37. Потерянная дочь

Тецуя спала крепко, как не спала уже давно. Сон был глубоким, как омут, и казался почти забвением. Внутри него — ни тревог, ни голосов прошлого, ни тяжести будущего. Только покой. Но всё разрушил раскат грома — тяжёлый, гулкий, как удар небесного молота. Тецуя вскрикнула и подскочила на футоне. Сердце билось где-то в горле. Первым движением она метнулась глазами к окну, в которое, казалось, сейчас ворвётся сам шторм. Дождь хлестал стекло с яростью, небо было тяжёлым, тёмным, разорванным вспышками молний. И в этом мрачном освещении, как будто сотканный из другого мира, у окна стоял Наруто. Он не заметил, как она проснулась. Или, может быть, просто не подал виду. Стоял в лёгкой хлопковой рубашке, босиком, с чашкой чая в руках, прислонившись плечом к косяку окна. Его силуэт был спокойным, тёплым, несмотря на бурю за стеклом. Он обернулся к ней. Улыбка появилась на его лице, тёплая, немного усталая, но искренняя: — Доброе утро. Да, погода сегодня, конечно, нелётная. Он сделал глоток чая и посмотрел снова на грозовое небо. — Ты уверена, что хочешь идти в такую бурю? Может быть… подождём ещё немного? — голос был мягким, заботливым. Тецуя села, провела рукой по лицу, отгоняя остатки сна. Помолчала. Затем встала и подошла ближе к окну. Взгляд её стал сосредоточенным, серьёзным, почти упрямым. — Боюсь, если ждать хорошей погоды, то мы никогда не начнем. Ждать бессмысленно. Надо попробовать. Наруто посмотрел на неё — пристально, внимательно, как будто хотел запомнить каждую черту, каждую тень на её лице. Затем коротко кивнул. — Хорошо. Я с тобой. И в этих трёх словах было всё. Без громких обещаний, без пафоса. Просто: я рядом. Он не стал спорить. Не стал удерживать. Просто выбрал быть частью её пути. Она кивнула в ответ. Порыв ветра ударил в окно, как крик. Они оба молча смотрели на хлёсткий дождь, стоя рядом, как будто сквозь непогоду внутри этого маленького номера пробивался свет — неба, чая, и тепла между двумя душами. В комнате стояла тишина, нарушаемая только звуками дождя за окном. Тецуя стояла у зеркала, пристегивая катану к поясу. Её взгляд был спокойным, собранным — она будто настраивалась, входила в состояние воина. Последним жестом она достала из своей сумки накидку и, немного поколебавшись, накинула её на плечи. Накидка «Сеннина»… с характерным красным пламенем по подолу. Её пропитали тепло и запах Наруто. Она накинула её, запахнулась, и в этот момент обернулась — заметив, что он смотрит. — Что? — спросила она. Наруто чуть усмехнулся и почесал затылок. — Ничего, просто… немного странно видеть свои вещи на других. — Не беспокойся, — сказала она уверенно. — Верну тебе её в целости и сохранности. — Я не сомневаюсь, — мягко отозвался он, подходя ближе. Он осторожно взялся за края накидки и чуть сильнее запахнул её, словно защищая. Его пальцы коснулись её плеч, задержались на секунду — тепло и почти неуловимо. — Ну что, вперёд? — спросил он, и в голосе прозвучала решимость. Тецуя кивнула. — Вперёд. Море было неспокойным. Густые свинцовые волны медленно и тяжело катились к берегу, шипя под ветром, как будто само море шептало древние, забытые слова. Небо всё ещё хранило следы прошедшего шторма, но уже без молний — лишь серость, разорванная проблесками света, как зыбкое затишье между дыханиями. Тецуя шла первой, капюшон её плаща слегка сползал от ветра, и капли стекали с чёлки прямо на щёки. За ней шёл Наруто, держась рядом, чуть прикрывая собой, а следом — Орион, размеренно ступающий, его белая шерсть быстро темнела от дождя. — Какой у нас план? — спросил Наруто, перекрикивая ветер. Тецуя замерла, прислушалась к чему-то внутри. Ветер пробегал по коже, но её внимание было направлено глубже — туда, где чакра могла уловить отклик. — Пока ещё день. Мы можем попробовать найти то место, где он ушёл под воду, — сказала она, глядя вдаль, на тёмные волны. — Чем ближе мы окажемся к нему, тем яснее будет сигнал. Его чакра не исчезла… она просто спит. Наруто кивнул. — Хорошо. Тогда пойдём. Они медленно двинулись вдоль побережья, иногда заходя по щиколотку в воду, иногда ступая по скалам и водорослям. Порывы ветра били в лицо. Волны с плеском обдавали холодом, но они не останавливались. И каждый из них молчал, сосредоточенный — не на внешнем, а на внутреннем, на чувстве, которое шло глубже логики. Минуты тянулись, переходя в часы. В какой-то момент Тецуя резко остановилась. — Здесь, — тихо сказала она. — Я чувствую... он где-то здесь. Есть отклик. Тонкий, как отголосок, но он настоящий. Наруто замер рядом. — Отлично. Тогда возвращаемся на берег. До ночи ещё есть время, а нам нужно отдохнуть и собраться с силами. Они