неизвестность, в Наруто словно поселилась тень. Он не признавал этого вслух — ни себе, ни тем более кому-то другому. Над Конохой, почти неуловимый для глаз, всё ещё тянулся сияющий барьер, оставленный ею, чтобы защитить деревню. Он был слабым, еле различимым, но Наруто чувствовал его всем своим существом. Он научился замечать то, чего не замечали другие — как в один миг тончайшее свечение дрогнет, как будто его что-то пронзает. Он замирал в эти мгновения, сердце болезненно сжималось. И каждый раз он думал: это боль. Она страдает. Он не знал, что с ней делают, где держат, жива ли она вообще, и есть ли у неё шанс... Но пока барьер дрожал — она жива. Возможно, борется. Возможно, уже на грани. С тех пор Наруто начал просыпаться раньше. Иногда — ещё до рассвета. Он открывал глаза, и прежде чем выдохнуть, он поднимался и выходил на крышу. Вглядывался в небо, пока его не находил. Этот тонкий купол, всё ещё парящий над Конохой, как последняя надежда. И каждый раз, пока барьер мерцал — даже слабо, даже болезненно — Наруто ощущал странное чувство: облегчение... вперемешку с виной. Потому что он был здесь. А она — где-то там, одна. В какой-то момент ожидание стало невыносимым. Наруто пошёл туда, куда давно не хотел возвращаться — в подземные камеры допросов. Там, в полумраке, под охраной АНБУ, держали Карин — бывшую союзницу Саске. Он надеялся, что она хоть кто-то скажет ему, где искать Тецую. — Где он? — спросил Наруто, не скрывая напряжения. — Где он держит её? Карин прищурилась, усмехнулась криво, словно от боли. — Ты думаешь, он не убьёт её только потому, что она твоя союзница? — Она медленно отодвинула ворот. Там, ниже ключиц, всё ещё оставался шрам — грубый, неровный, от Чидори. — Я тоже когда-то была его союзницей. Это его не остановило. Наруто сжал кулаки, глядя на рану, как будто хотел стереть её силой взгляда. — Он не имеет права... — Саске не мыслит такими категориями, — перебила Карин устало. — Для него есть только цель. Если она помешает — он её уничтожит. Он сделал это со мной. Сделает и с ней. В груди Наруто что-то сжалось. Гнев смешался с отчаянием. Он резко развернулся и ушёл, не сказав ни слова. По пути он не замечал прохожих, не слышал голосов. Он снова шёл по улицам Конохи, но внутри себя чувствовал пустыню. И вдруг, на одной из скамеек у фонтанов, он увидел знакомый силуэт. Хината. Рядом с ней, свернувшись клубком, лежал Орион — белоснежный кролик, будто бы сшитый из лунного света. Тот самый, что всегда сопровождал Тецую. Сердце Наруто дрогнуло. Наруто подошёл ближе, почти резко. — Почему ты с ним? Хината спокойно посмотрела на него, не удивлённая. — Госпожа Хокаге поручила мне следить за Орионом. Наруто кивнул, коротко. — Мне нужно с ним поговорить. Хината не возразила. Она аккуратно передала ему белый комок пушистой мудрости. — Можешь как раз отнести его к Цунаде-сама. Она говорила, что хочет задать ему несколько вопросов. — Спасибо, — пробормотал он. Хината ушла, не мешая. Он остался с Орионом, который лениво потянулся, как кот, и посмотрел на него прищуренными глазами. — Так и знал, что ты придёшь, — сказал он негромко, почти весело. Наруто сел рядом на лавку. Крепко сжал кулак. — Она страдает, да? Я чувствую это. Как будто что-то внутри неё кричит. Орион помолчал. — Да. Её пытаются сломать. Гендзюцу. Цукуёми. Древние техники. Но она держится. Пока. Наруто сжал зубы. Глядя на синее небо, он