20. Богиня

Казалось, Мадара одержал верх. Он стоял на возвышении, из его спины тянулись зловещие шесть чёрных магматических щупалец, глаза пылали Риннеганом и Шаринганом, а чакра Десятихвостого пульсировала, словно второе сердце. Перед ним — Наруто и Саске, покрытые царапинами, измотанные, но несломленные. Позади — разрушенные горы, трещины земли и небо, прорезанное всполохами чакры. И тогда — это случилось. — Я стал богом… — произнёс Мадара, раскинув руки, обращаясь к небесам. — Наконец-то… мир будет таким, как я задумал… Но в следующую секунду его тело дрогнуло. Вены на шее вздулись, лицо исказилось от боли. — Что… что происходит?.. Он опустил взгляд и увидел, как его собственная тень вдруг потянулась вверх, обвила его грудь и шею, как живое, и начала поглощать. Изнутри. Смертельно. — Ты…! — прохрипел он. Чёрный Зетсу отделился от его тела, его форма стала плотной, уродливой. Он улыбался с извращённым удовлетворением. — Прости, Мадара. Ты никогда не был избранным. Ты был просто сосудом. Моей марионеткой. Всего лишь частью плана. — Что ты…?! — Всё, что ты знал… вся твоя воля… идеи… мечты… — это всё было мной. Я направлял, подталкивал, внушал. Только чтобы подготовить путь… к её возвращению. Небо над полем битвы разорвалось. Воздух словно опрокинулся. Откуда-то изнутри самой земли вырвался всепоглощающий свет, искривляя пространство. Мадара закричал, когда его тело стало искривлённым коконом, и из этого кокона начала вырываться она. Гигантская чакра. Белоснежная кожа. Два роговых отростка на голове. Бледные, безэмоциональные глаза с Бьякуганом. Кагуя Ооцуцуки. Она парила над землёй, не произнося ни слова. Пространство вокруг искажалось, становилось хрупким, будто мир не мог выдержать её присутствия. — Это… не может быть… — Саске стиснул кулаки. — Она… первородная… мать чакры. Наруто почувствовал, как подкашиваются ноги. Это не просто враг. Это была… сама природа, с сознанием, с волей, с намерением подчинить. Кагуя открыла глаза. — Я… вернулась. Мой мир… мой сад… вы запятнали его… — её голос был тих, но в нём чувствовалась абсолютная власть. — Теперь... я восстановлю порядок. И сразу же всё исчезло. Словно взмах руки — и весь ландшафт пропал. Небо стало чёрным. Земля исчезла. Они оказались… в другом измерении. Лава. Повсюду лава. Огромные валуны парили в воздухе, а под ногами плавился камень. Кагуя стояла на скале вдали, её плащ развевался, как дым. — Она переместила нас… — прошептала Сакура, появившись вместе с Какаши. Сражение началось. Каждое мгновение — новое измерение. То — мир изо льда, воздух которого вымораживал лёгкие. То — гравитационный кошмар, где тела прижимало к земле, как пресс. То — беспредельная пустота, где даже звук исчезал. Наруто и Саске координировались почти телепатически — силы Рикудо Сенина связывали их. Он — свет. Саске — тень. Один стремился к защите, другой — к решению. Тецуя, сражаясь в их тени, охраняла слабых, отводила удары Кагуи, исцеляла, блокировала разрывы пространства, спасала тех, кого было не спасти. Чёрный Зетсу цеплялся к Кагуе, как пиявка, нашёптывая ей приказы, и каждый раз, когда она замахивалась — всё пространство содрогалось. — Мы должны… запечатать её, — произнёс Саске. — Но как?! Она меняет реальность! — крикнул Наруто, едва избежав удара гигантской костяной стрелы. Тецуя понимала, что ребятам нужна помощь. Она кинулась к месту, где они