поспешили назад, и к тому времени все трое были промокшими насквозь. Под навесом, на краю пляжа, они устроились на деревянных ящиках, что, вероятно, остались от рыбацких снастей. Наруто снял свою куртку, выжал её со скрипом ткани, вода стекала на доски. Потом с лёгкой ухмылкой накинул её обратно — всё равно сухой одежды не было. Тецуя села рядом, провела пальцами по своим длинным волосам и попыталась их немного отжать. Вода капала на землю, и от этого простого действия становилось только холоднее. Орион, стоявший рядом, встряхнулся всем телом — с него слетела целая волна брызг, обдав обоих. — Эй! — Наруто засмеялся, отмахиваясь. — Вот уж спасибо, Орион. Тецуя улыбнулась, откинула прядь со лба. Молния вдали разорвала небо — уже без звука, будто в знак: ночь скоро наступит. Между ними повисла тишина, но не неловкая — тихая, пропитанная временем. Наруто посмотрел на море. — Никогда бы не подумал, что он погиб в таком унылом месте... — сказал он глухо. — Совсем один. Тецуя опустила глаза. — Жалко… — прошептала она. — Он не заслуживал такой смерти. Я надеюсь, когда мы его освободим, его дух наконец обретёт покой. — Я тоже надеюсь, — сказал Наруто. Голос его дрогнул. — Знаешь… я скучаю по нему. Сильно. Иногда кажется, что он всё ещё где-то рядом. Что вот выйду — и он стоит, смеётся… как тогда. С дурацкой ухмылкой и закатанными рукавами. Тецуя мягко посмотрела на него. Она не нашла слов, только положила свою руку поверх его — слегка, едва касаясь, чтобы не навязываться, но чтобы он знал: она здесь. Они сидели так до самой ночи. Море продолжало биться о берег. Небо постепенно темнело, и день уходил вместе с их воспоминаниями. Но впереди было то, ради чего они пришли. И дух Джирайи ждал — где-то в глубине воды, в глубине времени. Море было беспокойным уже тогда, когда они нашли нужное место. Но к вечеру оно словно начинало злиться: ветер усилился, волны начали накатывать всё чаще и с большей силой. Плеск и рев воды звучал непрерывно, как дыхание чего-то древнего и недовольного. Они сидели под деревянным навесом, немного укрытым от дождя. На троих — всего один старый ящик, а рядом — брошенная сеть, напитанная влагой, как губка. Орион улёгся у входа, свернувшись, как живая подушка. Наруто повернулся к Тецуе и заметил, что она дрожит — не сильно, но заметно. Её волосы тяжело спадали на плечи, мокрые, как водоросли. Щёки порозовели от холода. Он молча подвинулся ближе и, не сказав лишнего, обнял её за плечи. Тепло его тела сразу стало ощутимым. — Ну, хоть погреемся немного, — сказал он, чуть улыбаясь, но без шутки. Она чуть повернула голову, глядя на него сбоку. Глаза её были полны благодарности и чего-то мягкого, тихого. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что. Так они и сидели — плечом к плечу, ближе, чем раньше. К концу дня море стало особенно бурным. Ветер поднялся сильнее, а волны начали с ревом бить в берег, будто что-то готовилось к выходу наружу. Наруто хмуро смотрел на воду. — Становится всё хуже, — сказал он тихо. — Ты уверена, что сможешь провести обряд в таких условиях? Тецуя не сразу ответила. Она наблюдала за морем, чувствуя в его ритме… что-то знакомое. — Если дух Джирайи действительно ждёт… он отзовётся, — сказала она спокойно. — Я должна хотя бы попытаться. Море бушевало впереди, как живое существо. Гром гремел, как удары сердца древнего чудовища. Волны с шипением разбивались о берег, где на берегу стояли трое — Тецуя, Наруто и Орион. Орион уже увеличился, его шерсть переливалась серебром в отблесках молний. Воздух дрожал от давления чакры. Тецуя повернулась к Наруто. Лицо её было спокойным, но в глазах горело напряжение — она собиралась сделать невозможное. — Ты должен остаться здесь. Я попробую провести обряд над точкой погружения. Как только закончу — вернусь, — сказала она чётко. Наруто молча кивнул, но не отпустил её взглядом. Подошёл ближе, взял её за руку — крепко, уверенно. — Будь осторожна, — сказал он негромко, но серьёзно. — И… удачи. Она ответила улыбкой — тёплой, короткой, почти неуловимой. — Я справлюсь. Ты же веришь в меня? — Больше, чем в кого-либо. С этими словами она взобралась на спину Ориона. Тот тихо зарычал, напрягая лапы. И в следующую секунду — выстрел вверх. Они взмыли в небо, прорезая облака, как стрела. Молнии начали бить сильнее. Сверкали вокруг, хлестали воздух, гремели так, что всё внутри дрожало. Орион изо всех сил уворачивался, петляя в воздухе, будто чувствовал каждый разряд заранее. Тецуя прижалась к его спине, вжимаясь в мокрую, гладкую шерсть. Глаза её были полны решимости. Когда они наконец прорвали верхнюю границу туч, всё вокруг резко сменилось. Они оказались над бурей — там, где царила кристальная тишина. Огромное, бархатное небо раскинулось над ними, усеянное бесконечными звёздами. Свет звёзд был почти живой. Он словно отзывался в её крови. Кожа Тецуи начала мерцать — сначала мягко, потом ярче. Чакра внутри неё завибрировала, как будто звёзды звали её по имени. Потоки энергии прошли по позвоночнику, наполняя всё тело. Она закрыла глаза, вдохнула полной грудью и прошептала: — Я готова. Сильнее легла на спину Ориона, почти прижавшись к его шее. — А теперь… вниз. Он без слов понял её. Словно срываясь в штопор, Орион ринулся обратно — прямо в пекло бури. Звёздная чакра пульсировала в ней, как маяк, и она была готова встретиться с душой одного из самых загадочных и сильных ниндзя прошлого. Они приземлились точно на то место, которое Тецуя нашла днём. Орион, распластав мощные лапы, легко опустился на поверхность бушующего моря, но вода всё равно поднималась стенами, гремела и выла вокруг них, словно пыталась вытеснить пришельцев из своего царства. Тецуя соскользнула со спины Ориона, её ноги коснулись воды, её постоянно било в стороны, волны хлестали с такой силой, что каждая могла утопить ее. Казалось, море само сопротивляется ритуалу. Она оглянулась на Ориона. — Стой спокойно. Я начну. Наруто стоял на берегу, сжав кулаки, глядя в ту сторону, где едва можно было разглядеть силуэты — и то не всегда. Волны вставали стенами и скрывали её. Лицо его было напряжено. На воде Тецуя стояла в центре невидимого круга, начертанного чакрой. Она сотворила руками сложную последовательность печатей, и воздух вокруг начал дрожать. Она произносила молитвенные слова на древнем, почти забытом языке, взывая к духу Джирайи, пытаясь найти в его чакре эхо жизни. Но море… оно будто сопротивлялось. Как будто та часть мира, что проглотила Джирайю, не хотела его отпускать. Волны снова и снова накрывали её. Она пыталась сохранять равновесие, но каждый раз это требовало всё больше чакры. Её волосы прилипли к лицу, дыхание сбивалось. — Орион, — выдохнула она сквозь шквалы, — возвращайся на берег. — Что? Нет! — он рявкнул, прижимаясь ближе. — Это приказ. Здесь слишком опасно. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Иди. Орион заскрипел клыками, но подчинился. С одного мощного прыжка он оказался на берегу. Встряхнул мокрую шерсть и поспешил к Наруто. — Что случилось? Почему ты один? — Она… еле держится. Слишком сильный шторм. Она велела ждать. — Что?! Почему она не вернулась?! — Потому что она упрямая. Она не остановится. И в тот момент, когда Наруто снова взглянул на море, он заметил её — едва различимый силуэт, почти призрачный, стоящий в сиянии чакры, как маяк среди бури. И вдруг — огромная волна, как небесный водопад, рухнула сверху. — Тецуя!!! Он сбросил с себя куртку, даже не подумав. Нырнул. Под водой было черным-чёрно. И бесконечно. Тецуя не успела. Печать разрушилась в миг удара волны. Море сорвало с неё чакру, сбило дыхание. Она почувствовала, как тяжесть воды вжимает её вниз. Она пыталась всплыть, била ногами, резала воду руками, но шторм был сильнее. Она раскрыла глаза под водой, но всё, что она увидела — бесконечную тьму. Воздуха не было. Остались только оглушительный гул в ушах и нарастающая паника. «Я… не успела…» Она протянула руку — в никуда. Там, где, возможно, кто-то бы её поймал. Наруто плыл изо всех сил. Резал волны. Грудь горела. Лёгкие рвались. Он уже не знал, куда плывёт — только знал, что она где-то там. Её чакра гасла, но он её всё ещё чувствовал. Он не мог потерять её. Не снова. Не теперь. И вот — еле различимый свет под водой. Тело Тецуи медленно опускалось вниз, волосы вились, как тёмный шлейф. Глаза её были полузакрыты, пальцы разжаты. Наруто из последних сил рванулся вперёд. Почти коснулся её… но в этот момент водоворот дернул их обоих вниз. Поток унёс их, как двух щепок. Свет уходил. Воздух закончился. Он хотел кричать, но уже не мог. Только одно имя звучало в его голове, как последний зов души: «Тецуя…» И наступила темнота. Мир вернулся к ним с хриплым вдохом. Тецуя резко дернулась, кашляя, захлебываясь морской водой. Легкие словно горели, горло саднило, всё тело было холодным и налитым тяжестью. Она отползла на локтях, задыхаясь, и услышала рядом хриплый кашель. Обернулась. Наруто. Он так же валялся на земле, судорожно втягивая воздух, рваными рывками выкашливая воду. Его пальцы сжались в траву. Тецуя, дрожа, подползла ближе, опираясь на ладони, и осторожно положила руку ему на спину. — Наруто... — голос её дрожал. — Ты в порядке? Как мы... Как мы здесь очутились?.. Он не сразу ответил. Всё ещё кашляя, он поднял голову, огляделся по сторонам. Зрачки расширялись от непонимания. — Это... — он