всё чувствовал яснее, чем когда-либо. Каждое дрожание барьера, которое замечал — это была её боль, её борьба. И он не мог там быть. — Мне так… больно, что она там. Что она страдает. Из-за нас. Из-за меня. Орион повернул голову и посмотрел ему в глаза. — Ты не виноват. Это был её выбор. — Я должен был защитить её. Дать понять Саске, что он не имеет права её трогать… — Наруто отвёл взгляд. — Ты привязался. — Я просто... не хочу, чтобы она страдала из-за меня. Орион молчал, но его глаза потеплели. — Она это чувствует. Она вряд ли раньше чувствовала что-то похожее. — А...Хидэ? — спросил Наруто. — Хидэ...Он никогда не понимал ее... — Ты ведь давно с ней. Расскажи мне… какая она была в Храме. Почему она вообще решилась на миссию? Орион перевёл на него взгляд, потом отвёл его в сторону и медленно заговорил: — Хидэ держал Тецую рядом не просто так. Он знал — в ней сила, огромная, редкая, почти первозданная. Но его всегда злило, что она не хотела использовать её так, как он считал нужным. — То есть… атаковать? Орион кивнул. — Да. В ней с рождения не было тяги к насилию. Её природные способности уходили в барьеры, защитные печати, исцеление, чувство чужой боли. Она лечила всех, даже тех, кто не просил. Создавала щиты, даже когда никто не атаковал. Её энергия всегда шла на защиту — не на разрушение. Наруто слушал, не перебивая. — Хидэ это бесило. Он говорил, что звёзды дали ей силу, а она её тратит попусту. Что она — трата потенциала. Он не понимал: сила Тецуи — в другом. Он заставил её взять катану в руки. Сказал: раз ты не можешь атаковать чакрой — учись сражаться хотя бы так. Она сопротивлялась, но подчинилась. Он был её наставником, а для неё это значило слишком многое. Орион тяжело вздохнул. — Но этого ему стало мало. Он захотел сделать из неё оружие. И тогда началось настоящее подчинение. Гендзюцу. Пытки. Внушения. Он хотел, чтобы она перестала думать, чувствовать, выбирать. Чтобы осталась только сила — и его воля. Наруто сжал кулаки. Гнев медленно поднимался по телу, тлеющий и глухой. — Её самая слабая сторона — гендзюцу. Её чакра не распознаёт иллюзию, как у других. Она чувствует всё слишком ярко, слишком глубоко. Когда ты попадаешь в иллюзию — ты можешь понять, что это не настоящее. А она — не может. Она проживает каждую боль, каждый страх, как будто это правда. Она тонет в них. Именно потому сама она никогда не использует гендзюцу. Не хочет никому дарить то, что переживала сама. Наруто молча опустил взгляд. Где-то в груди сжалось, заныло, но не отпускало. Он представлял, как она, закусив губу, держится — в темнице, в окружении Саске, Зетсу и Обито. Представлял, как дрожит её барьер — и снова не знал, сколько ещё она выдержит. — Ты действительно стал ей дорог, Наруто. Я видел, как она смотрела, когда ты рядом. Это не просто вера в тебя как в пророчество. Это… больше. Наруто закрыл глаза. — Я поздно это понял. — Не поздно. Пока барьер стоит — она жива. А значит, у тебя ещё есть шанс. Наруто кивнул. У него не было ни плана, ни координат, ни стратегии. Только огонь в груди — и имя, которое он теперь не мог выкинуть из головы. Тецуя. — Она не слабая, — твёрдо сказал Наруто. — Она сильная. Не потому, что дерётся. А потому что держится, когда никто другой не смог бы. Орион кивнул. — Потому она и выбрала тебя. Эти слова пронзили Наруто неожиданной глубиной. Он долго сидел молча, глядя в небо, чувствуя всё — в