исчезли в пространственной воронке. Пространство трещало, как расколотое зеркало, искажающее мир, свет, гравитацию и само восприятие. Земля — фрагменты небытия. Небо — пустота, заполненная сиянием чуждой чакры. Над всем этим парила она — Кагуя, беловолосая, божественная, мрачная. Одна её ладонь медленно поднялась. Из неё выстрелил копьём свет — направленным в Сакуру. — Сакура! — закричал Саске. И вдруг, как вспышка, между Сакурой и копьём появилась Тецуя. Лезвие катаны в её руке с хрустом отбило энергетический выброс, заставив волну чакры разлететься в стороны. — Тецуя?! — одновременно воскликнули Наруто и Саске. Она опустилась на землю, тяжело дыша, а её глаза — спокойные, но решительные — встретились со взглядами друзей. Свет её чакры, пульсирующий в воздухе, был инороден этому миру, но в то же время — тревожно знаком. Кагуя наклонила голову. Её глаза расширились, словно она увидела что-то невозможное. — …Эта чакра… — её голос прозвучал, как древний колокол. — Нет… неужели… Она медленно опустилась с неба, ступив в нескольких метрах от Тецуи. Остальные затаили дыхание. — Я чувствую её, — продолжила Кагуя, глядя на девушку. — Прямую линию… потомок. Да. Потомок той, кто носила мою благословлённую силу. Моей послушницы с Земли… Это ты. Тецуя напряглась, сжав рукоять катаны. — Я не твоя. Я — из Храма Звезды. Я изучала древние техники… но я выбрала сама, на чьей стороне стоять. Кагуя усмехнулась. Её губы изогнулись в холодной, почти нежной улыбке. — Глупая девочка. Ты не понимаешь. Чакра, что течёт в тебе — моя. Не искажённая временем, как у Учих и Сэнджу. Чистая. Изначальная. Твоя сила — лишь отблеск моей воли. Ты думала, ты можешь пользоваться ей против меня? Тецуя отступила на шаг. — Я владею ей, потому что заслужила. Я… Но тут её тело дрогнуло. Чакра внутри неё взбесилась. В груди словно вспыхнуло солнце — горячее и безжалостное. Колени подкосились, катана выпала из руки. — Что… это… — простонала она, упав на одно колено. Кагуя шагнула ближе, её взгляд стал сосредоточенным, почти восхищённым. — Видишь? Я — начало. И ты — моя тень. Ты не способна сопротивляться. Моя кровь помнит свою форму. На глазах у всех тело Тецуи поднималось в воздух — будто марионетка. Глаза её помутнели, поведение изменилось. Движения стали точными, отрешёнными. Она парила рядом с Кагуей, словно одна из её проекций. — Нет… — прошептал Наруто. — Нет, нет, Тецуя! Он кинулся вперёд, но Саске схватил его за плечо. — Не иди. Она под контролем. Это ловушка. — Но она пришла помочь нам! Она… — Наруто дрожал. — Она ведь была с нами! Кагуя повернулась к нему и сказала почти с материнской лаской: — Когда всё закончится, я заберу её с собой. В новый мир. Она будет со мной, как и раньше, когда человечество ещё не знало зла. Она вспомнит, кем была. — Нет!!! — рявкнул Наруто, окружая себя пламенем чакры Курамы. — Мы не отдадим тебе её! Он сжал кулаки, глаза сверкнули. — Мы уже потеряли многих. Но не её! Она часть нашей команды. Мы вернём её, слышишь?! Саске шагнул рядом. Его голос был холоден, но в нём чувствовалась тревога: — Придётся сражаться с ней. Или с Кагуей. Или с обоими. — Я не позволю ей умереть, — ответил Наруто. — Или исчезнуть, или стать ничьей игрушкой. Я спасу её, даже если придётся пройти сквозь тебя, Кагуя! Сакура, вытирая кровь с губ, встала рядом: — Даже если против нас богиня — мы всё равно будем драться. Кагуя