с трудом выговорил, — точно не берег. Они находились на лужайке — залитой теплым, золотистым светом, как будто вечным закатом. Воздух был густой, сладковатый. Трава мягко пружинила под телом. По краям поляны шумели высокие деревья с фиолетово-зелёными кронами. Где-то пели птицы, не похожие ни на одну, что им доводилось слышать раньше. А прямо перед ними, посреди всей этой нереальности, стоял дом. Небольшой, аккуратный, с тёмной черепичной крышей и верандой, оплетённой виноградом. Из трубы вился лёгкий дымок. Дверь была приоткрыта. Наруто приподнялся на локтях, тяжело дыша, потом сел, проводя рукой по лицу. — Что это за... место?.. Тецуя молчала. Она тоже села, откинула мокрые волосы назад, выжимая их — капли падали ей на колени. — Это не просто место... — произнесла она, не отрывая взгляда от домика. — Я чувствую здесь чью-то чакру. Она встала медленно, будто проверяя, держат ли её ноги. Сняла с плеч мокрый капюшон. Наруто тоже поднялся, отряхиваясь. Их одежда липла к телу. — Чакру?.. — переспросил он, оборачиваясь к ней. — Чью? Тецуя закусила губу. — Джирайи. Она здесь. Она пронизывает воздух. Лёгкая, старая, но очень яркая. Настоящая. Не иллюзия. Она сделала несколько шагов вперёд. Трава пригибалась под её босыми ногами. — Я думаю… — она замялась. — Я думаю, мы попали в пространство, которое он создал. После смерти. — Пространство?.. — нахмурился Наруто, подходя ближе. — Иногда… когда человек умирает, но у него остаётся незавершённое дело, его душа не может уйти. Особенно, если чакра сильная. Тогда она может "собрать" вокруг себя пространство. Что-то вроде капсулы, между мирами. Здесь и сейчас. Наруто перевёл взгляд на дом. — То есть, ты хочешь сказать... что он всё ещё здесь? — Думаю, да. Пока его миссия не завершена. Он не смог уйти. Он застрял. Наруто сжал кулаки. Губы плотно сжались. Он всмотрелся в этот простой дом с новой тревогой и надеждой. — Тогда… — произнёс он тихо, — давай пойдём и закончим его миссию. Они переглянулись. В воздухе стояла странная, почти магическая тишина. Даже пение птиц будто стихло в знак того, что следующий шаг — это уже не просто движение вперёд, а погружение в неизведанное, священное. Наруто и Тецуя медленно приближались к дому. Воздух здесь был густым, наполненным неуловимым ароматом дыма, свежей травы и чего-то очень родного. Вдруг дверь тихо скрипнула. Из дома на веранду вышел человек. Широкоплечий, высокий, с белыми спутанными волосами, в лёгком тёплом кимоно, на босу ногу. Лицо немного моложе, чем Наруто его запомнил, будто время стерло усталость с его черт. Но в глазах — те же доброта, сила и искорка озорства. Он остановился на крыльце, потянулся, будто после дневного сна… и тут взгляд его упал на гостей. Он замер. Руки медленно легли на перила. Лицо застыло в ошеломлённом выражении. — Наруто?.. — выдохнул он, словно не верил своим глазам. — Это... что, ты?.. Ты здесь?.. Что ты тут делаешь? На секунду повисла тишина. А потом Наруто, срывающимся голосом, крикнул: — Сенсей!!! И бросился вперёд, мгновенно, на всех парах, будто снова стал мальчишкой. Он подскочил на крыльцо и с разбегу навалился на Джирайю, сбив его с ног. Они с глухим стуком повалились на деревянные доски. Джирайя застонал, но смеялся, обхватывая его руками. — Ты уже такой тяжёлый, чёрт тебя подери! — задыхаясь, выговорил он. — Слезь с меня, взрослый ты балбес! — Ха-ха! — Наруто засмеялся сквозь слёзы. — А ты всё такой же старый и громкий! Он помог Джирайе подняться, тот отряхнулся, и встал напротив него, разглядывая. — Ты вырос… — прошептал Джирайя. — Ты стал мужчиной, Наруто. Бог мой… я так тобой горжусь. Веселье на лице Наруто вдруг сменилось грустью. Губы дрогнули. — Я так скучал… — прошептал он. — Как ты мог уйти? Как ты мог меня бросить? Джирайя шагнул к нему, положил руку ему на затылок, а другой обнял крепко, по-отцовски. — Прости меня, Наруто, — тихо сказал он. — Я не хотел уходить. Я проиграл в бою. Я… Я подвёл тебя. Но я всегда верил в тебя, слышишь? Всегда. — Я знаю, — всхлипнул Наруто. — Но мне тебя так не хватало… Они постояли в объятиях, а потом Джирайя отстранился, выдохнул и наконец обратил внимание на стоявшую в стороне девушку. Тецуя всё это время стояла чуть позади, наблюдая с трепетом. Её лицо было светлым, добрым, немного смущённым. Она не перебивала, не вмешивалась. Только смотрела — и казалось, будто сердце её вот-вот разобьётся от всего увиденного. Джирайя, расправив плечи, склонив голову, посмотрел на неё и прищурился. — А это кто у тебя? — усмехнулся он, облокачиваясь о перила. — Новая подружка? Такая симпатичная… Наруто вспыхнул. — Эй! Старый извращенец, ты совсем не