груди, в чакре, в самом себе. И он впервые не только думал, но знал — он не позволит Саске уничтожить её свет. Несколько дней спустя. Дверь в кабинет Хокаге распахнулась с громким стуком. Хината вбежала внутрь, тяжело дыша, с испуганными глазами. В комнате уже находились Цунадэ и Наруто, прерванные на полуслове. — Хината? — встрепенулась Цунадэ. — Что случилось? — Простите… Простите меня, — выдохнула Хината, почти задыхаясь. — Я следила за Орионом, как вы и велели… Мы шли по улице, и вдруг — вспышка света. Он исчез. Просто исчез. Наруто мгновенно напрягся. — Что? Куда он делся? Наруто прищурился, но в голосе его вдруг прорезалась странная нотка надежды: — Может быть… это знак. Возможно, Тецуя жива. Возможно, она его призвала. — Это может быть и дурной знак — Цунаде нахмурилась. — Это может быть Хидэ. А если он вырвался из Храма Звезд и теперь призвал Ориона, чтобы добраться до Конохи? Тишина, короткая и звенящая, нависла над кабинетом. Цунадэ молча посмотрела в окно, на утихающий день, и сжала кулак. — Усилить оборону по всему периметру, — твёрдо сказала она. — Немедленно. Предупредить всех дежурных. Пусть все будут наготове. К вечеру деревня жила в напряжённой тишине. По улицам проходили патрули, в тени домов стояли готовые к бою шиноби. Семьи прятались в домах, слышались испуганные шепоты. Люди надеялись на оставленный Тецуей барьер. Солнце клонилось к закату, когда в небе прокатился гул. Сначала далёкий, но быстро нарастающий, перерастающий в странный, глубокий грохот. — Что это?.. — кто-то прошептал на стене деревни. Анбу выстроились у главных ворот. За их спинами — молодые шиноби, среди них — Ино, Ли, Шино. Все ждали. Никто не знал, что приближается. Гул стал рёвом. И тогда они увидели его. Из-за холма, будто сам миф ожил, возник он — гигантский белоснежный кролик. Его уши развевались, глаза горели, лапы сотрясали землю. Он нёсся прямо на Коноху, не останавливаясь. — Что это за зверь?! — закричал один из стражей. Селение замерло. Но прежде чем кто-то успел ударить тревогу, раздался крик: — Отбой! Это Тецуя! — Сакура, стоявшая на одной из башен, опознала её первой. — Это не Хидэ! Это Тецуя! Всё в порядке! Цунаде вскрикнула: — Всем — отбой тревоги! Повторяю, отбой! Кролик вбежал в деревню и, наконец, остановился. С его спины безжизненно свисала девушка, вся в крови. Хината и Сакура подбежали, схватили Тецую. — Орион? — прошептала Хината, ошеломлённо глядя на гиганта. — Это ты? — вторила Сакура. В следующее мгновение кролик замер, затем вдруг начал уменьшаться, пока не стал тем самым пушистым Орионом, который уютно прыгнул на грудь Тецуи, прижавшись к ней. — Вообще-то… я всегда так мог, — пробормотал он, довольно фыркнув. — Сейчас не до этого! — отрезала Сакура, глядя на лицо Тецуи. — Она истощена. Она вся в крови, но не видно ран. — Она мертва? — Наруто подбежал, испуг в его глазах был настоящим. — Скажите, что она не мертва! Сакура прислонилась к ней, проверяя пульс. Затем покачала головой: — Нет… Жива. Просто без сознания. Мы должны отнести её в госпиталь. Тело Тецуи лежало на белоснежной койке в госпитале Конохи, залитое мягким светом утреннего солнца. Её лицо было спокойным, будто она просто уснула. Но её одежда — тёмная от засохшей крови — говорила об ином. Наруто стоял в стороне, сжимающий кулаки дрожал. — Это Саске… — его голос был хриплым, как будто он с трудом его вытолкнул. — Он… он чуть