сделала плавный жест. Тецуя — безмолвно — материализовала звёздную чакру в ладони и вытащила вторую катану из света. Она глядела прямо на них. Пустым, но сияющим взглядом. Наруто прошептал: — Тецуя… пожалуйста… вспомни, кто ты. Кагуя скользнула взглядом по Наруто, Саске и Сакуре. — Вы всё ещё цепляетесь за иллюзии. Но она — моя. И как в подтверждение, резким жестом она метнула Тецую вперёд. Девушка взмыла в воздух — и вдруг Кагуя с силой отбросила её об каменную стену. Хруст. Камень треснул от удара. Пыль. Сакура ахнула. Наруто кинулся вперёд — но Тецуя встала. Медленно, будто ничего не произошло. Кровь текла из уголка рта, но она не чувствовала боли. — Тецуя! — крикнул Наруто. — Что ты творишь с ней, Кагуя?! Кагуя подняла голову. — Она — сосуд. В её крови — мой первородный дар. Она лишь вспоминала то, чем была одна из моих первых хранительниц. Я лишь пробудила это. И подчинила. Такова её судьба. Она сама подошла к Тецуе, взяла её меч — и вогнала его в её плечо, медленно, хладнокровно. Тецуя даже не вскрикнула. Лишь взглянула на Наруто, пустым, неестественным взглядом, в котором не было ни грамма узнавания. У Наруто всё похолодело внутри. Саске шагнул вперёд, активируя Риннеган. — Она действительно под её контролем, — пробормотал он. — Полностью. Кагуя вскинула руки — и мгновенно расщепила пространство, оттолкнув Сакуру и Тецую в другое измерение и захлопнув его. Песчаная пустошь простиралась до горизонта. Чёрный песок шептал под ногами, как будто в нём дремала память миллионов лет. Воздух дрожал, словно само пространство боялось того, кто стоял в нём. Сакура осталась одна. Против неё, медленно ступая, двигалась Тецуя — в темно-алой одежде, с блестящим клинком в руке. Её движения были плавными, почти ленивыми. Улыбка на лице — насмешливая, злая, чужая. — Разберись с девчонкой, — послышался голос Кагуи где-то позади, и раз — измерение захлопнулось. Сакура встала в боевую стойку, чакра напряжённой сетью легла в мышцы. Но она не атаковала. — Я не собираюсь с тобой драться, Тецуя. Мы — друзья. Ты должна вспомнить. Тецуя приблизилась ещё на шаг. Песок хрустел под ногами, её лицо было абсолютно спокойным. — А ты уверена, что не хочешь со мной драться? — прошептала она, склоняя голову, и вдруг рассмеялась. — А если я тебе скажу… что между мной и Саске что-то есть? Он даже поцеловал меня...там, в пещере. Сакура напряглась, но осталась неподвижна. — Это неправда. Мне всё равно. — Правда? — Тецуя коснулась пальцами лба и вызвала гендзюцу. Перед Сакурой вспыхнуло воспоминание: пещера, плен, поцелуй. Всё как наяву. Сакура выдохнула: — Это… ложь. — Не совсем. Можешь спросить у него сама, — с улыбкой прошептала Тецуя. — Хочешь знать, почему он это сделал? Сакура сорвалась. С криком ярости она кинулась вперёд, удары Тайдзюцу были точными и сильными, но Тецуя отбивала их — легко, с иронией. Она не отбивала, она играла. Словно змея, извиваясь между ударами, не оставляя шанса. — Ты злишься, Сакура… значит, всё же что-то почувствовала? — прошептала Тецуя, и резкий взрыв чакры швырнул Сакуру на десятки метров назад, прямо в чёрный бархан. Сакура с трудом поднялась. Руки дрожали, губы в песке. И тут Тецуя уже рядом — с клинком, направленным прямо в сердце. — Ты никогда не была ему интересна. Прощай. И тут — рассекающий вихрь. Саске. Он влетел в бой с катаной, наложенной на Чидори. Его молнии срывались