меняешься! — Ха-ха! — рассмеялся Джирайя. — Ну я же не мертвец без вкуса. — Это Тецуя, — сказал Наруто. И тут... Джирайя резко изменился. Его взгляд стал напряжённым. Он нахмурился, чуть выпрямился. — Кто? — переспросил он тихо, словно имя будто ударило его воспоминанием. — Тецуя, — спокойно, с лёгким поклоном, уже подойдя к крыльцу, сказала девушка. — Здравствуйте, господин Джирайя. Меня зовут Тецуя. Для меня большая честь встретиться с вами. Я много о вас слышала… и мне невероятно важно, что я могу говорить с вами сейчас. Пусть даже и с вашим духом. Джирая не ответил сразу. Он просто смотрел на неё. Глубоко. Пристально. Долго. Как будто что-то внутри него медленно, очень медленно начинало всплывать со дна. — Что ты здесь делаешь?.. — наконец, глухо спросил он, ни капли уже не улыбаясь. Тецуя кивнула, чуть опустив голову: — Мне поручили миссию… найти вашу дочь. Наруто вздрогнул, резко повернувшись к Джирайе: — Между прочим?! Почему ты мне никогда не рассказывал?! Джирайя перевёл на него взгляд, поначалу в полном замешательстве. — Дочь?.. — выдохнул он. — Постой… я… почему… тебе поручили эту миссию? Я ведь просил Какаши… Тецуя спокойно ответила: — Какаши теперь Хокаге. У него нет возможности покидать деревню. Он передал вашу просьбу мне. — Хокаге?! — Джирайя на мгновение отвлёкся, глаза его оживились. — Вот это да! Какой молодец… Горжусь им. Он это заслужил. Наруто тихо хмыкнул с улыбкой, но сразу снова посмотрел на Тецую. Та продолжила, выдержав короткую паузу: — Какаши сказал, что не знает, где сейчас ваша дочь. Он также счёл, что только я могу достучаться до вас. Я — воспитанница Храма Звёзд… Я умею говорить с духами, с прошлыми жизнями. Меня учили слышать тех, кто остался между мирами. Слова «Храм Звёзд» зазвучали как будто громче, чем всё остальное. Джирайя повторил их едва слышно: — Храм… Звёзд… На несколько секунд воцарилось молчание. Джирайя смотрел на Тецую, но уже не как раньше — не просто с интересом или подозрением. В его глазах было что-то тревожное. Что-то… надвигающееся. Тецуя слегка отвела взгляд, будто почувствовала этот натиск. Немного смущённая, она достала из своей сумки свёрток, аккуратно развернула ткань — и в её ладони оказалась небольшая, старинная, потёртая заколка. — Вам передали это… — сказала она. — Какаши сказал, что вы хотели вручить это своей дочери. Джирайя осторожно, почти не дыша, протянул руки. Взял заколку. Поднёс ближе к лицу. Как будто в ней — целая жизнь. Медленно, не говоря больше ни слова, он спустился с крыльца, всё ещё глядя на вещицу. Сел на ступеньки. Заколка была у него на ладони, как живой кусок прошлого. Наруто и Тецуя остановились рядом, молча. Оба ждали. Наруто с непониманием, Тецуя — с нарастающим тревожным ожиданием. - Может уже скажешь что-нибудь? - с нетерпением сказал Наруто. Джирайя начал говорить почти шёпотом: — Это было… много лет назад. Я странствовал… как обычно. Один. Где-то в пограничных лесах между Землёй Ветра и Огня. Там я… наткнулся на группу шиноби. Они были опытные, жестокие. Я справился, но сам был тяжело ранен. Упал в овраг. Терял сознание. Он слегка опустил голову, подбородок дрожал. — И вдруг она появилась. Женщина. Молодая. Умная. Очень красивая. У неё были… печальные глаза. Она выходила меня, молча. Скрывала своё имя. Я понял, что она — бывший шпион. Скрывается от тех, кому больше не нужна. Она спасла мне жизнь. Он замолчал. Пальцы нервно перебирали заколку. — Я провёл у неё несколько недель. Мы почти не говорили о прошлом. Она не хотела… чтобы я знал. Но я чувствовал — в ней было столько боли. И нежности. Мы стали близки. Очень. Но потом я ушёл. Я не мог остаться. У меня была война. Были обязательства. Я обещал ей — никому не рассказывать. Наруто затаил дыхание. — Через год… я снова оказался в той деревне. Случайно услышал: ту женщину кто-то ищет. За голову назначена цена. Её хотели убить. Я бросился назад, в лес. Я знал, где она живёт. Но… — Джирайя замолчал, голос его сорвался, — когда я добрался туда, было поздно. Дом был разрушен. Она была мертва. Я… Он вцепился в заколку чуть крепче. — В подвале я услышал плач. Там… в старом сундуке… в свёртке, — он на секунду закрыл глаза, — была маленькая девочка. Совсем крошечная. Наверное, пару месяцев от роду. Я взял её на руки. Я… я знал. Это была моя дочь. Наруто стоял с открытым ртом. Тецуя просто слушала, не двигаясь. — Но я не мог оставить её у себя. За ней могли охотиться. Я был шиноби. Я был мишенью. Я бы только подверг её опасности. Я пошёл в Суну… — он поднял на них глаза, — потому что именно шиноби Суны убили её мать. Я… Я хотел, чтобы Казекаге позаботился о ней. И он согласился. Он с трудом выговорил: — Я… я