не убил её. Он знал, что она мой друг. Знал! Хината осторожно посмотрела на него, пытаясь подобрать слова. Но прежде, чем она успела что-либо сказать, Сакура, хмуро нахмурившись, отодвинула на Тецуи верхнюю одежду, — её пальцы дрожали. Под ней должна была быть рана. След от меча. От Чидори. Что угодно. Ничего. Кожа была чиста. Ни шрама, ни ожога. Только лёгкие ссадины на руках и плечах — не более, чем у обычного шиноби после долгого похода. Кровь, что пропитала её одежду, — чья она? Сакура молча посмотрела на Ориона. Он моргал крупными глазами, переступая лапками. — Орион, — осторожно сказала Хината. — Скажи, пожалуйста… чья это кровь? Что случилось? Кролик медленно покачал головой, уши его поникли. — Я… не знаю. Я был далеко. Я почувствовал зов, когда она упала. Я пришёл… Она уже была ранена. И я видел, как Саске стоял на краю утёса. Он толкнул её. Я видел это. Она пыталась исцелиться, но у неё не хватало сил. Тогда я применил древнюю технику. Это позволило ей выжить. Но истощение было слишком сильным, она потеряла сознание почти сразу после этого. Сакура нахмурилась, её взгляд стал серьёзным. — Но раны нет. Ни одной. Орион посмотрел на неё, чуть печально: — Она сама её затянула… почти. А остаток — я завершил. Следов не осталось. Но крови было много. Это могло быть опасно. Наруто отвернулся к окну. Он всё ещё кипел, но теперь злость переплеталась с сомнением. — Ты уверен, что это был Саске? — спросил он. Орион кивнул. — Он стоял прямо над ней. Это был он. Я не видел самого момента ранения. Только падение. Сакура, всё ещё прижимая руку к пульсу Тецуи, мягко сказала: — Значит, теперь остаётся только ждать. Она сильная. Ей просто нужно время. Хината подошла ближе, поправила простыню, закрывая Тецую до плеч. — Когда она проснётся — она всё расскажет сама. В комнате наступила тишина. Орион забрался рядом с Тецуей, устроившись у неё на животе. Его маленькие глаза смотрели в потолок, будто он что-то слышал или чувствовал за пределами обычного восприятия. За окнами госпиталя Конохи начинался новый день. И никто пока не знал, какие ответы принесёт утро. Тецуя резко открыла глаза. Белый потолок. Тонкий запах спирта. Шелест штор. Госпиталь. Она задыхалась, как будто только что выбралась из воды. События обрушились на неё лавиной: утёс, Саске, Чидори, падение, Орион. Она приподнялась на локтях и увидела медсестру, записывающую что-то у изножья кровати. — Где я? — хрипло спросила Тецуя. — В больнице, — спокойно ответила женщина. — Вы без сознания были почти сутки, вам— Но Тецуя уже встала. Сердце стучало, словно по его ритму следовало всё её тело. Она схватила свой плащ с вешалки и, даже не завязав его до конца, выскочила из палаты, не дожидаясь разрешения.

Она искала Наруто повсюду. Площадка для тренировок — пуста. Его дом — пуст. Двор у резиденции Хокаге — только охрана. Лишь на тренировочном полигоне для медиков она наконец встретила Сакуру. Та как раз проводила практику для молодых ниндзя-медиков. Увидев Тецую, Сакура с удивлением распахнула глаза: — Тецуя! Ты очнулась?! — она бросилась к ней. — Боже, ты в порядке? — Да, всё хорошо. Слушай, мне нужно найти Наруто. Он здесь? Сакура покачала головой и немного смутилась: — Я не знаю, честно. В последнее время он какой-то… угрюмый. После того как он увидел тебя окровавленной — он буквально взбесился. Он уверен, что Саске пытался тебя убить. Тецуя медленно выдохнула, сжав