с металла, разрывая пространство, каждый удар сопровождался гулом. Меч против меча. Искры в воздухе. Танец смерти. — Я не позволю тебе это сделать, — процедил он, отбивая выпад за выпадом. Тецуя снова рассмеялась — теперь уже вкрадчиво, почти с нежностью, но всё равно с той же чужой тенью в голосе: — Саске… расскажи Сакуре, почему ты меня поцеловал? Он замер. На долю секунды. Ошибка. — Откуда ты это знаешь?.. — прошептал он. Он понял — это не Тецуя говорит. Это Кагуя. Через её разум. Через её тело. И бой стал яростнее. Саске отчаянно пытался пронзить ложь клинком, но Тецуя была быстрее и безжалостнее. Она не чувствовала усталости. Он — да. Каждый её выпад был точным, как у убийцы. Каждый её взгляд — иглой в его воспоминания. Он упал. Она сбила его с ног, выхватила его меч, всадила его крестом с собственным — один по вертикали, другой по горизонтали — у самого его горла. Она села на него верхом, и вблизи он увидел её глаза, в которых плавала чужая тьма и едва-едва… отблеск слезы. Все было как тогда, на подземном озере. Только в этот раз это была не Тецуя. — Мне жаль, Саске. Ты мне нравился. Но так надо. Она подняла клинки. И… — СТОЙ!!! И вдруг пространство взорвалось золотым вихрем. Из воздуха, с яростным воплем и ревущей чакрой, явился Наруто. Его тело было окружено сверкающей оболочкой Рикудо Сенина, пульсирующей, как живое солнце. Глаза — сверкающие, полные страха и решимости. Тецуя застыла. Медленно обернулась к нему. Ветер разметал её волосы, отбрасывая пряди назад. На лице — улыбка. Ехидная, жестокая, почти насмешливая. — Неужели ты думаешь… что я остановлюсь? — её голос был ледяным. В нём не осталось ни капли той нежности, что он когда-то слышал. — Ты думаешь, я люблю тебя? Я никогда никого не любила. Даже себя. Наруто стиснул кулаки. Он не мог поверить в эти слова. Не хотел. — Нет… — шаг вперёд. Земля под ногами потрескалась от энергии. — Ты ошибаешься! Это не ты говоришь. Это не ты, которую я знал! Только с тобой я понял, что значит быть нужным. Не как оружие. Не как носитель. А как человек! — Быть таким — слабость, — прошипела она. — Всё это — жалкие иллюзии. Привязанность, доброта, вера… Всё это оборачивается болью. Я выбрала путь силы. — Нет, — он стоял, не защищаясь, не нападая. — Ты не выбрала. Тебя вынудили. Ты просто… устала быть слабой. Тецуя вздрогнула. Её лицо дернулось — мимолётная тень сомнения прошла в глубине глаз. Но тут же она выпрямилась, взмахнула клинками — и бросилась на него. Скорость была ошеломляющей. Она мелькала вокруг него, будто сама тьма. Клинки свистели, каждый удар — смертоносный, точный, почти из жалости, как у палача. Но Наруто не отвечал яростью. Он уклонялся. Отводил удары. Скользил, будто танцевал в самой сердцевине шторма. Всё, что он делал — защищал её от самой себя. — Ты не монстр, — говорил он сквозь шум чакры и ударов. — Ты не оружие. Ты — человек. Я видел, как ты спасала людей. Как ты плакала. Как смеялась. Как держала мою руку, когда думала, что я сплю. — Заткнись… — прошептала она, и её клинок рассёк воздух в миллиметре от его горла. — Я люблю тебя, — сказал он просто. Эти слова, сорвавшиеся с губ Наруто, повисли в воздухе, как вздох перед бурей. В вихре чакры, света и ярости — на мгновение всё остановилось. Тецуя замерла. На её лице — ничего. Ни гнева, ни страха, ни удивления. Но в глубине глаз — вспышка. Почти незаметная. Как