был трусом. Тецуя хотела что-то сказать, но не смогла. — Спустя годы я вернулся. Хотел увидеть её, хотя бы издалека. Хотел вручить эту заколку. Но мне сказали, что её отправили в Храм Звёзд. Уникальное, скрытое место. Я пытался найти его, но не смог. Только одна из старших жаб на горе Мьёбоку… однажды сказала мне, что я всё ещё встречу свою дочь. Он посмотрел на Тецую. — И вот ты стоишь здесь. С этой заколкой. Джирайя поднялся медленно. Подошёл к ней. Посмотрел в глаза. И только сейчас — по-настоящему увидел. — Ты… — голос дрогнул, — ты правда она? Тецуя стояла с опущенными глазами, будто бы внутри неё внезапно начался медленный и неостановимый сдвиг. Каждое его слово, каждое воспоминание, будто приоткрывали ящик с её собственной, до сих пор неразгаданной жизнью. «Пограничные земли… шпионка… девочка в свёртке…» — в голове Тецуи гудело. Что-то внутри болезненно тянулось к этим образам, как будто в ней самой уже давно жила эта история, только она о ней не знала. И вдруг — вспышки: Старые комнаты в доме Казекаге. Холодные взгляды Темари. Отчуждённая снисходительность Канкуро. И всегда — ощущение ненужности. Как будто все они знали что-то, чего она не знала. И однажды — решение Казекаге. Храм Звёзд. Она думала, это «избранность». А на деле — это было изгнание. Она не была дочерью этой деревни. Она была чужой. И теперь, глядя на Джирайю, на его измученное лицо, на то, как его пальцы сжимают эту заколку — всё начинало складываться в единое целое. Как будто жизнь, которой она жила, всё это время была черновиком. А настоящая — началась вот только что. У неё внутри что-то оборвалось. А потом — распустилось. Слёзы тихо потекли по щекам, но она даже не пыталась их сдерживать. И когда он сказал: — Ты правда она? Её сердце застучало с такой силой, что она подумала, что рухнет. Но она кивнула. Просто — кивнула, как будто бы всё внутри неё ответило за неё. Наруто в это время стоял чуть позади, руки бессильно повисли по бокам. Он всё слышал, но мозг просто не успевал переварить происходящее. Тецуя. Дочь Джирайи. Он повернул голову — увидел их в профиль. Как они смотрят друг на друга. Как у обоих одинаково дрожат губы. Как у обоих в глазах — что-то, чего он не может назвать, но узнаёт. Джирайя дрожащей рукой провёл по её волосам. Улыбнулся сквозь слёзы: — Ты… так похожа на свою мать. Такая же красивая. А эта белая прядь… Видимо, единственное, что досталось тебе от меня. И слава богу. — Он усмехнулся грустно. Он заколол ей заколку в волосы. Тецуя стояла, не двигаясь. А потом бросилась к нему, прижавшись крепко. Он обнял её. Крепко. Надёжно. Как только отец может обнять дочь, потерянную однажды… и обретённую вновь. Наруто чуть не выдохнул вслух. Он был в шоке. Абсолютно. До мурашек. — Тец… — хотел было сказать он, но не смог. Он смотрел, как Джирайя закалывает ей прядь волос этой старой заколкой. Как она слабо дрожит. Как он обнимает её, сжав её плечи, как будто бы боится, что если отпустит — всё исчезнет. И в этот момент Наруто почувствовал — что-то глубокое и необъяснимое. Как будто они, все трое, вдруг соединились каким-то старым, древним, но нерушимым узлом. И в этом узле — был и Джирайя, и Тэцуя, и он сам. Учитель. Дочь. Ученик. Связанные одной болью. Одной потерей. Одной встречей. И сердце Наруто наполнилось и теплом, и странной тоской, и необъятной благодарностью судьбе. «Сенсей… ты нашёл её. И теперь я понимаю… почему ты просил найти её. Потому что ты верил, что всё ещё можно что-то исправить. И ты это сделал. Ты вернул себе дочь.» Он улыбнулся, через слёзы. А Тецуя всё ещё дрожала в объятиях отца, не в силах поверить — что это реальность. Они стояли, обнявшись, посреди тихого солнечного поля. Вокруг всё будто стихло, даже ветер замер, не решаясь нарушить эту хрупкую, как стекло, близость. Тецуя всё ещё дрожала — не от холода, а от силы чувств, захлестнувших её. Она не могла произнести ни слова, горло сжалось, дыхание стало частым, прерывистым. Слёзы стекали по её щекам, но она даже не замечала их. Джирайя чуть отстранился от неё, мягко положив ладони ей на плечи, и медленно опустился перед ней на колени. Он смотрел на неё снизу вверх, его взгляд был полон нежности и боли одновременно. — Дочка… — произнёс он почти шёпотом, — прости… Его голос дрогнул. — Прости, что я тебя оставил. Прости, что обрёк тебя на такую судьбу. Что тебе пришлось выживать в одиночку… в Храме Звёзд. Он сжал её плечи чуть крепче, как будто боялся, что она исчезнет. — Я правда пытался тебя найти… Но я не знал, где ты. Я не знал, как попасть в это место. Это было… просто невозможно. Тецуя смотрела на него — глаза в глаза. Всё внутри неё было комом. И вдруг, из самых