кулаки: — Всё не так, как кажется… На самом деле он меня спас. Сакура моргнула. — Что? Что ты сказала? — Саске. Он… придумал, как мне сбежать. Он помог мне. — Но… почему? Тецуя на секунду отвела взгляд. — Я расскажу всё Наруто. Он должен знать. Сакура мягко коснулась её руки, остановила: — Пожалуйста, подожди. Ты знаешь, как для меня важен Саске… Пожалуйста, расскажи. Что с ним? Тецуя смотрела ей в глаза. Она понимала — за этой просьбой стоит всё, что Сакура никогда не произносила вслух. Она коснулась её руки, сжала её пальцы: — Ему тяжело. Он не на светлой стороне, но он не монстр. Он... заслуживает, чтобы его простили. Сакура кивнула. Её губы задрожали, но она сдержалась. Тецуя улыбнулась ей тепло и снова побежала.

Солнце уже садилось, когда она наконец увидела их. На лавке у самой окраины Конохи, откуда открывался вид на долину, сидели Наруто и Хината. Наруто смотрел в небо, а Хината, сидя рядом, поглаживала его по голове, тихо что-то говоря. Тецуя остановилась. Они выглядели спокойно. Хината словно была для него тихой гаванью. И Тецуя вдруг вспомнила, как однажды Хината обмолвилась, что ей нравится Наруто. Что-то сжалось внутри неё. Но она всё равно сделала шаг вперёд: — Привет. Они обернулись. Хината первой вскочила, улыбнулась: — Тецуя! Ты… ты в порядке! Наруто поднялся, глаза его были полны тревоги и облегчения: — Ты жива… Как ты себя чувствуешь? — Уже лучше. Наруто, мне нужно поговорить с тобой. Хината поняла сразу: — Я не буду мешать, — мягко улыбнулась и ушла, оставив их наедине. Тецуя присела рядом на лавку, взглянув на уходящую Хинату, затем на Наруто: — Хината... ведет себя как хороший друг. Наруто кивнул: — Мы всегда были друзьями… Но сейчас, когда всё так нестабильно… Она много мне помогала. Когда ты пропала, она меня поддерживала. Тецуя чуть потупила взгляд. Где-то внутри сколыхнулось странное чувство — щемящее и горькое. Но она сдержалась. — Это… хорошо, что она рядом, — произнесла она. — Но я пришла сказать не об этом. Я хочу рассказать тебе всю правду, про то, что случилось. Про Саске. Наруто, будто на пружинах, вскочил: — Нет! Прости меня, Тецуя. Я не должен был соглашаться на этот план. Я не думал, что он ранит тебя. Он знал, что ты мой друг! Тецуя быстро встала — Нет! — она схватила его за плечи. — Всё не так. Саске меня спас. — Что?! — он замер. Она рассказала всё — о допросах, о гензюцу, об их сражении на подземном озере, о том как Саске не дал им убить ее и о плане побега. Наруто медленно сел обратно, как будто вся ярость ушла из него в землю. — А печать? Она сработала? Тецуя села рядом. — Да. Она помогла… Но я её сняла. — Зачем? Она глубоко вдохнула. — Потому что Саске не нуждается в печати, чтобы быть собой. Я поняла — в нём всё ещё живо сердце. Он просто ранен. Очень глубоко. Но я верю… он найдёт путь. Без давления. Без контроля. Наруто закрыл глаза. Потом открыл и посмотрел на неё с благодарностью. — Спасибо, Тецуя. Ты вернула мне надежду. Я не зря продолжаю верить в него. Она кивнула и мягко улыбнулась. Они стояли на мосту, где ветер шевелил верхушки деревьев и приносил с собой запах воды. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные, тёплые тона. Всё вокруг будто замирало, как перед чем-то важным. Наруто долго молчал, и в этом молчании было слишком много мыслей. — Спасибо, — сказал он наконец. — За то, что ты не отвернулась от него. Его голос был немного хриплым. Он нервничал. — Я... — он замялся, взгляд ускользнул в сторону. — Я тогда подумал, что, может, больше не увижу тебя. И мне стало... страшно. Она посмотрела на него удивлённо, чуть нахмурив брови, будто не сразу поняла, что он имеет в виду. — Не стоит, — ответила она мягко. — Я вернулась, потому что это — моя миссия. Наруто усмехнулся уголком губ, но быстро отвернулся, будто что-то прятал. — Это ведь не только из-за миссии? Я же вижу, как ты... заботишься. О людях. О Конохе. Обо мне. Он сказал это не глядя. Как будто боялся, что прямой взгляд может выдать больше, чем нужно. Тецуя посмотрела на него чуть дольше, чем надо. И в груди что-то мягко кольнуло. Её губы дрогнули, но она быстро отвела глаза. — Я... - Тецуя не нашла, что ответить. Она вспомнила Сакуру. Хинату. Его глаза, полные решимости, когда он говорит про них. Она не могла поверить, что может быть рядом с этим светом. Что он может быть для неё. — Тецуя! — крикнули с другой стороны площади. К ней подбегал шиноби из госпиталя. — Срочно нужна твоя помощь! Раненые после стычки на южной границе! Она вздрогнула. Оглянулась. — Сейчас иду! — ответила она, но не сразу — будто с усилием вырвавшись из чего-то важного. Тёплый воздух был натянут, как струна — дрожал над улицами Конохи в вечернем мареве. Время будто замедлилось. Они стояли лицом друг к другу — Тецуя и Наруто — на мостике над тихим ручьём. Она не хотела уходить. Но должна была. Он не хотел, чтобы она уходила. Но ничего не мог сказать. Они почти сказали друг другу главное — слова подступали к губам, как дыхание перед прыжком в воду. Но не прозвучали. — Мне нужно идти… — сказала она наконец. Мягко, с сожалением. — Я понимаю, — выдохнул он. Он смотрел на неё. И в какой-то момент захотел схватить её за руку, просто удержать, хотя бы на секунду дольше. Но пальцы дрогнули — и не поднялись. — Будь осторожна, — сказал он вместо этого, глядя, как она делает шаг назад. — Я приду, — пообещала она. — Завтра. Её шаги стихли. Он остался один. Мостик, кажется, опустел — вместе с ним. Он опустился на деревянную балку, уткнулся подбородком в ладони. В груди ощущалось странное, почти подростковое напряжение — как будто сердце билось слишком громко, слишком явно. — Чёрт… — прошептал он. — Почему я не сказал? Слова, которые вертелись в голове весь день: «Мне важно, что с тобой». «Я скучаю, когда тебя нет». «Ты не такая, как все». «Ты — это... что-то, чего мне не хватало». Но ни одно из них не слетело с губ. Он почувствовал, как глупо улыбается. Нерешительно, растерянно. Он злился на себя. И в то же время — был счастлив. Тем временем Тецуя пересекала улицу уже почти бегом. Её дыхание сбилось, но на губах была улыбка. — Ты видела это? — спросил Орион, всё так же устроившись на её плече. — Видела, — тихо сказала она, не глядя на него. — Ты тоже? — Он смотрел так, будто теряет что-то важное. Будто хотел сказать тебе… — Я не знаю. Я… — она замялась. - Я не могу больше молчать. Завтра, — прошептала она. — Завтра я всё скажу. Поздно ночью, лёжа на жёстком футоне в своей комнате, она глядела в потолок, прижимая ладонь к груди. Сердце стучало уже тише. — Завтра у него тренировка с Ямато… — прошептала она. - Увижу его после. Всё скажу. Орион спал рядом, свернувшись клубочком. А за окном тихо шуршали деревья. И звёзды. Они молчали. Но будто ждали чего-то. Её "завтра" уже было написано. Но не так, как она думала.