крошечная трещина на идеально гладкой поверхности. Но она тут же оттолкнула это. Подняла голову. Губы скривились в насмешливой улыбке. — Глупец, — прошептала она. — Даже в этом ты наивен. И она снова рванула вперёд — вихрем ударов, сверкающих клинков, пульсирующей чуждой чакры. Сверху, с обломка разрушенной скалы, Саске воскликнул: — Наруто, хватит! Это бесполезно! Её надо вырубить — ты не вернёшь её словами! Но Наруто не двигался. Он не отступал. Он только сдерживал её, переплетая свои движения с её ударами. Не чтобы победить. Чтобы остановить. И тогда Тецуя сменилась. Она отступила на шаг, раскинула руки. Неестественная чакра затрепетала в воздухе, будто пространство само отказывалось её держать. За её спиной — космос, живой и плотный, будто вывернутый наизнанку. Мгновением позже в небе вспыхнули звёздные порталы, вихревые артерии, гравитационные копья — космические техники, непонятные, нереальные. Небо за её спиной трещало, искажалось. — Любовь, говоришь? — голос её стал звонким и резким. — Ты знаешь, что такое любовь, Наруто? Я скажу тебе. Это — яд. Это — корень боли. Это — величайшая сила разрушения. Она шагнула вперёд. С неба ринулись лучи искажения, и Саске еле успел спрятать их всех под Сусано. — Сакура, — голос Тецуи был как шепот ветра перед штормом, — ты страдала всю жизнь из-за любви к тому, кто не любил тебя. Ты превращала своё сердце в пепел — ради взгляда. Сакура стояла, не шелохнувшись. В глазах — боль, но и понимание. — Саске. — Она повернула голову к нему. — Ты любил брата. И из любви вырастил ненависть такой силы, что мог сжечь весь мир. Саске стиснул зубы. Смотрел на неё так, будто сквозь неё — в самого себя. — Наруто. Ты не знал любви. И вся твоя жизнь — крик в пустоту, чтобы тебя хоть кто-то принял. Тебя называли чудовищем, и ты им стал. Только теперь ты сменил свою ярость на иллюзию, назвав её любовью. — Это… бред! — крикнул Наруто. — Ты… ты знаешь, что это не так! Я верил! Мы с тобой вместе прошли ад — и если хоть что-то из тебя осталось, хоть капля, хоть тень… ты знаешь, что я не лгу! Атаки шли одна за другой. Наруто уже не защищался — он бросился к ней. Ветер свистел, искривлённое пространство ломало воздух, чакра вырывала куски земли из-под ног, но он продолжал двигаться вперёд. Он боялся. Боялся, что сейчас он навсегда потеряет ту Тецую, которая верила, любила, страдала, мечтала. Ту, которая дотягивалась до неба с его ладонью в своей. Она ударила. Он увернулся. Второй клинок — и он поймал её руки, притянул к себе и обездвижил. Они упали вместе. И в ту же секунду — он поцеловал её. Никакой защиты. Никаких барьеров. Никакой ярости. Только любовь. Чистая. Отчаянная. Не требующая ничего взамен. Она дрожала. Пыталась сопротивляться. Губы сжались, глаза горели… и всё-таки — тело её обмякло. Чакра исчезла, как затухающая звезда. Космос позади неё схлопнулся, исчез. И она выключилась. Без сознания. Сакура медленно опустилась рядом. — …Ну вот, — выдохнула она. — Это сработало. Саске молчал. Он смотрел на Наруто, сидящего на коленях, с бессознательной Тецуей в руках. Глаза того были полны слёз, но лицо — твёрдое. Воздух задрожал, будто сама реальность не выдерживала давления. Прямо перед ними в пространстве возник треск — как от разрыва ткани мира — и из него, плавно, величественно, вышла Она. Кагуя Ооцуцуки. Огромные рукава её одеяния колыхались в безветренной тишине. Лицо