глубин души, с таким трудом, будто она вытаскивала слово сквозь годы боли и одиночества, она прошептала: — …Отец… Это слово впервые сорвалось с её губ. Оно отозвалось в ней эхом, глубоко, болезненно — и в то же время… исцеляюще. У Джирайи в этот миг затуманились глаза. Он будто задохнулся. Слёзы выступили на его щеках. Но она уже продолжала, голос дрожал, как лист: — Я ни в чём тебя не виню. Потому что… Она сглотнула, с трудом. — Ты хотел меня защитить. Только благодаря тебе… я стала той, кем стала. Она посмотрела на него с лёгкой, искренней улыбкой сквозь слёзы. — И я счастлива… счастлива, что я наконец узнала правду. Что я стою перед тобой. Что ты — настоящий. Она сделала паузу. Потом вдруг голос её стал тише, грустнее: — Но как же жаль… что так поздно. Что я никогда не смогу увидеть тебя… вживую. Не смогу прожить с тобой то, что могла бы. Джирайя улыбнулся сквозь слёзы. — Да… это жаль. Но теперь, когда я свободен… Он поднял руку и положил её ей на щёку. — Ты должна знать, что мой дух будет с тобой. Всегда. Я буду наблюдать за тобой с небес. Когда Джирайя говорил, Наруто подошёл к ним, всё ещё переваривая происходящее. Он смотрел то на Джирайю, то на Тецую, и на его лице отражалось искреннее, почти детское изумление. — Я не могу поверить во всё это. Джирайя, усмехнувшись, немного отступил назад, провёл тыльной стороной руки по щеке, стирая остатки слёз, и сказал с привычной легкостью в голосе: — Ну ладно, хватит, а то я сейчас начну хлюпать носом, как старая бабка. Он глубоко вздохнул и кивнул на окружающий пейзаж. — Давайте лучше расскажите мне, что вообще произошло в мире за то время, пока я тут, в своей хижине, от скуки чуть не умер… второй раз. Они втроём сели прямо на траву, тёплое солнце заливало поляну мягким светом. Джирайя налил всем по чашке зелёного чая — неясно откуда он появился, но в этом мире всё было странно-прекрасно. Смеясь, перебивая друг друга, они начали рассказывать. Наруто взахлёб рассказывал, как он победил Пейна, как говорил с Нагато — и о его последнем выборе, искуплении. Джирайя слушал, молча, с вниманием. Когда Наруто замолчал, Джирайя медленно покачал головой, улыбаясь с грустью: — Значит, он всё-таки понял… Я всегда надеялся, что в глубине души Нагато не потерян. Он положил руку Наруто на плечо и посмотрел ему в глаза. — Ты воистину мой ученик. Дитя пророчества. Я никогда в тебе не сомневался. Они рассказали про Четвёртую мировую войну Шиноби, про Мадару, Обито, Кагую. Джирайя слушал, затаив дыхание, то смеясь, то нахмурившись, будто всё это происходило прямо перед ним. Его глаза горели гордостью, когда он слушал, как объединились деревни, как Наруто стал героем не только Конохи, но и всего мира. Потом заговорила Тецуя. Спокойно, без драматизма, но с глубокой честностью. Она рассказала про Храм Звёзд — о том, как он стал её домом, и как Хидэ вырезал всех до единого. Она осталась последней. В ней теперь сила всех послушников, их память, их воля. — Значит, ты несёшь силу их всех внутри, — тихо сказал Джирайя, глядя на неё с уважением. — Это великая ответственность... Время будто потеряло счёт. Они не могли сказать, сколько уже сидят здесь. Может, сутки. Может, двое. Всё это ощущалось не как рассказ, а как возвращение к жизни. Джирайя тоже делился — как он тренировал Наруто, как терпел его глупости, как гордился каждым его успехом. Тецуя слушала с открытым интересом и улыбкой. Но потом, в какой-то момент, Джирайя отвёл взгляд в сторону. Лёгкая тень грусти прошла по его лицу. Он встал, медленно. — Вам пора, — произнёс он тихо. Наруто моментально вскочил. — Нет! Ну давай ещё немного! Здесь… здесь так классно с тобой! Мы ещё столько всего не обсудили! Джирайя подошёл к нему, усмехнулся и потрепал его по голове — как в старые добрые времена. — Мой мальчик… прости. Но вам уже пора. Вы живые. А это место — не для живых. Вы и так задержались дольше, чем позволено. Тецуя молча поднялась и подошла к Наруто. Мягко положила руку ему на плечо, словно подсказывая: «Он прав». Джирайя на секунду остановился, посмотрел на них обоих. Улыбнулся с нежной хитринкой. — О, дети мои… Он поджал губы, глядя на них с теплом. — А вы знаете… из вас бы получилась отличная пара. Они моментально оба вспыхнули и отпрянули, как от горячего угля. Наруто стал смотреть в сторону. — Ты как всегда об одном и том же, старый извращенец! — пробурчал он. — Что поделать, привычки не меняются, — рассмеялся Джирайя. Потом он подошёл к Тецуе, обнял её, и, наклонившись, поцеловал в лоб. — Спасибо тебе, дочка. Ты освободила меня. Он задержал взгляд на ней чуть дольше, как будто хотел запомнить каждую черту. Потом он подошёл к Наруто, крепко