было безэмоционально — бледное, чужое, с глазами без зрачков и Риннеганом на лбу. От неё исходило не просто чувство силы — она была сама Сила. Древняя, несгибаемая, безжалостная. Её взгляд упал на Наруто, держащего Тецую. — Жалкая. Голос её был словно отголосок горных ущелий, в нём не было ни гнева, ни презрения — только тотальное превосходство. — Эта девочка пыталась сопротивляться. Подавить силу, что я вложила в неё. Противиться великому порядку. Наруто поднял взгляд, встал, продолжая держать Тецую на руках. Сакура и Саске встали по бокам, в боевой стойке. Кагуя медленно опустилась к ним, паря над землёй, как будто сама гравитация её не касалась. — Вы наивны. Она не спасена. Не очищена. Стоит ей очнуться — и моё семя, посеянное внутри неё, снова прорастёт. Она — моя. — Неправда! — крикнул Наруто. — Она сильнее тебя! Её воля сильнее! И ты боишься этого. Боишься, что она сможет выбрать нас, а не тебя! Глаза Кагуи вспыхнули. — Вы не понимаете. Вы — дети, играющие с огнём. Я — мать чакры. Всё, что вы знаете, — я породила. Я вернулась, чтобы установить порядок. Ваш мир должен быть очищен. — Нет! — ответил Саске. — Ты вернулась, чтобы поработить. Мы не позволим! И с этими словами они втроём ринулись в бой. Началась последняя битва. Кагуя использовала свои разрушительные техники, телепортируя всех в другие измерения. В мире лавы — они спасали друг друга от гибели. В пустом пространстве — боролись со сжимающейся гравитацией. В ледяной бездне — дрались сквозь шторм и метель. Наруто и Саске, наделённые силой Рикудо Сенина, координировали атаки, не позволяя ей поймать их обоих одновременно. Сакура сражалась с отвагой, защищая Тецую и нанося решающий удар тогда, когда это было нужно. А Тецуя… даже бессознательная, она как будто боролась с Кагуей изнутри. Её тело дёргалось, сжималось, лоб покрывался испариной — внутри неё шла битва за волю. Кагуя чувствовала это. Наруто и Саске активировали метку Инь и Ян. Их ладони засветились, когда они замкнули печать. Кагуя ринулась в последнюю атаку, но Сакура с яростным криком ударила её по голове, и в этот миг всё решилось. Золотой свет прорезал мир. Руки Саске и Наруто сомкнулись на плечах Кагуи. И…Печать активировалась. Кагуя вскрикнула — в её голосе впервые была боль и страх. Её тело начало исчезать, растворяясь в пространстве. И исчезла. Тишина. Мир замер. Пространство вернулось в норму. Измерения больше не колебались. Наруто тяжело дышал. Саске стоял, опустив голову. Сакура медленно опустилась на колени. А в руках Наруто Тецуя слабо пошевелилась. — Нару… то…? — выдохнула она, не приходя в сознание. Он не ответил. Он просто улыбнулся. И впервые за долгое, ужасающе долгое время — всё было спокойно. Небо было ясным. Впервые за всё время войны — чистым, глубоким, по-настоящему голубым. Солнечные лучи пробивались сквозь остатки пепла и дыма, падали на землю, омывая поля света. Деревья снова тянулись к небу. Земля, измученная сражениями, начинала дышать. Великая Четвёртая Война Шиноби... закончилась. Вечное Цукуёми спало. Люди пробуждались от кошмаров, возвращались к жизни, в которой была боль, но и надежда. Ниндзя из всех деревень собирались среди руин, помогая друг другу подняться, перевязывая раны, молча обнимаясь. Где-то в центре бывшего измерения Кагуи, прямо посреди разрушенной каменной равнины, остались лишь Наруто, Сакура, Саске… и спящая Тецуя.