обнял его. — Береги её, друг. — Обязательно, — шепнул Наруто, голос у него дрогнул. Всё начало медленно растворяться — поле, солнце, чай, хижина… Образ Джирайи улыбался им на прощание, пока не растаял в золотом свете. И вот — тишина. Холодная вода. Тецуя в панике дёрнулась, пытаясь сориентироваться, но не сразу смогла. Тогда Наруто быстро подхватил её под талию и вынырнул с ней на поверхность. Они всплыли. Воздух. Солнце. Штиль. Всё было иначе — море стало гладким, как зеркало. Словно и правда всё успокоилось. Завершилось. На берегу стоял Орион. Тецуя и Наруто, мокрые, вымотанные, но с миром в сердце, шагнули на берег. Солнце пробивалось сквозь облака. И за их спинами, далеко в глубине, навсегда остался светлый мир одного великого шиноби. Орион бросился к ним, как только они выбрались из воды. — Ну что, как вы?! Боже мой, вас не было несколько часов! Я уж думал, вы утонули, или... или растворились! — он метался рядом, глядя то на Наруто, то на Тецую с таким выражением, будто не знал, кого первым проверять. Наруто ещё тяжело дышал, отряхиваясь, Тецуя стояла, сжав руками своё кимоно, всё ещё насквозь мокрое. Она пыталась отдышаться, осмыслить всё, что произошло, и просто стояла, не говоря ни слова. И тут Орион нахмурился, прищурился и сказал: — Эй… а это у тебя что в волосах? Тецуя автоматически потянулась к волосам — и нащупала. Заколка. Та самая — из серебра, с тонким, узорным орнаментом, которую ей вручил Джирайя. Её сердце на миг замерло. Она вытащила заколку и посмотрела на неё — реальная, холодная, блестящая. Не иллюзия. Не сон. Это всё было на самом деле. Она медленно спрятала заколку в карман плаща и встала, глядя вдаль. Море было спокойным, абсолютно зеркальным, будто само прощалось. Тецуя приложила руку к сердцу — тихо, без слов — с мягкой, ещё не до конца осознанной улыбкой. Она обрела отца. Навсегда. Сзади подошёл Наруто. Молча встал рядом, несколько секунд смотрел на неё в профиль, на её лицо, на её глаза. — Так ты… дочь Великого Сеннина? — спросил он, почти с благоговением и лёгкой улыбкой на губах. Тецуя повернулась к нему. На её лице мелькнуло что-то гордое, почти театральное — она вскинула подбородок, слегка откинула мокрые волосы назад и с напускной важностью произнесла: — Да. Я дочь Великого Сеннина Джирайи. Наруто рассмеялся, и даже Орион, хоть и был совершенно сбит с толку, прыснул со смешком: — А вы вообще можете мне объяснить, что происходит?! Тецуя улыбнулась уже по-настоящему, мягко: — Обязательно. Всё расскажем — по пути. Думаю, нам пора возвращаться домой. Они начали собираться, но вдруг за спиной раздался голос: — Ну наконец-то я вас нашёл. Трое резко обернулись. К ним быстрым шагом подходил Шикамару — запыхавшийся, в дорожной пыли, но с тем же вечным выражением умудрённой усталости. — Шикамару?! — удивился Наруто. — Ты что здесь делаешь? Они бросились к нему. — Наруто, — выдохнул тот, чуть нагнувшись, — Какаши просто взорвался, когда узнал, что ты ушёл. Он пытался тебя выследить, но… Я понял, куда ты можешь пойти. Ну, или кто может тебя туда увести. И на свою голову озвучил это... Наруто начал по привычке чесать затылок, хмыкнув: — Эээ… Ну, я просто… Мы… Это было важно, понимаешь? Тецуя внимательно посмотрела на Шикамару. — Шикамару, Какаши не послал бы тебя просто так. Что случилось? Шикамару резко взглянул на неё. В его лице было напряжение, которое он пытался сдержать, но не мог. — Пока вас не было… в деревню пришёл один из Ооцуцуки. Мы не знаем, как он прорвался, он появился прямо у ворот. И он… он забрал Хинату. Наруто замер. Порыв ветра будто пробежал сквозь всех них. Он резко шагнул к Шикамару: — Чего?! Забрал Хинату? Зачем? — Говорит, что она "дева из пророчества". Он… хочет на ней жениться. Верит, что слияние их чакры откроет некий древний источник силы. Это бред, но он был серьёзен. Тецуя резко сжала кулаки. — Мы должны её вытащить. Куда он её увёл? Шикамару тяжело выдохнул: — Вот в чём проблема. Он ушёл… судя по всему на луну. Все трое на мгновение замолчали. — На Луну?! — Наруто шагнул назад. — Как мы туда доберёмся?! Тецуя повернулась к Ориону, который стоял сзади, вслушиваясь. — Орион, ты же сможешь? Орион кивнул медленно: — Я могу отследить её чакру. И… если действительно всё так, как ты говоришь, я смогу открыть портал. Шикамару взглянул на Тецую: — Я знал, что ты сможешь. Именно поэтому я пришёл к тебе. Тецуя резко кивнула. — Тогда не теряем времени. Мы отправляемся немедленно. Орион закрыл глаза, поднял ладони, и вокруг них вспыхнуло мягкое серебристое свечение. Ветер замер. Песок под ногами задрожал. Ослепительный свет вспыхнул, охватывая их фигуры, и через секунду всё исчезло.